Сколько талантов на Руси!

5 апреля 7 г.

Фотограф Владислав Краснощек

Удивительное дело…
Машка готовится плакать. Где соска? Комната похожа на поле боя: где только и чего только не валяется и сухого и мокрого. Машке ровно полгода.
Но вот и соска – лежит сорванным грибком шляпкой вниз. Соску в ротик, Машку на руки, у меня на руках не кричит.
Сколько талантов на Руси! Вся она – будто грибница. Идёшь – и встал. Гриб!
Паша Мелехин, Коля Рубцов… Тут обзор мой невелик, да и читать – искать! – я ленив. Коля Рубцов, Лёня Попов… У меня одна мера: забирает меня или не забирает. Забирает, когда уже строчки плывут сквозь слёз.
Анатолий Саулов – шлёт неугомонная Тамара Страхова из Кузнецка Ленинского. Целую книгу стихов. Книгу рассветную, что-то где-то не определилось, но мир, имеющий быть, мир этой поэзии, то юной, то ещё отроческой, а то уже одолевшей неведомо как и возрасты и опыты и свои и чужие – иначе и говорить не о чем! – вот он, тебе его дарят. А мальчику было 26 лет, и чуть не 40 лет назад умер…

А я опять в гостях у мамы,
А из низинок, где стога,
Идут усталые туманы,
Совсем как белые стада.

Как позабыть про них я мог,
Хотя живу и недалече?
Как Вас по имени, Цветок?
Как Вас по отчеству, Кузнечик?

И стынут на губах слова
И обрываются так странно,
Как будто я уже не ваш,
Берёзы, радуги и травы.

И с затаённою тоской
Смотрю на отдых горожан я,
Как пьют и пляшут, уезжая
С весёлой песнею домой.

А я заслышу под окном
Звонок трамвайный, полуночный –
И мне приснится колокольчик
И конь, звенящий им в ночном.

Не бог весть какие стихи, но что-то тут дышит, и хотя окружить их может сотня похожих, но и тут чем-то они будут заметны. Прочел я полкниги и уже узнаю интонацию – мелодику – и ни с какой другой не спутаю. Как две-три фразы Валерия Гаврилина… Тут он вдруг так кстати… Над каждым стихотвореньем как бы вижу лицо этого мальчика. И повторяю: подбираю Машкины соски и думаю о РУССКОМ БОГАТСТВЕ на русской земле. Не под землёй – аминь!

БАЛЛАДА О ГУСЯХ

Коромысло впилось в белую ладонь.
Сходит женщина по склону за водой.
Белый гребень в её чёрных волосах,
Сходит, горбясь и старея на глазах.
Говорилось, говорилось мне людьми,
Что замужество её не по любви,
Будто жизнь ей потому и тяжела…
А она в ответ молчала и… жила.
Не пыталась в чём-то мужу возражать,
Щи варить или детей ему рожать,
Штопать робу ль заскорузлую ему –
Терпеливо привыкала ко всему.
Муж не то чтобы и нежен да не груб,
Раз уж выпал, так уж выпал, хоть не люб.
На кулак мотал он слёзы во хмелю:
– Слышь, дурёха, не отдам тебя, люблю!
Говорили: где-то в городе живёт
Её давний, её самый, первый, тот,
Да случилось, что дорожка не одна.
То ли он тут виноват, а то ль она?
А что было между ними – что гадать?
Словно льдины, тают медленно года…
Коромысло впилось в белую ладонь.
Сходит женщина по склону за водой.
Белый гребень в её чёрных волосах.
Сходит, горбясь и старея на глазах.
Воду черпает у берега, в реке,
Ставит вёдра и садится на песке.
Отчего же неожиданно, как взрыв,
Вдруг заплакала навзрыд, лицо закрыв?
… Пересудам прокатиться по селу,
Ну а что она ответит – почему?
Просто день был удивительный такой.
Просто гуси пролетели над рекой…

Как писал ровесник нашего Анатолия:

Есть речи: значенье
Темно иль ничтожно,
Но им без волненья
Внимать невозможно.

Теперь ЛУЧШЕ Анатолия пишут стихотворцы. Да и Лермонтова поглаже. Но без волненья, без волненья читаются их как бы стихи. Как говорил Давид Самойлов, ведший поэтический семинар: – Стихи – само совершенство, аж плюнуть хочется.
О Тамаре Страховой речь отдельная.
Спасибо, Тамара, тебе за Саулова. (Мне надо немного высвободить эту утреннюю поэтику, это просто моя корысть, а не желание придать ей сан и степень ЗАКОНА. Закон тут везде один: свет, добро, внимание, сочувствие – силою всего этого несовершенные вещи таковы, что, извините уж, не плюнуть – плакать хочется: какая правда! как Бог тебя ведёт… Что ты уже успел… Но сколько было впереди…)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.