Архив метки: россия

Василий Ярославич (1236/1241—1276)

Великий князь Василий Ярославич. Рис. В. П. Верещагина.
Великий князь Василий Ярославич. Рис. В. П. Верещагина.

Василий Ярославич был младшим сыном великого князя киевского и владимирского Ярослава Второго Всеволодовича и смоленской княжны Ростиславы Мстиславовны. Родился в городе Владимире. До смерти старшего брата, Ярослава Ярославича, княжил в Костроме.

Возможно, что Кострома была получена Василием Ярославичем по разделу, произведенному его дядей великим князем Святославом Всеволодовичем в 1246 году.

В 1268 году Василий женился, венчал его в церкви Феодора в Костроме епископ Ростовский Игнатий.

В 1271 г. разгорелся конфликт между великим князем Ярославом Ярославичем и новгородцами, а Василий, из соперничества с братом, встает на сторону новгородцев. Он поехал в Орду, сообщил хану, что правы новгородцы, а Ярослав виноват, и вернул с дороги татарские войска, которые уже были отправлены на новгородцев. Таким образом, Василий Ярославич отклонил от города Новгорода большую беду — нашествие татар, войска которых призывал против жителей Новгорода его брат Ярослав. Оказав Новгороду такую услугу, Василий Ярославич надеялся без всякой борьбы и лишних споров быть выбранным на княжение этого вольного города. Так князь Ярослав Ярославич вынужден был скрепить мир с новгородцами, сам поехал в Орду, но умер в 1272 г. на обратном пути.

Однако против ожидания князя костромского, в Новгороде сел его племянник, Дмитрий Александрович Переяславский, сын Невского. Татищев писал, что князь потребовал уничтожения грамот, которые были даны Ярославом Ярославичем новгородцам, а Дмитрий согласился княжить новгородскими землями по воле горожан. Но Василий Ярославич не желал уступать своих прав. Он с помощью татар и своего племянника, Святослава Ярославича тверского, силой заставил новгородцев признать его князем. Он пошел войной на новгородские уделы, взял Торжок, пожег многие хоромы, посадил своего тиуна. Торговля с Суздальской землей была прекращена, купцов новгородских схватили, а хлеб в городе сильно подорожал.

Зимой 1274/1275 годов хан Менгу-Тимур провёл большой поход против Литвы. По пути туда были разорены смоленские земли, обратно — курские. В княжение Василия была проведена вторая (в Смоленске первая) перепись населения Руси для уплаты дани. Также в правление князя в 1274 году был созван собор русских епископов для восстановления церковных уставов.

Василий умер в Костроме в январе 1276 года, прокняжив всего четыре года. Тело его погребено там же, в церкви Феодора Стратилата, придельной к Успенскому собору. Великое княжение перешло к Дмитрию.

https://ru.wikipedia.org

В Костроме презентовали книгу священника «Право на правду» с критикой иерархов Русской православной церкви

ed5В Костромской областной научной библиотеке 1 марта состоялась презентация книги сельского священника Георгия Эдельштейна «Право на правду». Интерес к новой книге 84-летнего протоиерея из Костромы оказался столь велик, что просторный зал не смог вместить всех желающих. Люди стояли в дверях и в проходах, ожидая возможности задать вопрос и взять автограф.

Первым читателем книги стала председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева. По состоянию здоровья она не смогла приехать в Кострому, однако накануне презентации записала видеообращение, в котором поделилась своими размышлениями о проблемах, затронутых в книге.

В качестве эпиграфа к книге сельский священник из Костромы выбрал слова Патриарха Кирилла, сказанные им в 1989 году, когда он был еще архиепископом Смоленским и Вяземским: «Всем нам необходимо хранить чувство правды и требовать от себя и от других право на правду».

В книгу «Право на правду» вошли статьи, которые член Московской Хельсинкской группы Георгий Эдельштейн публиковал в своем «Живом журнале», и его интервью различным СМИ. Костромской священник, владеющий несколькими иностранными языками, неоднократно публиковал критические заметки в отечественной и иностранной прессе о современном состоянии Русской православной церкви. За это его неоднократно отстраняли от служения, но своих выступлений он не прекратил.

— Прошу любого человека, который будет читать эти статьи, понимать, что я никогда не критиковал и не буду критиковать мою Церковь, но я критикую своих собратьев-священнослужителей и патриарха, если вижу какие-то ошибки, — рассказал автор книги читателям.

Когда зрители начали благодарить автора «за правду», он неожиданно резко пресек дифирамбы:

— Чем больше в церкви попа хвалят, тем быстрее он протухнет, — заявил он.

На вопрос, не считает ли он критику РПЦ и практику «выноса сора из избы» своего рода политическим актом, он ответил, что «нужно различать иерархию и церковь».

— Я служу не епископу и не патриарху, а церкви. Если мой патриарх или мой епископ не правы, [указать им на] это — моя обязанность. Меня в первую очередь интересует история моей церкви. Но истории нет. Нет, к сожалению, и историков. Ни одного автора, который пишет об РПЦ, нельзя назвать историком. Это все пропаганда и агитпроп. Если появится хоть один человек, который начнет говорить правду, — я замолчу, — ответил Георгий Эдельштейн.

Пришедший на презентацию протоиерей из села Саметь Дмитрий Сазонов рассказал собравшимся, что первая книга Георгия Эдельштейна «Записки сельского священника», опубликованная 12 лет назад, очень быстро стала раритетом и до сих пор не потеряла актуальности.

— Рассказывают, лет пятьсот назад во Флоренции рядом жили католик и иудей. Каждый пытался склонить другого в «истинную веру». В конце концов иудей готов был сдаться, но сначала решил, что поедет в Рим, чтобы самому увидеть папский престол. Соседи встретились через полгода. Иудей рассказал, что был в Риме, видел Папу, беседовал с кардиналами: «Кардиналы — это шайка разбойников, а Папа —их предводитель. Поэтому я пошел в храм и просил окрестить меня. Я понял, что если даже таким людям не удалось разрушить Церковь, она, безусловно, от Бога», — процитировал Дмитрий Сазонов эпиграф к первой книге автора, которая, по его словам, тоже проливала свет на внутренние проблемы и противоречия в Московской Патриархии.

По словам Эдельштейна, особое место в его новой книге заняли размышления о связях высшего духовенства РПЦ и КГБ, а также о репрессиях в отношении священнослужителей.

— В церкви самое страшное — один раз солгать. Как только ты солгал, как только ты сделал маленький шажок за церковную ограду — все, ты ушел из церкви. Митрополит Сергий в 1927 году солгал, и уже в 1930 году советская власть публиковала от его имени все, что хотела. В центральных газетах появились «интервью» за подписью митрополита Сергия и членов его Синода — интервью, которые они дали представителям советской печати. Вопрос — ответ, вопрос — ответ. Мы сейчас знаем, что ни один вопрос митрополиту Сергию не был задан и ни один ответ митрополит Сергий не дал. Это интервью полностью написал глава Союза воинствующих безбожников Емельян Ярославский. Потом этот текст отредактировал товарищ Молотов. Потом этот текст окончательно исправил Иосиф Виссарионович Сталин. А потом этот текст был отдан в газеты, и митрополит Сергий и члены его Синода узнали, что их спрашивали и как они отвечали, только когда прочитали эти газеты, — рассказал Георгий Эдельштейн.

Он критиковал сложившуюся практику «всеобщего конформизма» внутри церкви и действия членов Священного Синода, которые в интервью иностранным журналистам намеренно замалчивали проблему репрессий и массовых расстрелов священнослужителей в ХХ веке.

— Я до сих пор не знаю, сколько священнослужителей было расстреляно, замучено: тысячи, тысячи. Для меня главное преступление Сталина, Ленина, Троцкого — всего этого режима — что нам отравили мозги, что сегодня мы все — люди больные, с ущербной душой и больной головой, — отметил автор книги.

Отвечая на вопросы журналистов о реакции на новую книгу, автор ответил, что направлял сигнальный экземпляр издания в канцелярию Московской Патриархии, однако никакого ответа до настоящего времени не получил.

В ближайшее время в Костроме выйдет аудиокнига с рассказами о жизни Георгия Эдельштейна. Авторы хотят распространять ее бесплатно по библиотекам общества слепых.

4 марта презентация книги костромского священника пройдет в Москве, в помещении «Международного Мемориала» по адресу Каретный ряд, 5/10.  Начало в 14 часов. Вход свободный.


Георгий Эдельшейн — протоиерей Русской православной церкви, участвовал в диссидентском движении в СССР, член правозащитной организации «Московская Хельсинкская группа». В сан священника был рукоположен в 1979 году, с 1992 года — настоятель храма Воскресения Христова в селе Карабаново. Один из сыновей Эдельштейна Юлий с 2013 года — спикер Кнессета, парламента Израиля.

Первоисточник http://7×7-journal.ru/item/92472/2017/03/03

Выставка Костромского областного отделения Союза художников России

Картины демонстрировались с 19 октября в Рыбных рядах на Молочной горе в Костроме

Белых Надежда Александровна. Осень
Белых Надежда Александровна. Осень
Белых Надежда Александровна. На даче. Портрет А.П. Белых
Белых Надежда Александровна. На даче. Портрет А.П. Белых
Колодий-Тяжов Леонид Анатольевич. Костромская старина
Колодий-Тяжов Леонид Анатольевич. Костромская старина
Ерёмин Альберт Иванович. Первый снег
Ерёмин Альберт Иванович. Первый снег

 

Фотографировал Тимур Пакельщиков

НОВИКОВ Александр Александрович

(06.11.1900-03.12.1976) Главный маршал авиации

Александр Александрович Новиков
Александр Александрович Новиков

Родился в дер. Крюково ныне Нерехтского района Костромской области в бедной крестьянской семье. Окончил начальную и второклассную школы, Кинешемско-Хреновскую учительскую семинарию в 1918 г. Работал учителем в Пешевской начальной школе, заведующим внешкольным центром Нерехтского уезда. В РККА с осени 1919 г. Служил в 27-м Приволжском пехотном полку в г. Нижний Новгород. Член ВКП(б) с 24.05.1920 г. Окончил Нижегородские пехотные курсы красных командиров в 1920 г. Участвовал в Гражданской войне против финских войск в составе 384-го сп 43-й сд 7-й армии Северного фронта. С июня 1920 г. командующий разведкой 384-го сп 43-й сд. С 10 марта 1921 г. в составе 128-й стрелковой бригады. Участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа. Окончил курсы ‘Выстрел’ (1922). С августа 1922 г. преподаватель на XIV командных курсах в г. Батум, помощник командира роты курсов красных командиров в г. Баку. С марта 1922 г. командир роты в Военно-политической школе Отдельной Кавказской армии (г. Тбилиси), с февраля 1923 г. командир батальона. Окончил Военную академию РККА (1930). С 1930 г. начальник разведки, затем начальник оперативного отдела штаба 11-го стрелкового корпуса в Смоленске. С 1933 г. в ВВС — начальник штаба 450-й авиабригады. С осени 1935 г. командир 42-й легкобомбардировочной эскадрильи, полковник (28.03.1936). С апреля 1938 г. начальник штаба ВВС Ленинградского ВО. Участник советско-финляндской войны 1939-1940 гг. — начальник штаба ВВС Северо-Западного фронта, комдив (1940). С августа 1940 г. командующий ВВС Ленинградского ВО, генерал-майор авиации (04.06.1940).
Участник Великой Отечественной войны с 22 июня 1941 г., командующий ВВС Северного фронта, с августа 1941 г. — ВВС Ленинградского фронта, генерал-лейтенант авиации (29.10.1941). В 1942-1943 гг. заместитель наркома обороны СССР по ВВС. С 11.04.1942 г. командующий ВВС Красной Армии, генерал-полковник авиации (18.01.1943), маршал авиации (17.03.1943), Главный маршал авиации (21.02.1944).
4 марта 1946 г. был освобожден от занимаемой должности, а 23 апреля арестован. 11 мая 1946 г. приговорен к пяти годам лишения свободы. Освобожден в феврале 1952 г. В мае 1953 г. реабилитирован.
С 17 июня 1953 г. командующий Дальней авиацией, одновременно в 1954-1955 гг. заместитель главкома ВВС. В марте 1955 г. освобожден от занимаемой должности. С января 1956 г. в запасе. В 1956-66 г.г. начальник Высшего авиационного училища ГВФ в г. Ленинграде. С 1958 г. профессор. Депутат Верховного Совета СССР 2-го созыва.
Дважды Герой Советского Союза (17.07.1945, 8.09.1945). Награжден орденами: Ленина (1940, 1944, 1945), Красного Знамени (3), Суворова 1-й степени (28.01.1943, 01.06.1944, 19.08.1944), Кутузова 1-й степени (29.07.1944), Трудового Красного Знамени (15.09.1961), Красной Звезды (2), медалями, иностранными орденами, в т. ч. французским орденом Почетного легиона (Большой Крест со звездой, 1955) и Военным крестом (1939), Легион Почета степени Главнокомандующего (США).

ПЕРВЫЙ МАРШАЛ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫХ СИЛ

Мало кому удается предугадать свою будущую судьбу. Вспоминая свою молодость, АА Новиков писал: ‘По происхождению и образованию я был весьма далек от армии:. Я учительствовал и помогал матери по хозяйству. Думал, что Гражданская война продлится недолго и я снова вернусь в Иваново, продолжить учебу в Политехническом институте. Но все выгило иначе. Осенью 1919 года мне вручили мобилизационную повестку’.
Боевой путь краскома Новикова начался на Северном фронте. Он участвовал в боях на Петрозаводском и Олонецком направлениях в феврале 1920 г., затем в марте 1922 г. в подавлении Кронштадтского мятежа. В 1922 г. начальником штаба спецотряда принимал участие в неудачной операции по поимке банды полковника Чоколаева. В 1924 г. был участником подавления меньшевистского восстания в Грузии в районе урочища Манглис. Там же, на Кавказе, в 1922 г. он женился. Мать его жены принадлежала к роду князей Вачнадзе. Ее сын погиб в Белой гвардии.
А Новиков вспоминал: ‘Я привык к военной службе, она нравилась мне, но знаний у меня было недостаточно: Очень хотелось поступить в Военно-воздушную академию’. Небом он ‘заболел’ еще во время учебы на курсах ‘Выстрел’, где ему, единственному из всей группы, по жребию выпал полетный билет. Но оказался в другой академии — подвело зрение и пробел в некоторых специфических дисциплинах. В 1927-1930 гг. Новиков учится в Военной академии РККА. За время учебы написал книгу ‘Военное дело’, которая была издана в 1931. г. Академию окончил по первому разряду и получил назначение в г. Смоленск, в 11-й стрелковый корпус, которым командовал герой Гражданской войны Е. Ковтюх{61}.
Но судьба вновь дает ему знак Командующий округом И.П. Уборевич первым ввел в практику стажировку штабных командиров-пехотинцев в качестве летчиков-наблюдателей. И именно Новиков стал первым в округе стажером-авиатором. В начале марта 1933 г., как наиболее подготовленный и перспективный общевойсковой командир, после беседы с И.П. Уборевичем он был переведен в ВВС начальником штаба 450-й авиабригады, располагавшейся там же, в Смоленске.
Если по служебной лестнице он уверенно двигался вперед, то в личной жизни Новикову пришлось пережить трудные времена. Отца и мать выслали во. время раскулачивания из деревни, односельчане разграбили их избу. Новиков вступился за отца, доказал местным властям, что отец не был кулаком. Родители вернулись в опустевшую избу, помыкались и ушли из деревни на заработки в Кострому. К тому времени у Новикова уже было два сына и дочь.
Еще удар пострашнее: смерть сына Игоря и жены от туберкулеза. Это было трудное время, но он не согнулся под давлением обстоятельств. К нему перебрались отец и мать, на них и оставлял детей, так как у него совершенно не было свободного времени.
Без отрыва от основной работы, при поддержке командира бригады Е. Птухина Новиков освоил самостоятельные полеты на самолетах У-2, Р-5. Осенью 1935 г. перевелся на командно-строевую службу с понижением — командиром 42-й легкобомбардировочной эскадрильи. Эскадрилья состояла из четырех отрядов по десять самолетов Р-5. Стать лучшим и наиболее подготовленным летчиком — такую задачу поставил он перед собой. По итогам года его эскадрилья вышла в число передовых. Вылеты эскадрильи во время осенних маневров 1936 г. были оценены высшим баллом.
Весной 1937 г. у него начались большие неприятности на службе. В гарнизоне каждую ночь шли аресты ‘врагов народа’. Светлана, дочь Новикова, вспоминала, как ночью услышала отчаянный крик соседского мальчишки: ‘Не отдам! Не отдам! Эту шашку папе подарил дядя Миша Фрунзе!’ Светлана бросилась к отцу. Он прижал ее к себе, и она ощутила его слезы у себя на плече. Ее бабушка как-то отнесла по доброте душевной продавцу газеты со статьями троцкистов, которые были коммунистом Новиковым по указанию сверху отложены на ‘сожжение’. Мать тут же обвинили в распространении троцкизма! В школе дочь из упрямства заявила, что Ленина не любит, потому что его не знает. Как-то вышел вечером на балкон покурить. Разговорился с гостем соседей, который приехал в командировку. Познакомились. И гость посетовал, что вот надо ехать на вокзал, а машины почему-то не дали. Новиков предложил вызвать свою машину. На другой день его вызвали в органы. Гость оказался ‘врагом народа’, и его прямо в поезде ‘схватили’. ‘Какие у вас связи? О чем договорились?’.
Срочно созывается партийное собрание. Увольнение из рядов партии — это неминуемый арест. Несмотря на это, коммунисты эскадрильи отстояли своего комэска, не дали согласия на исключение. И все же его отстраняют от должности и увольняют из армии. Он дома. Дочь Светлана этому рада. А у него под подушкой пистолет, и он ждет ареста. Как-то ночью дочери приснился страшный сон, и она закричала от ужаса и проснулась. Отец ее успокоил, а много позже, говорил уже взрослой: ‘В ту ночь ты меня спасла. Удержала:’
Новиков понял, что пока есть хоть один шанс из тысячи, надо держаться. Еще одно партийное собрание. 2 марта 1937 г. ему был объявлен строгий выговор с предупреждением и занесением в учетную карточку.
Новиков обратился с жалобой на несправедливость к члену Военного совета Белорусского ВО комиссару 2-го ранга А.И. Мезису. Тот немедленно приказал восстановить его в звании и должности.
Так что Новиков находился в запасе всего пять дней. 20 марта 1938 г. с него был снят и строгий выговор с предупреждением.
В феврале 1938 г. эскадрилья заняла в 116-й авиабригаде первое место по всем показателям. Находясь в командировке в Москве, Новиков случайно встретил Е.С. Птухина, только что получившего назначение на должность начальника ВВС Ленинградского военного округа. Тот предложил пойти к нему начальником штаба округа.
Во время советско-финляндской войны Новиков явился инициатором создания ледовых аэродромов. Его заслуги в той войне были отмечены орденом Ленина. Когда Е. Птухин получил новое назначение, на его место по предложению Сталина был назначен А. Новиков.
Великая Отечественная война застала генерал-майора авиации А. Новикова в сборах к новому месту службы в Киев — командующим BSC Киевского Особого военного округа. Фактически он уже не командовал авиацией Ленинградского округа, свои дела сдал своему заместителю. В кармане у него был билет на поезд ‘Красная стрела’ на 22 июня. Но ночью 22-го он был вызван в штаб округа, остался и стал принимать решения. ‘Вернувшись к себе в штаб, я по телефону обзвонил командиров всех авиасоединений, приказал немедленно поднять все части по сигналу боевой тревоги и рассредоточить их по полевым аэродромам, — вспоминал A.A. Новиков, — и добавил, чтобы для дежурства на каждой точке базирования истребительной авиации выделили по одной эскадрилье, готовой к вылету по сигналу ракеты, а для бомбардировщиков подготовили боекомплект для нанесения ударов по живой силе и аэродромам противника’.
На четвертый день Великой Отечественной войны Новиков организовал несколько блестящих воздушных операций. Силами ВВС Северного фронта, КБФ и СФ в течение шести дней нанес бомбоштурмовые удары почти по двадцати аэродромам противника. В дальнейшем такие удары наносились неоднократно. Противник был вынужден оттянуть свою авиацию на тыловые базы, в результате чего в значительной мере была ликвидирована угроза налетов на Ленинград. Первым из военачальников высокого ранга, он по достоинству оценил воздушные тараны, которые совершили ленинградские летчики. Нескольким из них, первым в начавшейся войне, было присвоено звание Героя Советского Союза. Он управлял большой авиагруппой в интересах Северного и Северо-Западных фронтов. 10 июля 1941 г. Новиков стал начальником ВВС Северо-Западного направления. Он убрал все лишние, промежуточные звенья управления, умело организовал боевые действия авиации. Александр Александрович стал одним из разработчиков единого плана боевых действий ленинградской авиации — новой формы управления ВВС. У него выработалось умение найти в лавине событий войны тот способ действия, который ведет к успеху, к победе. Он обладал способностью объединить общей целью усилия коллектива, на который он опирался, которым руководил.
22 августа A.A. Новиков был назначен командующим ВВС Ленинградского фронта. Под его началом активно внедрялось применение радиолокации, телевидения, системы управления истребителями по радио с земли. Боевая работа авиации под Ленинградом являлась образцом организованности, правильного использования всех ее родов в тактическом и оперативном масштабах. Некоторое время в осажденном Ленинграде Новиков работал под руководством Г.К. Жукова{62}, и тот его хорошо запомнил. Когда потребовалось заменить Жигарева, тогдашнего командующего ВВС, то Жуков назвал Сталину фамилию Новикова.
С 3 февраля 1942 г. Новиков назначается заместителем командующего ВВС. В этот день он прилетает из Ленинграда в Москву. На 19.00 вызов в Кремль — первая встреча со Сталиным. Тот в его присутствии кроет отборным русским матом двух генералов ВВС.
‘Ну и влип! — подумал Новиков про себя. — Как otce я буду с ним работать? Как решать вопросы в такой обстановке?’
В тот день разговор с Верховным так и не состоялся. На другой день Сталин вновь вызвал его, был вежлив, внимательно слушал, смотрел изучающе.
До этого у него уже была стычка с Ворошиловым, который хотел его снять, но по сравнению со Сталиным Ворошилов казался теленком.
Вскоре Новиков был назначен заместителем наркома обороны СССР по авиации. С апреля 1942 г. и до конца войны командовал ВВС Красной Армии. По его инициативе 5 мая 1942 г. принято решение о создании 1-й воздушной армии, а в ноябре 1942 г. их уже будет 17. Под руководством Новикова 31 мая — 4 июня 1942 г. силами ВВС Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов проведена воздушная операция с целью ослабления авиационной группировки врага.
На Западном фронте 2-15 августа того же года он впервые организует авиационное сопровождение подвижных групп и авиационное наступление.
Как представитель Ставки ВГК Новиков координировал боевые действия авиации нескольких фронтов в битве под Сталинградом. Здесь он решает управлять авиацией по радио в масштабе всего фронта. Весь генералитет штаба ВВС сдавал ему и главному инженеру ВВС А.К Репину экзамен по использованию радиотехнических средств.
Хорошо понимая, какую роль предстоит выполнить авиации в операции по окружению вражеских войск, Новиков докладывает Жукову, что нужна еще хотя бы неделя для подвоза топлива и боеприпасов. Начало операции переносится на неделю. Ставку Новиков делает на штурмовики, а когда кольцо окружения замыкается, организует надежную воздушную блокаду вражеских войск.
В канун Нового, 1943 г. Новиков попросил своих летчиков обратным рейсом привезти с севера елку. Ее украсили, и он лично внес ее в комнату, где уже собралось все фронтовое командование — Рокоссовский, Василевский, Воронов и другие. Восторг был неописуемый.
Тотчас по возвращении в феврале 1943 г. в Москву, едва успев получить новое воинское звание и орден Суворова I степени за ? 8, после доклада Сталину о действиях авиации Новиков отбывает на Северо-Западный фронт. Там, южнее Новгорода, в районе Демянска, немцы в течение полутора лет удерживали большой плацдарм. Новиков помогает командующему 6-й BA генералу Полынину организовать воздушную блокаду. Немецкое командование под угрозой повторения участи армии Паулюса, поспешно отводит свои войска на восточный берег реки Ловать.
После этой операции, в марте 1943 г., Новиков стал Ьервым в стране маршалом авиации.
Командующий ВВС бывал почти на всех аэродромах, где части готовились к бою, задушевно беседовал с летчиками, давал указания командирам, как лучше решить тот или иной вопрос. Он обладал феноменальной памятью, знал почти всех командиров авиадивизий в лицо, помнил имя и отчество каждого, знал недостатки и положительные качества. Помнил многих командиров авиационных полков и эскадрилий.
Ставил он задачу четко, уверенно, требовал спокойно, жестко. Честный, энергичный, принципиальный характер, его немалый авторитет в Ставке ВГК спасли многих боевых авиаторов от неправедного гнева. С его именем связаны победы советских летчиков в борьбе за завоевание господства в воздухе, проведение крупных воздушных операций по разгрому авиационных группировок, массированное применение ударов авиации по наступающим танковым армадам, удержание стратегического господства в воздухе.
По указанию Верховного 18 апреля 1943 г. на Тамань прибыли представители Ставки ВГК — Г.К. Жуков и A.A. Новиков. Свыше двух месяцев продолжались воздушные схватки на Кубани, шло сражение за господство в небе.
В решениях маршала авиации почти всегда присутствовали элементы обоснованного риска. В июле 1943 г., на Курской дуге, он применил ночные бомбардировщики Ил-4 для разрушения оборонительных сооружений в дневных условиях.
Осенью 1943 г. Новиков координирует действия авиации в операциях Западного фронта по освобождению Смоленской области. Примечательно, что следующую награду он получит лишь через год.
13 февраля 1944 г. Новикова вызвал Сталин. Новиков вспоминал:
‘- Скажите, товарищ Новиков, — глядя мне прямо в глаза, спросил меня Верховный. — Можно остановить танки авиацией?
— Остановить танки можно! — твердо ответил я.
— Тогда завтра летите на фронт к Ватутину и принимайте меры, — приказал Сталин’.
Речь шла о немецких войсках, окруженных в районе Корсунь-Шевченковского. На другой день Новиков был у командующего 2-й BA генерала С.А. Красовского. В воздух были подняты штурмовики Ил-2 — всего 91 самолет с 200-250 кумулятивными бомбами каждый. К утру 17 февраля гитлеровский танковый таран был разбит, котел ликвидирован.
Через четыре дня по личному указанию Сталина Новикову, первому в Советском Союзе, было присвоено звание Главного маршала авиации.
В том же 1944 г. после успешной операции 1-го Украинского фронта по освобождению Правобережной Украины Новиков был награжден вторым орденом Суворова I степени; после летних операций Ленинградского фронта по освобождению Карельского перешейка и Выборга — орденом Кутузова I степени; после проведения операции ‘Багратион’ по освобождению Белоруссии — третьим орденом Суворова I степени.
Однако Сталин, как никто другой, мог вылить ‘ушат воды’ как прививку против ‘головокружения от успехов’. Осенью 1944 г. на приеме в Кремле по случаю подписания советско-французского договора, поднимая бокал и предлагая выпить за маршала авиации Новикова, Сталин в присутствии французских дипломатов и де Голля сказал:
‘Это очень хороший маршал, Он создал нам прекрасную авиацию: — сделав паузу, закончил: — Если же он не будет хорошо делать свое дело, мы его повесим!’
Когда Сталин послал его в Восточную Пруссию, то приказал удвоить эскорт самолетов. Новиков положил трубку и сидел хмурый.
‘Хм:Удвоить! А зачем,? Только бензин зря жечь’.
В ходе Кенигсбергской операции Новиков лично координировал действия пяти воздушных армий. Стремясь максимально усилить удары с воздуха, Главный маршал авиации решил поднять в воздух тяжелые бомбардировщики 18-й BA дальнего действия всем составом днем. 7 апреля 1945 г. в 13.10 516 боевых самолетов дальней авиации поднялись в небо. Всего же в операции участвовало 2500 боевых самолетов. 9 апреля гарнизон крепости капитулировал.
В апреле 1945 г. Новиков был удостоен звания Героя Советского Союза. В сентябре того же года за умелое руководство авиацией в советско-японской войне он был награжден второй медалью ‘Золотая Звезда’.
Нельзя не затронуть роли сына Сталина Василия в судьбе маршала. Елизавета Федоровна, вторая жена Новикова, подружилась во время войны с женой Василия Сталина, Галиной. Поэтому Василий неоднократно бывал в доме маршала. Новикову докладывали о том, что Василий нарушает дисциплину, устраивает пьянки-гулянки: ‘Сопляк! В такое время! На фронтах гибнут лучшие летчики! А этот обормот:.’ Новиков никогда и никому не позволял разгильдяйства. Он решительно потребовал от Василия неукоснительного соблюдения дисциплины. Из трех машин (одна из них была арестованного в начале войны генерала С. Черных) он оставил у Василия одну. Последний же, пользуясь каждым удобным случаем, докладывал отцу. Шел вызов на ковер, шла проверка изложенных Василием ‘фактов’.
Когда сын вождя Василий, будучи командиром 32-го гиап, по глупости во время рыбалки получил ранение, а его подчиненный погиб, Новиков добился его отстранения от командования. Он лично зачитал приказ И. Сталина о снятии Василия перед строем летчиков полка.
Во время Потсдамской конференции Василий, чтобы помириться с отцом, написал письмо, в котором жаловался, что наши самолеты очень плохие, летчики на них бьются, а вот американские самолеты — это настоящие. Вскоре состоялась и их первая встреча после 1943 г.
В канун Нового года, несмотря на возражения Новикова, Сталин прямо намекает, чтобы Василию было присвоено генеральское звание.
После возвращения с Дальнего Востока Новиков с присущей ему энергией, начинает подготовку к послевоенному развитию авиации. 16 января 1946 г. представляет Сталину ‘Служебную записку’ по этому вопросу. Его предложения были приняты. 22 марта 1946 г. вышло постановление Совета Министров о перевооружении ВВС, истребительной авиации ПВО и авиации ВМС на современные самолеты отечественного производства.
2 марта 1946 г. Василию Сталину присвоено звание генерал-майора авиации, а 4 марта командующий ВВС отстранен от своей должности без всяких оснований.
Вскоре были арестованы нарком авиационной промышленности Шахурин{63} и его сотрудники.
В ночь на 23 апреля 1946 г. был арестован и Главный маршал авиации A.A. Новиков. Особых доказательств вины не требовалось. ‘Вопрос о состоянии ВВС был только ширмой, — напишет потом Новиков, — нужен был компрометирующий материал на Жукова. Допрос шел с 22 по 30 апреля ежедневно. Потом с 4 по 8 мая был у Абакумова{64} не менее семи раз как днем, так и ночью. Методы допроса Абакумова: оскорбления, провокации, угрозы, доведение человека до полного изнеможения морально и физически:’
Из показаний, составленных следователями и которые измотанный допросами, бессонницей, после угроз расстрела и расправы с семьей A.A. Новиков в конце концов подписал, следовало, что Т.К. Жуков якобы возглавляет военный заговор. Отмечалось, что Жуков считал Сталина совершенно некомпетентным человеком в военном деле, что он ‘как был, так и остался ‘штафиркой’. В ‘показаниях’ далее указывалось, что при посещении войск Жуков якобы располагался вдали от фронтов.
В июне 1946 г. Жукова, командовавшего в то время сухопутными войсками, вызвали на заседание Высшего военного совета, где и были зачитаны ‘показания’ Новикова. Но военачальники в целом не поддержали Сталина, Берию и Кагановича{65}. Особенно резко выступил маршал бронетанковых войск П.С. Рыбалко{66}. Он прямо заявил, что давно настала пора перестать доверять ‘показаниям, вытянутым насилием в тюрьмах’. В своем выступлении Жуков доказывал, что он ни к какому заговору не причастен. Обращаясь к Сталину, он сказал: ‘Очень прошу вас разобраться в том, при каких обстоятельствах были получены показания от Новикова. Я хорошо знаю этого человека, мне приходилось с ним работать в суровых условиях войны, а потому глубоко убежден в том, что кто-то его принудил написать неправду’.
По приговору Военной коллегии Верховного Суда 10-11 мая 1946 г. ‘Шахурин, Новиков, Репин: (всего семь человек) были признаны виновными и осуждены за то, что они в период с 1942-го по 1946 г., действуя по преступному сговору между собой, выпускали и протаскивали на вооружение Военно-воздушных сил Советской Армии самолеты и авиационные моторы с браком или с серьезными конструктивными и производственными недоделками, в результате чего в строевых частях ВВС происходило большое количество аварий и катастроф, гибли летчики, а на аэродромах в ожидании ремонта скапливались крупные партии самолетов, часть из которых приходила в негодность и подлежала списанию:’
Все арестованные по так называемому ‘авиационному делу’ были осуждены по статье 193-17 п. ‘з’ УК РСФСР — ‘за злоупотребление властью, халатное отношение к службе’. Старые заслуги не в счет. Указом Президиума Верховного Совета Новиков был лишен воинского звания, звания дважды Героя, орденов и медалей.
По приговору суда Новиков был осужден на пять лет, но провел в следственной тюрьме на Лубянку без малого шесть лет строгой изоляции. Лишь в феврале 1952 г. он был выпущен на свободу.
В чем же конкретно обвинили Главного маршала? Крестьянская бережливость осталась с ним до конца жизни. И в делах авиационных при принятии решений он всегда руководствовался интересами дела, за что и поплатился. Так, весной 1943 г. в период воздушных сражений в небе Кубани, когда на некоторых самолетах Як-1 была обнаружена течь в бензобаках, он не приостановил поступление в вой’ ска этого самолета, так как армии они были нужны, Дефект был устранен на месте. В июне 1944 г. он не исключил дивизию бомбардировщиков Ту-2 с боевой работы для доведения и устранения обнаруженных дефектов. Их устранили в порядке доводки.
Роскошество, бестолковые расходы, помпезности всегда его раздражали. Он и воздушные парады всегда за это честил: ‘Сколько горючего сожгли для показухи!’ Дочь, вспоминая о приезде отца в Кострому, где они находились в эвакуации, запомнила, отец буквально носился из комнаты в комнату, выключая свет: ‘Почему не экономите?’
Настоящую нужду семье пришлось испытать после конфискации всего имущества. Впрочем, по приговору суда имущество конфискации не подлежало, и часть отобранного им вернули. Никто из бывших сослуживцев отца семье в эти годы не помог. Когда Новикова освободили, к нему, тогда еще не реабилитированному, пришли только двое: С.И. Руденко (в то время командующий Дальней авиацией) и маршал авиации Ф.А. Астахов, начальник ГВФ. Когда Сталин умер, Новиков сказал дочери Светлане раздумчиво: ‘А кто придет на смену? Сталин — не одиночка. Это система’.
В мае 1953 г. благодаря вмешательству Л. Берии, который преследовал свои карьерные цели, Военная коллегия Верховного Суда СССР отменила свой приговор и прекратила уголовные дела ‘за отсутствием состава преступления’, в том числе в отношении Шахурина и Новикова. Судимость с них была снята. Берии было выгодно амнистировать вместе с уголовниками и военачальников, так как с августа 1945 г. прямого отношения к деятельности органов госбезопасности он не имел. 2 июня того же года вышло постановление Президиума ЦК КПСС о полной реабилитации. 29 июня Главный маршал авиации был назначен командующим Дальней авиацией. И началось: Сольцы, Тарту, Барановичи, Бобруйск, Зябровка, Быхов, Сеща, Прилуки. Новиков участвует в сентябре 1954 г. в крупном войсковом учении с реальным взрывом атомной бомбы.
Наладилась и личная жизнь — он снова женился, родилась еще одна дочь. Однако счастье было недолгим.
На февральском совещании 1955 г. в ЦК на заявление Н.С. Хрущева, что стратегическая авиация — ‘это уже вчерашний день’, Новиков встал и сказал:
— Какими бы боевыми возможностями ни обладали ракеты, они не заменят собой самолеты.
В марте того же года Новикова освободили от должности ‘по причине технической отсталости’. Весной 1955 г. он тяжело заболел, последовал инфаркт, сложная хирургическая операция. Полгода в больнице. 7 января 1956 г. Главный маршал был уволен в запас по болезни с правом ношения военной формы одежды.
По предложению руководства ГВФ он возглавил вновь создаваемое Ленинградское высшее авиационное училище ГВФ и одну из ведущих кафедр ‘Летная эксплуатация’, стал профессором. За заслуги в подготовке специалистов и вклад в развитие науки он был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Более десяти лет Новиков проработал в Ленинграде.
В 1966 г. Новиков перенес тяжелый инсульт и отошел от дел. Будучи больным, до последних дней жизни продолжал трудиться над книгой о подвигах ленинградских летчиков в годы войны.
Его третья жена, Тамара Потаповна Новикова, заботливо ухаживала за ним, делала все возможное, чтобы продлить ему жизнь. Она проходила службу в Главном штабе ВВС и являлась, по сути, последней живительной нитью, связывающей его с главным делом всей его жизни — с военной авиацией, как он сам потом напишет ‘сложной, трудной, любимой’.
В апреле 1993 г. Военная прокуратура РФ направила в комиссию Верховного Совета РФ представление о признании всех семерых лиц, проходивших по ‘авиационному делу’ незаконно репрессированными по политическим мотивам. 24 мая 1993 г. комиссия признала факт политической репрессии. Дочь Светлана успела сделать рукописную копию с этого документа, но в октябре 1993 г. после расстрела здания Верховного Совета все документы комиссии сгорели.
В конце 90-х вновь по обращению жены Новикова Комиссией жертв политических репрессий были изучены архивные материалы ‘авиационного дела’ 1946 г. Комиссия также пришла к выводу, что дело сфабриковано и носит не уголовный, а политический характер.
Главная Военная прокуратура согласилась с рекомендациями комиссии о реабилитации А. Новикова, как подвергшегося политическим репрессиям.
Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в ноябре 2000 года накануне 100-летия со дня рождения полностью реабилитировала Главного маршала авиации, дважды Героя Советского Союза A.A. Новикова.

