Ходорковский будет сидеть в тюрьме, пока Путин будет сидеть в Кремле

В. Леонович (1 июня 5 г.)

 

По Евроньюс: Буш с трибуны – запись – говорит эти свои слова.

Березовский: Ходорковский будет сидеть в тюрьме, пока Путин будет сидеть в Кремле.

Где будем сидеть мы? В Жасмине и в Жимолости, нам не привыкать.

Гоголь: – Соотечественники, страшно! Чехов: – Скушно…

До отвращения скушно повторять в начале века текущего урок, 30 годов прошлого, не усвоенный народом, потерявшим лучшую свою половину. Но – не страшно.

У дверей Басманного суда – раскол страны в миниатюре: десятка два скандируют СВОБОДУ! Десятков пять пялят орифламу: ВОР ДОЛЖЕН СИДЕТЬ В ТЮРЬМЕ! О ком это вы? И кто, оглянитесь-ка, сталкивает лбами уже не два и пять десятков, а поболе того? Из-за сломанной ноги торчу в городе. Огород в Белорукове не копан, картошка не посажена, не обихожен цветник.

Не ищите на карте Костромской области деревню Белоруково. Она возле Парфеньева, она – бывший поселочек бывшего льнозавода, бодро названный Молодежным. Насмешка неуместна над последними стариками, поэтому вместо бодрого и скудоумного названия пишу то, которое лет 10 тому хотели мы присвоить деревеньке. Здесь были картофельники Федора Белорукова, купца и промышленника уездного масштаба, курился винзаводик, работала водяная мельница. Большую семью Белоруковых постигла общая беда, уцелел и вышел в люди младший – Дмитрий Федорович…

Среди низкорослых кряжистых парфян – типичный парфянин – Сергей Николаевич Марков – Дмитрий Федорович смотрелся богатырем. Выучился на военного инженера, воевал, дошел до Берлина, а по пути через Прагу на высокий постамент взгромоздил советский танк-освободитель.

Танк был сброшен пражанами после 68 года. На этом месте теперь сквер, фонтан. Любопытно, что в юбилейном сюжете про освобождение Праги в 45 году сброшенный танк был показан и потому, сказано, сброшен был, что боевых следов на броне нет. В сюжете не было и Пражской весны, раздавленной брежневскими танками осенью. Зачем – о грустном?

Д.Ф. Белоруков, отслужив армейский срок, занялся историей дере­вень Костромского края, оставил по себе мемориальный том. На подробных картах обозначены все деревни, под большинством сноска «нежил». Жил, дескать, народ, а будто и нe жил.

Так в соловецкие рвы стаскивали «задристиков», умирающих от дизентерии: – Я живой, – кричит шепотом такой вот несчастный со дна ямы, пока его как неживого засыпают. (Книга Второвой-Яфы «Авгуровы острова». Обратите внимание на название: прекрасно знают авгуры, что творят! А то, что оказалось самым болезненным для соловецкой узницы – улыбки палачей – продолжает терзать и меня. Их стиль. Их, вооруженных и могучих, мелкая шкода. Но о стиле – потом, потом…)

В Парфеньеве теперь улица Белорукова, бывшая Комсомольская.

А вот поселочек наименовать не удалось. Заменить на карте название оказалось «дорого». Опустынить Россию не думая о потерях – это за здорово живешь!

Но доберемся, все-таки, до моей деревни, уж очень похожи на нее многие русские деревни, списанные абсурдной нашей жизнью . (Подчеркнутые слова вносит Игорь Дедков на обложку последней книги.)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.