Зависли дневники бедного моего Мити Голубкова

В. Леонович (9 июня 5 г.)

Зацвел шиповник. После ночного дождя все дышит, особенно береза. Цветет сосна. Свежесть во всем, даже несколько печально перед стабильностью июля. Только июль и не люблю. Люблю самую раннюю весну, предчувствую ее в январе.

Зависли дневники бедного моего Мити Голубкова, замечательно писавшего о природе.

Ряд волшебных изменений милого лица –

вот с этим чувством. Гораздо бледнее дневники митиного знаменитого друга Юрия Казакова. А зависли дневники потому, что в густом лесу, именуемом Москвой, потерялась митина дочка Марина. Она мне давала, а я публиковал митины записи – в «Литературке», в «Юности».
Была, должно быть, шекспировская непогодная ночь, когда какие-то человекообразные с фонарями и лопатами отыскали на Ваганькове фамильную оградку Голубковых и выкопали прах отца и матери и свежие еще останки моего друга.
Он застрелился 6 ноября 72, роковой день Бунина, его кумира. Так кончилась «МИТИНА ЛЮБОВЬ» в рассказе Ивана Алексеевича и в недолгой – 42 года – митиной жизни. В этом часть и моей вины. После тяжелейшего – жарa, пожары – лета Митя собирался приехать ко мне в Николу, ждал моего письма, а я 3АБЫЛ ему написать.
А еще угораздило меня посвятить ему и напечатать вот что:

Вкус художественный развивая
знайте, что художественный вкус
есть необходимо роковая
категория или искус.
Хорошо воспитан, образован,
Волю он берет и тот же час
наше дело повторяет словом,
совершенства требуя от нас.
И уже тебя – твое созданье
не на шутку пересоздает:
все его святые предписанья
сбудутся в урочный час и год.
Исповедник веры идеальной,
ТАК живи. Не отврати лица
от неоспоримой музыкально
той каденции, того конца…

А ещё была женщина (без мягкого знака), которую я в поздний час должен был провожать, но попросил Митю это сделать. А тот возьми и влюбись в нее, слывшую «роковой». Не знаю, насколько уж была она роковая, но стервой была определенно: когда услышала, что Митя застрелился, сказала: – Молодец.
Но и сама нажила недолго.
А вдова митина Аракси (армянка) говорит: его погубил Боратынский. И в этом какая-то правда. Под бременем «таинственных скорбей» смерть виделась Поэту «миротворной бездной».
«НЕДУГ БЫТИЯ», роман о Боратынском, издавался дважды. Ивана Киреевского Митя писал That way, you’re able to allocate a portion of your total bankroll to playing shorter sessions of roulette . с меня (диссертант, насторожись!), я же подарил ему и концовку: Б. УМЕР ОТ ВООБРАЖЕНЬЯ – диагноз врача-итальянца. Читал Мите по телефону о Б–ом:

… и все ж, себя измучив,
не ступит он за край,
где обитает Тютчев…
Не надо, не ступай!
Ты – ЗДЕСЬ, ты утешенье
тому, кто ТАМ бывал.
Тебя ВООБРАЖЕНЬЕ
УБИЛО НАПОВАЛ…

Одна из лучших смертей: разволновался нездоровьем жены, и сердце не выдержало. Прекрасная смерть.
Рассказывать, как Митя стучал кулаком по столу Лесючевского в его кабинете директора «Сов. писателя», отстаивая мою книгу, как ушел с работы, успев вместе с Виктором Фогельсоном отредактировать лучшие книги лучших поэтов в 60-е годы (каждая редактура есть душевная связь и чуть ли не драма автора и редактора) – значит плести паутину, куда сам и угодишь. Скажу только, что эти многие и лучшие – многим и лучшим обязаны Мите. А уж как обязано читающее население этим книгам все же лучшего в те годы Издательства и говорить нечего. В годы тупого атеизма прибежищем Бога была Поэзия.
Смешной момент: строчку ВО ВСЕ КОНЦЫ ДОРОГА ДАЛЕКА Игорь Дедков выносит на обложку своей первой книги. Об этой же строчке отзывается Митя: – Редкий для тебя пример словоблудия.
Мите:

Ты был… Ты рыцарь был.
Был отроком – За 40.
Твой самый чистый пыл
тебя томил как порох.
Твой декабрист–старик
как старчище былинный
срывается на крик
на площади пустынной,
где конного царя
с прибавкой пьедестала
ФИГУРА КОБЗАРЯ
УЖЕ ПЕРЕРАСТАЛА…

И старичок умрет
от счастья речи вольной,
и тело приберет
квартальный сердобольный…

Для беспризорных тел
есть под Загорском яма.
Ты ЭТОГО хотел
так долго и упрямо?
Единственный исход,
к несчастию, не выход.
Прости, мой Донкихот,
ты сделал ложный выпад.

 

В. Леонович (10 июня 5 г.)

Застрелиться сорока двух лет. Митя был горяч, однажды вместо того чтоб возразить жене, грохнул oб пол вазу. Я поймал себя на подобном: когда Раиса покривилась от моего намерения приютить старика Клейна (немецкий плен, русские лагеря, стихи, проза) я расшиб вдребезги мой приемничек – друга моих уединений, как тепло говаривали когда-то. Друг человечества… Подруга дней моих… Куда это ушло? Ушедший СЛОВАРЬ переполнен лаской. Деревни: Федиково, Федюнино – какая честь милым людям! Кто они? Неизвестно – но просторно всяким догадкам.
Однажды Казаков позвонил Мите: – Завтра в «Правде» увидите мою фамилию в черной рамке. Митя всполошился, всполошил друзей, искали Казакова, не нашли, после бессонной ночи искали весь день – к вечеру нашли засранца за столиком в «Праге». К. не из тех людей, которые идя по тропинке, боятся наступить на муравья…
У Вики привычка: начиная говорить закатывает глазки. Но это грубо сказано. На самом деле это взгляд ГОРE – к небу и ангелам. К их чину она и принадлежит. Начинаю по ней скучать.
Трогательно любит Чичибабина, знает by heart , поет.
Почему, ответьте мне, нахватали мы английских речений, то деловых, то пошлых – и не усваиваем таких как by heart ?
Это ж несравнимо лучше чем НАИЗУСТЬ.
Мы стали грубы и покорны… Но лучше целиком:

Иные пути и начала
Ушли мы искать в города
И наша земля одичала
Без нашей любви и труда.
Мы быстро утратили корни
И песен веселый запас
Мы стали грубы и покорны
И радость покинула нас
(Дудин)

Груб и покорен холоп. Холопское покорство и хамская грубость. И э то НАСАЖДАЕТСЯ масскультурой на девственную почву малочитающего юного поколенья. И тут, кажется, мы впереди планеты всей. Моя ученица Наташка (11 класс): – Звоню из уборной: расскажите про Собакевича!
Как будет жить БЕЗЛИТЕРАТУРНОЕ поколенье? Чем заменит великий духовный опыт, оставленный нам нашими писателями? Наташка Гаврилова знакома ли с Наташей Ростовой? Той, которая невесть откуда переняла НАРОДНОЕ русской пляски, которая выкидывает домашний скарб с телеги, чтобы уложить раненых … Князь Андрей лежал как раз во флигеле, откуда только что МИХАЛКОВЫ выкинули редакцию «Дружбы народов». Сквер перед ним, как и сквер возле памятника Льву Николаевичу, частично замостили – для фигурного разбега официантов к столикам пирующих. Фазиль, опиши! Как ты описал ПОЛЕТ НА КОЛЕНЯХ. Ты-то помнишь Митю. И вдруг бы его воскресили, и увидал бы он эту обжорку, эти пиры перед чумой… Опять бы застрелился.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.