Литература

Богданов ПЛ Маршал авиации.
Жизнь и судьба. Война, авиация, жизнь. M.: Воениздат, 2000.
Звягинцев В.Е. Трибунал для Героев. M.: ОЛМА-ПРЕСС-образование, 2005. С. 349-372.
Маршал Новиков. Юбилейное. Кострома, 2000.
Решетников В. Драма маршала Новикова // Красная Звезда. 1993. 5 июня.
Хоробрых AM. Главный маршал авиации А.А. Новиков. M.: Воениздат. 1989.

{61} Ковтюх Епифан Иович(1890–1938) — комкор(1935). Прототип главного героя книги А. Серафимовича «Железный поток». До 1936 г. командовал корпусом. С 1936 г. зам. командующего войсками Белорусского ВО. Репрессирован, расстрелян, реабилитирован.
{62} Жуков Георгий Константинович (1896–1974) — в сентябре — октябре 1941 г. командовал войсками Ленинградского фронта. Маршал Советского Союза (1943). Четырежды Герой Советского Союза.
{63} Шахурин Алексей Иванович (1904–1975) — в 1940–1946 гг. нарком авиапромышленности СССР, в феврале — апреле 1946 г. зам. председателя CHK РСФСР. Генерал-полковник-инженер (1944). Герой Социалистического Труда (1941). В 1953 г. освобожден и реабилитирован.
{64} Абакумов В.С (1908–1954) — генерал-полковник (1945). В 1946–1951 гг. министр госбезопасности СССР. Кавалер орденов Суворова и Кутузова 1 степени. Расстрелян.
{65} Каганович Лазарь Моисеевич (1893–1991) — в 1938–1953 гг. зам. и 1-й зам. председателя СНК — Совмина СССР. Герой Социалистического Труда (1943).
{66} Рыбалко Павел Семенович (1894–1948) — маршал бронетанковых войск (1945). Дважды Герой Советского Союза (17.11.43, 06.04.45). С апреля 1946 г. 1-й зам. командующего, а с апреля 1947 г. командующий бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии.

http://militera.lib.ru/bio/konev_vn01/text.html

Татищев Василий Никитич (1686–1750)

Василий Никитич Татищев
Василий Никитич Татищев

Среди выдающихся деятелей восемнадцатого столетия одно из первых мест по праву принадлежит Василию Никитичу Татищеву, энциклопедически образованному человеку, оставившему след во многих областях знаний: географии, экономике, археологии, законодательстве, этнографии, филологии… Но главной его заслугой считается создание многотомной «Истории Российской», первого в России труда подобного рода.

Родился В. Н. Татищев 19 апреля 1686 года в Пскове (или в родовом поместье Болдино под Псковом) и происходил из знатного, но обедневшего дворянского рода. Семилетним мальчиком был принят в число стольников при царском дворе. После окончания Московской артиллерийской и инженерной школы, которой тогда руководил сподвижник Петра I Яков Брюс, Татищев в 1704 году поступил на военную службу. Участвовал в Северной войне, в знаменитой Полтавской битве был ранен.

В период с 1713 по 1719 год В. Н. Татищев неоднократно выезжал за границу с различными поручениями, побывал в Берлине, Бреславле, Дрездене, Гданьске, привозя из каждой поездки множество книг, главным образом, по математике, военным наукам, истории и географии. В 1719 году Татищев состоял при президенте Берг- и Мануфактур-коллегий Я. Брюсе, высоко ценившем его ещё с ученических лет. Именно Брюс убедил Татищева приняться за создание географического описания России, столь необходимого в школах для изучения Отечества (собственно, первого русского учебника по географии). Но работу над ним скоро пришлось оставить: в 1720 году Татищева направили на Урал руководить горным делом.

На новом месте Татищев занялся строительством заводов, разведкой полезных ископаемых, геодезическими съемками и составлением карт, организацией школ (первых на Урале) и т.д.

Определил он и место для будущего административно-экономического и культурного центра Урала, заложив на берегу реки Исеть город, названный позже Екатеринбургом.

К сожалению, много сил и времени у Татищева отняла тяжба с Акинфием Демидовым, который чувствовал себя на Урале полновластным хозяином, не терпел постороннего вмешательства и уж тем более не желал открытия здесь казенных заводов.

«Через адмирала графа Апраксина, — писал Татищев, — Демидов так меня оклеветал, что все думали о моей погибели».

Но следствие оправдало Татищева, и он остался работать на Урале.

В ноябре 1723 года В. Н. Татищев выехал в Петербург с докладом о заводских делах, был принят лично Петром I и вскоре направлен в Швецию: ознакомиться с горным промыслом и «протчими мануфактурами», узнать о «порядках при оных», «вникнуть в дела тамошней Академии наук и библиотеки», нанять для работы в России разных мастеров, устроить в Швеции обучение русских учеников. Было у него и секретное задание: «Смотреть и уведомлять о политическом состоянии, явных поступках и скрытых намерениях оного государства».

Два года пробыл в Швеции Татищев. За это время он собрал множество чертежей, познакомился с видными шведскими учеными, в том числе с полковником Страленбергом, бывшим во время Северной войны в русском плену, позже подготовившим к печати свою книгу «Северо-восточная часть Европы и Азия» (на немецком языке), содержащую географические, этнографические и исторические сведения о Сибири (впоследствии В. Н. Татищев сделал по ней 225 замечаний о неверном изложении или освещении событий и 147 поправок в написании русских названий).

Тогда же В. Н. Татищев отправил упсальскому профессору Бенцелю ученую записку о нахождении в Сибири костей мамонта. Опубликованная Бенцелем в 1727 году на латыни записка привлекла внимание всего научного мира и еще дважды переиздавалась в Швеции, а в 1743 году ее перевели на английский язык и напечатали в Лондоне. Это единственный из всех трудов Татищева, выпущенный в свет при его жизни.

В 1726 году Татищев вернулся в Россию. Составляя отчет о поездке, он, между всем остальным, указал и на необходимость изменений в постановке монетного дела. Очевидно, в связи именно с этим указанием, его назначили членом монетной конторы в Москве.

После смерти Петра II в 1730 году, В. Н. Татищев, поддержавший избрание императрицей на русский престол Анны Иоанновны и выступивший за отмену ограничений её власти, был произведен в действительные статские советники и поставлен главным судьёй (председателем) монетной конторы.

Вскоре, однако, у Татищева пошли нелады с графом М. Г. Головкиным, его непосредственным начальником. Татищев считал, что их ссорил Бирон, не терпевший его за независимый характер. Татищев был обвинен в злоупотреблениях, отставлен от должности и отдан под суд, но, невзирая на невзгоды, продолжал заниматься науками, писал «Историю Российскую», в 1733 году начал одно из замечательных своих сочинений — «Разговор о пользе наук», где обосновал необходимость широкого распространения научных знаний, дал классификацию наук и изложил план развития школьного дела в России.

В самом начале 1734 года суд по делу Татищева был внезапно прекращен (видимо, благодаря вмешательству императрицы), и указом от 10 февраля того же года Василия Никитича назначили «командиром уральских, сибирских и казанских горных заводов».

За время второго пребывания В. Н. Татищева в должности «горного командира» (1734–1737) число заводов на Урале возросло с одиннадцати до сорока (Татищев намечал построить ещё тридцать шесть, что и было впоследствии выполнено), прокладывались дороги, строились города. В эти же годы Татищев разработал первый горный устав, призванный «внести правильность и устойчивость в систему горнозаводского управления». Между прочим, в нем Татищев переменил названия всех горных чинов и горных работ с немецких на русские, бросив тем самым вызов всесильным немецким временщикам. Однако стараниями Бирона устав утвержден не был.

В 1736 году Бирон и прибывший из Саксонии по его вызову барон Шемберг задумал и грандиозную аферу с «приватизацией» казенных заводов. Татищева, который очень мешал «приватизаторам», спешно повысили в чине и определили на место умершего Кирилова возглавлять Оренбургскую экспедицию*.

Оставив горной школе всю свою библиотеку (около тысячи томов), В. Н. Татищев 26 мая 1737 года выехал из Екатеринбурга в Мензелинск, а оттуда в Самару, в штаб-квартиру Оренбургской экспедиции.

Экспедиция, имела большое значение в осуществлении политики России в Средней Азии и Казахстане и в освоении и изучении Оренбургского края.

Именно в это время работы в Оренбургской комиссии Татищев приступил к составлению «Общего географического описания всея России», куда вошли многочисленные сведения и по Оренбургскому краю.

Здесь мы находим описание границ Оренбургской губернии, описание основных рек и озер, полезных ископаемых, животных Оренбургской губернии, народностей, населявших этот край.

Прибыв на место 11 июля, Татищев незамедлительно повел беспощаднейшую борьбу со всякого рода злоупотреблениями своих подчиненных. По его настоянию военный суд вынес смертный приговор уже находившемуся под следствием капитану Житкову — за грабеж башкирского населения «без всякой причины» и творимые его командой произвол и убийства. Сурового наказания требовал Татищев и для майора Бронского, который «принесших повинную и безборонных оступя, неколико сот побил, и пожитки себе побрал».

За взятки, казнокрадство, грабежи местного населения новый начальник Оренбургской экспедиции отстранил от должности и отдал под суд уфимского воеводу С. В. Шемякина, а затем ввел твердое расписание, «чтобы на жалование толикое число людей содержать, сколько настоящее отправления требуют… дабы жалования при экспедиции излишнего никто не брал…»

Но Татищев не только чинил суд и расправу. По его распоряжению при самарской штаб-квартире Оренбургской экспедиции была создана самая большая по тем временам библиотека, открыты российская и татаро-калмыцкая школы, школа Пензенского полка для солдатских детей, начато строительство госпиталя и аптеки с лабораториями.

Наладив дела в экспедиции, Татищев летом 1738 года приехал в Оренбургскую (Орскую) крепость и «нашел её в ужасном состоянии: оплетена была хворостом и ров полтора аршина, а сажен на 50 и рва не было, так что зимою волки в городе лошадей поели».

Не одобрил Татищев и выбранного для крепости места: низкое, затопляемое, бесплодное и безлесное, «великими горами отгоражённое… от других русских городов».

«Кому это в вину причесть не знаю, — писал Татищев, — ибо инженерные офицеры сказывают, что о неудобствах Кирилову представляли, да слушать не хотел, и офицера искусного в городостроении нет».

В Государственном архиве Оренбургской области хранится «Проект Татищева о переносе Оренбурга с Устья Орь-реки вниз по реке Яику на 184 версты к урочищу Красной горы» (сейчас здесь село Красногор Саракташского района). Проект В. Н. Татищева Сенат рассмотрел и нашёл справедливым. Строительство нового Оренбурга было начато, а старый остался как город Орск.

При Татищеве продолжалась закладка и постройка укреплений по рекам Яику и Самаре. Были основаны Переволоцкая, Чернореченская, Тевкелев брод (Новосергиевская), Камыш-Самарская (Татищево) крепости и город Ставрополь на Волге (ныне Тольятти), Василий Никитич был участником церемонии принятия русского подданства киргизами Малой орды в лице хана Абул-Хаира и народных представителей, состоявшейся 3 августа 1738 года в «старом» Оренбурге (Орске).

Как и Кирилов, Татищев прилагал немалые усилия к налаживанию торговых связей с ханствами Средней Азии. Отправляя из Оренбурга (Орска) большой купеческий караван в Ташкент, он составил для поручика Миллера, возглавлявшего караван, инструкцию, в которой наказывал узнать «о состоянии, силе и власти ханов» и какие русские товары там можно продавать, просил захватить образцы азиатских товаров; если «узнается» о серебряной и золотой руде, то достать несколько кусков, а место, где находятся руды, «записать, реки и озера примечать…»

Несмотря на занятость, частые разъезды (Татищев по-прежнему оставался «командиром» уральских горных заводов), Василий Никитич продолжал вести научно-исследовательскую работу. В 1737 году, например, он разработал «Предложение о сочинении истории и географии», содержащее 198 вопросов, касающихся истории, географии, этнографии и языка, в 1738 году составил карту Самарской излучины Волги, карты Яика и ряда пограничных районов, сделал обзор природных богатств Сибири: «Общее географическое описание Сибири».

Не оставляет Татищев свой труд: «Историю Российскую» и древнее русское право, памятники которого он разыскивает, оплачивает из своих средств их переписку или перевод, а потом передает в Академию наук. В 1738 году он готовил к изданию открытый им «Судебник» Ивана Грозного 1550 года, и в обстоятельных комментариях к нему высказывался по важнейшим вопросам политической и социальной истории России XVI–XVIII веков.

В 1738 году в Синод поступила жалоба от протопопа Антипа Мартинианова, состоящего при Оренбургской экспедиции, которого Татищев якобы без предъявления ему обвинения, «презрев власть святейшего Синода, посадил с утра на цепь, водил по улице, как бы на показ… и приводил в канцелярию, держа на цепи до вечера…» Синод обратился в Кабинет министров, требуя наказания Татищева. Василию Никитичу пришлось писать объяснение на высочайшее имя, говорить, что протопоп был сильно пьян.

Но дело было не в протопопе. Истинным поводом для притеснения Татищева послужило отстранение им от должности за взяточничество и другие злоупотребления члена Берг-директориума барона Шемберга, ставленника Бирона на горном Урале, и противодействие самому Бирону, вознамерившемуся через подставную фигуру (заводчика Осокина) завладеть горой Благодать, открытой Татищевым.

С этого времени началась настоящая война против начальника Оренбургской экспедиции. Двадцать седьмого мая 1739 года создается следственная комиссия для разбора обвинений против Татищева, а уже 29 мая он отстраняется от всех дел, лишается званий и берется под домашний арест (некоторые источники утверждают, что Татищев был посажен в Петропавловскую крепость). Только смерть Анны Иоанновны и падение Бирона в ноябре 1740 года спасли его.

В 1741 году Татищев был назначен в Калмыцкую комиссию, Центром которой являлась Астрахань. Татищеву обещали, что если ему удастся примирить «инородцев», то «вымышления клеветников уничтожатся».

К новому месту службы Татищев отправился ещё состоя под судом и следствием.

В концу 1741 года (25 ноября), при вступлении своем на престол, Елизавета Петровна «дщерь Петрова» провозгласила возвращение к традициям, заложенным её отцом, Петром Великим. Василий Никитич, один из немногих сподвижников Петра I, кто остался в живых, мог рассчитывать на внимание, но появились новые фавориты, и ему только объявили «удовольствие» и назначили губернатором в Астрахань.

«Уже Калмыцкая комиссия, — пишет А. Кузьмин, — воспринималась Татищевым как ссылка. Назначение же астраханским губернатором он понял как заключение в «узилище».

И всё-таки В. Н. Татищев, уже больной и в преклонном возрасте, ревностно принялся за реорганизацию экономики астраханской губернии, состояние которой он нашел плохим. Но и губернаторство его закончилось (в 1745 году) тем же, чем заканчивались все его назначения: обвинением в различных злоупотреблениях, отстранением от должности и отдачей под суд.

Сотрудник английской торговой компании Ганвей, бывавший в Астрахани и знавший Татищева, так объясняет причины отстранения Татищева:

«Зависть к способностям Татищева между учеными, месть ханжей за его неверие, которое, я опасаюсь, было велико… сделали то, что Татищев был отправлен в ссылку на житие в собственное имение».

Последние годы Василий Никитич жил в родовом подмосковном имении — в деревне Болдино, и до конца своих дней работал над «Историей Российской», которую последующие поколения считали научным подвигом автора. Кроме «Истории…», Татищев занимался и другими делами: подал в Академию наук свое «мнение» о затмениях Солнца и Луны, проект о «напечатании азбуки с фигурами и прописями», составил первый русский энциклопедический словарь, составил почтовую книгу России, работал над проектом экономических преобразований. Впервые в русской историографии В. Н. Татищев сделал попытку найти закономерности в развитии человеческого общества, обосновать причины возникновения государственной власти.

В последние годы жизни Татищев вел большую переписку со своим бывшим сотрудником по Оренбургской комиссии П. И. Рычковым, который в эти годы усиленно занимался историей и географией Оренбургского края, Татищев живо интересовался работами Рычкова и принимал в них участие. Переписка между ними дает очень много ценных данных по истории, географии и этнографии народов восточной России.

Умер Василий Никитич Татищев 15 июня 1750 года в той же деревне Болдино. Накануне смерти он получил известие о своем оправдании и награждении орденом Св. Александра Невского. Татищев письмом поблагодарил императрицу — и возвратил орден, как уже ненужный ему.

Василий Никитич был женат (с 1714 года) на вдове Авдотье Васильевне, урожденной Андреевской. Однако семейная жизнь у них не сложилась, и в 1728 году он обратился в Синод за позволением на расторжение брака. От брака с Авдотьей Васильевной у него было двое детей: дочь Евпраксия (1715) и сын Евграф.

Личность Татищева привлекала и привлекает многих исследователей. Выдающемуся русскому ученому посвящены многочисленные монографии, книги. В память о Татищеве оренбургские казаки назвали его именем одну из первых станиц, которая сохранила своё историческое название до наших дней (Переволоцкий район).

Литература на сайте kraeved.opck.org

  1. «Исследователи Оренбургского края (указатель литературы)», составитель — Г.П. Березина. Оренбург — 1980 г. Стр 10–11.
  2. В.Г. Семенов, В.П. Семенова. «Губернаторы Оренбургского края». Оренбургское книжное издательство, 1999 г. 400 с. Стр 27–35.
  3. «П.И. Рычков: Жизнь и географические труды». — Государственное издательство географической литературы. Москва, 1953. — 144 с. Стр. 11.

Заповедные места

 

ЗАПОВЕДНЫЙ КРАЙ

На просторах России найдётся немало уникальных, необычайно красивых заповедных уголков, которые хочется воспевать снова и снова. Есть такие места и в Чухлом­ском районе. Взять хотя бы Святое болото.

Этот государственный природный заказ­ник площадью более шести тысяч гекта­ров -один из самых крупных в Костромской области. Обширный комплекс отличается разнообразием ландшафтного сочетания болот верхового и низинного типов, озёр, еловых, сосновых, берёзово-осиновых лесов и лугового разнообразия. Святое болото уникально тем, что образует единую гидро­логическую систему с Чухломским озером, оно является истоком реки Святицы, кото­рая несёт свои воды в озеро и питает его. В незапамятные времена места эти не были болотом, здесь так же плескалось обширное озеро, вероятно, более древнее, чем Чух­ломское. В материалах переписи населения 1615 года часть болота называется Свято- Озеро, а на восточном, высоком, его берегу стоит деревня Езерниково. Так на древнесла­вянский лад произносилось слово озеро, то есть е-ето (это) зеро, что значит зрак, ноль — круглый глаз. Вот вам и разгадка теперешне­го, испорченного произношением названия бывшей приозёрной деревни Озарниково. И  с этим фактом не поспоришь. Святица — река родниковая, а родники и ключики сла­вяне ласково называли святиками. От них и река и болото получили своё имя.

Учёные подсчитали, что на образование слоя торфа толщиной один  метр требуется около тысячи лет. Следовательно, запасы торфа на Святом болоте слоем десять мет­ров начали образовываться в то время, ког­да на берегу Чухломского озера появились первые стоянки времён неолита в седьмом тысячелетии до нашей эры. Кстати, бере­га речушек, впадающих в Святое болото, должны представлять большой интерес для современных археологов. Здесь наверняка есть поселения древних людей, промыш­лявших рыбной ловлей и охотой. Ещё не­сколько лет назад костромские археологи планировали начать раскопки на берегах болота,  но недостаток финансирования сдерживает их порывы.

 

Никольская церковь на Острову.
Никольская церковь на Острову.

НИКОЛО-ОСТРОВ

Высокий участок суши в северной час­ти Святого болота  площадью более сотни гектаров давно покрыт густым сосновым лесом. Вырос он за последние семьдесят лет, после расселения по сталинскому ука­зу деревни Гора. До 1940 года на самой высокой точке острова стояла небольшая, в восемь домов, деревенька, а вокруг тесни­лись распаханные поля, сенокосные угодья, да у подножия  острова плескалось неболь­шое озерцо, богатое рыбой.

Остров на болоте — явление уникальное, тем более, что здесь в 1825 году на месте ветхой  деревянной построили крестьяне каменную Никольскую церковь с четырёхъярусной колокольней. Строили всем миром из кирпича, изготовленного тут же, на берегу Святого болота, богатого глинами высокого качества. Сейчас церковь с трудом мож­но отыскать в лесных зарослях, а когда-то остров соединялся с  Князьково  мостом протяженностью один километр, да с цилимовским берегом его соединял настил длиной восемьсот метров. Был он широким (две повозки свободно могли разъехаться), многослой­ным: состоял из продольных и попереч­ных брёвен, связанных между собой зарубами и скобами, а сверху лежал настил из толстых досок, по которому легко катились колёса тарантасов. В XIX веке князья Шелешпанские из усадьбы Астафьево са­дились в нарядный экипаж и ехали к за­утрене в Никольский храм, без труда попа­дая на остров. По берегам болота и сейчас стоят семь церквей, пришедших в полное разорение. А когда-то в церковные праздни­ки плыл общий благовест, эхом он  разно­сился по дальним лесам и тогда над боло­том стоял то сплошной гул колоколов, а то поочерёдный, весёлый перезвон.

Было так благостно, торжественно и празднично, особенно  по вечерам, когда солнце садилось за лесом, и слёзы не­вольно наворачивались на глаза.

Уроженец тех мест врач-хирург Алек­сандр Козлов, награждённый орденом Мужества за участие в ликвидации Чернобыль­ской аварии, вспоминает:

«Помню, как-то зимой была гроза с мол­ниями и громом. Мороз, мы катаемся с горки на санках, и вдруг гроза. Очень чёрная туча надвигалась со стороны болота. Такого явле­ния я никогда больше в жизни не встречал. А ещё рассказывали, что однажды соседская семья собралась за столом, пили чай из са­мовара, и вдруг в открытое окно влетела шаровая молния, смахнула всё со стола вместе с самоваром, никого из домочадцев не задела и через дымоход вылетела в трубу».

Следует отметить, что наш земляк с 1995 года приезжает из Ростова-на-Дону сюда, на малую родину. И обязательно вес­ной, чтобы вдоволь отведать подснежной целебной клюквы, послушать пение птиц, ощутив своё единение с пробуждающей­ся природой, или ближе к осени, на грибы и ягоды. Таким образом он поддерживает своё здоровье, оставленное в Чернобыле. Живёт он на поляне посреди леса, построив четырёхметровую вышку, куда забирается на ночь от непогоды и зверья. Вокруг бо­лота бродят медведи, волки, кабаны, лоси, не считая мелкого зверья и очень опасной для человека росомахи, следы которой не спутаешь с другими по длине когтей, несоразмерными с подошвой.

Не зря клюква со Святого болота испокон веков считается самой-самой целительной. Бывало, когда этой ягодой торговали жители приболотных деревень на чухлом­ском базаре, ценители клюквы сразу же узнавали её по неповторимому вкусу и говорили: «А вот и клюква со Святого болота! Эту я беру». Неслучайно метрические книги местных церквей свидетельствуют, что са­мое большое количество крестьян, перешагнувших столетний рубеж, проживало в деревнях вокруг Святого болота.

Наверное, в память о священнослужи­телях и тружениках здешнего края, что покоятся на старинном кладбище, лет восемь назад и поставлен монахом Авраамиево-Городецкого монастыря Никоном поклонный крест. Недалеко от главного входа в быв­шую церковную ограду высится восьмико­нечный семиметровый деревянный крест в память о тех, кто жил на этой земле, лю­бил и хранил её.

ЖУРАВЛИНЫЕ МЕСТА

Святое болото как место гнездования серого журавля занесено в Красную книгу ЮНЕСКО. Надо признать, что журавли, ти­пичные обитатели чухломских болот, встречаются здесь всё реже. Осушение болот, бесконтрольная вырубка лесов, почти стопроцентное уменьшение пахотных полей, занятых зерновыми, сказались на численности серого журавля. Помнится, ещё в 70-е годы прошлого века журавли, готовясь к от­лёту, почти полностью закрывали крыльями небо над селом Мироханово, и многие сот­ни голенастых  птиц кормились остатками с убранных  полей на Верхотине, по дороге от деревни Жар к Святому болоту.

Кормятся в болоте стаи мигрирующих гусей, обитает здесь редкая белая куропат­ка, большой кроншнеп, филин, бородатая неясыть.

Весной вся поверхность болота кажет­ся белой от цветущего горького багульни­ка, подбела и андромеды. В приболотье вас встретят жёлтые разливы калужницы, розового дербенника, вахты трёхлистной. Позднее распустит свои бордовые, словно

вырезанные из барханной бумаги, цветы сабельник болотный, известный  в народе как декоп, декопий, настойка которого по­могает при ревматизме и радикулите.

sheiko_photo_0190А уж когда поспеет морошка, жёлтая, медовая и такая крупная, какой нет ни в одном другом месте, оживёт болото, за­говорят, начнут аукаться на его просторах многочисленные ягодники. Затем начнётся долгий сезон сбора клюквы, и тут у каждо­го ягодника есть свои заветные, наиболее любимые места. Кто-то спустится в болото с цилимовской стороны, иные пойдут от Се­ливанова, от деревни Горка, с Никитинских канав или от бывшего села Мироханово, у каждого свои возможности и маршрут, но никто ещё не возвращался с болота с пу­стыми корзинами. Так, особо прилежный человек за сезон в состоянии набрать более тонны целебных ягод. А какое удовольствие собирать блестящие, круглые или веретено­образные, сочные ягодки!

Мокрую, мягкую проседь
Мхов и болотных осок
Клюквой заполнила осень,
Точно большой туесок.
Кланяюсь острой осоке,
Горький багульник не мну.
В небе высоком-высоком
Клин журавлей утонул.

Неисчерпаемы богатства Святого боло­та, но мало кто знает, что в 60-е годы прошлого века существовал  проект осушения его территории. Изыскания проводились специалистами одного научного института, которые предложили всю воду из Глухого озера, являющегося частью болота, спу­стить в Чухломское озеро, прорыв глубокий канал. Однако затея не удалась. При прове­дении замеров на местности выяснилось, что чаша чухломского водоёма располо­жена гораздо выше над уровнем моря, чем Глухое озеро, и вода Чухломского озера обязательно затопит Святое болото, слу­чится не осушение, а потоп. От проекта при­шлось отказаться, и мы до сих пор в любое время года можем любоваться неоглядной чашей Святого болота в обрамлении изум­рудной зелени лета, серебра снегов или зо­лота осенних лесов.

ЗДЕСЬ ОСТАВЛЕНО СЕРДЦЕ МОЁ

Под этими словами подпишется каж­дый, кто родился на берегах Святого бо­лота, кто всей душой полюбил замечатель­ные чухломские места. По осени огромная чаша болота в оправе  золотых лесов заво­раживает обилием клюквы. Какой только ягоды не встретишь на высоких мшистых кочках: тут и ярко-красная, круглая, глян­цевитая; и фиолетовая, словно мукой при­сыпанная; и тёмно-вишнёвая, в форме капельки или веретёнца. Бери, не ленись! Крепким духом багульников да запахом тёмной, настоянной на тысячелетнем тор­фе, воды встретят ягодника необъятные болотные просторы.

sheiko_photo_0189Болото, но почему «Святое», за  что наши предки дали такое необычное назва­ние топкому месту? Ответ прост. В старину русский народ ласково называл студёные ключи и родники святиками. Они и сейчас наполняют своей водой болото, являющее­ся истоком реки Святицы. Если посмотреть на карту Костромской области, найдёшь сразу три реки Святицы, питаемые подзем­ными ключами. Одна течёт в Солигаличском районе и впадает в Кострому, исток другой находится в соседней Вологодской области, и впадает та Святица в нашу речку Иду, а третья вытекает из Святого болота и несёт свои воды в Чухломское озеро. Вот такая интересная география получается.

Кстати, народная легенда гласит, что в незапамятные времена два монаха переправлялись на лодке через озеро, которое впоследствии и стало болотом, внезапно налетела буря, лодка перевернулась, мона­хи утонули. С тех пор, якобы, и называется болото Святым. Дозорная книга 1615 года гласит: «А сена по реке, по Святице, сверху вниз, до Свята озера 60 копен».

ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ

С незапамятных  времён жили люди на высоких берегах заболоченного озера. Водное зеркало и сейчас существует рядом с Большой Святицей, а у бывшей деревни Никитино есть небольшие окна чистой во­ды глубиной до 19 метров, сюда прилета­ют на отдых  гуси и лебеди. Однажды, рассказывают  местные жители, бежал по болоту крупный лось, впопыхах угодил в одно из таких окон и мгновенно утонул в холодной глубине. Напротив Николо-Острова эти озерки затянулись совсем недав­но, отчаянные любители крупной клюквы на широких охотничьих лыжах и сейчас безбоязненно преодолевают болотную топь в поисках необыкновенных россыпей спе­лых ягод. Во время Великой Отечественной войны местные рыбаки закидывали с бере­га невод и ловили здесь золотистых кара­сей, окуней  и щук, но болото постепенно поглотило остатки рыбьего царства. Глухое озеро, пожалуй, последнее свидетельство принадлежности болота к большим водоё­мам. Старожилы помнят, что накопившийся на дне озера метан поднимался вверх, на­дувая в середине озера большой водяной пузырь, и тот лопался со страшной силой, будто из пушки выстреливали. Услышав раскатистый грохот, особенно в сенокос, крестьяне знали — завтра пойдёт дождь, и спешили в луга сгребать сено, прогноз был точным и всегда сбывался. Много раз­ных тайн, поверий и преданий хранит Свя­тое болото.

Бытует легенда, что один барин, заяд­лый охотник, трое суток плутал по боло­ту — не иначе как  чёрт водил его в густом тумане. Устал, промок и взмолился: «Госпо­ди, помоги! Если спасусь, построю церковь во Славу Тебе!» Только произнёс эти сло­ва, слышит вдалеке собачий лай — это кре­стьяне вышли на поиски своего господина. Выполнил помещик своё обещание, по­ставил церковь в честь святителя Николая посреди высокого острова, на который и выбрался горе-охотник.

Другая легенда рассказывает, что бога­тый сластолюбивый помещик время от времени приказывал приводить к нему молодых красивых девушек. Натешившись, отпускал бедняжек домой, но те, не перенеся позора, топились в тёмных болотных водах.

После войны работал механиком в МТС Андрей Филиппов, а Иван Игнатов председа­тельствовал в Мирохановском сельсовете. Однажды идёт Андрей по Николо-Острову, вот и церковь миновал, видит, сидит на пеньке закадычный друг Ванька. Ну как тут не выпить! Разлили по стаканам водочку, и Андрей, прежде чем выпить, произнёс: «Ну, Господи, благослови!» . И  в тот же миг все  пропало: ни Ивана, ни водки в руке, а вместо нее — кусок лошадиного навоза.

Чудилась всякая чертовщина и в ручье между Гоголевом и  Князьковом, местечко то называлось Полушкино. С припозднив­шимися людьми происходили разные чу­деса: то баба огромного роста с цигаркой во рту преследовала путника, то внезапно сбивался он с дороги, а очнувшись от на­важдения, не понимал, как оказался в по­ле за Полушкином и без обуви на ногах. И люди, и скот в разные времена пропадали в болоте, и оно никогда не возвращало свои жертвы, вот  и  мерещилось.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ

К  берегам  болота  примыкали приходы восьми церквей: Троицкой села Мироханово, Николо-Жуковской, Николаевской на Острову, Воскресенской села Валуево, Богородицкой села Озорниково, Богородицкой в Лаврентьевском, Вознесенской и Варваринской. Только на самом  краешке болота теснились три десятка деревень, не считая дальних, а в самых красивых  местах стояли  барские усадьбы. Инженер-поручик, владелец усадьбы Селиваново, согнал своих крепостных  на строительство через болото мощёной дороги длиной шесть вёрст. Пре­дание гласит, что многие местные крестья­не погибли при копке осушительных канав и укладке настила толщиной  в несколько накатов. В настоящее время та прямая, как стрела,  дорога  покрыта зарослями мелкого сосняка и называется Никитинская Грива.

В северной части болота раскинулся остров в 107 гектаров, стоит на нём белокаменная  церковь постройки 1825 года, а рядом, на самой высокой точке, была деревня с незатейливым названием Гора. Как же попасть на этот остров с коренного берега? Раньше люди ходили по рукотвор­ному мосту длиной восемьсот метров «аки посуху»,  а князья Шелешпанские из усадь­бы Астафьево ездили к заутрене в каретах по специально проложенной лежневке. Её остатки и сейчас прекрасно сохранились в болотной воде. Шла дорога от деревни Князьково, ориентируясь на высокую цер­ковную колокольню. Болото между Василисовым и  Гоголевым звали Журавлихой, а болотный  рукав за деревней Князьково народ метко окрестил Сапог, ягод в этом Сапоге нагребали мешками. Каждый кре­стьянский покос в окрестностях  болота но­сил своё название — Рябинки, Муравейник, Лбовский ручей, Дресвище, Холмец, Чирки. Кстати, в Чирках стояла  когда-то барская усадьба господ Болсуновых. Этот род более 130 лет посвятил служению  военно-морскому флоту Российской империи. В усадьбе Деменьково жил капитан-лейтенант флота Василий Шулепников, а в Погожеве — капи­тан флота  Яков Сальков. Служили Родине братья Кузьмины из  усадьбы Лаврентьев­ское и генерал-майор Пётр Мамаев, владе­лец старинной усадьбы Вякалово.

Славу Святому болоту принесли не толь­ко сыны Отечества, но и его необыкновенная клюква, она имеет статус самой вкусной и целебной, не потому ли в XIX — начале XX века сторона славилась количеством долгожителей,  перешагнувших столетний рубеж. Есть вокруг болота и  несколько свя­тых источников, верующие во главе со священниками  совершали сюда крестные ходы, а больные и немощные исцелялись, испив водицы. Прошли  десятилетия, но и сейчас люди не забывают тропы к заветным клю­чикам.

Жителей деревни Гора сселили  в 1940 году, церковь на острове закрыли ещё раньше, но рассказывают, что на старом Ни­кольском погосте ещё долгое время видели плиту с необычными словами: «Прохожий, плюнь на мою могилу, здесь лежит великий грешник!»

На мирохановском кладбище чудом со­хранился памятник местному  священнику Ивану Васильевичу Арсеньеву с эпитафией от благодарного сына его, статского со­ветника Константина Арсеньева. Село Мироханово — родина этого замечательного сына России, а в селе Озарниково в семье тамошнего священника родился Николай Андреевич Софийский – будущий  экзарх Грузии, в монашестве Никон.

Велико Святое болото и велики богат­ства его. Крепкий дух болотный, настоян­ный на горьком багульнике, мхах и осоках, бодрит и придает силы. Хорошо шагать по мягкой болотной подстилке и  смотреть в небо, по-осеннему голубое, где прощаль­но кружат стаи журавлей. Весной они обя­зательно вернутся  сюда, чтобы клевать сладкую подснежную клюкву  и радостно трубить гимн родному краю.

Татьяна Байкова.

 

Воскресенский храм села Валуево.
Воскресенский храм села Валуево.
Богородский храм села Озорниково.
Богородский храм села Озорниково.
Храм Рождества Богородицы села Лавретьевское
Храм Рождества Богородицы
села Лавретьевское
примерное место Святого болота, Чухломский район, Костромская область, Россия на карте

Этапы большого пути

Тема: Родное Поветлужье

Не всякий город в России может соперничать необычностью и древностью своего названия с небольшим городком (по современным меркам) северо-востока Костромской области под названием ШАРЬЯ. А одна страничка биографии его, уж точно, не встречается ни у одного населенного пункта дореволюционной и нынешней страны!

