Люди моей жизни

В. Леонович (30 июня 5 г. )



ЛЮДИ МОЕЙ ЖИЗНИ – я уж говорил: так называет Тамара Павловна Милютина спутников по кругам того самого ада. Вот только что помянутый один из них – людей МОЕЙ жизни: майор Набережных.

Майора красит первый легкий хмель,
майор смешлив, умен и в службе истов.
– Сержант Арсеньев, где у нас шинель,
украденная мною у танкистов?
Подмигивает мне майоров глаз.
– Не знаю, тащщмайор! – и это правда:
сержант не знает, гдe она у н а с –
она давно уж не у нас… Назавтра
заходит разговор издалека.
Софизмами Арсеньев озадачен.
– Арсеньев… Я служил у Ковпака,
и не могу быть в a м и околпачен.
Но я могу установитъ, к т о вор
и предложить пари, что на неделе
найду шинель – так говорит майор.
Но дело, говорит он, НЕ В ШИНЕЛИ
– ТАК ТОЧНО!.. – Я из питерских сирот…
В тридцатых многие осиротели…
Детдомовцы – особенный народ…
Но дело, повторяю, не в шинели…
– ТАК ТОЧНО! – Мы сиротская страна.
Мы коммуналка, и не красть бы рады…
Ах, не шинель, Арсеньев, мне нужна…
А мне бы – МАЛЕНЬКИЙ КУСОЧЕК ПРАВДЫ…
Вы – семеро – разведка артполка
интеллигенты в первом поколенье…
Сержант, НЕ ЛГИТЕ, СЛУЖИТЕ ПОКА
в моем отдельно взятом отделенье.

Все мы вышли из шинели Гоголя… Уж не помню, нашел майор шинель, брошенную танкистами, или нет, но мне была выдана долгополая и просторная шинель беловатого нежного ворса. Одну полу подстилаю под себя, другою накрываюсь и сплю как в раю на дне окопа. КУСОЧЕК ПРАВДЫ всегда находился для нас у майора… Надо было видеть его лицо, когда нес он знамя полка, если случалась поверка, если парад. Роста небольшого, крепенький, лицо приподнято, и в нем – значение и СМЫСЛ нашей службы, смысл, вынесенный Иваном Набережных из партизанских рейдов, из питерского сиротства, из тыловой Костромы. Избегая риторики заслонюсь строчками Владимира Львова:

В квартирах печи холодны как полюс,
На улицах слезятся фонари.
Кто это выкрикнул: – За что боролись? –
3а родину. Понятно? Повтори!

У майора этот пафос был глубоко спрятан. Человек смешливый, НАВОДЯЩИЙ НАСТРОЕНЬЕ одной-двумя шутками: какие, дескать, ребята, в этой богоспасаемой Шуе ТЯГОТЫ И ЛИШЕНЬЯ службы? Сходил в самоволку – и тут глядит на меня – посидел в читальне, пополнил культурный запас… Или сходил к Машке-один-зуб – и тут уж глядит на кого-нибудь из батареи: наши к той Машке не ходят. Майор филологически одарен. Речь его напоминала чеканку с редкими, счастливо вправленными перлами. От примеров воздержусь. Где-то пишет Белла: неизъяснимую тоску навело на нее слово СКОРОСШИВАТЕЛЬ. А на меня – бездарная ругань как средство общенья… Да нет, средство разобщенья.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.