Начиналось всё, как-будто обыденно и почти «случайно» (как проговариваются некоторые известные и малознакомые историки и краеведы): чья-то рука на проекте будущей железной дороги прочертила её не через Кологрив (где уже и о помещении под вокзал была договорённость с местным купцом), а через местность, густо усыпанную множеством деревенек, больших и малых, ничем особенным тогда не славившимися (о семьях Репниных, Мстиславских, Волконских и Лугининых написано много интересного. Думаю, последние косвенно могли поспособствовать выбору варианта).

Но была существенная «изюминка»: достаточно равнинная поверхность и близость мощной водной артерии в лице реки Ветлуги, как элемента транспортной логистики (говоря языком современной экономики, хотя мне самому более по нраву «связи» или «соединения» в единое целое). Значительно удешевляло строительство и дальнейшую эксплуатацию такого серьёзного объекта, как ж/д станция, наличие реки Шарья и озера Шарское.

И царь-батюшка согласился с предложенным, поставив свою подпись под проектом. Работа закипела, и в 1906-ом году через станцию ШАРЬЯ началось регулярное движение составов. А далее – развитие пристанционного посёлка, а вместе с ним и близлежащих деревень, революция, гражданская война, становление мирной жизни и … резкое изменение статуса не многим известного тогда населённого пункта.

17 апреля 1925 года при укрупнении волостей Нижегородской губернии  в Ветлужском уезде вместо Николо-Шангской стала значиться ШАРЬИНСКАЯ волость. А дальнейшие реформы образовали ШАРЬИНСКИЙ район «…из Вохомской, Шарьинской волостей, части селений Одоевской и Шангско-Городищенской волости Ветлужского уезда. В составе Шарьинского района стали числиться сельсоветы: Бусыгинский, Бородинский, Варакинский, Головинский, Горловский, Гудковский, Заболотский, Кривячский, Корегинский, Клюкинский, Луптюжский, Мундырский, Нюрюгский, Павловский, Уткинский, Пищевский, Матвеевский».

С очередной реформой 10 июля 1929 года появился ШАРЬИНСКИЙ округ, в состав которого входили 13 районов современных трех областей и Республики Мари Эл :  Пыщугский, Шарьинский, Рождественский, Ветлужский, Белышевский, Хмелевицкий, Уренский, Тонкинский, Мантуровский, Кологривский, Межевской, Шабалинский, Черновский. А Шарья получила статус рабочего посёлка. Просуществовав до 15 августа 1930 года, округ был «разукрупнён» (в угоду, наверное всесильным уже тогда, бюрократам-управленцам). И Шарья, из столицы всего Поветлужья (!), вернулась управлять ШАРЬИНСКИМ районом.

Не правда ли, очень примечательная страничка из биографии «случайно» появившегося населённого пункта?

Пусть ему не 200 и не 1000 лет. Но не всякому малому поселению дано было за неполных 30 (!) лет пройти путь от «закладки» (первого колышка в 1902 году под водокачку на озере ШАРСКОМ) до окружного центра, величиной со всё ПОВЕТЛУЖЬЕ!

Просто краевед

Контактные данные автора: тлф  +7 915 9121693; Email: gramotejka1@gmail.com или V260949@yandex.ru

Туруково

Чухломской край

Деревенька на семи ветрах

Два порядка домов на высоком берегу озера, а далеко внизу на километр, а то и больше тянется топкое, заросшее мелколесьем и богатое дичью приболотье. Вокруг – красота и приволье, широкие поля, луговые тропинки в море васильков и ромашек, дальние перелески, гладь озёрная да высокое небо, где звенят жаворонки.

Галина Лимонова и Зинаида Федотова (Кукина) фото из личного архива Г.И.Буториной
на снимке
Галина Лимонова и
Зинаида Федотова (Кукина)
фото из личного архива Г.И.Буториной

Такой помнят свою деревню Туруково те, для кого она была и остаётся малой родиной, самым дорогим местом на земле. Пока жива память – жива и деревня, хотя и нет её давно.

Немного истории

Архив Чухломской воеводской канцелярии 1773 года гласит, что знаменитый Архангелогородский торговый тракт проходил от границ Галичского уезда и шёл по чухломской земле через деревни Шубино, Белово, Нигородцево, Брилино,  Гусельниково, село Понизье. Здесь дорога пересекала Вёксу и дальше тянулась по правому берегу реки через деревни Лукино, Фоминское, пустошь Канино, что под усадьбой Аксёново, до Дора почтового и далее уходила в Солигаличский уезд. Немного в стороне от тракта, ближе к озеру и стояла деревня Туруково, название которой звучит загадочно для русского человека.

Слово «турук» в современных тюркских языках означает населённое место, стоянка, этим же словом называли себя и древние тюрки. Ближайшими представителями этой народности являются булгары, с царством которых средневековая Русь граничила по рекам Меже и Ветлуге. Наверняка первым поселенцем этого привольного места и стал человек по прозвищу Турук, отсюда и пошло название деревни. Чья? – Турукова. Турук, Нелид, Крусан, Казарин, Турдей – всё это собственные дохристианские имена наших с вами прапредков. В именах основателей и сокрыты тайны названия деревень Нелидово, Казариново, Крусаново, Турдеево.

Накануне революции в 20 домах деревни проживали 93 человека. По традиции мужчины работали, как бы сейчас сказали, вахтовым методом в Москве и Питере, а женщины занимались детьми и сельским хозяйством. Деревня жила мирной, размеренной жизнью, подчинённой временам года и православным праздникам. Наиболее шумно шестого мая отмечали крестьяне праздник святого Георгия. В Егорьев день нарядный народ собирался в деревенской часовне, где батюшка служил литургию, а после, во главе со священником верующие совершали крестный ход вокруг деревни. Молились о будущем урожае, сохранении и преумножении скота.

Кстати, большая деревянная часовня стояла у пруда, между двумя Гусевыми домами, мужики за водоёмом ухаживали и ежегодно чистили его. В том пруду водились караси, а на берегу второго, более глубокого пруда у Иванова дома росла раскидистая рябина, что придавало особую прелесть деревенскому пейзажу. Из второго пруда обычно поили лошадей, и сейчас он не зарос, ориентиром для поиска служит сосна. Во время грозы деревенские жители связывали все ценные вещи в узлы и бежали прятаться в часовню, под защиту святых икон. Сильных гроз очень боялись, особенно если молния ударяла в чей-нибудь дом, и он загорался. В советское время в часовне, уже после её разорения, поставили пожарный насос, там же хранили нехитрый противопожарный инвентарь на случай беды. Часовня в деревне, несмотря на антирелигиозный дурман в головах народа, сохранялась долго, ещё в 50-е годы прошлого века из нероновской церкви приезжал дьякон и служил молебен в часовне в другой деревенский праздник – девятое воскресенье по Пасхе.

А вокруг – красота…..

Недалеко от деревни ближе к Харломову стояла барская усадьба Гусельниково. Принадлежала она потомственному дворянину  Николаю Макаровичу Лундышеву. У кого приобрёл недвижимость приезжий господин – неизвестно. Инженер по образованию, Николай Лундышев руководил строительством церквей в Солигаличе и Ножкине. Ему же принадлежала и небольшая усадьба с оригинальным названием «Собственная», которую он выстроил недалеко от Гусельникова по своему проекту. Умер инженер в 1850 году, а где – неизвестно и кто после жил в усадьбах история тоже умалчивает. Однако старожилы тех мест помнят огромные липы и белые крупные колокольчики на месте Гусельникова. Зелёное великолепие росло до тех пор, пока здесь не поработали мелиораторы. Они стёрли с лица земли самые замечательные уголки природы нашего края. А толку?  Более 300 гектаров полей вокруг Турукова и Нелидова давно заросли бурьяном и мелколесьем. Но вернёмся к старине….

Из воспоминаний Виктора Налётова, уроженца Турукова: — В деревне не было колодцев, воду брали из ключа, что бил под горой. Туда ходили с вёдрами, а чаще всего ездили на лошадях и набирали в бочку чистейшей, вкусной воды, которая никогда не кончалась в этом ключе. Ниже стояли деревенские бани и топились они «по-чёрному».

Особенно преображалась деревня к праздникам. Накануне все старались обиходить свои дома и территории, чтобы выглядеть не хуже соседей. Жили дружно и весело, во всём помогая друг другу. Деревня наша чистая, сухая, вокруг огорожена, на въезде и выезде ворота.

Между деревнями Туруково и Нелидово протекала речка Чернавка, с очень глубокими бочагами. В них мужики бреднями ловили щук и карасей. Вокруг деревни – четыре клюквенных болотца, ягод росло столько, что не знали куда девать. Здесь же гнездились тетерева, их весеннее бормотание на токах придавало особый колорит деревне. В период половодья всё приболотье до самых бань заполнялось талыми водами, и от домов было видно, как плещется рыба в воде, летают утки, хлопоча о потомстве. А зимой стаи белых куропаток, до сотни особей, жили в болотцах и мы, подростки, катаясь на лыжах, поднимали их из-под снега. Птицы с шумом разлетались прямо из-под ног. После стараний мелиораторов в 80-е годы пропали речка Сидоровка и Чернавка, исчезли любимые нами болотца. Остались лишь воспоминания….

Братья Тимофеевы, в центре Иван Анисимов. фото из личного архива Г.И.Буториной
на снимке Павел Тимофеев,
Иван Анисимов,Василий Тимофеев.
фото из личного архива Г.И.Буториной

Главное богатство – люди

В XIX веке жили в Турукове два брата – Петр Сергеевич и Павел Сергеевич Гусевы. Они и стали продолжателями большого клана Гусевых, чьи потомки разлетелись по всей стране.

Вспоминает учитель Галина Ивановна Буторина: — Пётр Сергеевич – мой дед по материнской линии. Мама Апполинария Гусева родилась в Турукове в 1913 году и для меня эта деревня связана с самыми лучшими воспоминаниями детства. За ягодами мы бегали на Зады, в той стороне стояли конюшня и зерноток, а купались в бочагах, один, самый мелкий, мы звали «Поросячий». Я и сейчас помню, кто в каком доме жил, как тяжело приходилось работать в войну и после, но туруковские жители не голодали, выручала людей рыба. Помню эвакуированных из блокадного Ленинграда, худые, измождённые, но не сломленные духом.  Одну семью поселили и в нашей зимовке. Они рассказывали, что хорошо знали знаменитого оперного певца Сергея Лемешева. Иван Иванович Аникин защищал Ленинград от врага, но ему удалось через Ладогу выбраться из осаждённого города. Он часто сидел на завалинке, грелся на солнышке, а мы, дети, смотрели на этого заросшего щетиной, очень исхудавшего молчаливого человека. Немного поправившись на деревенских харчах, он снова вернулся в город на Неве и погиб от вражеской пули.

Племянник моей матери — Павел Николаевич Гусев с 1966 года возглавил в Серапихе совхоз «Чухломский» и вывел его в передовые. При нём хозяйство пошло в гору и стало процветающим.

Зинаида Васильевна Кукина, уроженка Турукова: — Мы, маленькие, бегали за земляникой на Михорову гору, в сторону Фёдоровского. Там археологи вели раскопки, нашли предметы быта и скелеты древних людей. А ещё помню, на горе были каменные ступени, но сделаны они искусственно или это естественное образование – не знаю. За клюквой ходили в Паново болотечко, Дальнее и Ближнее, так мы их называли. Родилась я в военном 1941 году, мой отец Василий Федотов воевал с фашистами, вернулся по ранению, а многие мужчины не пришли с фронта.

Были на войне и защищали Родину туруковские девушки Мария Лебедева, Анна Лапкина, Нина Иванова-Налётова и Валентина Тихомирова. Кстати, Валентина попала в плен, в немецкий концлагерь, выжила в этом аду и после освобождения долго служила в Германии. Высокая, статная, она приезжала домой к матери и брату Николаю, который вернулся после тяжёлого ранения и стал инвалидом. Много лет она отправляла из Восточной Германии в Туруково посылки с разными вещами. Какова её дальнейшая судьба – не знаю.

Наш сосед Сергей Иванович Байков молоденьким двадцатилетним парнем  ушёл на фронт, вскоре тоже оказался в окружении и в плену. Он часто рассказывал, как бежал через границу необычным способом — в ассенизационной бочке. Весь в дерьме, зато на свободе!

Свёкор мой — Павел Иванович Кукин по льду замёрзшей Ладоги подвозил на лошадях снаряды для осаждённого Ленинграда вместе с другом из деревни Коробовское Иваном Александровичем Ершовым. Оба пропали без вести в ноябре 1941 года. Под Ленинградом же погиб сын священника Василия Ювенского – Владимир.

Мама рассказывала, что в Андреевском жила семья Цыгановых. Во время войны мужчина из Солигалича попросился переночевать и отдохнуть в их доме, а вёз он на лошади несколько мешков муки для городской пекарни. Хозяина видно бес попутал, ночью он убил спящего возчика, муку спрятал, а жеребца отвёл в болото, там тоже убил, тушу разрубил и потихоньку таскал домой куски мяса. Естественно, солигаличанина вскоре хватились, стали искать, и кровавая история всплыла наружу. Муку и мясо нашли при обыске, преступника арестовали. Сыновья его — Николай и Александр в это время воевали с фашистами, и как же неприятно было им узнать о преступлении отца.

"Туроковские мужики" Бригадир и механизатор фото из личного архива Г.И.Буториной
«Туроковские мужики»
Бригадир и механизатор
фото из личного архива Г.И.Буториной

Конечно, старожилы тех мест могли бы рассказать десятки интересных историй из жизни деревни, но иных уж нет, а те далече…

В XX веке исчезли с лица земли 22 деревни, а в них 261 двор бывшего Нелидовского сельсовета. Накануне Великой Отечественной войны здесь проживало 1153 человека. Сейчас – ни одного. Последней, четверть века назад уехала из Турукова Анна Иванова, с той поры деревня опустела, но жила ещё какое-то время за счёт дачников.

А в 1974 году только в Понизовской школе училась сотня детей. Как ручейки к большой реке сбегались они сюда из соседних деревень. Туруковские ребята ежедневно за три километра по лесной дороге ходили в село Понизье, где рядом с заброшенной Никольской церковью стояла двухэтажная каменная школа, доставшаяся советской власти в наследство от царского правительства. Статистика говорит, что в XIX веке в приходе Николаевской церкви села Понизье проживали около трёх тысяч человек. Кто же теперь поверит в эту истину?

Татьяна Байкова,

газета «ВПЕРЕД», 27 марта 2014 года.

Галина Лимонова и Зинаида Федотова (Кукина) фото из личного архива Г.И.Буториной
на снимке
Галина Лимонова и Зинаида Федотова (Кукина)
фото из личного архива Г.И.Буториной

 

Забытая усадьба Левино

Чухломской край

На берегу небольшой речки Пенки, что вытекает из Афанасовского болота и впадает в Мелшу, рядом с деревней Романовское стояла барская усадьба с многочисленными хозяйствен­ными постройками. Когда и кем обустраивалось Левино, история умалчивает. Известно только, что в XVIII веке жил здесь известный флотоводец, капитан второго ранга Петр Борноволоков. Родился он в 1736 году в Галичском уезде, закончил Морскую академию в Санкт-Петербурге и служил на флоте. Женился молодой офицер на Марфе Григорьевне, урождённой Бартеневой, а после выхода в отставку поселились Борноволоковы в далёком, окружённом лесами Левине.

 Послужной список флотоводца

Пётр Андреевич — первый помощник и соратник извест­ного адмирала Василия Яков­левича Чичагова. Вместе с на­шим земляком совершил он два Северных похода во льдах Арктики. Борноволоков и Чича­гов давно знали друг друга, по­тому что долгое время плава­ли на корабле «Святая Екате­рина» в водах Балтики.

Цель, так называемой сек­ретной, экспедиции — пройти из Архангельского порта вокруг материка и уже на Дальнем Востоке воссоединиться с дру­гой эскадрой, плававшей в Охотском и Беринговом морях. Однако после двух труднейших лет Василий Чичагов понял, что его отважные моряки на построенных поморами судах не в силах преодолеть сплош­ные, непроходимые льды се­верных морей, и приказал по­вернуть обратно. 21 сентября 1766 года эскадра благополуч­но пришвартовалась в Архан­гельске, не потеряв в плавании ни одного человека. По воз­вращении Пётр Борноволоков получил чин капитана второго ранга, награды и вечный пан­сион в размере 150 рублей.

Провинциальная жизнь

В Левине размеренно по­текли дни за днями в семье небогатого сельского барина. Лишь изредка судьба раскра­шивала её яркими событиями. Лишь изредка судьба раскра­шивала её яркими событиями. Привыкнув к морским просто­рам и корабельному быту, Пётр Андреевич мало вникал в текущие хозяйственные дела, всем заправляла жена. Вскоре у четы Борноволоковых родились две дочери: Алексан­дра и Наталия. Надо заметить, что хозяин дома отличался благочестием, любил бывать на службе в своём приходском храме и пользовался большим уважением и авторитетом у местных дворян. Начиная с 1792 года, они неоднократно избирали Петра Андреевича чухломским уездным предво­дителем дворянства. Прошли годы, дочери под­росли, заневестились, Алексан­дру выдали замуж в Чухлому, а Наталия обвенчалась с гвардии прапорщиком Василием Дмит­риевичем Бекорюковым. Брак этот не был долгим, в 1803 году, вскоре после рождения сына Геннадия, Наталия Бекорюкова умерла, а спустя три года скончалась и её мать Марфа Григорьевна, похороненная около церкви Илии Пророка в Великой Пустыни. Сам Борно­волоков дожил до глубокой ста­рости, умер морской капитан в возрасте 83 лет и покоится ря­дом с супругой.

Наследники

В 1820 году Дворянская опе­ка произвела опись имения, которое по праву наследования должно принадлежать внуку Борноволоковых, малолетнему Геннадию, и назначила опеку­номего отца Василия Дмитри­евича Бекорюкова. Из описи видно, что к тому времени хо­зяйство в Левине пришло в упа­док. Господский одноэтажный дом небольшого размера силь­но обветшал Двенадцать дво­ровых людей содержали в име­нии 14 коров, четырех лошадей, гусей, уток и индюшек. Кое-ка­кое хозяйское добро ещё оста­валось и в барских покоях. Вскоре Геннадий поступил в военную службу и удачно же­нился на Александре Арсеньев­не из знаменитой флотоводчес­кой династии Волженских. Её братья Арсений и Иван, оба ка­питаны второго ранга, владели обширными имениями в Макарьевском уезде. Известно, что Геннадий Ва­сильевич дослужился до чина штабс-капитана и по выходе в отставку приехал в родные ме­ста. По его распоряжению мас­тера-плотники построили в усадьбе большой господский дом в два этажа, с мезонином и флигелями, обшитыми тёсом. В этом богатом доме было мно­го икон, шкафы с книгами, орган и фортепьяно, коллекция хо­лодного оружия, клетки с пев­чими птицами, 24 картины, пор­трет самого хозяина, царских особ и архиерея. Кроме того, хозяин слыл заядлым охотни­ком, имел собак, подзорную трубу, ружья и содержал ручно­го медвежонка на цепи. В де­ревне Елюнино находилось пи­тейное заведение Бекорюковых и шатровая мельница, они приносили помещику немалый доход. Шло время, хозяева соста­рились и умерли, в сентябре 1866 года скончалась Алексан­дра Арсеньевна, а в августе сле­дующего — Геннадий Василье­вич. Наследником имения стал единственный правнук «морс­кого волка» Борноволокова Геннадий Геннадьевич Бекорюков, родившийся в 1838 году. Неслужащий дворянин, не имевший чина и семьи, был болен туберкулёзом и прожи­вал в усадьбе Петряево Ветлужского уезда. В Левино он перебрался в 1870 году, а всего через два года умер от чахотки. Кто купил и дальше владел имением, неизвестно.

Елюнино - Введенское (карта)

Продолжение истории

Недавно в редакции газеты, через Интернет, появи­лись воспоминания Валентины Вячеславовны Травниковой, чьи предки име­ли корни в чухломской земле и жили в приходе Ильинской цер­кви. Она пишет: — Мой предок по материнс­кой линии Даниила Игнатьевич работал приказчиком у барина в усадьбе Левино. Барин, при­мерно в 1792-93 годах, привёз его и ещё несколько ребятишек лет десяти из Польши. Мальчи­ки работали в усадьбе, а Дани­ила, разумевшего грамоту, очень ценил хозяин. После вой­ны с Наполеоном в 1815 году государь император издал указ об освобождении от крепост­ной зависимости всех крестьян, вывезенных из-за границы. Од­нако барин отказался дать воль­ную полякам, побоялся, что все хорошие работники уйдут. Тогда Даниил сбежал к более богато­му человеку в Капустино, тот помог юноше съездить к уезд­ному начальству и получить вольную. Он и стал единствен­ным из польских мальчиков, освобождённых от рабства, ос­тальные до старости жили у помещика в Левине. Один бездетный зажиточ­ный старик из соседней дерев­ни Крусаново взял Даниила в приёмные сыновья, отписал ему 12 десятин земли, пообе­щав и остальное имущество, но не успел оформить и вскоре умер. Оставшись один, Даниил женился, и остальное имущество, но не успел оформить и вскоре умер. Оставшись один, Даниил женился, и в 1818 году у него родилась единственная дочь Екатерина, дожившая до 87 лет. Её муж Андрей Иванович Груз­дев во время Крымской войны 1853-56 годов участвовал в обо­роне Севастополя и долгих 10 лет не был дома, находясь на военной службе. Их младшая дочь Анна, умершая за два года до начала войны, — продол­жательница рода нашей герои­ни Валентины Травниковой, ко­торая является представите­лем восьмого поколения Дани­ила Игнатьевича, польского мальчика, крещёного в право­славие в Ильинской церкви Чух­ломского уезда.

ТАТЬЯНА ЛЕБЕДЕВА (Байкова)

Газета «Вперед» 23 апреля 2013 года

Клусеево

Чухломской край

Преданья старины глубокой

Расспрашивая земляков о «делах давно минувших дней», иногда узнаёшь удивительные вещи. Так случилось и в этот раз.

Мы встретились с тренером лыжной молодёжной команды Николаем Лебедевым, чтобы поговорить о его малой родине, деревне Титово, что находилась в полутора километрах от быв­шей барской усадьбы Клусеево.

Клусеево
Усадьба Клусеево.
фото из архива Чухломского музея

Неожиданно Николай Сергее­вич заметил, что его бабушка Екатерина Семёновна Лебеде­ва и была последней ключни­цей в той известной усадьбе. И вот что рассказал её внук.

Бабушку в 20 лет выдали замуж, а через год молодой муж умер, и сосватали её за 59- летнего вдовца, у которого были свои взрослые дети. Бой­кая она была и услужливая, вот барыня и взяла в усадьбу расторопную молодуху на должность ключницы. Графиня Ида Ивановна Катенина, жена последнего владельца усадьбы, говорила с акцентом, но к своей обслуге была очень ласкова. По воспоминаниям бабушки, добрая помещица всё лето покупала у крестьян гри­бы, ягоды и хорошо платила за них. Уж и не надо ей, а все равно не отказывала никому, понимая, что иногда это един­ственный заработок для кре­стьянской семьи. Бывало, ку­пит несколько корзин лесных даров, да и прикажет отдать всё на скотный двор, ей не надо столько запасов, да баб жалко, вот и выручала. Бабуш­ка моя, несомненно, была её доверенным лицом. Когда в стране начались волнения, барыня сказала: «Катька, да­вай всё быстро увози из усадь­бы, а то всё равно отберут или растащат». И тогда моя бабушка на лошадях перевез­ла в Титово почти всю мебель к себе: шифоньер, диван, два стола и многое другое. В дет­стве она рассказывала, что вскоре барыня уехала за гра­ницу. Так ли это, я не знаю, но в нашей семье и сейчас хранит­ся подлинная мебель из Клусе- ева. Правда, когда сами покидали Титово, громоздкие вещи оставили в доме, о чём сейчас очень сожалею.

История семьи Катениных

Накануне революции, анг­личанка по национальности, Ида Ивановна, в девичестве Андерсон с мужем Александром Катениным и сыновьями Георги­ем и Евгением жили в усадьбе, оставив неспокойный Петербург. Однако в феврале 1917 года её муж в 69 лет умер от рака лёгких, а осенью того же 1917 года, сра­зу после Октябрьской революции, актив Бореевского исполкома выселил мать и сына из своего имения в деревню Титово, ско­рее всего, в дом бывшей ключ­ницы Екатерины Лебедевой. С этого момента началось плано­мерное разорение старинной усадьбы.

Так кем же был последний владелец Клусеева?

Как известно, усадьба Клусе­ево принадлежала нашему зна­менитому земляку Павлу Катенину, а после смерти бездетного поэта и писателя наследником его имения стал его двоюродный брат Александр Андреевич, кад­ровый военный, Самарский и Оренбургский генерал-губерна­тор, награждённый многими бо­евыми орденами и медалями. Однако вскоре, в 1860 году, ге­нерал умер, оставив вдову Вар­вару Ивановну и трёх малолетних сыновей: Николаю было 16 лет, Андрею 14 и младшему Алексан­дру всего 11 лет. Опекуном имения малолетних Катениных на­значили титулярного советника и кавалера Николая Осиповича Лафаржа. Управлял имением канцелярский чиновник Владимир Касторский, а позже Иван Классман, Яков Кельмейстер и Август Сермус были арендатора­ми земель вокруг Кпусеева. Старший сын генерала Ни­колай женился на чухломичке, дочери смотрителя училищ На­дежде Иосифовне Красовской. На их венчании в Никольской церкви села Клусеево, кстати, построенной на средства отца- генерала, присутствовала фрей­лина двора Его Величества Ека­терина Дохтурова, дядюшка же­ниха Фёдор Вадковский, брат невесты Константин Красовский и председатель земской управы Оскар Моллер. Средний сын женился в Санкт-Петербурге, веро­ятно, на дочери этой фрейлины Анне Дохтуровой, а младший Александр выбрал обрусевшую англичанку Иду Андерсон. Следует подчеркнуть, что Александр Катенин был крестни­ком императора Александра II, служил Отечеству при трёх импе­раторах: Александре II, Алексан­дре III и Николае II. Был членом Совета министров, затем занимал пост управляющего по де­лам печати и начальника департамента — здравоохранения. В от­ставку ушёл в чине тайного совет­ника. Похоронен на сельском кладбище, неподалёку от церк­ви, а рядом могила его 32-лет­него сына Георгия, который умер от эпидемии «испанки» 14 октября 1918 года. Похоронив мужа, а потом сына, Ида Ивановна продолжа­ла жить на птичьих правах в де­ревне Титово. Известно, что вто­рой сын Катениных Евгений до революции служил в канцеля­рии премьер-министра, князя Голицына, участвовал в Первой мировой войне, дочь Татьяна, в замужестве Раевская, эмигриро­вала за границу. 20 августа 1919 года Иду Ивановну арестовали по делу сына Евгения, у которого при обыске нашли охотничьи ружья и пистолеты. Мать и сына препроводили в тюрьму города Костромы, где в последних чис­лах ноября состоялся суд. Иду Ивановну освободили под над­зор милиции, и дальнейшая судьба её неизвестна, а Евгения приговорили к высшей мере на­казания. И только в августе 1920 года губернский революционный трибунал по поводу амнистии в связи со второй годовщиной Ок­тябрьской революции освобо­дил арестанта. Умер Евгений Катенин в 1942 году в блокадном Ленинграде.

Клусеево вчера и сегодня

После того, как усадьбу у Ка­тениных экспроприировали, в Клусеево привезли детей-сирот и беспризорников, которых вы­лавливали на просторах страны. До какого времени существовал , детдом, неизвестно, но уже в войну здесь лечились и жили инвалиды, вернувшиеся с фронта. Дом инвалидов, который давал работу многим жителям округи, расформировали только в 1970 году, и усадебный комплекс на­чал ветшать.

Агитбригада в Клусеево,август 1972 г
Агитбригада в Клусеево, август 1972 года.
фото из архива Чухломского музея.

Места здесь очень красивые, сюда водили экскур­сии, приезжали потомки катенинского рода, а в самом конце 90-х годов прошлого века Малый московский театр им. Яблочко­вой решил обустроить в усадьбе базу отдыха для столичных актё­ров. К тому времени особняк окончательно пришел в упадок, и дом решили разобрать, а на его месте построили новую усадьбу, но что-то пошло не так . и в августе 2000 года пожар уничтожил все труды.

В настоящее время дорога до Клусеева заметена снегом. На месте усадьбы — пустое белое пространство, рядом — одичав­шая часть некогда большого пар­ка, старые липы да заросшие пруды, которые летом слегка обозначают былое великолепие старинной усадьбы Катениных. Этот славный род владел чухломскими землями в тече­ние пяти веков, верой и правдой служил Отечеству как в мирное время, так и на поле боя. Но неблагодарные земляки стерли усадьбу Катениных с лица зем­ли, разрушили церковь, а несколько лет назад выжгли старинное кладбище.

ТАТЬЯНА БАЙКОВА
Газета «Вперед» за 7 февраля 2013 года

Иосиф Шефтелевич Шевелев

Шевелев

  • Почетный член Российской академии архитектуры и строительных наук (2005).
  • Действительный член Нью-Йоркской академии наук (1994),
  • Лауреат муниципальной премии имени академика Д.С. Лихачева (1998),
  • Почетный гражданин города Костромы (1999),
  • Заслуженный архитектор РФ (1999),
  • Один из создателей Костромского Музея народного деревянного зодчества, автор реставрации ряда памятников архитектуры в Костроме и области, и гражданских и культовых объектов современного строительства.
  • Награжден орденами Красной звезды, Отечественной войны 1 степени, Св. князя Даниила Московского III степени, и многими медалями.

Родился 22.01.1924 г. в Витебске. В 1941 г. — доброволец Гомельского полка народного ополчения. После ранения и госпиталя — в действующей армии. Участвует в боях под Ленинградом, Вязьмой и Нарвой, освобождает польские городоа Варшаву, Коло и Скерневицы. Учавствует на территории Германии в боях за Берлин и Зееловские высоты. Демобилизован в звании старшего лейтенанта.

В 1953 году окончил архитектурный факультет Киевского Инженерно-строительного института. Живет и работает в Костроме. Руководит экспедициями по выявлению памятников народной архитектуры Костромской области.

  С 1960 года ведет разносторонние научные исследования в области теории и истории архитектуры, методики реставрации, связанной с воссозданием и восполнением утраченных частей исторических зданий; исследования законов формообразования в живой природе и оснований естественной математики. Выполненные в порядке личной инициативы, эти работы опубликованы в 9 книгах и многих научных статьях.

Научные труды:

  • Геометрическая гармония (Кострома, 1963;.Архитектура СССР №3; Наука и жизнь №8, 1965),
  • Логика архитектурной гармонии (М. 1973),
  • Принцип пропорции (М. 1986),
  • Золотое сечение (М.1990 г. вместе с Михаилом Марутаевым и Игорем Шмелевым),
  • The golden numbers and biosymmetry (Biology Forum 87-2/3. 1994. ANICLA, Roma),
  • Формообразование (Кострома, 1995),
  • Метаязык живой природы (М. 2000),
  • Храм Покрова на Нерли и великая золотая триада (для издательства Воскресении, М., 2000, не опубликовано),
  • О целостности, зеркальной симметрии и числе единица (Кострома. 2002),
  • Числовой образ реального мира (М. Полигнозис №2. 2004).

 

КОСТРОМСКИЕ СВЯЩЕНИКИ–ГЕРОИ

Светочъ № 6
Исследователь — А. И. Григоров

Украинский пехотный полк

Священник Украинского мушкетерского полка1, из церковников Костромской епархии Илья Вознесенский – Наперсный крест на Георг.ленте, за подвиг в Заграничном походе 1808-1809гг. (РГВИА. Ф.147 пех.полка)

Троицкий пехотный полк

Священник Костромского егерского полка (правильнее — 9-го егерского)2 Иоанн Пятибоков – Георг.крест, за Турецкий поход 1854-55гг. (РГВИА, Ф.107 пех.полка)

Сохранился (в 1902г.) «…покореженный пулей наперсный крест и разорванную шрапнелью епитрахиль военного священника. Иоанн Пятибоков начал службу в 1848 г . младшим священником Костромского егерского полка. Полкового батюшку уважали и любили однополчане. Особенно импонировало солдатам то, что отец Иоанн не робеет в бою и никогда не кланяется вражеским пулям. Когда священника стали упрекать в излишней храбрости, он неизменно говорил, что не может кланяться басурманским пулям, так как привык это делать только перед святыми иконами. В марте 1854 г . могилевцы форсировали Дунай и стали штурмовать турецкие укрепления. В ходе кровопролитного боя, длившегося около 6 часов, полк понес большие потери; были убиты или ранены многие офицеры. Когда под огнем турецкой артиллерии солдаты дрогнули и смешались, перед полком с самой верной защитой – крестом в руке появился отец Иоанн и возгласил: «С нами Бог! Родимые, не посрамим себя! Сослужим службу во славу Святой Церкви, в честь Государя и на утешение нашей матушки России!» – и пошел на врагов. Солдаты устремились за полковым батюшкой. Турецкие укрепления были взяты, и одним из первых на них взошел отец Иоанн, получивший в ходе боя две контузии. Крест с отбитой пулей правой стороной и пробитую шрапнелью епитрахиль, бывшие на Пятибокове в этом бою, и показывал император собравшимся в Зимнем дворце.

198-й Александро-Невский пехотный полк

Вологда. 1915 год « Протоиерей 198-го Александро-Невского полка А.Я. Успенский (некролог)

«…В последних боях за обладание Галицией был сражен осколком шрапнели священник 198 Александро-Невского полка, квартировавшийся до войны в Вологде, протоиерей А.Я. Успенский. Покойный происходил из Костромской губернии, сын здравствующего о. протоиерея.

По окончании курса костромской духовной семинарии, о. Александр сначала был назначен на должность сельского священника. Но когда вспыхнула война с Японией, движимый горячим патриотизмом, о. Александр перешел в военное ведомство и получил назначение в г. Карс, в один из стоявших там казачьих полков (Уманский). С этим полком он совершил первую свою компанию, в передовом отряде генерал-адъютанта Мищенко.

Безбоязненно на поле брани, среди свистящих пуль и разрывающихся ядер, напутствовал умирающих детей духовных. Его не пугали никакие перестрелки, ни гром артиллерии.

Часто приходилось ему из врача духовного превращаться во врача телесного. После духовного утешения он подавал первую помощь страстотерпцу – воину. Да еще с каким искусством делал он перевязки ран, из которых ручьями живой крови! Так не всегда удается и специалистам.

Для солдат погибший был истинным отцом и благодеятелем. Кто напишет письмо от неграмотного? Батюшка. Кто отправить домой скудные деньжонки солдатской жене от мужа? Батюшка. Кто утешит больного, горестного? Он же. В отношение г.г. офицеров это был лучший боевой товарищ, и пользовавшийся всеобщим почетом и уважением.

Его высокие заслуги были по достоинству оценены еще в первую компанию. Он имел за нее 3 высоких награды: золотую медаль на Георгиевской ленте и ордена с мечами Анны III степени и второй степени.

После окончания Японской войны о. Александр переведен был в Ижорский полк, а потом в Александро-Невского полк.

Когда настала австро-венгерская война о. Александр с обычной энергией и любовью отдался своему признанию. И в этот раз он скоро обратил на себя внимание. В октябре прошлого года он был возведен в сан протоиерея, а незадолго до этого перед тем был награжден синодальным наперсным крестом. Воспользовавшись кратковременным отпуском, он приезжал в Вологду навестить семью.

Незадолго до смерти он отправил жене обширное письмо, описывая свою жизнь и благословляя свою семью. Но смерть уже витала над его головой.

Письмо было отправлено с солдатиком-церковником. Последний, передавая поклон от батюшки его жене, говорил, что мало бережется батюшка; среди огня и опасности он напутствует раненных.

Прошло два дня. Вдруг печатается лаконическая телеграмма от Штаба Верховного Главнокомандующего: осколком большой шрапнели убит полковой священник о. Успенский.

Вскоре прибыла и другая частная телеграмма: приготовить жену о. Александра к ужасной вести. Тело его отправлено в Вологду.

После покойного осталось пятеро детей. На погребение его прибыли две старушки: мать и теща.

Бренные останки погибшего имеют быть встречены на вокзале крестным ходом и перенесены в Спасо-Всеградский собор, согласно желанию погибшего.

Отпевание его уже совершено на месте его кончины. В Вологде будет совершена заупокойная всенощная, а на другой день – заупокойная, архиерейского служения литургия и панихида. После этого тело погибшего, по чину священническому, обнесено будет вокруг храма и переведено на кладбище Свято-Духова моныстыря.

Мир душе погибшего и вечная ему память!

Он исполнил на себе завет Христа Спасителя: больше сея любви никто не имать, да кто душу свою положит за други своя …

Духовный отец погибшего». (Вологодские епарх.ведомости)

Пултуский пехотный полк

Священник 183-го пехотного Пултуского полка Константин Несторович Сарчинский, из мещан Варшавской губернии – Орден св.Владимира 4 ст. с мечами (за подвиг в делах против австро-германцев 1914г. (фонд 183-го пех.полка в РГВИА)

(Пултуский полк в 1914г. квартировал в Костроме и их Костромы ушел на войну)3.

Зарайский пехотный полк4

Священник 140-го пехотного Зарайского полка5 о. Алексей Дьяконов, из священнослужзителей Костромской губернии, Награжден орденом св.Анны 3 ст. с мечами за отличие в турецкую войну 1877-1878 гг.

Высоцкий Василий Флегонтович — сын священника из Костромской губернии, прапорщик Зарайского полка, ранен в деле при д. Карахасанкиой 18-го августа 1877г., награжден орд.св.Анны 4 ст «За храбрость» (Фонд 140пех.полка в РГВИА)

P.S. недавно, в бывшем имении Брандтов в Зарайском районе, приведено в порядок захоронение командира зарайцев в годы Русско-турецкой войны 1877-78гг, полк. (впосл. – ген-майора Ф.Ф.Брандта – первого благотворителя полковой церкви зарайцев)6.

Примечания

1. 147-й пехотный Самарский полк – историческая справка

Старшинство — 20.08.1798 г. Полковой праздник — 6 августа.

Дислокация — Ораниенбаум СПб. губ. (1.07.1903 г., 1.02.1913 г., 1.04.1914 г.)

20.08.1798 г. — в Костроме из рекрут сформирован мушкетерский генерал-майора Берга полк в составе 2-х батальонов по 1 гренадерской и 5-ти мушкетерских рот в каждом.

7.02.1800 г .- мушкетерский генерал-майора Баклановского полк.

31.03.1801 г. — Украинский мушкетерский полк.

22.02.1811 г. — Украинский пехотный полк.

28.01.1833 г. — присоединен 2-й батальон 38-го егерского полка, 1-й и 3-й батальоны 40-го егерского полка. Переформирован в состав 6-ти батальонов и назван Украинским егерским полком.

10.03.1854 г. — сформированы 7-й и 8-й батальоны.

1856 г. — Украинский пехотный полк.

23.08.1856 г. — 4-й действующий батальон переименован в 4-й резервный и отчислен в резервные войска, 5-8-й батальоны расформированы.

6.04.1863 г. — из 4-го резервного и бессрочноотпускных 5-го и 6-го батальонов Украинского полка сформированы Украинский резервный пехотный полк в составе 2-х батальонов.

13.10.1863 г. — Украинский резервный пехотный полк переформирован в 3 батальона и назван Самарский пехотным полком.

25.02.1864 г. — 147-й пехотный Самарский полк.

3. Командиры

1885-87 гг. — полковник Дембовский Леонид Матвеевич

2.05.1887-7.05.1891 гг. — полковник Дзичканец Алексей Иосифович

03.1896 г. — полковник Каменский Алексей Семенович

1.07.1903 г. — полковник Белов

2.06.1905-21.06.1906 гг. — полковник Драгомиров Владимир Михайлович

21.06.1906-? гг. — полковник Некрасов Константин Герасимович

20.04.1910-19.07.1914 гг. — полковник Волкобой Петр Миронович

16.07.1915-после 1.01.1916 гг. — полковник Фалеев Александр Георгиевич

4. Знаки отличия

1. Полковое знамя Георгиевское с надписями: «За Севастополь в 1854 и 1855 годах» (отличие пожаловано Украинскому полку) и «1798-1898». С Александровской юбилейной лентой (Выс. пр. от 20.08.1898 г.)

2. Поход за военное отличие. Пожалован 6.03.1830 г. Украинскому полку за отличия в русско-турецкую войну 1828-29 гг.

3. Знаки на головные уборы с надписью: «За Цуанванче 21-22 Февраля 1905 года». Пожалованы 6.01.1907 г.

Нагрудный знак

Утвержден — 17.8.1909 г.

Белый Мальтийский крест, на концах которого вензеля Императоров Павла I и Николая II и юбилейные даты: «1798-1898». На центр наложен золотой герб Самары (в голубом поле белая коза).

5. Полковая церковь в память Преображения Господня

Походная (при полку) церковь была учреждена в 1864 г. Церковь сопутствовала полку в русско-японскую войну 1904-1905 гг. Церковь была расположена в нач.20в. в нагорной части Ораниенбаума, среди казарм, занимаемых полком, и дачных мест. Первоначально, в 70-х годах XIX в., церковь полка была устроена в г. Кронштадте для чинов одного батальона, в то время там расположенного, но помещенная в частном доме, тесная по объ

Проект новых железных дорог в Костромской губернии

В связи с оторванностью Костромы – «колыбели» династии Романовых от сети железных дорог Империи, инженером путей сообщения Владимиром Михайловичем Толстопятовым был разработан проект новых железных дорог в Костромской губернии. Одна из новых линий должна была соединить Ярославль и Кострому кратчайшим путём по левому береги Волги, а вторая – Кострому с Вологдой. Причём железная дорога Кострома – Вологда должна была стать частью меридиональной «Меряно – Мещерской» магистрали.

map

Реализации проекта помешали I Мировая война, затем гражданская война, а затем ликвидация Костромской губернии (Костромская область в сильно урезанных границах была воссоздана только в 1944 году). Впрочем, в советские годы часть проекта была реализована в виде узкоколейной железной дороги Кострома – Мисково. До середины 1980-х годов по ней 2-3 раза в день ходил ведомственный грузопассажирский поезд для работников Мисковского торфопредприятия. В Костроме в районе разъезда 5-й км годов существовал Мисковский вокзал с залом ожидания и билетной кассой. Существовали планы перешивки этой железной дороги на стандартную колею и продление её до станций Соть Транссибирской магистрали и далее до станции Вохтога линии Вологда – Буй с перспективой выхода на Монзенскую железную дорогу. Недостроенная Монзенская железная дорога, идущая вдоль границы Вологодской и Костромской областей, которая должна была дойти до Никольска, Великиго Устюга и Котласа, но так и заброшенная в «лихие девяностые», — заслуживает отдельной серьёзной темы для размышлений…

Мисковскую узкоколейку варварски разобрали в 2003-2005 гг. На станции Мисково до сих пор ржавеют и постепенно режутся на металлолом вагоны. Пик закрытий большинства узкоколеек пришелся на конец 1980-х и начало 1990-х годов, когда у предприятий просто не стало денег не только на строительство новых узкоколеек, но и на эксплуатацию уже существующих. В результате подавляющее число «малых» железных дорог было закрыто и разобрано. В наши дни, на оставшихся узкоколейках уже практически нигде не сохранилось пассажирское движение.

Очевидно, очень «умным» чиновникам при проведении приватизации леспромхозов пришла в голову идея обязать леспромхозы и торфопредприятия выкупать или брать в аренду земли, находящиеся под узкоколейками, обложить их непомерными налогами. Это привело к массовому банкротству леспромхозов и торфопредприятий. Рельсы и подвижной состав продавали за бесценок и резали на лом. Сотни жителей с разбором узкоколеек оказались оторванными от большой земли и брошенными на произвол судьбы.

Перешивка Мещерской магистрали на широкую колею и строительство моста через Оку в Рязани вместе со реконструкцией «Мерянской магистрали» Кострома – Вологда по проекту Толстопятова (1913 год) позволило бы существенно разгрузить задыхающийся от грузо- и пассажиропотока Московский железнодорожный узел, существенно разгрзить железные дороги Москва – СанктПетербург, Москва – Ярославль, Москва – Рязань. Если посмотреть на карту современных железных дорог, в направлении «запад – восток», дублирующих железных дорог много, а в направлении «север – юг», их практически нет.

В случае реализации проекта Меряно-Мещерской магистрали, часть пассажирских и основную массу грузовых поездов можно было бы направить новым, более коротким путём. Из северных регионов (Мурманск, Архангельск, Усть-Луга) на юг, в города Поволжья, южного Урала и в Казахстан поезда могли бы следовать через Вологду – Кострому – Иваново – Владимир – Рязань). И это обеспечило бы устойчивое развитие важнейших регионов центральной («мерянской») России, прежде всего, Ивановской и Костромской областей, находящихся сейчас в глубокой депрессии.

Первоисточник www.erzan.ru

Утро над Костромой с воздушного шара

Федор Конюхов с Иваном Меняйло 14 марта в 5:45 красиво оторвались от костромской земли, оставив провожавших в ожидании мировых рекордов.

Рассветная Кострома
Рассветная Кострома. Вид из корзины аэростата. Фото SERGEYDOLYA*

По пиарной задумке было нужно продержаться в воздухе на тепловом аэростате предельно долгое время. На данный момент самым продолжительным полетом считался 29 часов 15 минут (без заправки и посадки).

Рассветная Кострома. Вид из корзины аэростата. Фото SERGEYDOLYA*
Рассветная Кострома. Вид из корзины аэростата. Фото SERGEYDOLYA*

Путешественник Ф. Конюхов бывал проездом в этих местах и прежде, но встречать утро на воздушном шаре над веером костромских улиц ему выдалось только теперь.

Федор Конюхов над Костромой на воз
Стартовали путешественник с Нижней Дебри (совр. Лесная ул.)

Аэростат АХ-9 с объемом силиконовой оболочки 3 950 куб. м.

Федор Конюхов над Костромой на воз
Воздухоплавательный шар путешественника на фоне костромского моста через Волгу

P.S. Шар с путешественниками ветер унес в Ивановскую область и там 15 марта приземлился приблизительно в час ночи близ д. Губинская Пучежского района. Мировым рекорд не оказался**.

Улицы города Костромы с картами и фотографиями


* Из SERGEYDOLYA Рассвет глазами воздухоплавателя

** Полет продолжался 19 ч. 10 мин. На его продолжительность влияет масса балласта (топлива) и численность экипажа.

О привитии оспы в волостях женщинами

МВД Чухломскаго мироваго посредника 1-го участка 7 сентября 1865 г.

№ 314-й с. Морозовское

Его Превосходительству г. костромскому губернатору

Вследствие циркулярнаго предписания Вашего Превосходительства от 15-го июля сего года за № 5-м о доставлении соображений о возможности практическаго применения предположений о привитии оспы в волостях женщинами, честь имею почтительнейше донести, что предположение это, когда я высказывал его крестьянам, не встретило их сочувствия. Крестьяне вообще того мнения, что женщина не может быть способна для общественной деятельности, хотя пример женщин, занимающихся в некоторых селениях обучением детей грамоте, женщин, часто подающих действительную пользу заболевающим (знахарок), и доказывает противное.

По моему мнению, оспопрививательницы могли бы образоваться из незамужних женщин, бобылок, солдаток, вдов — последних так много в селениях нашего уезда вследствие большой смертности в столицах промышляющих там наших крестьян, солдаток много везде вследствие частых рекрутских наборов: солдатка, вдова умершаго члена семейства, весьма часто не остается в семействе, но в том же селении строит себе сиротскую келью и в ней поселяется, — на таких-то бы женщин, кажется, и удобно бы было возложить оспопрививание, если не послужат тому препятствием наши пространства и наш климат, при которых необходимо делать объезды, а не обходы для привития оспы: крестьянин-оспопрививатель держит лошадь не для одних этих объездов, но и для своего хозяйства, а потому его объезды не стоят ему почти ничего и не принимаются в расчет при назначении ему жалованья, женщины же бобыл-ки лошадей большею частию не держат, и для постояннаго найма их потребовалось бы от волости большое жалованье оспопривива-тельницам, а потому и увеличение волостных общественных расходов, которые крестьяне стремятся сокращать, а не увеличивать.

Мировой посредник Доливо-Добровольский.

ГАКО. Ф. 133. Оп. 14 хоз. Д. 2955.

Церковь Собора Богородицы села Холм

Ул. Просвещения, д. 1б

Церковь Собора Богородицы, сер. ХVI в., ХVIII в.Ул. Просвещения, д. 1б
Церковь Собора Богородицы, сер. ХVI в., ХVIII в.

Храм принадлежит к редкому типу ярусных пятиглавых церквей с подклетом, рубленный из сосновых бревен он представляет собой один из древнейших образцов русской архитектуры.

Вертикальная его композиция состоит из рубленого в обло нижнего  восьмерика на каменном цоколе и рубленого в лапу верхнего восьмерика, поверх которого красуется крещатая бочка с пятью обитыми осиновым лемехом луковичными главами на тонких цилиндрических барабанах. Нижний восьмерик и апсиду украшают косящатые окна. Диагональные грани нижнего восьмерика короче основных и все они не параллельны друг другу, апсида имеет неправильную форму.*

Церковь построена, около 1552 г. мастерами Папилой и Карпом, имела шатровое завершение, а существующие венчающий восьмерик и пятиглавие появились в ХVIII в., после понижения основного восьмерика.

Сруб в 1960 г. из Галичского села Холм был перевезен в Кострому. По проекту архитекторов А.В. Ополовникова и И.Ш. Шевелева в церкви были проведены реставрационные работы. К изменениям церкви в ХХ в. можно отнести появление цоколя и обновление фундамента, был заменен нижний ряд подгнивших венцов.

 

С восточной стороны к храму примыкает рубленая в лапу пятигранная апсида, с западной стороны — квадратная трапезная, рубленая в обло. Висячая галерея-гульбище, на бревенчатых консолях опоясывает церковь с трех сторон. С гульбища в церковь ведут три щитовые двери в колодах.  Алтарь от основного помещения отделен тябловым четырехъярусным иконостасом. Плоское перекрытие восьмерика исполнено в виде деревянного ступенчатого свода. С западной стороны фасад украшает крыльцо с крытой одновсходной лестницей.

 

 

* Зрительно геометрические формы сруба воспринимаются как правильные.

Новое о Лермонтовых

Т. Молчанова

К 200-летию со дня рождения М. Ю. Лермонтова

Основателем рода Лермонтовых в России является шотландский дворянин Георг Лермонт (1580– 1634), служивший в наемных войсках в Европе и перешедший на службу в Российское государство в 1613 году1 . Усадьба Измайлово – родовая усадьба Лермонтовых в Костромской губернии, от названия которой происходит Измайловская ветвь рода Лермонтовых (1708–1841). Первым владельцем усадьбы Измайлово был пра-пра-прадед поэта – Евтихий Петрович Лермонтов (1633–1708), внук Георга Лермонта. Последним представителем по мужской линии этой ветви рода Лермонтовых был великий русский поэт Михаил Юревич Лермонтов (1814–1841).

Евтихий Петрович Лермонтов служил стольником при царях Алексее Михайловиче и его сыне Петре I. В лермонтоведении утвердилось мнение, что усадьбу Измайлово с деревнями Евтихий Петрович Лермонтов получил в приданое за второй женой – Прасковьей Михайловной Белкиной, но документы, подтверждающие такую точку зрения, нигде не приводятся.

Архивные источники свидетельствуют о том, что в 1673 году Е. П. Лермонтов за службу был поверстан поместным и денежным окладом. В том же 1673 году за ним числилась вотчина в Галиче: усадище Измалково с деревнями, всего 12 дворов2 Усадьба Измайлово в «жилецких списках» 1680 года была записана за ним как «усадище» в Галиче, т. е. усадьба с деревнями: Мерлино, Тупикино, Жеребцово, Лежнино. Евтихию Петровичу также принадлежала в это время часть села Туровское на берегу Галичского озера, последнее в 1630-х годах принадлежало Перелешиным3 . Первой женой Евтихия Лермонтова была Фекла Матвеевна, урожденная Перелешина. Она упоминается как жена Евтихия Петровича в 1673 году4 . В 1688 году в поколенной росписи Лермонтовых только один Петр записан как сын Евтихия Петровича Лермонтова5 . Владимир Васильевич Никольский6 пишет, что Петр Евтихиевич (Юрьевич) был сыном Евтихия Петровича от первой жены, урожденной Перелешиной, а остальные дети были от второй жены – Прасковьи Михайловны Белкиной (из соседнего с лермонтовскими поместья Желинское), которая стала женой Евтихия Петровича Лермонтова после 1688 года.

Приведенные выше факты свидетельствуют о том, что Евтихий Петрович Лермонтов не мог получить усадьбу Измайлово в приданое за второй женой Прасковьей Михайловной Белкиной, т. к. он женился на ней после 1688 года и к этому времени уже 15 лет владел усадьбой Измайлово. Этот вывод опровергает утверждение А. А. Григорова7 о том, что усадьба Измайлово досталась Лермонтовым через Прасковью Михайловну Белкину. Эта ошибка теперь путешествует из издания в издание.

Из вышеприведенных фактов также следует, что старший сын Евтихия Петровича и Феклы Матвеевны Лермонтовых – Петр Юрьевич Лермонтов, родился в середине 1670-х годов, а не в 1698 году, как указано в «Лермонтовской энциклопедии». Умер он приблизительно в 1740-х годах. Игорь Васильевич Воронцов указывает дату смерти в 1753 году8 , а Серафима Алексеевна Панфилова в родословной Лермонтовых («Лермонтовская Энциклопедия», 1981) – в 1734 году.

После смерти Евтихия Петровича Лермонтова в 1708 году именно Петр Юрьевич Лермонтов получил по разделу земель усадьбу Измайлово. Было бы странно, если бы вторая жена Евтихия Петровича Лермонтова – Прасковья Михайловна Белкина, при разделе земель отдала бы пасынку Петру от первой жены Евтихия Петровича усадьбу Измайлово, которую она имела якобы в приданое, а своим родным сыновьям от брака с Евтихием Петровичем, Якову и Матвею, отдала усадьбу Колотилово, деревни Черемисино, Усольцево, Копылово и ряд других деревень.

Именно Петр Юрьевич Лермонтов – офицер лейб-гвардии Преображенского полка, первого военного детища царя-преобразователя Петра Великого, стал основателем Измайловской ветви рода Лермонтовых. Усадьба Измайлово из поколения в поколение передавалась по наследству старшему сыну Измайловской ветви вплоть до 1791 года. В 1791 году дед Михаила Юрьевича Лермонтова – Петр Юрьевич (1741–1799) продал усадьбу Измайлово. Но это совсем другая история (об этом подробнее будет рассказано в подготовленной к печати моей книге «Лермонтовы»).

Таким образом, факты и расчеты показывают, что пра-пра-прабабкой поэта Михаила Юрьевича Лермонтова была не Прасковья Михайловна Белкина, а Фекла Матвеевна Перелешина. Усадьбу Измайлово Евтихий Петрович, если и получил в качестве приданого, то не за Белкиной, а за Перелешиной, а, более вероятно, он её получил как поместное владение за службу в 1673 году.

Местоположение усадьбы Измайлово, от названия которой происходит Измайловская ветвь рода Лермонтовых, и поэт Михаил Юрьевич Лермонтов.

Более запутано обстоят дела с местоположением усадьбы Измайлово в Костромской области. В 1997–1999 годах И. В. Воронцов в отчете ассоциации «Лермонтовское наследие» и в публикации «Лермонтов и его потомки» («Дон», № 3-6, 1999) высказал мнение, что усадьба Измайлово находилась в деревне Измайлово под Судаем, теперь Чухломской район, Костромская область. Мнение было подхвачено исследователями рода Лермонтовых Игорем Павловичем Белавкиным9 и Александром Николаевичем Крюковым – краеведом, историком, заместителем председателя Костромского землячества в С.- Петербурге10 .

По инициативе А. Н. Крюкова и при активном участии муниципального общеобразовательного учреждения Судайская средняя общеобразовательная школа имени Н. Ф. Гусева Чухломского муниципального района Костромской области в селе Измайлово (под Судаем, что в 25 км от Чухломы и 150 км от Костромы), где, по мнению активистов, было одно из первых имений Георга Лермонта, отныне стоит большой камень с надписью: «Здесь находилось родовое поместье Лермонтовых…» Он установлен Судайскими школьниками под руководством педагога Г. С. Гусевой и директора школы А. Ф. Фоминой во главе с выпускником школы – бывшим мэром города Судая В. П. Назаровым.

В 1877 году в Костромской губернии числились три населенных пункта с названием Измайлово11 . В 1907 году уже можно найти шесть населенных пунктов с названием Измайлово в Костромской губернии12 Наличие сел и деревень с одним и тем же наименованием в одной губернии может создавать путаницу в определении их истинного местонахождения.

Возвращение к известным фактам всегда помогает избежать ошибочного представления. Василий Николаевич Сторожев в 1894 году представил достоверные архивные данные о том, что в 1673 году вотчина Евтихия Петровича Лермонтова, состоящая из усадьбы Измайлово и четырёх деревень: Мерлино, Тупикино, Жеребцово, Лежнино, находилась в Галиче. В XVII веке под Галичем подразумевали весь Галицкий уезд.

Исследователь Костромского края Дмитрий Федорович Белоруков (1912—1991) об усадьбе Лермонтовых писал: «Усадьба Измайлово. Это была родовая усадьба Лермонтовых – предков поэта М. Ю. Лермонтова. В описании 1780 г. значится: “Сельцо Измайлово с деревнями Халино (возможно теперь Халино), Бакунино, Жеребцово, Тушенино (возможно теперь Тупикино) и др. Юрия Петровича Лермонтова [прадеда поэта. — Д. Б.]. В Измайлове господский деревянный дом, при нем сад регулярный с плодовыми деревьями» 13 . В 2000 году Белоруков определил местоположение усадьбы Измайлово в Степановском сельском совете Галичского района (). Административные границы Галичского и Чухломского уездов (районов) в 1792 и 2011 годах отличаются. Например, в 1792 году граница проходила значительно ближе к Галичскому озеру.

Достоверные сведения о местонахождении усадьбы Измайлово в конце XVIII – начале XIX веков можно получить, исследуя карты межевания Костромской губернии в 1770–1790 годах. Карты (планы) генерального межевания – это не топографические (без указанием широт и долгот), а рисованные от руки карты отдельных уездов губерний Российской Империи. Цель карты – показать границы земельных участков с привязкой к местности. Съемка велась при Екатерине Великой в 1770–90 годах, а печатание карт продолжалась до 1820-х годов. Карты межевания каждого уезда состоят их многих листов, выполнены различными лицами и поэтому отличаются по качеству исполнения. На составленной мной сборной карте межевания части Галичского и Чухломского уездов село Измайлово, отвечающее описаниям Белорукова как усадьба Лермонтовых, находится в Чухломском уезде. Усадьба – земельный участок, на котором находится Измайлово, – включает деревни Мерлино, Жеребцово, Бакунино, названия других деревень обозначены неразборчиво. Деревня Лежнино, также принадлежащая Лермонтовым, лежит южнее в 5 км от Измайлово в Галичском уезде. Таким образом, в 1780-х годах в состав усадьбы Измайлово входили деревни, которыми владел в 1680-х годах Евтихий Петрович Лермонтов.

В 1877 году в списках населенных мест Костромской губернии в Чухломском уезде, первом стане, находим деревни: Жеребцово, Тупикино, Мерлино, следующие одна за другой. Эти деревни находились в 32 верстах от уездного г. Чухлома и в 15 верстах от г. Галич, по правую строну тракта (т. е. к западу) из Чухломы в Галич (расстояние от Галича до Чухломы 47 верст или 50 км). Деревня Лежнино в 1877 году находилась в Галичском уезде14 .

В 1907 году усадьба Измайлово находилась в Муравьищенской волости Чухломского уезда Костромской губернии. Усадьба Измайлово в 1907 году имела 1 двор, в 1887 г в Измайлово числилось 6 человек обоего пола15 .

Местоположение усадьбы Измайлово
Местоположение усадьбы Измайлово

Именно эта усадьба Измайлово является родовой усадьбой Лермонтовых – прямых предков поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. Лермонтовская родовая усадьба Измайлово находится приблизительно в 10–12 км к северу от Галичского озера.

Часть плана административного деления Костромской губернии в 1907 году. Усадьба Измайлово находилась в Муравьищенской волости ("мур") Чухломского уезда - красный кружок. Деревня Измайлово под Судаем, Солигаличский уезд - зеленый квадрат.
Часть плана административного деления Костромской губернии в 1907 году. Усадьба Измайлово находилась в Муравьищенской волости («мур») Чухломского уезда — красный кружок. Деревня Измайлово под Судаем, Солигаличский уезд — зеленый квадрат.
map
Местоположение несуществующей на 2011 год усадьбы Измаилово

В соответствии с межевыми картами 1790-х годов, с усадьбой Измайлово граничат земли села Никольское на речке Затоке. Д. Ф. Белоруков пишет: «Село Никольское, что в Пемском стану на Затоке, находилось на большой дороге из Галича в Чухлому. Это была вотчина Свиньиных, и в 1681 г. братья Василий и Иван, “дети Свиньины”, выделили землю для Никольской церкви, по имени которой село и названо. Род галичских дворян Свиньиных древний, известен с конца XVI века, но потом обедневший. И это знал Н. В. Гоголь, упомянув фамилию Свиньиных в “Мертвых душах” в числе беднейших помещиков. В 1762 г. село Никольское с деревнями принадлежало Александру Петровичу Лермонтову. Здесь, в Никольском, у него была усадьба, и он приходился родным братом Юрию Петровичу Лермонтову – прадеду поэта» 16 .

В настоящее время места, где находилась родовая усадьба Лермонтовых, в которой родился отец поэта – Юрий Петрович Лермонтов (1787–1831), находятся в полном запустении. Не то, что Камня Памяти, там нет ни одного дома, и только лес шумит и колышется вокруг останков церкви, что была когда-то церковью Николая Чудотворца в соседнем с усадьбой Измайлово селе Затока – древнем погосте этих мест (Александр Мителев ).

Отца поэта – Юрия Петровича Лермонтова – крестили 26 декабря 1787 года в деревянной церкви Николая Чудотворца в Никольском, Галичского уезда. Это село расположено к северо-востоку от Галичского озера. В 1820 году на месте деревянной церкви на средства прихожан при помощи Петра Александровича Семичева была построена каменная. Четверик завершался низким деревянным восьмериком под куполом, а запада к нему примыкает двухъярусная колокольня. Никольский и Владимирский престолы располагались в один ряд. Церковь была закрыта в 1930-х годах. К настоящему времени купол и перекрытия храма обрушились, храм заброшен, как, впрочем, заброшены места, связанные с памятью предков поэта по отцовской лермонтовской линии: поместье Кропотово, дер. Шипово в Тульской губернии (теперь в Липецкой области).

Теперь только прогнившая деревянная табличка напоминает редким визитерам о Лермонтовых – древнем дворянском роде, прославившем эти места.

Деревня Измайлово под Судаем в настоящее время находится в Судайском сельском поселении на севере Чухломского района Костромской области. Эту деревню Измайлово ошибочно идентифицируют, как родовую усадьбу Измайлово предков поэта Михаила Юрьевича Лермонтова.

На картах межевания Костромской губернии 1788–1790 годов эта деревня Измайлово находилась в Георгиевской волости Солигалического уезда (существовал в 1778–1929 годах) Костромской губернии. В 1788–1790 годах в непосредственной близости от этой деревни Измайлово нет деревень: Мерлино, Тупикино, Жеребцово, Лежнино, которые входили в состав Лермонтовской родовой усадьбы Измайлово в Галиче с 1673 года. В «Списке населенных мест Костромской губернии» за 1877 год (стр. 318) и за 1907 год (стр. 245) деревня Измайлово под Судаем также находилась в Георгиевской волости Солигалического уезда.

В 1858 году деревня Измайлово под Судаем принадлежала Григорию Николаевичу Лермонтову17 . Григорий Николаевич Лермонтов имел усадьбу Маслетино / Машешино в Верховской волости, соседней с Георгиевской волостью, Солигалического уезда 18 .

Григорий Николаевич Лермонтов (1814–1872) – представитель Острожниковской ветви лермонтовского рода – имел с поэтом Михаилом Юрьевичем Лермонтовым общего предка – Петра Лермонта (начало 1600 -1679), сына Георга Лермонта, основателя рода Лермонтовых. Измайловская и Острожниковская ветви рода Лермонтовых разошлись на две самостоятельные ветви в конце XVII века.

Условно деревню Измайлово под Судаем можно называть лермонтовской, т. к. Лермонтовы владели деревней Измайлово под Судаем в XIX веке. Однако эту деревню Измайлово под Судаем нельзя рассматривать как родовую усадьбу прямых предков поэта Михаила Юрьевича Лермонтова.

  1. Молчанова Т. П. , Лермонт Р. Лермонты– Лермонтовы. – М. 2008. – С. 48.
  2. Сторожев В. Н. Георг Лермонт – родоначальник русской ветви рода Лермонтовых. – М., 1894. – С. 34.
  3. Белов Л., Зубова В. и др. Галич. – Ярославль,1983. – С. 15.
  4. Воронцов И. В. Поколенная роспись рода Лермонтовых. – М., 2004. – С. 16.
  5. Никольский В. В. Предки М. Ю. Лермонтова // Русская старина. – 1873. – Т. 7. – С. 547-556.
  6. Никольский В. В. Указ. соч. // Русская старина. – 1873. – Т. 8. – С. 810.
  7. Григоров А. А. Из истории Костромского дворянства. – Кострома, 1993. – С. 142.
  8. Воронцов И. В. Указ. соч. – С. 18.
  9. Белавкин И. П. Из истории рода Лермонтовых: архивные находки. – СПб., 2006.
  10. Крюков А. Н. Измайлово – родовая вотчина Лермонтовых // Седьмые областные краеведческие чтения по истории культуры Костромского края «Земля Чухломская: древняя и молодая». – Чухлома, 2001.
  11. См. «Списки населенных мест Российской Империи», т. 18.Костромская губерния. – 1877.
  12. См. «Список населенных мест Костромской губернии на 1907 г.».
  13. Белоруков Д. Ф. Деревни, села и города костромского края: материалы для истории. – Кострома, 2000. – С. 86-90.
  14. Списки населенных мест Российской Империи. – Т. 18 .Костромская губерния. – 1877. – С. 333.
  15. Список населенных мест Костромской губернии на 1907 г. – С. 276.
  16. Белоруков Д. Ф. Указ. соч. – С. 86-90.
  17. ГАКО. – Ф. 200. – Оп. 13. – Ед. хр. 422 (архивная справка 952/529 от 27/06/2011).
  18. Сведения о помещичьих имениях. – СПб., 1860.– Т. 4. – С. 48.

Статья в подготовке в 2011 г. к печати в журнале «Генеалогический Вестник», Санкт — Петербург, гл. Редактор Вадим Рыхляков.

Татьяна Молчанова, канд. биол. наук, Главный исследователь и писатель рода Лермонтов-Лермонтовых в Ассоциации «Лермонтовское Наследие», Усадьба Середниково, Подмосковье. Представитель рода Лермонтовых, Острожниковская ветвь. Сопредседатель Международного сообщества Лермонтов-Лермонтовых. Автор статей и книг о роде Лермонтовых, 2005-2011.

Деревянная церковь Спаса Всемилостивого из села Фоминского

ул. Просвещения, д. 1б, лит. Б

Церковь Спаса, нач. ХVIII в.
Церковь Спаса, нач. ХVIII в.

Хороший образец храма клетского типа, характерного для Костромского края. Церковь построена в 1712 г. на месте деревянной шатровой церкви, разобранной по ветхости. В 1847 г. рядом с ней была выстроена одноименная каменная церковь (сохранилась), после чего деревянная церковь, вероятно, была упразднена. Перевезена в 1968 г. из села Фоминского Костромского района, реставрационные работы проведены по проекту арх. И.Ш. Шевелева (при консультации арх. А.В. Ополовникова) в 1968-1970 гг.

Продольно-осевая композиция церкви складывается из одноглавого четверика храма, пятигранной апсиды, трапезной, паперти с возвышающейся над ней колокольней и крыльца. Храм, трапезная и паперть рублены в чашу из бревен, апсида и колокольня — «в лапу» из брусьев. Разновысотные объемы создают выразительный силуэт церкви. Трапезная и паперть объединены общей двускатной самцовой кровлей. Такая же кровля, но большей высоты, завершает четверик. Она увенчана квадратным брусяным постаментом, служащим основанием для цилиндрического барабана и луковичной главки, покрытых лемехом. Глухой восьмерик колокольни несет открытый ярус звона с резными столбиками, завершенный шатром с главкой. Западное крыльцо с рундуком и двумя боковыми лестничными всходами покрыто крутой двускатной кровлей, которую поддерживают резные столбики.

Живописный характер композиции церкви усиливают охлупни, положенные по конькам тесовых кровель, а декоративность силуэта повышают пики у полиц колокольни и у кровли над постаментом храма. Окна в церкви — двух типов: косящатые (в храме, трапезной и апсиде) и волоковые (в трапезной и паперти). С рундука крыльца на паперть ведет щитовая дверь с секирным кованым замком. К немногочисленным декоративным элементам церкви относятся двухслойные двойные доски-причелины и полотенца, закрывающие их стыки. Под церковью устроен подклет, куда ведет вход, расположенный на северном фасаде трапезной.

Окна церкви
Церковные окна

Помещения основного этажа — паперть, трапезная и храм — соединяются находящимися на одной оси проемами. Алтарь раскрыт в храм на всю ширину. В северо-западном углу паперти устроена лестница на колокольню. Помещения перекрыты тесом по балкам. Стены отесаны, углы обработаны «в лас», полы — дощатые. Вдоль стен расположены встроенные лавки с фигурными ножками. Сохранился тябловый иконостас конца ХVIII в. с резными царскими вратами. Перед иконостасом устроены клиросы с откидными скамьями, покрытыми резным орнаментом геометрического рисунка.

Современные фотографии

Деревянная церковь Спаса Всемилос
Лит.: Е.В. Кудряшов. Музей деревянного зодчества в Костроме. Ярославль, 1971. С. 34-36; В.Н. Иванов. Кострома. М., 1978. С. 124-126; Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1983. С. 166-168; А.Н. Мазерина, М.М. Орехова. Музей народной архитектуры и быта в Костроме. Путеводитель. Кострома. 1984. С. 33, 35. ГАКО, ф. 712, оп. 1, ед. хр. 80, л. 10 об.; ф. 137, оп. 2, ед. хр. 2442, л. 244-244 об.

plan

Первоисточник www.enckostr.ru

В Костроме как в тюрьме

Главный раввин Костромской области Нисон Руппо — о непростой и зачастую трагической судьбе местных евреев

ото: из архивов Нисона Руппо
ото: из архивов Нисона Руппо

Первые евреи в Костроме

В Костромской губернии евреев до XVIII века практически не было. Первые упоминания о них в архивных данных датируются 1806 годом, когда сюда приехали два гражданина Австро-Венгрии — евреи по происхождению — чтобы обучать местных ювелирному мастерству. Но их отсюда довольно быстро выгнали.

Дальше история продолжается уже с середины XIX века. Некоторые категории купцов, ремесленников получают право жительства за пределами территории оседлости (граница территории, за пределами которой евреям запрещалось постоянное жительство — прим. авт.). Потихоньку в Костроме начинает складываться община.

Костромская синагога

Раньше площадь Мира называлась Сенной площадью, здесь был рынок. Были евреи, которые на этом рынке торговали, поэтому они и селились неподалеку. В 1892 году, когда была очередная волна изгнания евреев из Москвы, молодой раввин Цви-Гирш Шнейдерман переехал в Кострому и стал здесь духовным лидером. Но в то время статус священнослужителя не был достаточной причиной для того, чтобы получить вид на жительство, поэтому Шнейдерману брат из Америки прислал две вязальных машины. Он их разобрал, собрал, понял, как они работают, нанял местных девушек на работу и объявил себя ремесленником, хотя на самом деле был раввином общины.

Фото: из архивов Нисона РуппоВ 1892 году община покупает Шнейдерману дом, тот, что сейчас стоит слева от синагоги. Сам раввин жил в цоколе, в остальной части дома жила русская семья. Двор у дома был очень большой. Шнейдерман сам спроектировал, собрал деньги с местных евреев и построил эту синагогу. В 1907 году было закончено строительство. Изначально у синагоги было два входа. Один напрямую вел в мужской зал, второй — в женское отделение на второй этаж. В наши дни в мире практически нигде не осталось действующих деревянных синагог.

Йохевед Маст-Уман, которая родилась в этом здании, помнила, что синагога раньше была коричневого цвета. Поэтому по ее воспоминаниям мы ее тоже покрасили в коричневый. Когда она умерла, в последний путь мы ее тоже провезли через синагогу. Никогда так не делается, но, поскольку у нее такая судьба, вышло замыкание круга: родилась она в стенах синагоги и проводили мы ее здесь же.

Учитель и парикмахер

Один из первых евреев в Костроме Михл-Довид Мазовецкий. Он преподавал в хейдере — еврейской начальной школе. Работать тогда можно было только на взятках, поэтому официально записан он был парикмахером. А единственным его клиентом был дворник. Если он видел, что идут полицейские с проверкой, прибегал, садился к нему в кресло, а тот делал вид, что стрижет его.

О том, как евреи прославили Кострому

В 1927 году в Кострому был отправлен в ссылку духовный лидер еврейского народа —шестой любавический ребе Йосеф Ицхок Шнеерсон (любавический хасидизм — религиозное движение в иудаизме — при. РП). Из-за этого город вошел во всемирную историю еврейского народа. Если в любой точке мира в хасидской общине сказать, что ты из Костромы, то можно ждать просто неописуемой реакции. Меня просили приехать в Иерусалим, рассказать про Кострому. Однажды на одном из съездов ко мне подошли и спросили: «Как ты живешь там, в тюрьме?». Многие думают, раз ребе здесь сидел, то Кострома — это страшное место где-то в Сибири.

В Костроме Йосефа Ицхока Шнеерсона разместила у себя семья Кугель. Глава семьи Йерахмиэль Кугель был резником (специалист по ритуальному убийству скота). Его внучка Рая недавно приехала в гости на две недели в Кострому. Она рассказала про брата своей мамы, который тоже был резником. Когда 12 июля 1927 года шестого любавического ребе освободили, он от радости ходил на руках по забору вверх ногами. Рая рассказала, еще, что семья ее бабушки, которая приехала сюда в 1910–е годы, семью ее дедушки, обосновавшуюся только в 20–е годы, уже называла пришлыми. Они сами приехали всего лет за 10 до них, но уже считали себя костромичами, а остальных — понаехавшими.

Фотограф из Галича

О синагоге в СССР

В 1929 году власти разворачивают кампанию по закрытию синагоги. Сохранилось много газетных вырезок, в которых сказано, что трудящиеся евреи сами просили закрыть синагогу. Возможно, кто-то искренне этого желал, а кто-то говорил под давлением. Наверняка боялись, что сами в Сибири окажутся.

Какое-то время еще сопротивлялись, но в 30-е года синагогу закрыли. Свитки торы, используемые для чтения на богослужениях, забрал к себе домой местный ребе, но в 1943 году его арестовали, а свитки конфисковали. С тех пор они считаются утерянными.

В советское время за зданием никто не следил. На него падало дерево, текла крыша. В 90–е годы здесь располагалась какая-то проектная организация. А сотрудники последней организации, которая здесь была перед возрождением синагоги, не только забрали из здания все ценное, но даже оборвали провода, обои и соскоблили штукатурку.

О костормских евреях во время Великой Отечественной войны и после нее

Многие евреи воевали на стороне Советского Союза во Второй мировой войне, потом они вернулись в Кострому и продолжали активную жизнь здесь.

Очень интересная судьба у Иосифа Муз. Он родился еще в Польше. Иосиф помнил Первую мировую войну, и то, что в то время немцы к ним хорошо относились. Когда началась Вторая мировая, их семья не хотела убегать. Как и многие, они не могли предположить, что может случиться что-то плохое. В итоге всю семью Иосифа убили, никого не осталось в живых. Сам он спасся, потому что служил в Советской армии. Иосиф с детства помнил идиш и иврит, знал, как правильно читаются молитвы. Поэтому, когда в 90–е годы началось возрождение общины, он принимал в этом активное участие. Всех собирал, устраивал молитвы. Потом он уехал в Израиль и, будучи уже в преклонном возрасте, работал там физическим трудом, заработал денег и вернулся в Кострому, приобретя здесь квартиру. Когда ему было уже за 90 лет, родственники забрали его к себе вместе с женой в Саров. Потом получилось, что Иосиф со своей женой умерли практически в один день.

Наум Вайнштейн снимал блокаду Ленинграда. После этого много лет преподавал у нас в химучилище. Был случай, когда он принимал экзамены в военной академии РХБЗ в Москве. Он заметил, что контрразведчик из первого отдела вокруг него так и вьется. Наум Вайнштейн не мог понять, что тот от него хочет. Спросил у своего друга. А тот ему объясняет: «Понимаешь, в чем дело. Ты же Вайнштейн, а там есть студент из Египта. Он должен стать будущим министром обороны Египта. Они боятся, что ты его на экзамене завалишь». Наум возмутился настолько, что заранее дал ему вопросы, которые будет спрашивать на экзамене.

Ефим Подоксик — феноменальный человек. В начале войны он стоял у станка, ему только в 1943 году 18 лет исполнилось. Он служил в кавалерии и участвовал в последней в истории кавалеристской атаке. Также он входит в руководство костромского казачества. Ефим Подоксик до сих пор и к нам на молитвы в синагогу ходит, и с лошадьми занимается, пишет статьи в газеты.

Есть и те, кто оказал влияние на культурную жизнь в Костроме. К сожалению, все эти люди умерли еще до моего приезда в Кострому. Но часть информации сохранилась. Так, например, Яков Маркевич был директором театра во Владивостоке, а потом возглавлял Костромской театр. Его отец Иосиф Маркевич одно время был директором театра в Иркутске. Семья Маркевича не одно поколение руководила театрами.

Раньше в Галиче жил фотограф Моисей Смодур. Родом он был из местечка Любавич. Мы купили его архив, он фотографировал на серебряных пластинах, переносил это все на стекла. У нас есть его старинные фотографии Костромы, Галича XIX века.

Незадолго до своей ссылки любавический ребе попросил своих посланников собрать информацию по всему Советскому Союзу о том, где и как евреям живется. Среди этих отчетов нашелся город Галич Костромской Губернии. Там упоминалось, что в Галиче есть миква (священный резервуар для омовения), которую построили беженцы во время Первой Мировой войны. И она уже тогда была в запустении. А прошло не больше 10 лет. Получается, приехали евреи, что-то построили. Пришла советская власть, они уехали, а здания остались в запустении. Были там и остатки еврейского кладбища. За ним ухаживали бабушки, которым мы помогали.

В наши дни еврейская община продолжает оказывать благотворительную помощь пожилым людям не только по Костроме, но и в Ивановской области.

Первоисточник о костромских евреях http://kostroma.rusplt.ru/index/v-kostrome-kak-v-tyurme-10114.html

Костромской кафедральный Успенский собор

Церкви Костромского района

Фотография церкви Успения Пресвятой Богородицы в ограде Костромского Кремля

I. Первый и главный соборный храм в честь Успения Божией Матери, с приделом св. вмч. Феодора Стратилата, летний, каменный, древней архитектуры. Основан в конце XIII в. повелением Костромского князя Василия Ярославича Квашни, вскоре после явления Феодоровской чудотворной иконы Божией Матери. Время явления св. иконы устанавливается не ранее 1259 г. (первый год удельного княжения Василия), а время постройки каменного соборного Успенского храма не позднее 1274 г. (последний год великокняжения Василия). В течение шести веков Успенский храм неоднократно перестраивался изнутри и извне и настоящий вид его удерживает стиль храмов XVII в. После пожара 18 мая 1773 г. Успенский собор был возобновлен повелением императрицы Екатерины II, на что было отпущено из государственной коллегии экономии 12000 рублей. Это последняя капитальная перестройка храма. Особый придел при Успенском храме в честь вмч. Феодора Стратилата устроен в XVII в. (по грамоте митроп. Сарскаго, данной в 1666 г.), а ранее (по предположению) престол во имя Феодора Стратилата был в одном из предалтарий храма. В 1835 году Феодоровский придел распространен в длину прикладкою к придельной наружной каменной стене во всю длину западной стены главного, Успенского храма.

Фотография Богоявленского храма с четырехярусной колокольней в ограде Костромского Кремля

Второй храм Богоявленский, каменный, зимний, с четырех-ярусною при нем колокольнею. Этот храм устроен в конце XVIII столетия ( 1776-1790 гг. ) иждивением церковным и доброхотных дателей. В 1866-1868 гг. храм распространен с северной и южной сторон прикладкою двух новых приделов — правого в честь явления чудотворной Феодоровской иконы Божией Матери и в честь св. балгв. в. кн. Александра Невского и преп. Иосифа Песнописца; левого — в честь Боголюбской иконы Божией Матери и в честь муч. Платона. В 1878 г. в средней части подвального помещения храма устроен придел в честь преп. Сергия Радонежского. Придел этот служит усыпальницею костромских архипастырей-архиеп. Платона и епископов Игнатия и Виссариона.

Все главы обоих соборных храмов, верх и шпиц колокольни и креста на главах и колокольном шпице 1904 году вызолочены червонным золотом. Главная достопримечательность К. каф. собора — благоговейно чтимый чудотворный Феодоровский образ Б. Матери. К нему во всяких обстоятельствах своей жизни, и скорбных и радостных, и счастливых и несчастных притекают благочестивые жители Костромы и Костромского края, пред ним ставят себя под сень крова Божией Матери, пред ним просят и ищут её материнского предстательства, ходатайства, заступления пред Господом, помощи, благ и милости Господних. Слава и значение этой святыни не ограничиваются Костромскими пределами, а простираются на всю Россию. Пред чудотворною Феодоровскою иконою молился в детстве родоначальник Царствующего Дома Михаил Феодорович, когда жил в Костроме со своей матерью старицей Марфою Ивановной. Чудотворною Феодоровскою иконою, принесенною из собора в крестном ходу в Ипатьевский монастырь, старица Марфа Ивановна в том монастыре 14 марта 1613 г. благословила своего сына Михаила Феодоровича принять царский скипетр и вступить на царский престол.

II. По штату в костр. каф. соборе полагается: кафедр. протоиерей, ключарь, два священника, протодьякон, два дьякона, два иподьякона и два псаломщика. Содержание соборного духовенства следующие источники: а) на содержание причта от казны, за пенсионными вычетами, отпускается в год жалования 2401 р. Из этой суммы получают: кафедр. протоиерей 392 р., ключарь 294 р, два священника по 245 р. каждый, протодьякон 245 р., два дьякона по 176 р. 40 к. каждый, два иподьякона по 176 р. 40 к. каждый и два псаломщика по 137 р. 20 к. каждый; б) имеется в соборе причтовой капитал в разных процент. бумагах, составившийся из пожертвований разных лиц и в разное время, со специальным назначением на содержание причта, по завещаниям на вечное поминовение. Капитал (в июле 1910 г.) заключается в сумме 36780 р. 20 к. %%; с него в пользу причта получается в количестве 1464 р. 77 к.; в) близ собора на юг от церковной ограды к Волге имеется причтовой огородной земли 2403 кв. сажени. Земля эта с 10 марта 1910 г. отдается в аренду в пользу причта и приносит годового дохода 230 р.; г) сбору принадлежит участок причтовой земли в г. Костроме, в конце Солдатской улицы в количестве 1406 кв. сажень. Этот участок отдается в аренду и дает причту годового дохода до 139 р.; д) более обильный доход причт собора получает от проскомидий и от совершения разных молебствий как в соборе, так и в частных домах. Кружечный доход причта простирается до 5000 руб. Содержание, получаемое от собора членами причта, определяется в следующих более или менее точных постоянных цифрах: кафедр. протоиерея в 1440 р.; ключаря в 1210 р.; священников и протодьякона в 1080 р.; дьяконов в 720 р. иподьяконов в 540 р. и псаломщиков в 360 р. Все члены причта, кроме одного, пользуются помещениями в соборных домах в церков. ограде, при готовом от собора отоплении; не пользуется соборным помещением дьякон, который, состоя при архиерейском доме проживает в Ипатиевской слободе на частной квартире и получает от собора ежегодно квартирное пособие в количестве 120 р. Кроме содержания церквей и церковных домов, собор несет значительные расходы по содержанию хора, который есть вместе и архирейский; собор, независимо от получаемой хором ежегодной платы из средств архирейскаго дома в количестве 1200 р., отпускает из своих средств годичную субсидию на содержание хора в количестве 2400 р.; собор также обеспечивает регента и его помошника годовыми квартирами, первого квартирою в 300 рублей с дополнением 60 р. в год на отопление, второго квартирою в 60 р. в год при готовом отоплении. Особых капиталов на ремонт или устройство причтовых помещений нет, и текущие расходы по этой статье производятся из общих доходов собора. Планы на принадлежащие собору земли и межевые документы хранятся в соборной ризнице.

III. При соборе существует Феодоровско-Сергиевское братство (с 1891 г.) и общество хоругвеносцев (с 1904 г.). Братство имеет целью содействовать распространению религиозно-нравственного просвещения в пределах костромской епархии и руководить местных миссионеров и приходских пастырей в их борьбе с расколом и сектами. Братство собирает материальные средства на свое дело, устраивает религиозно-нравственные чтения, безмездно и посредством продажи распространяет в духовенстве и народе церковно-богослужебные и духовно-нравственные книги, брошюры и листки, преимущественно противораскольнического и противосектантского содержания, устраивая и поддерживая для сего благочиннические библиотеки, книжные склады и лавки, материально помогает церковно-приходским школам в раскольнических приходах, — следит за действиями миссионерского института в епархии и способствует миссионерской деятельности общими и частными руководящими указаниями и необходимой денежной и книжной помощью (по заявлениям и просьбам миссионерских и приходских священников)

Лит-ра: «Краткие статистические сведения о приходских церквах Костромской епархии»
1911

Церкви Костромского района


Собору принадлежит каменная часовня в гостином дворе. Ближайшие церкви: Спасская в Гостином ряду и Ильинская. [1, с. 1-5]

В 1922 г. оба соборных храма были захвачены обновленцами, а в 1929 г. закрыты. Чудотворная Феодоровская икона Божией Матери была перенесена в единственную обновленческую Богословскую церковь на Каткиной горе. В 1934 г. Успенский и Богоявленский соборы были проданы на кирпич и щебень для строительства льнокомбината и взорваны. После ликвидации обновленчества, в 1944 г. Феодоровскую икону Божией Матери перевезли в Иоанно-Златоустовскую церковь. В 1964 г. икона была перенесена в церковь Воскресения на Дебре, откуда в 1991 г. святыню перенесли в Богоявленский собор Богоявленско-Анастасииного монастыря, ставший кафедральным. [44, с. 74, 97, 135, 136]

КГУ имени Н.А. Некрасова

история костромского вуза

Первым вузом в Костроме был «Костромской государственный рабоче-крестьянский университет в память Октябрьской революции 1917 года».

21 января 1919 г. декрет Совнаркома узаконил учреждение государственного университета и постановил сроком его открытия 7 ноября 1918 г.

Здание Дворянского Собрания

главным корпусом университета было здание Дворянского собрания на бывшей Павловской улице (ныне пр. Мира). Первое занятие состоялось в Белом зале вуза 17 ноября 1918 г. С лекцией на тему «Типы доисторического и современного населения Великороссии» выступил приват-доцент, впоследствии ученый-антрополог с мировым именем Е. М. Чепурковский.

Первым ректором Костромского вуза был профессор Н. Г. Городенский. Он же преподавал классическую философию.

КГПИ
Времена СССР

В 1946 году, на 125-летие со дня рождения Николая Алексеевича Некрасова вузу присваивается имя русского поэта.

В 1964 г. вузу передается учебное здание на улице 1 Мая (современный корпус «А» института). В 1968 году появляется студенческое общежитие на улице Щемиловка, а в 1973 открывается спортивный корпус на улице Пятницкой. Учебный корпус «В» открывает студентам двери в 1982 году.

Офиц. сайт университета: http://ksu.edu.ru/

учебные заведения >>

Фабрика ткацкая и прядильная Третьяковых и Коншина (Большая Костромская льняная мануфактура), втор. пол. ХIХ — нач. ХХ в.

Фабрика Третьяковых и Коншина. Генплан: 1. Склад льна 2. Дом труда 3. Ткацкая фабрика 4. Прядильная фабрика
Текстильная фабрика Третьяковых и Коншина. Генплан: 1. Склад льна 2. Дом труда 3. Ткацкая фабрика 4. Прядильная фабрика

Ерохова, ул, д. 1

Ерохова, ул, д. 3, лит. А, Б, В, Г

Ерохова, ул, д. 3, лит. И, С

Крупнейшая в городе текстильная фабрика, отличающаяся сложной и развитой планировочной структурой и выразительными по архитектуре промышленными сооружениями в кирпичном стиле. Фабричный комплекс, расположенный на левом берегу старицы р. Костромы у ее впадения в Волгу, играет большую роль в формировании панорамы центральной части города. Предприятие было одним из крупнейших в Европе производителей льняных тканей.

Состоящее из двух отделений, ткацкого и прядильного, оно занимает обширную территорию севернее моста через старицу р. Костромы, от которого отделено территорией завода Шипова (ныне завод им. Красина). Участок неправильной формы, близкой Г-образной конфигурации, с запада выходит на берег реки, а с востока вытянут вдоль ул. Ерохова; к северу от него между улицей и речным берегом тянутся комплексы фабрики Брюханова (фабрика АО “Кохлома”) и других предприятий, образующих промышленную зону города. Прядильно-ткацкая фабрика была основана в 1866 г. братьями П.М. и С.М. Третьяковыми и их родственником В.Д. Коншиным. В конце 1866 г. было образовано “Товарищество Новой Костромской Льняной Мануфактуры”, совладельцем которого стал купец Кашин, по имени которого фабрика часто называется “Кашинской”.

Первые кирпичные производственные корпуса (ткацкий № 1 и прядильные №№ 1, 2 и 3), стоящие в центре участка и вытянутые параллельно речному берегу, были возведены в 1866-1885 гг. К западу от прядильного корпуса № 2 в 1889 г. был вырыт небольшой пруд. Во второй половине 1880-х — 1890-е гг. сооружены все основные здания прядильной фабрики, занимающей северную часть территории, расширен к югу блок ткацких корпусов, в 1896 г. выстроены склады льна и готовой продукции (корп. № 11) в юго-восточном углу участка, а рядом с ними так называемый “Дом труда” (корп. № 12) — пятиэтажная “сборная казарма” на 1000 рабочих, выходящая торцом на южную границу владения. Продукция фабрики в этот период неоднократно получала высокие награды, в частности Золотую медаль и Государственные гербы на Всероссийских выставках 1882 и 1896 гг., а также “Grand-Prix” на Всемирной выставке в Париже в 1900 г.

В 1904 г. фирма реорганизуется в акционерное общество “Товарищество Большой Костромской Льняной Мануфактуры”. С этого времени, вплоть до 1915 г., активно развивается ткацкая фабрика (южная часть территории), где наряду с расширением старого ткацкого корпуса корпусами №№ 3 и 4 к западу от него, также параллельно реке, возводится ряд новых корпусов (корп. №№ 6, 7, 8, 9, 10), образующих второй ряд крупных строений вдоль бывшей Речной улицы, превратившейся таким образом во внутрифабричный проезд. В 1912 г. фабрика была крупнейшим предприятием города, на котором работало 6 тысяч рабочих.

К настоящему времени все основные здания фабричного комплекса сохранились. Новые производственные корпуса, возведенные в 1960-1970-е гг., располагаются к западу и востоку от исторического ядра предприятия — два из них (один за другим) — вдоль ул. Ерохова, остальные — на свободной территории ближе к речному берегу.

Ткацкая фабрика располагается в южной части огромной территории фабричного комплекса, непосредственно соседствуя с прядильной фабрикой. Западная и южная граница ее территории идет по ул. Ерохова, ломающейся под прямым углом и круто поворачивающей к р. Костроме. Осью планировочной композиции является внутрифабричный проезд (бывш. Речная ул.), идущий с юга на север и делящий территорию текстильной фабрики на две части. Западная (справа от проезда) представляет собой обширный хозяйственный двор, ограниченный с юга и востока массивным Г-образным двухэтажным зданием складов (корп. № 11), с северо-востока — фабричной оградой, шедшей по линии бывшей Константиновской или Царевской ул. (ныне она продолжает направление просп. Текстильщиков), а с запада блоком двухэтажных ткацких корпусов №№ 6 и 7, вытянутых вдоль проезда и обращенных в сторону двора более поздними пристройками — компактной дизельной (корп. № 8) и одноэтажного склада (корп. № 9). Последним в ряду производственных построек выступает миниатюрный одноэтажный корпус № 10, стоящий на северном углу территории фабрики у схода двух бывших улиц.

Все исторические здания восточной части территории — крупный пятиэтажный “Дом труда” и сблокированные между собой двух- и трехэтажные ткацкие корпуса №№ 1, 2 и 3 — вытянуты параллельно внутрифабричному проезду, последние — со значительным отступом от его красной линии; непосредственно на проезд выходят более поздние ткацкие корпуса — одноэтажный № 4 и двухэтажный № 5, примыкающие к основной линии производственных зданий. Ранее в этой же линии располагался аналогичный корп. № 4 одноэтажный корпус постройки 1912 г. (заменен в 1970-е гг. современным трехэтажным). Все постройки выполнены в лицевой кирпичной кладке, некоторые с побеленными деталями фасадного декора. Их архитектурные формы характерны преимущественно для кирпичного стиля.

Корпус № 1, расположенный между прядильным корпусом № 1 и ткацким № 2, по своему облику типичен для крупных производственных зданий второй половины ХIХ в. Его первоначальный двухэтажный объем сооружался в несколько этапов с 1866 по 1885 г., третий этаж надстроен в 1890-1891 гг. Тогда же трехпролетная система конструкций в большей части корпуса заменяется на двухпролетную. В настоящее время большая часть фасадов закрыта пристройками советского времени. Вытянутый по оси север-юг объем, прямоугольный в плане, с плоским ризалитом на левом фланге восточного фасада, завершен двускатной кровлей. Строгий декор фасадов, прорезанных рядами крупных оконных проемов, составляют узкие междуэтажные и венчающий карнизы, лопатки, членящие стены в соответствии с внутренним делением здания, и выделенные побелкой клинчатые лучковые перемычки окон. Наиболее интересны анкеры в виде штурвалов в простенках под карнизами двух нижних этажей.

Внутри каждый из этажей разделен поперечными стенами на 2-4 крупных помещения, перекрытых поперечными сводиками по металлическим балкам, поддерживаемым в два или три (в северной части корпуса) пролета чугунными трубчатыми колоннами.

Корпус № 2, расположенный между 1-м и 3-м корпусами, отличается своеобразным решением фасадов. Прямоугольное в плане здание с небольшим выступом на правом фланге западного фасада состоит из трех блоков, разделенных брандмауэрами — трехэтажных северного (1889 г.) и центрального (1892 г.) и двухэтажного с подвалом южного (1893 г.). Этажи разделены скромными ступенчатыми карнизами, очень крупные окна с лучковыми перемычками разделены широкими простенками, украшением которых служат анкеры-”штурвалы”. Исключительно своеобразно устройство в верхнем этаже двухэтажной части здания невысоких окон второго света, также c лучковыми перемычками. Внутри каждый этаж разделен поперечными стенами на три больших помещения с продольными и поперечными сводиками, опирающимися на чугунные колонки. В центральной части сооружения расположена междуэтажная лестница, примыкающая к стене между южным и центральным блоками.

Корпус № 3 интересен смелым инженерным решением перекрытий. Крайний в блоке ранних ткацких корпусов, он возведен в 1903 г. и северным торцом примыкает к корпусу № 2. Весь западный фасад сооружения прикрыт одноэтажным корпусом № 4. Двухэтажный прямоугольный в плане объем усложнен небольшим ризалитом на правом фланге восточного фасада. Протяженные фасады с двумя рядами крупных, в 24 стекла, окон с лучковыми перемычками, выявленными кладкой, расчленены по вертикали узкими ступенчатыми карнизами, а по горизонтали — лопатками в оконных простенках. Здесь также использованы анкеры-“штурвалы”.

Внутри поперечная стена разделяет каждый этаж на две неравные части — обширный производственный цех с единственной в комплексе пятипролетной каркасной конструкцией перекрытий, состоящей из поперечных кирпичных сводов, опирающихся на ряды чугунных колонн, и ряд более мелких подсобных помещений с междуэтажной лестницей в южном торце объема.

Корпус № 4, выстроенный в 1911 г., — единственное многопролетное одноэтажное здание с оригинальной системой освещения зенитными фонарями кровли. Прямоугольный в плане низкий объем западным фасадом примыкает к корпусу № 3, а северным — к современной двухэтажной пристройке. Над плоской кровлей здания выступают ряды остекленных плоскостей двускатных зенитных фонарей. Главный восточный фасад, обращенный к проезду, не имеет проемов. Его стена с плоскими крупными нишами и широкими лопатками в простенках завершена простым карнизом. На южном фасаде в плоскостях между лопатками помещены крупные прямоугольные окна с дробной расстекловкой. Внутри единое пространство здания имеет плоское перекрытие, опирающееся на железобетонные фермы с сеткой прямоугольных столбов.

Корпус № 5 — двухэтажное здание в скромном варианте кирпичного стиля, возведенное в 1897 г. и надстроенное третьим этажом в 1903 г. Совместно с корпусами № 1, 6 и современной трехэтажной производственной постройкой формирует пространство небольшого внутреннего дворика фабрики. К прямоугольному в плане основному объему примыкает более узкий объем перехода к корпусу № 1. Стены здания с рядами высоких окон членятся узкими междуэтажными поясками и венчающим карнизом. Углы подчеркнуты лопатками. Между широкими побеленными лучковыми перемычками окон — анкеры. Основное пространство каждого этажа перекрыто системой параллельных кирпичных сводов по металлическим балкам, опирающихся на два ряда чугунных трубчатых колонн. В более узкой части объема расположены подсобные помещения, междуэтажная лестница и лифтовая шахта.

korp6
Ткацкая фабрика. Корпус № 6. Восточный фасад

Корпус № 6 состоит из трех разновременных частей, отличающихся по конструкциям и фасадному оформлению. Сложная конфигурация плана здания обусловлена его местоположением на перекрестке сходившихся под острым углом двух улиц — Речной и Царевской. Самый ранний — компактный прямоугольный в плане северный объем, расположенный вдоль бывшей Речной ул. у перекрестка, был выстроен в 1890 г., в 1905 г. — северо-восточный объем, вытянутый по линии Царевской ул., в 1915г. к ним примкнул крупный двухэтажный южный объем, соединивший корпуса № 6 и 7, одновременно изменена система перекрытий первоначальной части здания, тогда же надстроенной третьим этажом. Архитектура северного объема стилистически ориентирована на традиции промышленного зодчества первой половины ХIХ в.: окна обоих этажей заключены в упрощенные плоские наличники с акцентированной перемычкой и профилированными подоконниками, углы подчеркнуты пилястрами, скромному междуэтажному валику противопоставлен широкий ступенчатый венчающий карниз.

Своеобразие фасадам придают арочные окна первого этажа, в производственных корпусах комплекса более нигде не встречающиеся. Юго-восточная часть корпуса отлична по пропорциям: этажи здесь различаются по высоте — первый значительно ниже второго. Скромным украшением стен выступают подчеркнутые побелкой широкий венчающий карниз и лучковые перемычки окон. Фасады южной части здания близки корпусу № 3, с широкими поэтажными карнизами и лопатками в простенках крупных окон.

Внутри северный объем перекрыт ребристым сводом из монолитного железобетона, от первоначального перекрытия кирпичными сводиками в первом этаже сохранились чугунные колонны. Перекрытия северо-восточного и южного объемов — из монолитного железобетона по железобетонным балкам соответственно в два и четыре пролета.

Корпус № 7 — одно из наиболее выразительных сооружений комплекса, в архитектуре которого ощущается влияние неоклассицизма. Возведенное в 1907 г. двухэтажное здание в 1915 г. было объединено с корпусом № 6. Протяженность фасадов здания подчеркнута горизонталями оштукатуренного цоколя и широкого венчающего карниза, которому вторят полочки под окнами второго этажа, мерным ритмом крупных высоких проемов с лучковыми перемычками, разделенных гладкими лопатками, украшенными анкерами-“штурвалами”. Края главного западного фасада, обращенного к проезду, фиксированы одноосными ризалитами, активно выступающим на левом фланге и уплощенным на правом. Границы ризалитов, завершенных треугольными фронтонами, акцентированы лопатками, рустованными в первом и гладкими во втором этаже. Единое пространство каждого этажа имеет монолитное железобетонное перекрытие на металлических балках, опирающихся на три ряда чугунных трубчатых колонн. В левом ризалите расположена лифтовая шахта, к которой примыкает лестничная клетка, вторая лестница находится за правым ризалитом. Корпус № 8, примыкающий к юго-восточному углу корп. № 7 — выразительное по объемной композиции небольшое здание с декором, тяготеющим к формам модерна. Состоит из двух соприкасающихся, но поставленных со смещением относительно друг друга прямоугольных в плане объемов.

В 1907 г., одновременно с корпусом № 7, была выстроена одноэтажная дизельная. В конце 1910-х или начала 1920-х гг. она переделывается под механическую мастерскую с добавлением второго этажа, а к ее восточному фасаду пристраивается двусветное здание с фронтонами, где размещается трансформаторная подстанция (к ее северному фасаду ныне примыкает одноэтажная пристройка 1960-х гг.). Стены дизельной членятся широкими лопатками на прясла с крупными окнами в первом этаже и парой высоких узких окон во втором. Лучковые клинчатые перемычки верхних проемов, с плоскими замками в центре, подчеркнуты побелкой. Венчает стены широкий ступенчатый карниз. Часть этих элементов — сдвоенные окна второго этажа, развитый венчающий карниз, широкие лопатки (на южном фасаде) — использована в фасадах трансформаторной подстанции. Особую выразительность этому зданию придают ступенчатые фронтоны в завершении южного и восточного фасадов. В их тимпанах расположены крупные полуциркульные окна, побеленные перемычки которых украшены плоскими замками. Все перекрытия обоих частей здания плоские, из монолитного железобетона, в первом этаже дизельной опорой им служат два ряда чугунных колонн.

Корпус № 9 (склад) — интересный пример складской постройки с базиликальной объемной композицией. Перпендикулярный восточному фасаду корпуса № 7 и технологически связанный с ним наклонной галереей, он построен в 1911 г. Прямоугольное в плане одноэтажное здание имеет трехпролетную систему конструкций. Средний пролет поднят по отношению к боковым и освещен продольным вертикальным фонарем. Глухие боковые фасады равномерно членятся широкими лопатками и завершены скромным карнизом. Украшением торцовых фасадов служат фланкированные угловыми тумбами-башенками двускатные фронтоны с подвышенной центральной частью. Перекрытие единого внутреннего пространства выполнено из деревянных балок, опирающихся на продольные металлические, поддерживаемые двумя рядами чугунных колонн.

Корпус № 10 — характерный пример небольшого здания хозяйственного назначения, возведенного в кирпичном стиле. Ориентировочная дата строительства — 1910 г., первоначальная функция неизвестна; возможно, здесь размещался магазин или склад. Прямоугольный в плане одноэтажный объем, вытянутый вдоль бывшей Царевской ул., имеет симметричную композицию: к основной части, завершенной вальмовой кровлей, с торцов примыкают пониженные объемы (южный в настоящее время частично разобран). Декоративное убранство фасадов отличается большим разнообразием форм. Углы центральной части подчеркнуты рустованными лопатками со ступенчатыми языками в завершении, а углы боковых пристроек — гладкими огибающими лопатками. Карниз в центральной части украшен аркатурным поясом, а во фланговых пристройках — квадратными впадинками и ступенчатыми консольками. Разнообразны по форме и оформлению и оконные проемы здания: над двумя прямоугольными, фланкирующими центральный вход на западном фасаде, помещены тяжелые профилированные сандрики с замками, лучковые перемычки фланговых окон центральной части акцентированы бровками с ресничками, арочные ложные окна на торцовых фасадах — архивольтами с замками. Единое центральное помещение и соединенные с ним проемами пары маленьких комнат в торцовых пристройках имеют плоские перекрытия.

Корпус № 11 (склады) — выразительный по архитектуре пример крупного складского сооружения в кирпичном стиле, отличающегося монументальностью форм и играющего важную роль в формировании фасада фабрики со стороны городского центра. Г-образный в плане двухэтажный (с двусветным верхним этажом) объем, повторяющий излом ул. Ерохова, построен в два этапа: три прямоугольных в плане корпуса, возведенные в 1895 г., объединены между собой в 1915 г. встройками с сохранением первоначальной стилистики. Границы разновременных объемов выявлены выступающими над двускатной кровлей брандмауэрами. Корпус поставлен на рельефе, полого понижающемся к югу — к реке, вследствие чего единство горизонталей высокого оштукатуренного цоколя, узких междуэтажных поясов с чередой анкеров под ними и венчающего карниза при стыке разновременных частей склада нарушено. Уличные фасады здания глухие, обращенные в сторону двора — прорезаны тремя ярусами редко расставленных окон с лучковыми клинчатыми перемычками (верхние окна второго света имеют ту же ширину, но значительно ниже). В первом этаже между окнами размещены широкие входы с двустворчатыми дверями.

Наиболее нарядно оформлены торцы здания, в том числе выходящего на угол улицы объема, вытянутого с востока на запад. Центр здесь фиксирован осью окон. В пологом треугольном фронтоне, венчающем фасад, им отвечает пара узких окон объединенных раскреповкой с щипцовым завершением. Особую декоративность верхней части здания придают сдвоенные языки и ползучие зубцы в основании карниза. Здание разделено поперечными капитальными стенами на пять крупных блоков-отсеков. Перекрытия трех из них, постройки 1895 г., — деревянное по чугунным трубчатым колоннам, перекрытия встроек — железобетонные, с опорой на два ряда прямоугольных столбов. Легкие металлические междуэтажные лестницы, как правило, расположены в центре каждого из отсеков.

Корпус № 12 (“Дом труда”) — характерный пример крупной прифабричной рабочей казармы, возведенной в кирпичном стиле. Общежитие на 1000 рабочих построено после 1895 г. Его монументальная Т-образная композиция строится из двух объемов — вытянутого с юга на север более крупного пятиэтажного жилого, прямоугольного в плане, с небольшими одноосными ризалитами на восточном фасаде, и близкого квадрату шестиэтажного хозяйственного, соединенных шестиэтажным переходом. Обе части завершены вальмовыми кровлями, по краю которых проходит металлическая решетка-парапет, укрепленная между кирпичных тумб. Фасады имеют четкую структуру членений. Два нижних этажа трактованы как цокольная часть здания, стенная плоскость здесь оформлена кирпичным рустом вперебежку и отделена от верхних этажей профилированным карнизом. Углы объемов подчеркнуты рустованными лопатками, оканчивающимися под карнизом цоколя двухчастными языками. Аналогичные лопатки в большем объеме выделяют центральные части каждого из фасадов. Венчает здание широкий карниз со ступенчатыми консолями-языками по низу. Над трехосной центральной частью обращенного к реке западного фасада — фигурный аттик.

Типовую планировку этажей в большем корпусе формирует широкий продольный коридор с окнами в торцах, по обе стороны которого расположены одинаковые комнаты-“каморки”, перекрытые коробовыми сводами, посередине — большая общая комната-рекреация с окнами на западный фасад. Напротив нее коридор-переход, ведущий в огромную общую кухню, занимающую большую часть шестиэтажного объема здания. Междуэтажные лестницы расположены во фланговых ризалитах пятиэтажной части и рядом с кухнями вдоль южной стены шестиэтажного блока.

Прядильная фабрика. Занимает северную часть фабричного комплекса. Восточная часть ее территории выходит на ул. Ерохова, с севера она граничит с фабрикой Брюханова (ныне “Знамя труда”). Основные производственные сооружения, вытянутые параллельно реке и перпендикулярные ей, образуют объемно-планировочную композицию, близкую Г-образной. Наиболее ранние прядильные корпуса №№ 1, 2 и 3, объединенные промежуточным корпусом- встройкой и продолжающие линию старых корпусов ткацкой фабрики по бывшей Речной улице, возведены в 1866-1885 гг. По-видимому, в это же время был вырыт небольшой пруд западнее прядильного корпуса № 2. В 1893-1895 гг. этот блок был продлен к северу корпусом № 4. Одновременно с восточной стороны перпендикулярно к нему был пристроен прядильный корпус № 5, а к промежуточному корпусу — чесальные корпуса № 1 и 2. Между этими объемами образовался небольшой двор, который в 1900 г. был замкнут с востока чесальным корпусом № 3. Тогда же корпус № 5 был удлинен к востоку прядильным корпусом № 3 — последним, возведенным на территории прядильной фабрики в дореволюционные годы.

Производственные здания, возникшие в советское время, в основном в 1960-1970-е гг., размещаются двумя блоками вдоль ул. Ерохова между ткацким и прядильным отделениями фабрики. В отличие от ткацкой фабрики, застроенной в основном двухэтажными зданиями, все старые корпуса прядильной трехэтажные. Они также выполнены из кирпича в лицевой кладке в формах кирпичного стиля.

Корпус № 1 — возведенное около 1866 г. трехэтажное, прямоугольное в плане здание с более узким переходом к ткацкой фабрике с южной стороны, по архитектуре, свойственной раннему этапу кирпичного стиля, аналогично ткацкому корпусу № 1, но отличается более крупным масштабом. Нарядность восточному фасаду, обращенному к главному внутрифабричному проезду, придают подчеркнутые побелкой детали. Здание имеет высокий оштукатуренный цоколь. Этажи с ярусами высоких окон с лучковыми перемычками разделены междуэтажными валиками, под которыми проходит ряд анкеров-“штурвалов”. Углы объема, а также фланги двухосной пристройки-перехода с крупной проездной аркой подчеркнуты поэтажными лопатками, увенчанными декоративными тумбами. В завершении объема — скромный трехчастный карниз, над которым на южном торце возвышается пологий фронтон. В каждом этаже расположен просторный зал, перекрытый кирпичными сводиками, опирающимися на два ряда чугунных колонн. Аналогичное перекрытие имеет и переход, в котором расположена междуэтажная лестница.

Корпус № 2, сблокированный с корпусом № 1 и выстроенный одновременно с ним, наиболее выразителен по объемной композиции среди производственных зданий комбината. Прямоугольное в плане трехэтажное сооружение с четырехэтажным поперечным объемом технологической башни в северном торце возведено в 1866 г. Между 1889 и 1892 гг. к правому флангу его западного фасада примкнула компактная трехэтажная пристройка для конторских помещений. Вероятно, в 1900 г. технологическая башня была надстроена еще одним этажом. В 1960 г. к восточному фасаду здания пристраиваются на левом фланге узкий вертикальный объем венткамеры, а на правом — трехэтажный производственный корпус. Облик фасадов здания аналогичен корпусу № 1. Двухъярусная технологическая башня завершена двускатой поперечной кровлей с фигурными фронтонами, прорезанными полуциркульными окнами. Крепостной характер ее архитектуре придают узкие сдвоенные окна на торцовых фасадах и карниз с зубчиками.

Поперечные капитальные стены делят каждый этаж на три основные части — крупный цех посередине и два узких холла с междуэтажными лестницами — в торцах. В третьем и четвертом этажах над северным холлом размещены баки для воды. В западной пристройке находятся небольшие помещения, объединенные в первом этаже Г-образным коридором, а в верхних непосредственно связанные с холлом. Перекрытиями основного объема здания служат поперечные кирпичные сводики, опирающиеся на два ряда чугунных колонн, конторские помещения в западной пристройке перекрыты коробовыми сводами.

Промежуточный корпус, сооруженный предположительно в 1870 г., является встройкой, соединившей корпуса № 2 и 3. Примыкающий с востока лестничный объем придает плану здания Г-образную форму. По архитектуре фасадов сооружение аналогично корпусам №№ 1 и 2. В основном объеме помещения цехов (двух в первом этаже и по одному во втором и третьем) имеют трехпролетные перекрытия кирпичными поперечными сводами. Своеобразно решение интерьера просторной лестничной клетки с двумя металлическими пристенными трехмаршевыми лестницами.

Корпус № 3, аналогичный корпусу № 2, построен до 1870 г. Проемы первого этажа на западном фасаде частично переложены. Единое пространство каждого этажа перекрыто поперечными кирпичными сводами, опирающимися на два ряда чугунных колонн.

Корпус № 4 примыкает к корпусу № 3, завершая блок вытянутых с юга на север основных производственных зданий. Его основной прямоугольный в плане объем возведен в 1894 г. Годом позже с северной стороны была пристроена лестничная клетка и венткамера, а с южной — переход в корпус № 5 с санузлами и двухэтажная квадратная пристройка с винтовой лестницей. Фасадный декор здания аналогичен более старым корпусам, изменены лишь пропорции оконных проемов, которые стали более широкими. Внутри залы основного объема перекрыты поперечными кирпичными сводами на металлических тавровых балках и чугунных колоннах, поставленных в два ряда. Перекрытия более поздних пристроек, кроме лестничной клетки, — плоские.

Корпус № 5, примыкающий к корпусу № 4 под прямым углом, сооружен в 1895 г. Первоначально к правому флангу его южного фасада примыкал одноэтажный объем котельной с кирпичной трубой, вместо которого впоследствии была возведена пристройка с междуэтажной лестницей и санузлами, соединяющая прядильные корпуса № 5 и 6 с чесальными. В 1904 г. по оси этой пристройки, но с северной стороны корпуса, был возведен трехэтажный прямоугольный в плане объем. По-видимому, тогда же восточная торцовая часть объема, поперечно ориентированная, была надстроена глухим техническим этажом. Решение фасадов здания — аналогично корпусу № 4, с узкими междуэтажными и венчающим карнизами и рядами анкеров. Внутри — традиционная система трехпролетных перекрытий кирпичными сводами по металлическим балкам. Пристроенные объемы соединены между собой узким холлом в восточном торце корпуса. Небольшие помещения южного, с лестницей в центре, перекрыты коробовыми сводами. Небольшие прямоугольные в плане залы в северном объеме имеют плоские перекрытия.

Корпус № 6, прямоугольный в плане, продолжающий корпус № 5 и по архитектуре являющийся полным его повторением, построен в 1895-1896 гг. Местоположение здания, обращенного торцом к ул. Ерохова и просматриваемого со всех сторон, стимулировало желание декоративно оживить его фасады. Детали — поэтажные карнизы, широкие угловые лопатки и клинчатые лучковые перемычки окон — побелены, а карнизы пологого ступенчатого фронтона в торце, с парой узких окон в тимпане, украшены ползучей аркатурой и зубцами. Внутри обширные производственные залы каждого из этажей перекрыты кирпичными сводами по металлическим тавровым балкам, опирающимся на два ряда чугунных колонн. В западном торце капитальными стенами выгорожено небольшое помещение для металлической междуэтажной лестницы. Чесальные корпуса, трехэтажные, состоящие из трех блоков, образуют сложную Г-образную композицию. Корпус № 1, примыкающий с восточной стороны к промежуточному прядильному, возведен в 1892 г., продолжающий его центральный объем (корпус № 2) и выступающий с юга узкий прямоугольный объем — в 1894 г., а примыкающий под прямым углом с севера корпус № 3, связанный переходом с прядильным № 5 — в 1900 г. Декор фасадов, подчеркнутый побелкой, в основном повторяет композицию 5-го и 6-го прядильных корпусов. Несущие стены зафиксированы на фасадах поэтажными лопатками. Восточный торец корпуса № 3 завершен треугольным фронтоном. Система перекрытий — трехпролетная, аналогичная прядильным корпусам.

Лит: Архив конструкторского отдела АО “Большая Костромская льняная мануфактура” (г. Кострома). Генеральные планы комбината, утвержденные в 1885, 1889, 1892, 1893, 1895 и 1896 гг., проектные материалы по фабрике 1894, 1895, 1904 и 1907 гг.; Архив института ГПИ-1 Минлегпрома РФ (г. Москва). Паспорт льнокомбината им. Ленина в г. Костроме, шифр 709-12, 1944 г.; Архив ГПИ-2 Госстроя СССР (г. Москва). Схема упорядочения существующей застройки фабричного промрайона г. Костромы, шифр 3729-0-ГТС, 1982 г. Костромской календарь на 1913 г. Кострома, 1913 г.; Из опыта работы Костромского ордена Ленина льнокомбината им. В.И. Ленина. М., 1970; Кострома: Краткий исторический очерк. Ярославль, 1978. С. 21-33; А. Грязнов. Почетный гражданин Москвы. М., 1982; И. Горобец Комплекс прядильно-ткацких фабрик в Костроме. Реконструкция и развитие // Архитектура СССР, 1984, № 4; Л.И. Иванова. Царство красного кирпича // Памятники Отечества. М, 1991, № 1. С. 87-94.

Первоисточник: http://www.enckostr.ru/

Встречи с Солженицыным

1994 год памятен костромичам. Двадцать лет назад А. И. Солженицын, возвращаясь из эмиграции, совершал поездку по России. 15 июля он остановился в Костроме. О том, как это событие освещалось в местной прессе, можно судить по тем публикациям, которые мы воспроизводим здесь. Газетные страницы запечатлели главное: атмосферу встреч и бесед с писателем, его представления о постсоветской России, её «обустройстве»… Разумеется, многое из того, о чём говорил тогда Александр Исаевич, кануло в лету с окончанием эпохи 90-х гг., но некоторые высказывания — актуальны и сегодня.

«С волнением посетил…»

С выдающимся русским писателем Александром Исаевичем Солженицыным я встретился утром 15 июля на перроне железнодорожного вокзала, когда он через 53 года вновь приехал в Кострому. Эта встреча готовилась давно. Ещё в 1990 году в ответ на приглашение ветеранов 3-го Ленинградского артиллерийского училища приехать в Кострому он написал из Америки:

«Спасибо за Ваше подробное письмо (получил его 4 апреля) и за отличную фотографию бывших выпускников 3-го ЛАУ.

Это прекрасно, что они нашли энергию уже дважды собраться, намерены и впредь. Спасибо за приглашение и мне. Однако мои обстоятельства сложные, приехать накоротко — для меня морально исключено. А насовсем я приеду уже тогда, когда мои главные книга “Архипелаг” и “Красное Колесо” будут реально доступны любому читателю, в любом глухом углу страны, а не в столице, кто имеет “блат”.

Но если эта встреча в 1991 году состоится, то прошу Вас передать мои сердечный привет и добрые пожелания всем бывшим выпускникам 3-го ЛАУ, а особенно тем, кто застал наши полевые учения в костромских окрестностях, таких печальных в то военное время».

В 1991 году он прислал мне свою книгу «Один день Ивана Денисовича», изданную в Париже, с автографом: «Костромскому краеведу М. П. Магнитскому. А. Солженицын».

И вот Александр Исаевич вернулся на Родину уже насовсем. Когда я узнал, что он поедет из Владивостока в Москву поездом, то попросил писателя Бориса Можаева напомнить Солженицыну о Костроме.

При нашей первой утренней встрече уточнили план пребывания в Костроме. Александр Исаевич попросил, если возможно, провести его на место, где находилось 3-е ЛАУ, затем в музей училища, находящийся в средней школе № 34, а также посетить Костромской литературный музей, где он надеялся увидеть материалы о писателях костромской земли. Но, увы, последнего в Костроме ещё нет, и пришлось предложить ему съездить в историко-архитектурный музей-заповедник Ипатьевский монастырь.

С большим волнением Александр Исаевич вошёл на территорию военного городка, где с 1941 по 1947 годы размещалось эвакуированное из Ленинграда артиллерийское училище, вместе с ним был и его сын Ермолай. Проходя по аллее, Солженицын узнал трёхэтажное кирпичное здание.

— В нём находился штаб и управление училища, часть здания занимала казарма. А напротив была деревянная казарма. — И показал на место, застроенное новыми зданиями. — В ней размещалась наша звукометрическая батарея аировского дивизиона.

Солженицын назвал фамилии командира дивизиона майора Савельева, комбата капитана Могилевского и командира взвода лейтенанта Богданова.

— Не думал, что снова увижу эти места, — сказал Александр Исаевич, заканчивая посещение военного городка.

 

* * *

А. Солженицын — курсант Ленинградского артиллерийского училища (3-го ЛАУ).
Кострома, июль 1942 года.

Солженицын прибыл в училище в марте 1942 года. Мне как-то рассказывал В. В. Богданов, ныне живущий в Волгореченске, что однажды вечером к нему в казарму прибыли два новых курсанта, один высокий, худой, в длинной шинели и в обмотках — это был Александр Солженицын, уже служивший несколько времени в армии, второй — новобранец Марков. На мой вопрос Александр Исаевич ответил, что помнит этого Маркова; учился он неважно, о дальнейшей судьбе не знает. Самому Солженицыну, имевшему высшее математическое образование, учёба давалась относительно легче, да и старания было больше: он был немного старше своих товарищей по взводу. Вместе с ним учились, а затем и воевали на фронте Фёдор Ботнев, Виктор Овсянников, Владимир Снегирёв (впоследствии посол в Камеруне и Нигерии).

В ноябре 1942 года Александр Исаевич окончил училище с отличием, получил звание лейтенанта и на фронте служил командиром батареи звукометрической разведки 794-го отдельного армейского разведывательного артиллерийского дивизиона, а Ботнев, Снегирёв и Овсянников служили у него командирами взводов. После ареста Солженицына В. Овсянников принял у него батарею.

Александр Исаевич сказал, что по пути в Москву остановится в Ярославле, чтобы встретиться с Овсянниковым, взял у меня его адрес и номер телефона.

3-е ЛАУ воспитало опытного командира-артиллериста. О его фронтовой службе красноречиво говорит «Боевая характеристика на бывшего командира 2-й звукобатареи капитана Солженицына Александра Исаевича»:

«В части капитан Солженицын А. И. служил с декабря 1942 г. по февраль 1945 г. В 1942 г., получив вновь призванное пополнение, он начал усиленно его готовить к фронту, и в феврале 1943 г. он с этим подразделением уже действовал на Северо-Западном фронте. В мае 1943 г. часть была на Орловском направлении, где начинается его настоящая боевая работа.

За время пребывания в моей части Солженицын был лично дисциплинирован, требователен к себе и подчинённым, его подразделение по боевой работе и дисциплине считалось лучшим подразделением части. Выполняя боевые задания, он неоднократно проявлял личный героизм, увлекая за собой личный состав, и всегда из смертельной опасности выходил победителем. Так, в ночь с 26 на 27 января 1945 г. в Восточной Пруссии при контратаке немцев его батарея попала в окружение. Гибель ценной, секретной техники и личного состава казалась неминуемой. Солженицын же, действуя в исключительно трудных условиях, личный состав из окружения вывел и технику спас.

За время боевой работы на фронте его подразделение выявило 1200 батарей и отдельных орудий противника, из которых 180 было подавлено и 65 уничтожено огнём нашей артиллерии с его личным участием. К боевой технике, к автомашинам, оружию Солженицын относился бережно и всегда содержал и боевой готовности. За отличные боевые действия ни фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками Солженицын был награждён орденами Отечественной войны II степени и Красной Заезды».

Генерал-майор 3. Г. Травкин, подписавший эту характеристику 28 апреля 1946 года, спустя более года после ареста Солженицына сам нажил неприятности. Александр Исаевич писал в письме: «Захар Георгиевич был замечательный человек, и смелость его, как видите, была больше, чем только фронтовая».

 

* * *

Из воинской части А. И. Солженицын отправился знакомиться с музеем училища, созданным в 1988 году в 34-й средней школе-лицее. Александр Исаевич поздоровался за руку со всеми встречавшими его в школе. Он внимательно рассматривал экспонаты музея, особенно с большим интересом — фотографии командиров и преподавателей, служивших в 1942 году, когда учился в нём будущий писатель. Александр Исаевич вспомнил опытного преподаватели, служившего ещё в царской армии, генерал-майора инженерно-артиллерийской службы А. Д. Блинова, заместителя начальника училища полковника А. И. Арефьева и многих других. Был удивлён, увидя на стенде ветеранов свою фотографию, которую он не присылал.

О приезде Солженицына в школу сообщили только часа за два. В помещении музея проводился ремонт, все экспонаты были вынесены. Пришлось срочно вносить и поставить на скамейки вдоль стен. Я предупредил об этом Александра Исаевича и извинился.

Несмотря на каникулы и отпускное время, в школе собралось много почитателей таланта великого писателя: преподаватели, учащиеся, писатели, журналисты, жители из соседних домом, Здесь, пожалуй, была единственная и Костроме непринуждённая с ним встреча граждан города. Он безотказно подписывал всем свои книги.

А. И. Солженицын и В. И. Рахматов
С писателем и журналистом В. И. Рахматовым

Если до приезда его в Кострому в городе была всего одна книга с его автографом, то теперь уже около сотни счастливых владельцев автографа Солженицына. Но Александр Исаевич категорически отказался давать в школе интервью журналистам.

Перед уходом из музея 3-го ЛАУ А. И. Солженицын оставил запись в книге отзывов:

«С волнением посетил территорию быв. 3-го ЛАУ, которое я кончил в 1942 г., и выставку учащихся в 34-й школе-лицее.

А. Солженицын».

Посещение А. И. Солженицыным мест, связанных с его военной службой в Костроме, снимали не только костромские телекорреспонденты, но и Би-Би-Си, снимающие телевизионный фильм о возвращении Александра Исаевича на Родину.

Утром 16 июля А. И. Солженицын отправился на автомашине за город по Галичскому шоссе к местам, где проходили «наши полевые учения в костромских окрестностях», как писал он в вышеприведённом письме.

Эта поездка его очень утомила, о чём сказал он мне при прощальном разговоре перед отъездом из Костромы, поэтому он не смог совершить ранее намеченную прогулку по городу. В заключение сказал, что остался очень доволен посещением военного городка и музея 3-го ЛАУ, также просил передать свою благодарность всем костромичам, участвовавшим в его встрече.

М. МАГНИТСКИЙ
секретарь совета ветеранов 3-го ЛАУ.

Северная правда. — 1994. — 19 июля. — С. 1.

Наши  проблемы он принимает душой

В Судиславский район А. И. Солженицын  приехал без  сопровождающих,  лишь с сыном Ермолаем и шофёром областной администрации.

И всё же гость не остался незамеченным. Александра Исаевича встретили глава администрации района  В. Т. Мамонтов и его заместитель  А. М. Субботина. О том, как это произошло, В. Т. Мамонтов рассказывает нашему корреспонденту Н. МАЗИНУ.

— Меня поставили в известность, что район собирается посетить Александр Исаевич, остановится где-то на 25 километре от Костромы, поэтому и решили встретиться с ним на границе района.

Встреча эта состоялась. Он сказал, что 52 года назад он, находясь в Костроме на курсах переподготовки в артиллерийском училище[*], запомнил дорогу, вымощенную булыжником, и деревеньки, которые стояли на левой её стороне, и решил воскресить в памяти эти места.

После знакомства я ему сказал, что булыжная дорога сохранилась только местами, ехать туда далековато, да и деревеньки вряд ли сохранились (названий он не помнит), поэтому предложил съездить на могилу протоиерея Диева в Ильинское.

И мы поехали туда. По дороге встретили стадо коров, и Солженицын удивился, что у них бирки  на ушах.

Пришлось объяснять, что такое бонитировка скота?

—Да, он интересуется всем. Предложил ему встретиться с людьми, но он не захотел отрывать их от сенокоса.

На могиле, кстати, были цветы, видимо, школьники  ухаживают за ней. Потом посмотрели часовню[**].

Увидев реку, Александр Исаевич поинтересовался, есть ли на ней мельницы. Сказали, что нет теперь их, но мы помним, когда они стояли на таких речках.

Он всем интересовался. Когда шли по Ильинскому,  объяснял Ермолаю, как сено сушить и метать копны. На краю горохового поля мы втроём много говорили о ходе земельной реформы, о том, как бывшие колхозы и совхозы ведут себя в нынешней ситуации.

Что его больше всего в ней интересовало? Сбываются ли прогнозы?

— Я ему довольно подробно рассказал, как идут дела в акционерном обществе«Раслово», и он сразу этим заинтересовался, потому что здесь сегодня решаются не только проблемы в сельскохозяйственном производстве, но и во всём укладе новой деревенской жизни. Записывал многое в свой большой блокнот бисерным почерком.

А ещё о чём говорили?

— Даже о Соловках, где мне тоже пришлось побывать, только в другое время. У нас, кстати, оказался общий знакомый – старый учитель из Вохмы А. П. Борисов. Он меня учил истории, а с Солженицыным и теперь иногда переписывается.

Особо Александра Исаевича интересовало земельное законодательство, каким должен быть Закон о земле, который готовится в Думе. Он высказал мысль, что в Думе (а он намерен там выступить) будет, видимо, говорить о земельных банках, о том, что Закон этот должен удовлетворить всех. Как он нам, живущим здесь, на земле, видится. Мы обстоятельно обговорили  эту тему. Он расспрашивал, конечно, что мы думаем по поводу продажи земли.

Да ведь он  ещё в своих «посильных соображениях» «Как нам обустроить Россию» этому вопросу уделил, пожалуй, всех больше внимания.

— Да, в каких размерах, как и кому продавать землю? Беспокоится, чтобы её не скупили те, кто не имеет к ней никакого отношения. Пришлось даже подискутировать на эту тему. Я ему говорил, что при пае земли в девять гектаров ничего не выйдет с ведением личного хозяйства, а лишь приведёт к потерям на селе. Он сначала не соглашался, говорил о создании крестьянских хозяйств, но, кажется, согласился, что получится чересполосица, а малая энерговооружённость и плохой сервис не позволят закрепиться как следует на земле, развивать расширенное воспроизводство и нормально жить. Привёл ему пример из жизни нашего фермера Горбунова.

Валентин Трофимович, А. И. Солженицын всё-таки много лет жил за океаном. Как вам показалось, хорошо и полно он осведомлён о нашей действительности, о том, что происходит у нас, в частности, в деревне?

— На удивление осведомлён. Знает даже, что у нас делается в производстве и реализации продукции животноводства, разницу в ценах закупочных и магазинных. Так что все эти вопросы ему знакомы, он их изучил.

Поражает его глубокий взгляд и мудрость. И в то же время простота. В беседе с ним чувствуешь себя раскованно и легко, хотя я находился, надо думать, в необычайной обстановке, общался с незаурядной личностью. Приятно с таким человеком беседовать.

А его  сын Ермолай? Как он себя вёл во время беседы, которая длилась больше часа? Не надоело ему?

— Он часто вступал в разговор. Чувствовалось, что очень эрудированный и даже владеет ситуацией, грамотно высказывая свои позиции  видения перемен, происходящих в стране.

А отец, конечно, понимает все наши проблемы и очень больно их переживает. Вели разговор о трезвости и пьянстве, о молодёжи. И всё это ему близко и понятно, ко всему этому, нашему, Александр Исаевич относится с сопереживанием, принимает душой.

Пробыл он в нашем районе, видимо, больше, чем предполагал. Лишь потом спохватился, что его уже ждут в Богоявленском соборе в Костроме. Был очень рад, что встретилась женщина с полными вёдрами воды. Поинтересовался, как жизнь, но это была дачница; она ответила, что всё хорошо, только, мол, картошку залило нынче.

Распрощались тепло. Я пожелал ему здоровья и долгих лет творческой жизни, а он, узнав, что в Судиславле церковь никогда не закрывалась, наказал передать привет священнику. И сожалел, что не может её посетить.

А вообще он живой, энергичный и бодрый человек. Я не уловил в нём старческой усталости, а почувствовал, что за ним стоит какая-то духовная сила, если он, столько пережив на своём веку, не утратил живого, неподдельного интереса к жизни, к людям, к нашей России.

Северная правда. — 1994. — 21 июля. — С. 2.

——————————

[*] А. И. Солженицын учился на курсах при 3-м ЛАУ, а не проходил переподготовку. (Прим. публ.)

[**] Часовни в Ильинском нет; видимо, имеется в виду то, что осталось от  не до конца разрушенной колокольни Воскресенской  церкви, — первый её ярус. (Прим. публ.)

 

«Я приехал из тревоги за то, что здесь происходит…»

А. И. Солженицын
Разговор о самом-самом…

Александр Исаевич Солженицын объявился в разнежившейся на солнышке Костроме, как гром среди ясного неба, как снег на голову, как… Одним словом, ей-богу, не ждали. Великий русский писатель, правда, на то и рассчитывал, поскольку задался целью послушать и посмотреть новую Россию не по составленному в «верхах» путеводителю, а по зову, что говорится, души. Поэтому не было «кричали женщины “ура” и в воздух чепчики бросали», не было манифестаций и презентаций, был забредший к нам путник Александр Исаевич Солженицын, немного усталый, но зорко посматривавший по сторонам.

Про то, как группа костромских журналистов прорывалась на двенадцатый этаж гостиницы «Волга», нужно будет написать рассказ специальный. Всё же спасибо коллегам с телевидения «КИТ» — за три минуты до прямого эфира они разрешили-таки нам наблюдать Александра Исаевича «живьём», чем мы незамедлительно и воспользовались. А студия уже заливалась телефонными звонками. Это прознавшие про приезд писателя костромичи подсели к телеэкранам и повели с великим гостем разговор начистоту, о самом-самом…

 

В России власть захвачена чиновниками, криминальными структурами. Сейчас для России вы Сергий Радонежский. Каким должен быть Дмитрий Донской?

— Да, я по пути уже несколько раз говорил: у нас нет демократии, ибо народ не управляет своей судьбой. У нас действительно олигархия, в которую вошла большей долей бывшая номенклатура, вошло чиновничество, и многие из них, увы, подкуплены. Криминальные структуры действительно начинают пропитывать эту систему, что исключительно опасно для России. Ну, а каким должен быть Дмитрий Донской? Я думаю, что сейчас не время решать что-либо мечом, надо решать терпением, выдержкой и последовательным демократизмом снизу вверх.

Не чувствуете ли вы, Александр Исаевич, что в России скоро грянет гражданская война?

— Нет, не чувствую, и слава Богу, что нет.

Наверняка всех костромичей интересует вопрос: почему вы проехали Свердловск, который теперь называют Екатеринбург, Читу, а остановились в Костроме?

— Всюду и везде невозможно остановиться, семь недель идёт наше путешествие, мы уже устали. А здесь я учился, много очень вынес из пейзажа Костромской области.

Считаете ли вы себя мессией или пророком новой России, как об этом пишут средства массовой информации?

— Средства массовой информации могут писать всё что угодно, а я считаю себя писателем, который, к сожалению, вынужден, не дождавшись, чтобы мои книги по-настоящему сработали в России, обгоняя свои книги, перейти к общественным выступлениям, чтобы как-то помочь России в тяжёлую минуту.

Раньше детей воспитывали в духе коммунизма, ещё раньше у них был Бог, а на каких идеалах воспитывать детей сейчас, чтобы они гордились своим настоящим, а не прошлым и будущим?

— В духе коммунизма у нас, знаете, воспитывали так: Павлик Морозов — герой, донёс на отца; отрекись от брата, если брат в чём-то замаран… Сейчас очень много говорят, что у нас была очень высокая коммунистическая мораль — спасибо за такую мораль, спасибо! Раньше воспитывали с Богом, сейчас это сильно упущено, потому что наш народ стал нравственно расслаблен, находится в нравственном разброде, религиозных людей осталось совсем немного, но мы должны тревожиться о наших нуждах нравственных. Да, воспитание детей важно сейчас, важно спасти подростков от растлевающей мерзкой тухлятины, которую им подсовывают, которой их кормят.

Народ в России сейчас много пьёт, и как вы считаете: можно ли что-нибудь с этим сделать?

— Бедствие наше — пьянство, оно, конечно, преоборимо, но не такими глупыми административными методами, какими действовал Горбачёв, а нравственным самоусовершенствованием нашим и помощью наших ближних. Это ужасный бич, ужасный.

Ваше отношение к вождю мирового пролетариата Ленину и к Октябрьскому перевороту вообще?

— Я должен сказать так: Октябрьский переворот был обязательным следствием Февральской революции. В моём десятитомном исследовании «Красное колесо» мне удалось с очевидностью показать, что после того, как произошёл Февральский переворот, другого пути, как идти к Октябрьскому перевороту, у нас не было. А вот можно ли было избежать Февральской революции — да, конечно, можно. Но здесь сложилось очень много ошибок и вин разных слоёв нашего народа, включая Великих князей и самого царя.

Кто, по вашему мнению, может сейчас достойно справиться с обязанностями Президента?

— Я скажу так: я никого из сегодняшних политических деятелей не знаю лично — с ними не встречался и даже не видел по телевизору, потому что я телевизора, собственно говоря, здесь не смотрел, а там — тем более. И я бы затруднился сегодня ответить на этот вопрос, но по духовному потенциалу нашего народа я не сомневаюсь, что у нас много достойных людей для управления, но только вот процесс их прохождения снизу вверх никак не произойдёт.

О чём вы думали, живя в Америке, что вы думаете сейчас о нашей жизни?

— Когда я жил в Америке, я все восемнадцать лет работал над историей нашей революции. Я просто ничем другим не занимался, я в американской жизни не участвовал. А в последние годы я с тревогой наблюдал, как пошёл выход из коммунизма, пошёл самым неудачным, тяжёлым, болезненным путём. Меня это сильно тревожило, с этой тревогой я и приехал.

Как вы относитесь к миссионерам, которых сейчас очень много в России, и вообще к американизации общества?

— К американизации нашего общества я отношусь с большой неприязнью, потому что это внешний перехват самого поверхностного, пошлого, в том числе порчи языка. Можно учиться у Запада многому — их деловитости и тому, как они строят своё местное самоуправление, и тому, как оно справляется с местными нуждами, на четыре пятых не завися вообще ни от какого президентства и ни от каких «верхов». Но мы не это хватаем — мы хватаем пошлость, гадкую рекламу, губим свои язык! Что касается миссионеров, что я вам скажу… Россию создало православие, оно имеет перед нами самые великие исторические заслуги, но по нему пришёлся самый жестокий удар большевизма, православие сейчас еле-еле дышит, еле-еле возрождается, а миссионеры бросились к нам, чтобы захватить паству к себе. Юридически они имеют такое право, но исторически, нравственно они не выдерживают соревнования с православием. Просто у них много денег, и этими деньгами они пользуются.

Собираетесь ли вы вместе с патриархом обратиться с призывом к россиянам покаяться за годы советской тирании?

— С таким призывом, что нужно начинать с раскаянья, я обратился двадцать лет назад в сборнике «Из-под глыб». У меня была статья «Раскаянье и самоограничение как категория национальной жизни»[*]. Я там говорил, что если мы не начнём раскаиваться в том, что мы сотворили, то мы никогда не очистимся, что дерево с дуплом — оно не живёт, оно гниёт. С тех пор я об этом говорю, но, к сожалению, воззывы мои остались совершенно втуне, к ним не прислушались. А раскаиваться есть кому, раскаиваться, собственно говоря, нужно всем, но в разной степени. Палачам и угнетателям — более всего, но никто из них не раскаивается. Нынешним ворам, спекулянтам, которые расторговывают за взятки наши недра — более всего, но никто из них не раскаивается. Наоборот, они с бокалами шампанского пируют перед телекамерами, совершенно теряя всякий разум, не понимая, какую ненависть, блевотину к себе они вызывают. Они радуются своему обогащению… А всем другим людям надо раскаиваться в том, что мы своим бытом помогали держаться у нас жестокому режиму. Каждый в чём-то виновен — что он поддакивал, что он молчал, что он трусил, что он не помогал ближнему… Раскаянье совершенно необходимо, оно у нас не началось, и без него нравственного освобождения не будет.

Почему вы приехали в Россию, Александр Исаевич?

— Я приехал из тревоги за то, что здесь происходит. Я просто считал, что мне, может быть, как-то удастся повлиять советами, поделиться опытом — я ведь всю русскую историю изучал, а особенно с конца девятнадцатого века и до двадцатого. Может быть, мой опыт пригодится.

Многие из «отъезжантов» говорят, что едут из страны, потому что боятся за будущее своих детей, а вы вот вернулись. Как вы думаете, какое будущее будет у ваших детей, или они будут жить в Америке?

— Биологически это вполне можно понять, а нравственно это не так. Мои дети, несмотря на американскую среду, воспитаны в русском духе, с любовью к России, и постепенно работа их перенесётся в Россию, но это не сразу делается. Сердцем же они все русские.

А не страшно, Александр Исаевич, ехать в страну, где что ни год, то государственный переворот? Как вы относитесь к событиям октября 1993 года?

— Я в высшей степени ими огорчён. Большая часть прессы дала ложную трактовку, будто бы я в октябрьском интервью российскому телевидению сказал, что я одобряю эти события. Нет. Этого всего два года назад можно было избежать шутя, просто упустили звёздный час, упустили великий момент августа 1991 года. Несколькими бумажками, несколькими подписями можно было очистить путь от коммунизма к свободе. А началось страшное единоборство двух властей, из-за которого Россия стала распадаться. И я сказал в том интервью: выход был закономерен и неизбежен — вот всё, что я сказал.

А считаете ли вы закономерным распад Советского Союза?

— Да, я считаю распад закономерным. Ленинская политика исключительного давления на славянские народы, особенно на русский, и унижение его духа, его культуры, всех, кто в нём выдаётся, всех, кто в нём сколько-нибудь значит, — она подготовила это всё. И я четыре года назад сказал, что Советский Союз неизбежно распадётся. Так оно и произошло.

Есть ли организация, которая способствует претворению ваших идей в жизнь?

— Организации такой нет, у нас есть только Русский общественный фонд, созданный на гонорары «Архипелага ГУЛАГ», это четыре пятых всего, что я вообще получил. Русский фонд по мере своих материальных сил помогал детям, семьям заключённых, самим заключённым и бывшим заключённым-старикам, субсидировал издательскую деятельность.

Не собираетесь ли вы, Александр Исаевич, создать свою партию в России, как-то объединить всех, кто хочет изменить нынешнюю ситуацию?

— Я не собираюсь ни создавать партию, ни вступать в какую-нибудь партию, потому что я считаю: способы организации людей должны быть не партийные, они должны быть территориальные, то есть демократия малых пространств. Они должны быть профессиональные, они должны быть сословные, они должны быть в широком смысле кооперативные, то есть всякое объединение — для какого-то дела, большого или малого, короткого или длинного. И порядочные люди должны бороться за свою жизнь, но это не значит, что кидаться в то, что называется политикой, когда политика превращается в политиканство. Христианство требует от нас не отрекаться от земной жизни — активно участвовать в ней всеми разумными и благородными способами. Но это не значит вести политику, когда политики заняты только коридорными расчётами и как кого свалить. Ведь отвратительно смотреть эти картины — в столице это видишь.

Как вы относитесь к возрождению монархии в нашей стране?

— Я знаю, что есть об этом некоторые мечтатели, но монархия — это государственный строй, рассчитанный на совершенно особое психологическое состояние народа, которое давно утеряно нами. Как показала Февральская революция, оно было утеряно нами уже к началу двадцатого века. При монархии народ верит, что монарх — это божий помазанник, и у него критических соображений больше не возникает никаких. Это настолько сейчас утеряно, что нам об этом просто не стоит и говорить.

Как вы относитесь к различным группам, в которые объединяются сегодня российские писатели?

— У России столько сейчас бед, что у меня лично не хватает сердца и головы заняться тем, как писатели разбираются друг с другом. Я уважаю писателей индивидуально, тех, которых люблю за их язык, за их образы.

Каким вы видите развитие нашего общества, какова судьба России, по-вашему, в будущем?

— Положение наше очень бедственное, положение наше исключительно тяжёлое, но я верю в духовный и нравственный потенциал нашего народа. За эти семь недель я встретил многие десятки людей совершенно мечтательных — и духом, и разумом, и соображениями своими. Только чаще всего они не находят себе приложения, места в этой системе, которая ещё не привлекла народ к самоуправлению. А насчёт будущего… Я предлагаю прочесть в седьмом номере «Нового мира», который скоро появится, мою статью «Русский вопрос к концу двадцатого века». Вообще, у меня три тома публицистики, совершенно неизвестной здесь, у меня так много уже об этом написано, что не стоит поспешными словами заменять уже серьёзно изложенное.

Как вы относитесь к амнистированным путчистам — Руцкому, Лукьянову и им подобным?

— Повторяю, что я конкретных политиков не берусь судить, я их даже по телевизору никогда не видел. Может быть, когда-нибудь встречусь, когда-нибудь познакомлюсь, а когда — не могу сказать.

Не беспокоит ли вас засилье южных наций в России?

— Беспокоит. Беспокоит, потому что если, к примеру, Чечня объявляет государственную независимость, то я вообще не понимаю, почему наше правительство просто на брюхе ползёт и уговаривает: пожалуйста, пришлите вашего представителя в Совет Федерации. Я бы сказал так: из всех накроенных по-ленински, по-сталински, по-хрущёвски республик почти все фальшивы, потому что там нет нигде национального большинства. Только три республики с настоящим национальным большинством — это Чечня, Дагестан и Тува. И если они отделились, я их благословляю: ради Бога, пожалуйста, отделяйтесь! А они что делают? Объявили независимость, а наплыв к нам, скажем, чеченов, сами знаете какой, в преступном мире то и дело попадаются чеченские лица и фамилии. И я вообще считаю нашей российской исторической ошибкой, что мы веками, начиная с Бориса Годунова, шли спасать Грузию или Армению. Не надо было спасать, не наше это дело. Не надо было за Кавказский хребет ходить — не было бы кавказской войны. И Среднюю Азию тоже не надо было завоёвывать — просто от их разбойничьих набегов нужно было уберечься.

Верите ли вы, что Россия будет вместе с Украиной?

— Я думаю, что да. И вот почему. Украина взяла на себя задачу невозможную прежде всего по культуре. Ведь там русских — двадцать один процент, да и вообще, кто считался до сих пор, русский он или украинец? И там шестьдесят три процента людей, которые считают своим родным языком русский. Значит, какую ошибку на сегодняшний день сделала Украина? Она схватила границы, которые Ленин ей подсунул. Нужно же самоограничение, и я желаю расцвета украинской культуре, но в этнических пределах Украины, там, где собственно украинские области. А сейчас — задача непомерная. Шестьдесят три процента населения надо переучить языку, который не имеет пока никакого мирового значения. Эту же культурную задачу за двести лет нельзя решить! Всё это обрекает их на нестойкое существование, и симпатии к объединению славян будут расти. Я всегда настаивал: три славянские республики должны быть вместе, а также Казахстан. Но этого надо достигать мирным путём, мирным объединением, постепенным входом в историю.

…Вот, пожалуй, самые существенные вопросы и ответы них, которые около часа прямого эфира занимали умы костромичей. Остаётся добавить… А что, собственно, остаётся добавить? Главное, что человек, первым во весь рост поднявшийся против ненавистного режима, теперь с нами и среди нас. И отлично, между прочим, в свои семьдесят пять лет выглядит. Но тут уж наше огромное спасибо Политбюро ЦК КПСС и Леониду Ильичу Брежневу лично за то, что своевременно выдворили Солженицына из страны-тюрьмы, чем невольно и сохранили его для сегодняшней похмельной, но вроде как очнувшейся России.

В. РАХМАТОВ.

Северная правда. — 1994. — 20 июля. — С. 2.

——————————

[*] Правильно: «Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни». (Прим. публ.)

2-я и 3-я фотографии предоставлены ГАКО (личный фонд В. И. Рахматова).

Солженицын Александр Исаевич. Биография

Русский писатель, общественный деятель. Александр Солженицын родился 11 декабря 1918 в Кисловодске, в семье казаков. Отец, Исаакий Семенович, погиб на охоте за полгода до рождения сына. Мать — Таисия Захаровна Щербак — из семьи богатого землевладельца. В 1925 (в некоторых источниках указан 1924) семья переехала в Ростов-на-Дону. В 1939 Солженицын поступил на заочное отделение Московского института философии, литературы, истории (в некоторых источниках указаны литературные курсы МГУ). В 1941 Александр Солженицын окончил физико-математический факультет Ростовского университета (поступил в 1936).

Курсант Ленинградского артиллерийского училища (3-го ЛАУ). Кострома, июль 1942 года.

В октябре 1941 был призван в армию, а в 1942, после обучения в 3-м Ленинградском артиллерийском училище в Костроме на ул. Скворцова, oтправлен на фронт командиром батареи звуковой разведки. Награжден орденами Отечественной войны 2-й степени и Красной Звезды. 9 февраля 1945 за критику действий И.В.Сталина в личных письмах к другу детства Николаю Виткевичу капитан Александр Исаевич Солженицын был арестован и 27 июля осужден на 8 лет исправительно-трудовых лагерей. В лагерях пробыл с 1945 по 1953: в Новом Иерусалиме под Москвой; в так называемой «шарашке» — секретном научно-исследовательском институте в поселке Марфино под Москвой; в 1950-1953 находился в заключении в одном из казахстанских лагерей. В феврале 1953 был освобожден без права проживания в Европейской части СССР и отпрален на «вечное поселение» (1953-1956); жил в ауле Кок-Терек Джамбульской области (Казахстан).

3 февраля 1956 решением Верховного Суда СССР Александр Солженицын был реабилитирован и переехал в Рязань. Работал учителем математики. В 1962, в журнале «Новый мир», по особому разрешению Н.С.Хрущева был опубликован первый рассказ Александра Солженицына — «Один день из жизни Ивана Денисовича» (переделанная по требованию редакции повесть «Щ-854. Один день одного зэка»). Рассказ был выдвинут на Ленинскую премию, что вызвало активное сопротивление коммунистических властей. В сентябре 1965 архив Солженицына попал в Комитет государственной безопасности (КГБ) и по распоряжению властей дальнейшее издание его произведений в СССР было прекращено: уже вышедшие произведения изымались из библиотек, а новые книги стали выходить в свет по каналам «самиздата» и за границей. В ноябре 1969 Солженицына исключили из Союза писателей. В 1970 Александр Исаевич Солженицын стал лауреатом Нобелевской премии в области литературы, но от поездки в Стокгольм на церемонию вручения премии отказался, опасаясь, что власти не пустят его обратно в СССР. В 1974, после опубликования в Париже книги «Архипелаг ГУЛАГ» (в СССР одна из рукописей была изъята КГБ в сентябре 1973, а в декабре 1973 состоялась публикация в Париже), писатель-диссидент был арестован. 12 февраля 1974 состоялся суд: Александр Солженицын был признан виновным в государственной измене, лишен гражданства и приговорен к высылке из СССР на следующий день.

Солженицыны
Н.Д. и А.И. Солженицыны на конференции «Достоевский и мировая культура». Московский университет, 1996 г. Из архива В.В. Цоффки

С 1974 Солженицын жил в ФРГ, в Швейцарии (Цюрих), с 1976 — в США (недалеко от города Кавендиш, штат Вермонт). Несмотря на то, что в США Солженицын прожил около 20 лет, предоставления американского гражданства он не просил. С представителями прессы и общественности общался редко, из-за чего прослыл «вермонтским затворником». Критиковал как советские порядки, так и американскую действительность. За 20 лет эмиграции в Германии, США и во Франции опубликовал большое количество произведений. В СССР произведения Солженицына стали публиковаться только с конца 1980-х годов. В 1989, в журнале «Новый мир», состоялась первая официальная публикация отрывков из романа «Архипелаг ГУЛАГ». В 16 августа 1990 указом президента СССР советское гражданство Александра Исаевича Солженицына было восстановлено. В 1990 за книгу «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицын был удостоен Государственной премии. 27 мая 1994 писатель вернулся в Россию. В 1997 избран действительным членом Академии наук Российской Федерации.

Встреча с Солженицыным

__________

Источники информации:

  • Энциклопедический ресурс rubricon.com (Энциклопедический словарь «История Отечества», Энциклопедия российско-американских отношений)
  • Проект «Россия поздравляет!»

 

Алексей Федорович Адашев

Адашев Алексей Федорович (?-1560) — крупный государственный деятель в царствование Ивана Грозного, сын Ф.Г. Адашева. Происходил из костромских дворян. В конца 40-х годов XVI века — один из влиятельнейших советников царя, член Избранной рады. Под его руководством были проведены в жизнь важные реформы, укрепившие центральную власть. Среди важнейших титулов и должностей были следующие: окольничий, начальник Челобитного приказа, постельничий и хранитель личного архива царя вместе с печатью «для скорых и тайных жел». Руководил работами по составлению официальной разрядной книги «государева родословца», редактировал сатериалы официальной летописи — «Летописца начала царства». При его активном участии к Русскому государству были присоединены ханства: Казанское (1552) и Астраханское (1556). Вместе с дьяком И.М.Висковатым руководил дипломатической подготовкой Ливонской войны 1558-1583 годов. В 1560 году послан третьим воеводой с большим полком в Ливонию, к Вильянди, после осады и взятия которого оставлен там первым воеводой. В том же году попал в опалу из-за противодействия продолжению войны. В Юрьеве (Дерпте) был сначала взят под стражу, затем посажен под домашний арест и вскоре умер.

Использованы материалы из кн.: Богуславский В.В., Бурминов В.В. Русь рюриковичей. Иллюстрированный исторический словарь.

С сайта http://hrono.ru/

Часовня в деревне Большое Токарево

Просвещения, ул, д. 1б, лит. Л

Часовня деревни Большое Токарево, кон. ХVII в.

Рубленная из сосновых брусьев «в лапу» постройка принадлежит к типу часовен, некогда распространенному по всему северо-востоку России. Перевезена из д. Большое Токарево Солигаличского района в 1969 г., реставрирована в своих первоначальных формах по проекту арх. И.Ш. Шевелева в 1969-1970 гг. Восьмигранный сруб часовни с необычным сужением вверху увенчан невысоким шатром с луковичной главкой на цилиндрическом барабане, покрытом лемехом. Основной объем со всех сторон окружен галереей, опирающейся на выносы нижних бревен, расположенных под полом часовни. Резные столбы, поставленные напротив углов сруба, несут восьмигранную кровлю навеса. Бревенчатые плахи, закрывающие стыки кровельных скатов, подчеркивают объемную композицию постройки, а пики на концах досок придают ей некоторую нарядность. В нижней части галерея забрана тесовым глухим парапетом, который прерывается лишь на ширину одной грани сруба, где устроен входной проем — щитовая дверь в колоде. В четырех гранях восьмерика сделано по одному косящатому окну. Пол и перекрытие часовни выполнены из теса. 

Входит в перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения.

Сайт: www.enckostr.ru

С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России»

костромские художники

С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России»
Гатчина Татьяна Викторовна

10 января 2014 года в помещении Администрации города Костромы состоялось открытие выставки под названием «Где-то в России» работ костромского художника Алексея Мухина, совпавшее с днём его рождения.
С приветственными словами и поздравлениями на открытии выступили
Гатчина Татьяна Викторовна — руководитель Управления культуры и туризма Администрации города Костромы,

С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России» Бузин Александр Иванович[/caption]

Бузин Александр Иванович — профессор, кандидат искусствоведческих наук, Заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза художников России, Почетный гражданин города,

С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России»
Художники Мухин Александр и Салмов Михаил Алексеевич

Салмов Михаил Алексеевич — член Союза художников России, Заслуженный художник России.

С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России»
Блазеров Евгений Станиславович — директор Выставочного зала Костромского отделения Союза художников России

Блазеров Евгений Станиславович – директор Выставочного зала Костромского отделения Союза художников России,

С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России»
Прямикова Вера Павловна — директор Муниципальной художественной галереи.

Прямикова Вера Павловна – директор муниципальной художественной галереи.

Алексей Петрович Мухин родился в Костроме 9 января 1946 года, учился в средней школе № 9, в 1970 году окончил художественно-графический факультет Костромского педагогического института им. Н.А.Некрасова, участник областных, зональных, республиканских выставок, с 1987 года является членом Союза художников России.
Работы художника находятся в собраниях Костромского государственного музея-заповедника, Художественной галереи города Костромы, частных коллекциях.

Выставка «Где-то в России» знакомит с новыми произведениями, созданными А.П.Мухиным за последние три года – 2011-2013 гг. Это серии рисунков, созданных по впечатлениям от путешествий автора по малым городам России, городам Костромского края – Галичу, Солигаличу.
Художник отдает предпочтение пейзажу, в основе которого увиденный мотив, лишенный назидательной натурности и воспринимаемый как поэтическое воспоминание, удерживающее самое характерное, узнаваемое.

Картины Алексея Мухина, Акварель
Живопись Алексея Мухина
Картины Алексея Мухина
Живопись Алексея Мухина
Картины Алексея Мухина, Акварель
Живопись Алексея Мухина
Картины Алексея Мухина, Акварель
Живопись Алексея Мухина

Пейзажи художника из серии «Где-то в России»

Живопись Алексея Мухина
Живопись Алексея Мухина
Картины Алексея Мухина, Пастель
Живопись Алексея Мухина
С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России»
Художник Мухин Алексей с женой и дочерью
С выставки работ художника Алексея Мухина «Где-то в России»
Художник Мухин Алексей
Художник Мухин
Художник Мухин
Художник Мухин Александр
Художник Мухин
Поздравление от Виталия Пакельщикова (однокласник художника)

В творчестве художника глубокое понимание традиции сочетается с собственным художническим видением. Мир его архитектурных пейзажей спокоен и тих, в нем нет суеты, движения, отсутствуют люди, а главные «герои» — величавые особняки, церкви, прижавшиеся друг к другу домики, воспринимаются как нечто незыблемое, вечное.
Алексей Мухин работает в техниках, которые в большей мере относятся к живописным — акварели и цветной пастели. Каждая техника дает свои возможности для создания пластического образа, позволяет автору экспериментировать, вырабатывать собственную манеру, шлифовать свой почерк, который выдает по-настоящему большого, серьезного мастера.

Автор репортажа Виталий Пакельщиков
одноклассник Алексея Мухина

Фотограф Тимур Пакельщиков

костромские художники

 

Символ России. О храме, изображённом на пейзаже Саврасова «Грачи прилетели»

На берегах реки детства

Сомкнутые веки. Выси. Облака. Воды. Броды. Реки. Годы и века.     Б. Пастернак

Мельницы Костромской губернии

Водяная мельница из деревни Нюрюг. XIX век
Кострома. Музей деревянного зодчества. Туранская водяная мельница. Фото М. Быкодорова.

Туранская мельница

11 августа 1999 года в газете «Ветлужский край» были опубликованы воспоминания Николая Ивановича Панкова «В августе 41-го». В этих воспоминаниях автор упоминает об известной в наших краях водяной мельнице на реке Зимнице, притоке реки Нюрюг *. Николай Иванович любезно согласился сообщить читателям нашей газеты дополнительную информацию об истории создания и технических данных, замечательного памятника русской деревянной архитектуры. «Туранская мельница была уникальной мельницей в России с очень высоким КПД. Она уникальна не только по своим размерам, но и по совершенству конструкции, которая предусматривала использование водной энергии малой реки. Это удивительная мельница молола и сортировала зерно круглый год. Вода в ней протекала через большое водяное колесо и следом через малое колесо во всю его ширину или частично, а также могла направляться раздельно на то и другое колесо. Конструкционные способности мельницы обеспечивали высокую ремонтоспособность водяных колес, валов и других деталей в любое половодье, так как только сами колеса находились в зоне водяной струи и при закрытии подачи воды оставались сухими. В начале двадцатых годов прошлого века через органы советской власти был найден опытный проектировщик, он же и строитель водяных мельниц, и в течение трех лет с 1923 по 1925 мельница на речке Зимнице, возле деревни Туранское, была построена крестьянами деревень Прудовского сельсовета под руководством этого специалиста. Основными строителями и изготовителями сложных механизмов были жители новых деревень: из Лопатинского Лопатины и Селезневы, из Старкова Михаил Арсентьевич Рыжов (им изготовлены деревянные шестерни) и Панковы. Мельница была трехэтажной — верхний этаж для приема помольного зерна и его учета. Второй этаж служил для сортировки зерна с приводом от малого колеса. Там же находилась жерновая мельница с приводом от большего водяного колеса. На первом этаже располагались механизмы и приводные валы и за пределами трехэтажной части мельницы одноэтажная надводная надстройка над водяными колесами и водяными лотками, расположенная на сваях. Крестьяне близлежащих деревень могли не сортировать зерно, так как кроме помола мельница выполняла чистовую сортировку зерна. Здание мельницы стояло на незатопляемом берегу реки под горным берегом поля. С высокого горного берега поля на третий этаж мельницы был проложен слегка наклонно подъездной трап. С 1971 года мельница находится в Костромском музее народного зодчества возле Ипатьевского монастыря над руслом небольшого ручья. * Река Нюрюг — леавая притока Ветлуги (от публикаторов).

Нюрюг и Верхний Нюрюг

По ошибке Туранскую мельницу называют мельницей из села Нюрюг, тогда как село Нюрюг было расположено от нее в полутора десятках километров. Это старинное село, издавна смыкающееся с южной стороны с деревней Головино, отделяла от Головино небольшая лощина. Село Нюрюг, в котором была деревянная церковь, возникло позднее деревни Головино, насчитывающей уже не менее четырехсот лет. Это село было небольшим и состояло из самой церкви и нескольких близлежащих домов. Уничтожение церкви в селе Нюрюг в начале тридцатых годов привело к тому, что об отдельном от деревни Головино существовании села Нюрюг почти забыли. Ныне Нюрюгом ошибочно называют бывший Верхний Нюрюг, существующий со второй половины ХIХ-го века. Маленькая деревянная церковь в деревне Верхний Нюрюг была построена в конце ХIХ-го начале ХХ-го века.

Поминайте наставников ваших

Сохранившееся здание церкви в Верхнем Нюрюге
Сохранившееся здание церкви в Верхнем Нюрюге

Сестра Николая Ивановича, Мария Ивановна Панкова, поделилась своими воспоминаниями о священниках этой церкви: отце Николае и отце Александре. «Крестили меня в деревне Михайловича в 25-и километрах от Старкове, а Николая.крестили уже на дому. Однажды летом, когда мне было пять лет, мы с сестрой отпросились у матери в церковь, которая находилась в 4-х километрах от нашего дома в Верхнем Нюрюге. Мы выстояли до конца церковной службы и, когда подошли ко кресту, отец Николай сказал нам: «Вот вам, девочки, ключики, идите ко мне в дом и ждите меня». Отец Николай жил один без семьи в маленьком домике у церкви. Избушка была крохотная, даже кухонька не отделена. В подъиконном углу небольшой столик, скамеечки вдоль стен, кроватка деревянная, матрац соломенный, постельное белье из домотканого полотна. Сидим мы с сестрой ни живы, ни мертвы, пошевелиться не смеем. Пришел о. Николай, поставил трехлитровый медный самоварчик, напоил нас чаем и угостил конфетами шоколадными, которых мы до этого даже не пробовали. Когда о. Николай уехал, приехал о. Александр с матушкой Ниной и дочерью Клавдией. Тут начались гонения на церковь, о. Александра арестовали, но через некоторое время отпустили. Однажды ночью он переоделся в рваную пастушечью одежду и пришел ночью в Старково, чтобы тайно окрестить ребятишек. Вскоре он снова был арестован, и о его дальнейшей судьбе мне ничего неизвестно.

Предостерегающий голос

На берегу реки Нюрюг у Сметанинской школы в конце 50-х
На берегу реки Нюрюг у Сметанинской школы в конце 50-х

Матушка Нина уехала к детям, а Клавдия осталась одна в Нюрюге. Беда не приходит одна. Случилось с Клавдией еще одно несчастие. Прижила она внебрачного ребенка. На левом берегу реки Нюрюг после смерти хозяев освободился ветхий домишко, в котором она и поселилась после рождения сына. Дрова на зиму Клавдия заготавливала с осени, возила их к дому на салазках. Зимой, чтобы не заблудиться на обратном пути к дому, она ставила в снегу веточки. Полностью лишенная каких-либо средств к существованию, она собирала милостыню по деревням Нюрюгского и Прудовско-го сельсовета — тем и жила. Однажды пришла она с ребенком к моей маме в Старково и попросила ее: «Посиди с моим Сашей, а я схожу посбираю». Ушла и три недели не возвращалась. А когда появилась, мама говорит ей: «Что же ты со мной, Клавдия Александровна, сделала! Сколько дел у меня неотложных, а мне пришлось бросить все и с твоим дитем нянчиться». А Клавдия ей в ответ: «А я, было, хотела его совсем вам оставить, да раздумала». Однажды Клавдия в полном отчаянии решила задушить сына и похоронить его в подполье. Положила его на русскую печку, встала на приступочку и, положив подушку ему на голову, прижала ее рукой. А ей голос сзади: «Злодейка, что ты делаешь? Ведь это поитель, кормитель твой!». Обошла Клавдия избу — нет никого, а дверь заперта. «Некак, это Николай Чудотворец приходил, чтобы жизнь младенцу спасти,» -подумалось ей. Дожила Клавдия до лета и решила утопить ребенка в реке: в одеяльце в воду его спустила и все на струю его отталкивает, а его опять к берегу прибивает. И опять тот же голос: «Злодейка, что ты делаешь? Ведь это поитель, кормитель твой!». Так и дожило дитя с матерью до семи лет. Потом Саша учился в Ивановской школе, окончил техникум в Советске. Выучился на лесничего, стал работать, женился и забрал мать к себе. «Живу я хорошо, у меня отдельная комната, ни в чем не нуждаюсь. Одно плохо, к внуку меня не допускают», — писала она своей землячке Настасий в Ветлужский.

Река детства

Плавно несет свои воды среди глухих лесов и зарастающих полей ничем не примечательная река Нюрюг. Но течет эта лесная река не только от истоков к своему руслу, но и сквозь мглу времен из глубины прошлого в настоящие и будущее. В ее тихой воде отражаются не только стволы деревьев, зелень кустов и летние облака, но годы и судьбы, дела и мысли людей. Душевное здоровье всякого, кто провел свое детство и юность на берегах скромной русской реки Нюрюг, во многом зависит от того, насколько часто и полно пьет он живительную влагу воспоминаний, дорожит своим прошлым, чтобы иметь будущее.

первоисточник: УКОРЕНЕНИЕ за январь 2003 года

экология русской природы

Жгонский язык костромичей

А.В.Громов.
Энциклопедия Российских деревень.

Книга о жгонском языке*, отрывок из которой приводится ниже, представляет собой словарь тайной профессиональной лексики костромских пимокатов, то есть валяльщиков обуви, шерстобитов, составленный костромским учителем из Мантурова.

Жгонский язык относится к числу так называемых «условных языков» русских ремесленников, которые употребляли подобные языки в качестве особых корпоративных средств общения с целью, чтобы разговоры не были понятны окружающим. Впервые наличие особого искусственного языка у костромских шерстобитов отметил В.И. Даль.

Региональные и регионально-профессиональные особенности языка — интереснейшая географическая тема, совершенно, к сожалению, не затрагиваемая традиционным образованием. Вот что пишет А.В. Громов, автор книги «Жгонский язык»:

«Мне с детства был знаком и интересен жгонский жаргон, условный язык пимокатов. В своей деревне Макарово Мантуровского района Костромской области я постоянно слышал, как в обычную речь наши мужчины в шутку, а иногда и всерьез вставляли незнакомые мне слова, которые как-то по-особому оживляли речь. Это и были жгонские слова.

Почти все мужчины нашей деревни, и мой отец в их числе, были пимокатами-отходниками, жгонами. Как только кончались летние полевые работы, они отправлялись на жгонку, на чужую сторону, в другие районы своей области и в другие области — до Сибири включительно. Этот отхожий промысел вызывался нуждой, необходимостью зарабатывать деньги на хлеб, которого всегда не хватало в нашей деревне. Ходили на жгонку обычно по двое — хозяин-мастер с работником, начинающим пимокатом. Отходничество продолжалось два-три месяца — от начала сентября до Николы-зимнего (21 декабря по н.с.), а у особо старательных — до Крещения (19 января н.с.). Большинство пимокатов стремились ходить на жгонку на одно знакомое им место, называемое по-жгонски киндоводство. Это были хорошие, добросовестные работники. Разумеется, бывали в деревне и плохие катовалы, которые ежегодно меняли место работы из-за боязни неприятностей от местных жителей. Бракоделов в своей деревне также не уважали и смеялись над ними.

Отхожий промысел жгонов и вызвал появление условного тайного жгонского языка, подобного, например, жаргону владимирских офеней и др. Он служил для общения между пимокатами, разговаривавшими на этом языке в присутствии посторонних людей, которых было нежелательно посвящать в секреты своего ремесла. Нередко в годы Великой Отечественной войны солдаты-жгоны использовали тайный язык в письмах домой.

Жгонское отходничество в моей деревне и в других близлежащих местах прекратилось в 60-е годы XX в. В результате утратилась и необходимость в особом условном языке пимокатов, и в настоящее время он находится на грани полного исчезновения.»

Сбор материала для своего словаря А.В. Громо начал с записей жгонских слов от своего отца и односельчан еще в 50-е годы 20 века Позднее география этих записей расширилась, охватив три района Костромской области — Макарьевский, Мантуровский и Нейский, в которых практически все (!) деревенские мужчины были жгонами. Кроме того, в словарь вошли материалы картотеки Костромского педагогического университета, собранные студентками во время диалектологической практики.

К настоящему времени в моей картотеке жгонского словаря насчитывается более 1000 слов, часть из них , вероятно мерянского происхождения, могут быть переведены с современного марийского языка, другие это русские костромские диалектные слова.

Грамматически жгонские слова подчиняются законам диалектной речи. В этом языке можно увидеть большое количество словообразовательных вариантов одного и того же слова, здесь сплошь и рядом представлены явления народной этимологии. Например, спички по-жгонски называются тульские, хотя к городу Туле это слово никакого отношения не имеет, логично предположить, что оно мотивируется словом ту`ло -‘огонь’.

Таким образом, лексика жгонского языка заслуживает детального изучения, и мой словарь, быть может, подвигнет кого-то на это дело.

Мерянская лексика в жгонском языке может быть переведена с помощью близкого марийского.

Арбез, арбезя — парень; арбезька — ребенок; арба — ребенок, мальчик; арбушка — девочка; ербез, ербезя — парень; ербезенок — мальчишка, ребенок; ербезеночек — ребенок, ребеночек; ербезька — сын; ербишка, ербишечка — мальчик, мальчишка, мальчишечка; прихлить ербезенка — родить. Марийск. рвезе — малыш, изи рвезе — мальчик

Башково, вашково — скоро, быстро; вашкетно, башкетно — быстро; башкетнее, башковее — быстрее, скорее; башковый, вашкетный — быстрый, скорый; побашковее — побыстрее; башкетить — торопить. Марийск. вашкаш — торопиться; вашкен — торопливо: вашке — скоро.

Валгаж — день; белгаж — мел, бумага, сахар, снег, град, все белое; белгажовый — белый; белгажовые — булки; волгаж, волгажовый, валгажовый — дневной, белый, светлый; валгажовые — сутки; волгаженить, волгажетиться — светать. Марийск. волгыдо — свет, светло; волгыжаш — рассветать.

Вата — баба. Марийск. вате — жена, женщина.

Вид — вода, река; вит — вода, дождь; вид хлит — дождь идет; витить, видить — мыть; вититься, видиться — мыться; вит, вид — озеро, пруд; повититься — помыться, искупаться; вывитить — измочить; навитить — налить; витный, видный — мокрый; видник, витник — колодец; витячий — колодец; витовая — река; витовый — пароход; витоносное — ведро; вительник — полотенце; вительный, витерный, виченный, обвиченный, обвитенный — мокрый. Марийск вуд (у — ипсилон=ижица) — вода, водяной.

Вычур, высур — пять; вычур иксов — пятак, 5 копеек; вычурница — пятерка; вычурный — пятый; вычуром — впятером. Марийск. выч, визьт — пять; вичыр — пятак.

Гогуза, гогузя, гогузень — старик, дед, отец; гогузный — старший. Марийск. о шон гугыза, диал. кугызай — старик; шон го — стариковский.

Елашты, глашты, еланьки — брюки, штаны; елашты кокурные (букв. штаны вторые) — кальсоны; подъелаштники — подштанники. Марийск. йолаш — штаны.

Изик, виз, иж — фунт; полвиза, полиза — полфунта, полпуда; здесб же: сизим — малый, сизименькая — денежка, сизимо, сизимчик — мало. Марийск. изи — маленький.

Иктут, иктон, иктонный — один, первый; икса — копейка; поликсы — грош, полкопейки; икос — гривенник; ниикты — ничего. Марийск. ик — один (в значении прилагательного), ик те — один (в значении числительного).

Имля, инда, имлёха, емлёха — лошадь, конь, кобыла; имлёшник — ямщик; имлёшник — жеребенок; емлёшечник — возчик, ямщик; имляжная — солома. Марийск. имне — лошадь.

Индейша — девять; индейша прочая — девятьсот. Марийск. индеш(е) — девять.

Кабашта — овчина. Марийск.лугов. коваште — кожа, шкура; марийск. горн. кавашты — то же.

Кандаша, кандайша, кандальша — восемь. Марийск. кандаше — восемь.

Кем (чаще во мн. числе — кемы) — валенки, сапоги, башмаки, всякая обувь. Марийск. кем — сапог, обувь.

Кинда, киндяш — хлеб; киндовик — стол; киндовый — амбар; киндовый — стол; киндовая — скатерть; бескиндовщица — бесхлебица; бескиндный. бескиндной — бесхлебный. Марийск. кинде — хлеб.

Кокотан — 1.петух 2.гусь; кохтан — 1.петух 2.гусь; кокотанка, кокотинка, кокоташка — курица; кокотинские — яйца. Марийск. агытан — петух.

Кокур, коктут — два, две; кокур иксов — две копейки» кокур алых с вычуром шудором — 25 рублей; кокур мар с вычуром целышей — 25 рублей; кокур мар канданш иксов — 28 копеек; кокурный — второй, другой; полкукры мар — 15 копеек; полкукры прочих — 150 (буквально — половина второй сотни); кокурные михорки — очки (буквально — вторые глаза); кокур катеньки — двести; кокур мар с вычуром — 25; кокурный тугур — верхняя одежда; кокурная тугурка — жилетка (буквально — вторая одежда); кокурник — 2-копеечная монета; кокурный валгаж — завтра (буквально — второй, следующий день). Марийск. кок(тыт) — два; кумыр — копейка; кокыр — два; ур — 1.белка 2.копейка (вероятно, цена за шкурку составляла копейку?)

Кола, колик — рыба. Марийск. кол — рыба.

Колем — смерть; колема, колемка — 1.болезнь 2.смерть; колемить — умереть; заколемить — захворать; колемать, колемить — болеть; заколемить, заколемать — заболеть; колемный — больной; колемница — больница; колывать — болеть; колызнуть — умереть. Марийск. колен кийше — умирающий; колаш — умереть; также морд. колем — порча.
(Русское общенациональное слово околеть, вероятно, тоже произошло от исчезнувших не так давно языков волго — финской группы — мерянского, муромского, мещёрского ( похоже на фин. kuolema — смерть; kuolla — умереть).

Козма, кузо — нож; кузик — нож; кузить — резать; кузина, кузька, кузьмина — отверстие, дыра; откузить — отрезать. Марийск. кузо — нож.
(Кроме того, здесь имеет место быть достаточно распространенный в арго способ словообразования — использование собственных имен в значении нарицательных (разновидность морфолого-синтаксического способа). Однако этот способ вторичен, он «налагается» на корневую морфему.)

Кубасья — женщина; кубасиха — баба, женщина. Марийск. кува — старуха, женщина. (Слово куба есть во многих офенских арго постмерянской территории.)

Куваиха — женщина, жена, хозяйка; кувашка — хозяйка, жена; кувашить — женить; куфта, кухта — женщина; куфтин — женин, принадлежащий жене; куфтить — женить; обкувашться — 1.жениться 2.обабиться. Марийск. кува — старуха, женщина; кова, ковай (зват.форма) — бабушка; ковам (притяж.форма) — моя бабушка.

Кумар, кумут — три; кумар иксов с сизименькою — три копейки с денежкою; кумарница — 3 рубля; кумар маришников — три гривенника. Марийск. кум(ыт) — три. Финальный элемент -ар (-ыр) воспроизводит марийск. ыр, ур — копейка.

Громов
* А.В. Громов. Жгонский язык. — М.: Энциклопедия российских деревень. 2000.

О.Ткаченко. Исследования по мерянскому языку

Репертуар на ноябрь 2012 г. Афиша, 204-й театральный сезон

Костромской государственный драматический театр имени А.Н. Островского

1 Ноября Четверг 18:00

Ю. Поляков «МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ С АФРОДИТОЙ»

комедия в двух действиях

В отель на берегу моря приезжают провести свой медовый месяц две пары.  Хозяин  отеля, мистер Паркинсон, обладает чудодейственным талисманом — фрагментом  статуи Афродиты. Если прикоснуться к нему, то Афродита испытает вашу любовь. К тому же он предупреждает гостей о призраке маршала Трухачевского, некогда жившего в этом особняке. Чья любовь выдержит испытание?

Режиссер-постановщик
МИХАИЛ ЛЯХОВ

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

В спектакле заняты:

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО
артисты:
Анастасия КРАСНОВА

Анастасия МАЙЗИНГЕР,
Нина МАВРИНА

Антонина ПАВЛОВА

Влад БАГРОВ

Александр КИРПИЧЕВ

Валерий КОРЧАНОВ

Дмитрий РЯБОВ

Сергей ЧАЙКА

Андрей ЩЕЛКУНОВ

2 Ноября Пятница  18:00

А.Н. Островский «ГРОЗА»

Пьеса в двух действиях

Дипломы Х Всероссийского театрального фестиваля «Дни Островского в Костроме» (2011)
◦«Лучшая женская роль» — Антонина Павлова за исполнение роли Катерина
◦«За возрождение забытой красоты русского национального костюма» — Елена Сафонова и Вера Цыпляева за создание костюмов к спектаклю.

Дипломы Международного театрального фестиваля «Смоленский ковчег» (2012)
◦»Лучшая режиссура» — режиссер-постановщик Сергей Кузьмич
◦»Лучшая женская роль второго плана» —  засл. арт. России Татьяна Никитина за роль Марфы Кабановой.

Костромичи долго считали, что сюжет «Грозы» А.Н. Островский увидел в Костроме. Как раз в это же время в семье костромских купцов Клыковых разыгралась трагедия: молодая мещанка Александра Клыкова бросилась в Волгу, доведенная до отчаяния ревностью мужа и деспотизмом свекрови.  Правда, Островский закончил пьесу как раз за месяц до этого события. Но вплоть до начала XX века костромичи с гордостью указывали на место самоубийства Катерины — беседку в конце маленького бульварчика, в те годы буквально нависавшую над Волгой. Показывали и дом, где она жила — рядом с церковью Успения. И долгое время при исполнении «Грозы» на костромской сцене артисты гримировались «под Клыковых»…

Но, так или иначе, пьеса А.Н. Островского «Гроза» всегда была любима костромичами.

История стара, как мир. Обуреваемая по-девичьи неисполнимыми мечтами, Катерина идет навстречу своей любви, забывая об устоях и приличиях. Вольно или невольно в эту историю оказались втянуты семья Катерины и жители города. Чувство долга борется с сердцем, готовность предостеречь, простить, скрыть беду от чужих глаз проявляют все участники драмы.

Режиссер-постановщик: СЕРГЕЙ КУЗЬМИЧ

Художник-постановщик: ЕЛЕНА САФОНОВА

В спектакле заняты:

Засл. арт. России  Татьяна НИКИТИНА

Засл. арт. России  Надежда ЗАЛЕСОВА

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО

Артисты:

Анастасия КРАСНОВА,

Нина МАВРИНА,

Евгения НЕКРАСОВА,

Антонина ПАВЛОВА,

Влад БАГРОВ,

Иван ПОЛЯКОВ,

Дмитрий РЯБОВ,

Сергей ЧАЙКА,

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

3 Ноября Суббота 18:00

А.С. Пушкин «ПИКОВАЯ ДАМА»

игра любви и случая в двух действиях

Игра…  Игра в карты, игра в чувства, игра судьбы, игра воображения, игра на сцене и в жизни… И не старуха графиня, но вечная, обольстительная и мудрая красавица знает тайну — цену победы в этой игре…

«Пиковая дама» — это кружащий голову маскарад, где театральная игра переплетается с игрой судьбы.

Режиссер-постановщик
ИСКАНДЭР САКАЕВ
(г. Санкт-Петербург)

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Композитор
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

Балетмейстер
ВАЛЕНТИНА ТОЛУБАЕВА

В роли Графини Томской —
Нар. арт. России, Лауреат Государственной премии Литвы

Ирина АРКАДЬЕВА

В спектакле заняты:

Нар. арт. России Эмиляно ОЧАГАВИЯ

артисты:
Наталья ИНШАКОВА, Анастасия КРАСНОВА, Нина МАВРИНА, Евгения НЕКРАСОВА,

Анна ПОЛИЦАН, Влад БАГРОВ, Александр КИРПИЧЁВ, Валерий КОРЧАНОВ,

Иван ПОЛЯКОВ, Дмитрий РЯБОВ, Сергей ЧАЙКА, Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

5 Ноября Понедельник 18:00

А.Н. Островский, П.М. Невежин «БЛАЖЬ»

комедия в двух действиях

◦Диплом IX Всероссийского театрального фестиваля «Дни Островского в Костроме» в номинации «Лучший актерский ансамбль»

Помещица  Серафима Сарытова не знала,  что такое счастье, и если оно так поздно улыбнулось ей, то как же не беречь его?   Любовь к управляющему имением Степану Баркалову  поглотила ее целиком. А меж тем имение, принадлежащее младшим сестрам, приходит в упадок,  долги растут, но у нее нет сил бороться с собой.  Любовь слепа, страсть не рассуждает,  и в душе уже нет ни любви к сестрам, ни чувства долга, ни сознания своих обязанностей.

Родственники являются спасать Серафиму.  Надо ли спасать от любви?  И можно ли спасти, не погубив?

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Пластика
ИВАН ЕСТЕГНЕЕВ

В спектакле заняты:

Засл. арт. России Татьяна НИКИТИНА
Засл. арт. России Надежда ЗАЛЕСОВА
Засл. арт. России Анна ЗАВАРИХИНА

Засл. арт. Костромской области Алексей ГАЛУШКО

Артисты:

Наталья ИНШАКОВА

Антонина ПАВЛОВА

Анна ПОЛИЦАН

Геннадий АНУРЕЕВ

Влад БАГРОВ,
Данил ГРЕЦОВ

Станислав ДОЛГОШЕЕВ

Иван ПОЛЯКОВ

Дмитрий РЯБОВ

Сергей ЧАЙКА

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

6 Ноября Вторник 18:00

В. Шекспир «УКРОЩЕНИЕ СТРОПТИВОЙ»

комедия в двух действиях

◦Диплом VIII Всероссийского театрального фестиваля «Актеры России – Михаилу Щепкину» (г. Белгород, 2011) «За актерский азарт в освоении Шекспира»

Режиссер-постановщик
СЕРГЕЙ КУЗЬМИЧ

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

В спектакле заняты:

Нар. арт. Костр. обл. Владислав ГОСТИЩЕВ

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО
Лауреат премии им. Е. Честнякова «Светлый дар» Виктор ПОЗДНЯКОВ

артисты:

Нина МАВРИНА

Евгения НЕКРАСОВА

Анастасия КРАСНОВА

Анна ПОЛИЦАН

Антонина ПАВЛОВА

Влад БАГРОВ

Александр КИРПИЧЁВ

Валерий КОРЧАНОВ

Иван ПОЛЯКОВ

Дмитрий РЯБОВ

Сергей ЧАЙКА

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

7 Ноября Среда 18:00

В. Шкваркин «ТРИ ЖЕНИХА, или ЧЕЙ РЕБЁНОК?!»

комедия в двух действиях

Спектакль поставлен по пьесе «Чужой ребенок». Написанная в 30-е годы прошлого века,  пьеса пользовалась бешеным успехом, ее ставили почти  во всех театрах страны. И время не властно над старой комедией.

На руку и сердце молодой актрисы Мани Карауловой претендуют сразу три жениха. И тут дачный поселок переполошила весть о том, что Маня беременна.  «Старорежимные» родители приходят в ужас, а многочисленные кавалеры теряются в догадках: чей же ребёнок ожидается?

Это добрая история о любви, лёгкая комедия со счастливым концом.

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Музыкальное оформление
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

В спектакле заняты:

Нар. арт. России Владислав ГОСТИЩЕВ
Нар. арт. России Эмиляно ОЧАГАВИЯ
Засл. арт. России Татьяна НИКИТИНА
Засл. арт. России Надежда ЗАЛЕСОВА
Засл. арт. России Дмитрий КРОМСКИЙ

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО
артисты:
Наталья ИНШАКОВА

Евгения НЕКРАСОВА

Антонина ПАВЛОВА

Анна ПОЛИЦАН

Влад БАГРОВ

Данил ГРЕЦОВ

Александр КИРПИЧЁВ

Иван ПОЛЯКОВ

Сергей ЧАЙКА

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

8 Ноября Четверг 18:00

Б.Шоу «ПИГМАЛИОН, или НЕ СОТВОРИ СЕБЕ ЖЕНЩИНУ»

комедия в двух действиях

Случайная встреча девушки из лондонских трущоб Элизы и профессора  Хиггинса на улице под проливным дождем оборачивается для бедной цветочни­цы ключом к прекрасному будущему. Подобно скульптору Пигмалиону, Хиггинс ле­пит из Элизы свою Галатею. И цветочница превращается в элегантную английскую леди…

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Музыкальное оформление
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

В спектакле заняты:

Засл. арт. России Надежда ЗАЛЕСОВА
засл. арт. России Татьяна НИКИТИНА
Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО

артисты:
Наталья Иншакова

Анастасия КРАСНОВА

Татьяна НОЗДРИНА

Влад БАГРОВ

Данил ГРЕЦОВ

Александр КИРПИЧЁВ

Валерий КОРЧАНОВ

 

9 Ноября Пятница 18:00

Н.В. Гоголь «ЖЕНИТЬБА»

совершенно невероятное событие в двух действиях

Это невероятное событие произошло в Петербурге в среду 8 апреля 1825 года.

Купеческая дочь Агафья Тихоновна Купердягина надумала выйти замуж и желает иметь в мужьях непременно дворянина. Сваха Фекла Ивановна устраивает смотрины и приглашает не одного, а сразу шесть женихов. Ах, как трудно сделать выбор…

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Музыкальное оформление
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

Балетмейстер
ВАЛЕНТИНА ТОЛУБАЕВА

В спектакле заняты:

Нар. арт. России Ирина АРКАДЬЕВА
Засл. арт. России Дмитрий КРОМСКИЙ
Засл. арт. России Надежда ЗАЛЕСОВА

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО

артисты:
Ольга МИХАЙЛИЧЕНКО

Татьяна НОЗДРИНА

Антонина НОСЫРЕВА

Антонина ПАВЛОВА

Анна ПОЛИЦАН

Алексей ГАЛУШКО

Станислав ДОЛГОШЕЕВ

Александр КИРПИЧЁВ

Валерий КОРЧАНОВ

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

10 Ноября Суббота 18:00

А.П. Чехов «ДЯДЯ ВАНЯ»

любовная лихорадка в двух действиях

Всё смешалось в усадьбе Войницких с приездом красавицы Елены – жены профессора Серебрякова. Для Ивана Войницкого размеренная жизнь рухнула. Время стало исчисляться не годами и неделями, а минутами и секундами. Желание любить и быть услышанным захватывает всех обитателей усадьбы. Как всегда у Чехова, страсти доведены до выстрелов…

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Музыкальное оформление
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

В спектакле заняты:

Нар. арт. России Ирина АРКАДЬЕВА
Нар. арт. России Владислав ГОСТИЩЕВ
Засл. арт. России Надежда ЗАЛЕСОВА
Засл. арт. России Анна ЗАВАРИХИНА

артисты:
Наталья Иншакова

Александр КИРПИЧЁВ

Дмитрий РЯБОВ

Виктор ПОЗДНЯКОВ

 

 

11 Ноября Воскресенье 18:00

Ю. Поляков «МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ С АФРОДИТОЙ»

комедия в двух действиях

В отель на берегу моря приезжают провести свой медовый месяц две пары.  Хозяин  отеля, мистер Паркинсон, обладает чудодейственным талисманом — фрагментом  статуи Афродиты. Если прикоснуться к нему, то Афродита испытает вашу любовь. К тому же он предупреждает гостей о призраке маршала Трухачевского, некогда жившего в этом особняке. Чья любовь выдержит испытание?

Режиссер-постановщик
МИХАИЛ ЛЯХОВ

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

В спектакле заняты:

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО
артисты:
Анастасия КРАСНОВА

Анастасия МАЙЗИНГЕР,
Нина МАВРИНА

Антонина ПАВЛОВА

Влад БАГРОВ

Александр КИРПИЧЕВ

Валерий КОРЧАНОВ

Дмитрий РЯБОВ

Сергей ЧАЙКА

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

13 Ноября Вторник 18:00

А.С. Грибоедов «ГОРЕ ОТ УМА»

сцены из былых времён

Юная Софья, не сумевшая разобраться в своих чувствах, Молчалин, не имеющий средств и положения в обществе, и поэтому «угождающий всем людям без изъятья»,  Фамусов, бранящий нынешнюю молодежь —  герои комедии узнаваемы и понятны сегодняшнему зрителю.

Спектакль лишён привычного театрального пафоса, патетического Чацкого, пламенно обличающего нравы «века минувшего». Нынешний Чацкий не обличает. Это человек живой, по-юношески горячий, вспыльчивый, непримиримый, с глубокой болью воспринимающий не только измену Софьи, но и пагубную страсть соотечественни­ков к чинам, низкопоклонству, видя в том незавидную судьбу Отечества, дым которого «нам сладок и приятен».

Режиссер-постановщик
Нар. арт. России, Лауреат Государственной премии Литвы
ИРИНА АРКАДЬЕВА

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Композитор
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

В спектакле заняты:

Нар. арт. России Эмиляно ОЧАГАВИЯ
Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО

артисты:
Наталья ИНШАКОВА, Анастасия КРАСНОВА,

Ольга МИХАЙЛИЧЕНКО, Татьяна НОЗДРИНА,
Евгения НЕКРАСОВА, Антонина ПАВЛОВА,
Анна ПОЛИЦАН, Геннадий АНУРЕЕВ,
Влад БАГРОВ, Данил ГРЕЦОВ,
Александр КИРПИЧЁВ, Виктор ПОЗДНЯКОВ,
Дмитрий РЯБОВ, Сергей ЧАЙКА,
Андрей ЩЕЛКУНОВ.

 

 

14 Ноября Среда 18:00

Д. Рябов, Ю. Чепурнов «УРА! УСЫ! И ПРОЧИЙ МИЛЫЙ ВЗДОР!»

музыкальная шутка с антрактом

Осень 1812 года.  Война войной, а любовь не дремлет. В наследственном имении ждет возвращения жениха барышня-невеста Анна Мануйлова.  И вот он приезжает. Любовный жар пылает в сердце, но…  французы взяли в плен корову, в имении скрывается французская актриса,  жених пускает в ход интриги, а в поместье появляется гусарский корнет.  Ох уж эти гусары!  Ну разве устоит девичье сердце?

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Балетмейстер
ВАЛЕНТИНА ТОЛУБАЕВА

В спектакле заняты:

Засл. арт. России Татьяна НИКИТИНА
Засл. арт. России Анна ЗАВАРИХИНА
артисты:
Анастасия КРАСНОВА

Анастасия МАЙЗИНГЕР

Евгения НЕКРАСОВА

Анна ПОЛИЦАН

Валерий КОРЧАНОВ

Иван ПОЛЯКОВ

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

15 Ноября Четверг 18:00

К. Людвиг «ЛОВУШКА ДЛЯ НАСЛЕДНИЦ»

комедия в двух действиях

Два актера Лео Энтони и Джек Хопкинс узнают о том, что старушка-миллионерша ищет своих племянников — Макса и Стива, которых потеряла, когда они были детьми, чтобы оставить им наследство. Предприимчивые актеры решают выдать себя за этих племянников, но оказалось, что не племянников ищет тетушка, а племянниц!

Веселая комедия с переодеваниями, музыкой и розыгрышами.

Режиссер-постановщик
СЕРГЕЙ КУЗЬМИЧ

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

В спектакле заняты:

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО
артисты:

Наталья ИНШАКОВА

Нина МАВРИНА

Евгения НЕКРАСОВА

Евгений КУЛАГИН

Иван ПОЛЯКОВ

Дмитрий РЯБОВ

Сергей ЧАЙКА

 

17 Ноября Суббота 18:00

К. Гольдони «СЛУГА ДВУХ ГОСПОД»

авантюрная комедия с одним антрактом

◦Дипломы IV Всероссийского театрального фестиваля “Старейшие театры России в Калуге”:

«За талантливое воплощение жанра дель арте» (2010)

«Лучшая мужская роль фестиваля» — Александр Кирпичев (роль Труффальдино)

Комедия «Слуга двух господ» пользуется неизменной популярностью и любовью зрителей уже три века. Главный герой – простоватый Труффальдино пытается служить сразу двум господам. И несмотря на то, что он попадает в невероятные переделки, все усложняет и запутывает, комедия, как и полагается, имеет счастливый финал.

Режиссер-постановщик
СЕРГЕЙ КУЗЬМИЧ

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Музыкальное оформление
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

Пластика
ЕВГЕНИЙ КУЛАГИН

В спектакле заняты:

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО

артисты:

Наталья ИНШАКОВА

Нина МАВРИНА

Антонина НОСЫРЕВА

Влад БАГРОВ

Александр КИРПИЧЕВ

Евгений КУЛАГИН

Виктор ПОЗДНЯКОВ

 

18 Ноября Воскресенье 18:00

А.Н. Островский, П.М. Невежин «БЛАЖЬ»

комедия в двух действиях

◦Диплом IX Всероссийского театрального фестиваля «Дни Островского в Костроме» в номинации «Лучший актерский ансамбль»

Помещица  Серафима Сарытова не знала,  что такое счастье, и если оно так поздно улыбнулось ей, то как же не беречь его?   Любовь к управляющему имением Степану Баркалову  поглотила ее целиком. А меж тем имение, принадлежащее младшим сестрам, приходит в упадок,  долги растут, но у нее нет сил бороться с собой.  Любовь слепа, страсть не рассуждает,  и в душе уже нет ни любви к сестрам, ни чувства долга, ни сознания своих обязанностей.

Родственники являются спасать Серафиму.  Надо ли спасать от любви?  И можно ли спасти, не погубив?

Режиссер-постановщик и художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Пластика
ИВАН ЕСТЕГНЕЕВ

В спектакле заняты:

Засл. арт. России Татьяна НИКИТИНА
Засл. арт. России Надежда ЗАЛЕСОВА
Засл. арт. России Анна ЗАВАРИХИНА

Засл. арт. Костромской области Алексей ГАЛУШКО

Артисты:

Наталья ИНШАКОВА

Антонина ПАВЛОВА

Анна ПОЛИЦАН

Геннадий АНУРЕЕВ

Влад БАГРОВ,
Данил ГРЕЦОВ

Станислав ДОЛГОШЕЕВ

Иван ПОЛЯКОВ

Дмитрий РЯБОВ

Сергей ЧАЙКА

Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

20 Ноября Вторник 18:00

Героям 1812 года

Музыкально-поэтическая композиция 6+

«Герою с пышными усами

Навеки сердце мной дано…

Мечтала я о встрече с вами

Давным-давно… Давным-давно…»

В спектакле заняты:

Засл. арт. Костромской области Алексей ГАЛУШКО

артисты:

Наталья ИНШАКОВА, Анастасия КРАСНОВА, Нина МАВРИНА, Анастасия МАЙЗИНГЕР, Евгения НЕКРАСОВА, Антонина ПАВЛОВА, Анна ПОЛИЦАН,

Влад БАГРОВ, Данил ГРЕЦОВ, Евгений КУЛАГИН, Александр КИРПИЧЕВ, Валерий КОРЧАНОВ, Иван ПОЛЯКОВ, Дмитрий РЯБОВ, Сергей ЧАЙКА, Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

24 Ноября Суббота 18:00

В. Шекспир «РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА»

Готовится к постановке

Режиссер-постановщик

Сергей Кузьмич

художник-постановщик

Елена Сафонова

В спектакле заняты:

Засл. арт. России Надежда ЗАЛЕСОВА,

артисты:

Наталья ИНШАКОВА, Анастасия КРАСНОВА, Нина МАВРИНА,

Анастасия МАЙЗИНГЕР, Евгения НЕКРАСОВА, Татьяна НОЗДРИНА,

Игорь АКУЛОВ, Влад БАГРОВ, Всеволод ЕРЁМИН,

Александр КИРПИЧЁВ, Валерий КОРЧАНОВ, Иван ПОЛЯКОВ,

Дмитрий РЯБОВ, Сергей ЧАЙКА, Андрей ЩЕЛКУНОВ

 

 

28 Ноября Среда 18:00

А.С. Грибоедов «ГОРЕ ОТ УМА»

сцены из былых времён

Юная Софья, не сумевшая разобраться в своих чувствах, Молчалин, не имеющий средств и положения в обществе, и поэтому «угождающий всем людям без изъятья»,  Фамусов, бранящий нынешнюю молодежь —  герои комедии узнаваемы и понятны сегодняшнему зрителю.

Спектакль лишён привычного театрального пафоса, патетического Чацкого, пламенно обличающего нравы «века минувшего». Нынешний Чацкий не обличает. Это человек живой, по-юношески горячий, вспыльчивый, непримиримый, с глубокой болью воспринимающий не только измену Софьи, но и пагубную страсть соотечественни­ков к чинам, низкопоклонству, видя в том незавидную судьбу Отечества, дым которого «нам сладок и приятен».

Режиссер-постановщик
Нар. арт. России, Лауреат Государственной премии Литвы
ИРИНА АРКАДЬЕВА

Художник-постановщик
ЕЛЕНА САФОНОВА

Композитор
Засл. деят. искусств РФ
ЕЛЕНА ЛЕБЕДЕВА

В спектакле заняты:

Нар. арт. России Эмиляно ОЧАГАВИЯ
Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО

артисты:
Наталья ИНШАКОВА, Анастасия КРАСНОВА,

Ольга МИХАЙЛИЧЕНКО, Татьяна НОЗДРИНА,
Евгения НЕКРАСОВА, Антонина ПАВЛОВА,
Анна ПОЛИЦАН, Геннадий АНУРЕЕВ,
Влад БАГРОВ, Данил ГРЕЦОВ,
Александр КИРПИЧЁВ, Виктор ПОЗДНЯКОВ,
Дмитрий РЯБОВ, Сергей ЧАЙКА,
Андрей ЩЕЛКУНОВ.

 

 

29 Ноября Четверг 18:00 и 30 Ноября Пятница 18:00

А.С. Пушкин «БОРИС ГОДУНОВ»

спектакль идет с одним антрактом

Спектакль идет с одним антрактом

События Смутного времени предстают перед зрителем через судьбы многочисленных персонажей пьесы, которые представлены не просто как исторические персонажи, а как реальные люди,  живущие в условиях надвигающейся Смуты и неспособные что-либо изменить в своей судьбе. Но выбор должен сделать каждый. Судьба страны стоит за судьбами отдельных исторических персонажей.

Вечная история о добре и зле, власти и самозванстве, тщеславии и предательстве.

Живое разнообразие характеров и исторических эпизодов делает спектакль интересным зрителям любого возраста.

Режиссер-постановщик

Нар. арт. России

Лауреат Международной премии им. К.С. Станиславского

профессор

АЛЕКСАНДР КУЗИН

Художник-постановщик

КИРИЛЛ ДАНИЛОВ

Художник по костюмам

ЕЛЕНА САФОНОВА

Художник по свету

Засл. раб. культуры РФ

ЕВГЕНИЙ ГАНЗБУРГ

В спектакле заняты:

Нар. арт. России Владислав ГОСТИЩЕВ

Нар. арт. России Эмиляно ОЧАГАВИЯ

Засл. арт. Костр. обл. Алексей ГАЛУШКО

артисты:

Нина МАВРИНА, Анастасия МАЙЗИНГЕР, Игорь АКУЛОВ,

Геннадий АНУРЕЕВ, Влад БАГРОВ, Данил ГРЕЦОВ,

Всеволод ЕРЕМИН, Александр КИРПИЧЕВ,

Валерий КОРЧАНОВ, Иван ПОЛЯКОВ, Дмитрий РЯБОВ,

Сергей ЧАЙКА, Андрей ЩЕЛКУНОВ,

Филипп КИРПИЧЕВ.

 

 

 

Афиша драм. театра им. Островского за 2012 год (Архив)

Досье на Снегурочку

<< Островский А.Н. СНЕГУРОЧКА.

Скоро Новый год. И снова в дома придут его непременные атрибуты и персонажи – ель, Дед Мороз и Снегурочка, которые приносят радость и подарки детям и возможность, хоть на несколько дней вернуться в детство взрослым.

Небезызвестно, что традиция отмечать с подарками и гуляниями Новый год существует лишь на пост-советском пространстве. Тогда, как в остальном христианском мире большее значение придаётся рождественским праздникам. И хотя, очень часто западный Санта Клаус считается аналогом нашего отечественного Деда Мороза, это не совсем так. Ведь, если Санта является утрированной редукцией Святителя Николая, а потому и вполне органично вписывается в систему христианского праздника Рождества, то наш новогодний Дед Мороз со своей внучкой Снегурочкой имеют весьма загадочное и запутанное происхождение. В последнее время часто говорят о том, что эти персонажи были сконструированы в тридцатые года прошлого столетия по приказу Сталина для восстановления традиций празднования нового года (первая советская «Ёлка» прошла в 1935 году). Отчасти это верно. Но в тридцатые годы новогоднее мифотворчество основывалось на традициях домашнего бытования празднования нового года в дореволюционном Петербурге.

Образ Деда Мороза начал формироваться в педагогической среде петербуржского общества на основании смешения западных и древнеславянских представлений о зимнем персонаже. Первоначально это был старый Рупрехт (1860-е годы), что указывает на его немецкое происхождение, потом дедушка Николай (1870-е), который не прижился в отечественной традиции, поскольку у русских Святитель Николай никогда не ассоциировался с дарителем, а с 1894 года начинает формироваться образ старого деда, который живёт в лесу, а под новый год дарит детям подарки. И назывался он то Морозко, то Мороз, то Ёлкич.

Последнее представление формировалось под влиянием литературы. В 1840-м были опубликованы «Детские рассказы дедушки Иринея» Владимира Фёдоровича Одоевского, в одном из которых первый раз и появляется такой персонаж, как Мороз Иванович, в 1863 году выходит поэма Некрасова «Мороз, Красный нос» и, хотя Мороз там персонаж зловещий и жестокий, педагогами для детского чтения берётся отрывок «Не ветер бушует над бором», где вне контекста всей поэмы Мороз предстает, как властитель зимнего леса и волшебник, одевающий лес в алмазы, жемчуга и серебро:

Не ветер бушует над бором,
Не с гор побежали ручьи,
Мороз-воевода дозором
Обходит владенья свои.
Глядит, хорошо ли метели
Лесные тропы занесли,
И нет ли где трещины, щели,
И нет ли где голой земли.
Идет – по деревьям шагает,
Трещит по замерзлой воде,
И яркое солнце играет
В косматой его бороде.

Безусловно, что образ этого деда имеет древнеславянские корни и восходит к таким мифологическим персонажам, как Мороз, Студенец, Трескун, Морозко, Карачун – дух холода, широко распространенный в восточнославянском фольклоре (сказки, обряды, поговорки и пословицы). А представления и ассоциации эти формировались под впечатлением от трудов Александра Николаевича Афанасьева в конце 19 века.

Афанасьев Александр Николаевич (1826-71) был выдающимся русским литературоведом, представителем «мифологической школы» в фольклористике, собирателем и обработчиком русского фольклора, значение которого трудно переоценить. С 1855 пл 1864 года им был выпущен сборник «Народные русские сказки», которые с тех пор являются основным источником освоения сказочного мира для многих поколений детей. А с 1866-1869 выходит его книга «Поэтические воззрения славян на природу» в трёх томах.

Афанасьев Александр Николаевич (1826-71),

Но если с происхождением Деда Мороза всё более или менее понятно, то образ Снегурочки представляется более загадочным.

Конечно, определить прототип Снегурочки в первозданном виде уже вряд ли удастся. В отличие от Деда Мороза, у Снегурочки нет более или менее похожего прототипа в пантеоне славянских богов или среди разрозненных мифологических духов. Этот образ отсутствует даже в искусственно формировавшейся славянской нео-мифологии ХVIII века. Кроме того, необходимо заметить, что современный образ Снегурочки складывался под влиянием художественной литературы и исследований Афанасьева, основанных им на анализе русских народных сказок и сравнения их с представлениями других близких по верованиям народов и их мифологий, таких как скандинавская Эдда, предания прибалтийских народов и даже древнегреческой мифологии.

Виктор Васнецов. Снегурочка и Лель

Так во втором томе «Поэтических воззрений славян на природу» он большое внимание уделяет облачной деве, которая вступает в брак с богом огня Перуном, а впоследствии связывает этот мифологический персонаж со Снегурочкой (Снегурка, Снежевиночка), которая является персонажем русской народной сказки:  Отголосок предания о происхождении облачных духов из тающих весною льдов и снега доселе слышится в нашем народном сказании о Снегурке. Снегурка (Снежевиночка, у немцев Schneekind) названа так потому, что родилась из снега. Не было, говорит сказка, у старика, у старухи детей; вышел старик на улицу, сжал комочек снега, положил его на печку — и явилась прекрасная девочка. Перенося миф о рождении облачной нимфы под домовую кровлю, фантазия присвоила благодатное действие весеннего тепла — очагу, как божеству, которое благословляет потомством и охраняет семейное счастие. Есть еще другая вариация сказки о Снегурке: жил-был крестьянин Иван, жену его звали Марья; жили они в любви и согласии, состарились, а детей у них все не было; сильно они о том сокрушались! Вот наступила зима, молодого снегу выпало много — чуть не по колена; ребятишки высыпали на улицу играть, бегали, резвились и наконец стали лепить снеговую бабу.

М.Малкус. Иллюстрация к сказке о Снегурочке

Иван да Марья глядели в окно. «Пойти бы и нам, жена, да слепить себе бабу!» — Что ж, пойдем! только на что тебе бабу? будет с тебя — и меня одной; слепим лучше дитя из снега, коли Бог живого не дал! «И то правда!» Вышли они из хаты и принялись лепить куклу, сделали туловище и с ручками, и с ножками, приставили головку. «Бог в помочь!» — сказал им прохожий. — Спасибо; божья помочь на все хороша! Вылепили они носик, сделали вместо глаз две ямки во лбу, и только что Иван начертил ротик, как тотчас дохнуло от куклы теплым духом. Смотрит Иван — а вот уж из ямок голубые глазки выглядывают, и алые губки улыбаются. Зашевелила Снегурка, точно живая, и ручками, и ножками, и головкою. «Ах, Иван! — вскрикнула Марья от радости, — да ведь это Господь нам дитя дает!» Бросилась обнимать Снегурку, и на руках у нее очутилась в самом деле живая девочка. Растет Снегурка не по дням, а по часам, что день — то все пригожее, красивее, и стала за зиму словно лет тринадцати, да такая смышлёная — все разумеет, про все рассказывает и таким сладким голосом, что заслушаться можно; завсегда добрая, послушная, приветливая, а собой белая-белая, как снег, румянца совсем не видать — словно ни кровинки нет в теле. Прошла зима, стало пригревать весеннее солнце — Снегурка сделалась грустна, и чем ближе к летним жарам, тем она печальнее; все прячется от ясного солнышка под тень. Только и любо ей, как набегут на небо пасмурные тучи, или как пойдет она плескаться у студёного ключа. «Уж не больна ли она!» — думала старуха. Раз надвинулась градовая туча, и Снегурка так обрадовалась граду, как другая не обрадуется и жемчугу; а когда град растаял от солнечных лучей — она горько по нем плакала. На Иванов день собрались девки гулять, пошли в рощу и взяли с собой Снегурку; там они рвали цветы, вили венки, пели песни, а вечером разложили костер и вздумали прыгать через огонь. «Смотри же, — говорят девки Снегурушке, — не отставай от нас!» Затянули купальскую песню и поскакали через костёр. Побежала и Снегурка, но только поднялась над пламенем, как в ту же минуту раздался жалобный крик и потянулась Снегурка вверх легким паром, свилась в тонкое облачко и унеслась в поднебесье. В таком грациозном поэтическом образе представляет народная фантазия одно из обыкновенных явлений природы, когда от жгучих лучей летнего солнца (купальский костер — эмблема солнца) тают снежные насыпи, и, испаряясь, собираются в дождевые тучи. В зимнюю пору, когда облака из дождевых превращаются в снеговые, прекрасная облачная дева нисходит на землю — в этот мир, заселенный людьми, и поражает всех своею нежною белизною (т. е. падает на поля в виде снега); с приходом же лета она принимает новый, воздушный образ и, удаляясь с земли на небо, носится там вместе с другими легкокрылыми нимфами.

Скорее всего, именно второй вариант сказки, приводимый Афанасьевым, и является более древним и соответствующим древнеславянским представлениям о духах природы, которые погибают при смене определённого сезона и воскресают с приходом этого сезона вновь. Снегурочка как сезонный (зимний) персонаж погибает с приходом лета… Прослеживается связь и с купальским обрядом прыганья через костер, который являлся инициационным для древней славянской молодёжи. В момент прыганья через костёр мальчик превращался в юношу, а девочка в девушку.

Необходимо отметить и то, что концепция Афанасьева оказала огромное влияние на русское искусство в целом. А началось всё с Александра Островского, у которого под впечатлением от прочтения трудов Афанасьева возникает замысел «весенней сказки», который был реализован в 1873 году. Это была пьеса «Снегурочка», которая была опубликована в «Вестнике Европы», а затем поставлена в Большом театре. Сначала пьеса подверглась критике, и даже издевались над её текстом. Через три года, в 1879 году Николай Андреевич Римский-Корсаков, которому первоначально пьеса Островского тоже не нравилась, приступает к созданию одноименной оперы.

«…Царство Берендеев показалось мне странным, — вспоминал позже композитор. — В зиму 1879–1880 годов я снова прочитал “Снегурочку” и точно прозрел на ее удивительную поэтическую красоту. Мне сразу захотелось писать оперу на этот сюжет…». Окончательная редакция оперы была завершена композитором в 1881 году, а уже в 1882 году она была поставлена и имела большой успех… Художественное оформление оперы было выполнено Виктором Васнецовым.

 

Николай Андреевич Римский-Корсаков

 

В конце ХIХ — начале ХХ века педагоги и методисты начинают вводить образ Снегурочки в детское праздничное бытование, но только в виде ёлочных игрушек, декламаций стихов о ней, постановках сказочных пьесок на тему русской народной сказки и отрывков из пьесы Островского. Однако, как постоянная спутница Деда Мороза на детских праздничных «Ёлках», она появляется только после разрешения елки в 1935 году, Снегурочка начинает фигурировать на равных правах с Дедом Морозом.

Источники:

1. Афанасьев А. Поэтические воззрения славян на природу: В 3 т. М., 1994. Т. 2. С. 639–641.
2. Душечкина Е.Дед Мороз и Снегурочка

Ира Арт

Александр Ревякин. Щелыково и мотивы в творчестве Островского

WEB-источник: http://www.clubochek.ru/articles.php?id=235

Чернопенье — родина волжских лоцманов и капитанов.

Е.М. Цыпылова

Пристань в Чернопенье. Первая половина ХХ в.
Пристань в Чернопенье. Первая половина ХХ в.

Село Чернопенье известно с древнейших времен. Оно являлось административным центром бывшей Кубан­ской волости, а в древности Вятского стана, затем входило в Иль­инскую волость Костромского уезда.

Название Чернопенье (иногда называли просто Пенье) от­носится к многочисленной группе древнейших названий. Пер­вые поселенцы, чтобы устроить поселение и приступить к хле­бопашеству, вырубали леса, пускали палы, очищали гари, кор­чевали пни. Отсюда произошли названия Гари, Погорелки, Жары, Жарки, Пеньки и т.д.

По данным Д.Ф. Белорукова Чернопенье было отдано в вот­чину князю Н.М. Жирово-Засекину. Затем владели селом С.С.Языков, князь В.В. Мещерский, А.А. Яковлев (дед А.И. Гер­цена) и его сын, Д.П. Голохвастов — историк и попечитель Мос­ковского учебного округа. В1859 г. владельцем Чернопенья был К.П. Дмитриев, сын галичского городничего. Вероятно, он был последним владельцем чернопенских мужиков. Таким образом, в Чернопенье и окружающих его деревнях жили крепостные, скорее всего оброчные люди, т.к. усадьбы владельцев здесь не существовало. Одним из промыслов, дававших средства к жиз­ни, Белоруков в своей книге упоминает мыловарение. Видимо мыло, которое варили чернопенцы, было хорошего качества, т.к. его отправляли даже в Москву. Но основным источником жизни для чернопенцев служила Волга. Кроме рыбного про­мысла, с развитием на Волге судоходства, основным источни­ком существования, а потом и благополучия, стала работа на реке. Всех, кто работал на ней, независимо от рода деятельнос­ти называли «волгарями». Первоначально — это было бурлаче­ство. Основная масса крепких мужчин уходила с мая по октябрь на «путину». Каждая бурлацкая артель имела строгую иерар­хию. Старший, которому доверялось судно и груз, назывался водоливом, лоцманские обязанности лежали на «дяде» или по другому «букашнике», хозяйство артели вел десятник, шедший впереди всех опытный, сильный бурлак назывался «шишка». Трезвые, крепкие, в большинстве своем из староверов, чернопенские мужики занимали в этих бурлацких артелях не после­днее место. Исходив волжские берега сверху донизу, они зна­ли каждый перекат, каждую мель. Поэтому, когда появились на Волге пароходы, чернопенцы с их знанием реки, надежностью и трудолюбием, стали самыми востребованными работни­ками на реке. Судоходство на Волге развивалось очень бы­стрыми темпами. Если первый пароход на Волге появился в 1820 г., то в 90-х гг. XIX в. их численность достигла уже 1015. Как грибы росли пароходные общества. А все мужское население Чернопенья получало неплохо оплачиваемую работу. Вот цитата из путеводителя «Поволжье», вышедшего в 1925 г. под редакцией В.П. Семенова-Тянь-Шанского: «В 21 километре (от Костромы), на правом берегу нахо­дится зажиточное село Чернопенье, родина ряда поколений вол­жских работников транспорта — лоцманов, капитанов. Отсюда, из раскольничьей сектантской среды выходили прекрасно зна­ющие Волгу, зоркие и умные, большебородые лоцмана, умелой рукой проводившие пароходы по мелким местам и перека­там в сухое время летом и темными ночами или туманными ут­рами осенью».

Мужчина — «волгарь» мог прокормить довольно большую се­мью, не обрабатывая землю. Целая улица протянулась в Чернопенье вдоль волжского берега. Дома крепкие, каменные и полукаменные. По данным Всероссийской переписи населе­ния за 1917 г. земли у чернопенцев имелось очень мало — от 0,2 до 2 десятин. А семьи, опять же по данным переписи, были в основном большие. Вот, для примера, некоторые сведения из переписных листов: Мясников Фёдор Николаевич, 47 лет, «вол­гарь», семья — жена, 3 сына (1 мобилизован, 1 «волгарь»), 4 доче­ри. Мясников Александр Николаевич, 45 лет, «волгарь», семья — жена, 3 сына, 2 дочери. Шибаев Иван Алексеевич, 43 года, «вол­гарь», семья — 3 сына (1 «волгарь»), 2 дочери. Красильников Аксентий Васильевич 46 лет, «волгарь», семья — жена, 5 сыновей (1 мобилизован), 2 дочери. Красильников Михаил Васильевич, 46 лет, «волгарь», семья — жена, 5 сыновей (трое -17,15,14 лет «вол­гари»), 1 дочь. Смирнов Александр Фёдорович 37 лет, «волгарь», семья — жена, 5 сыновей (2 — «волгари»), 1 дочь. Кремнев Иван Иванович, 65 лет, «волгарь», семья — жена, 4 сына (1 — «волгарь», 2 мобилизованы). Бушуев Иван Андреевич, 55 лет, «волгарь», семья — жена, 3 сына (1 «волгарь», 2 мобилизованы), 4 дочери. За скупыми цифрами статистики того периода целый срез жиз­ни села. Семьи большие, многодетные. Сыновья по традиции продолжают дело отцов, почти все идут в речники. Работали на реке с 14 до 65 лет. И, наконец, особая примета времени — война. Почти в каждой семье сыновья взяты на фронты 1-й мировой.

В начале XX в. Чернопенье достигло своего расцвета. Были в селе школа, больница, несколько магазинов, еженедельная яр­марка на базарной площади, чайная. В декабре 1916 г. состоя­лось освящение каменной старообрядческой церкви, посвя­щенной святителю Николе, покровителю плавающих по водам.

Имелись в Чернопенье и свои судовладельцы: братья Фёдор Моисеевич и Андрей Моисеевич Богомоловы. В 1928-1930 гг. имущество — пароходы, дома у них отобрали, а их самих выслали. В домах их потом находились почта и больница. Братья Козыре­вы имели свой пароход, но их не раскулачили, т.к. обслуживала судно их большая семья, не привлекая наемную рабочую силу.

Берег реки в Чернопенье. На первом плане с козой Анна
Пахомьево (Близ Чернопенья) в середине XX века. Капитанские семьи в жаркий летний день. На первом плане с козой Анна Ивановна Полякова

Как пример династии волгарей — чернопенцев можно при­вести семью Бушуевых — Сергеевых. Александр Александрович Сергеев, 1867 г. рождения, старообрядец и потомственный волгарь. На реке работал с 1879г. (т.е. с 12 лет) В удостоверении, выданном пароходным обществом «Дружина» в 1893 г. значит­ся: «…служил в Обществе «Дружина» две навигации лоцманом на пароходах Общества и знает плес между Нижним Новгоро­дом и Астраханью». Другое удосговерение от промышленно- торгового товарищества «Никиты Понизовкина с сыновьями»: «…служил с 1894 года по 1895 лоцманом на пароходе «Горизонт», с 1896 по 1898 гг. .лоцманом на пароходе «Тамара», с 1899 по 1904 гг. коман­диром на пароходе «Дельфин», исполнял свои обязанности чест­но и добросовестно с полным знанием своего дела». Закончил работу лоцманом на пароходе «Византия» в 1928 г. Провел на реке 47 лет. Обвенчался в 1886 г. с Анной Васильевной Соловь­евой, у них родилось 12 детей. Из них Василий, Мефодий и Ми­хаил стали волгарями. Василий и Мефодий окончили Рыбинс­кое речное училище. Василий всю жизнь плавал по Волге, за­кончил свою трудовую деятельность ревизором главного реч­ного пароходства. Его брат Мефодий погиб, защищая Ленинг­рад. Их сестра Анастасия вышла замуж: за Павла Андреевича Титова, потомственного волгаря. Сам он плавал более 15 лет. По инвалидности вынужден был уйти с реки. Стал бухгалте­ром. Интересный факт: Титовы первыми венчались в новой церкви в Чернопенье. Другая сестра Сергеевых — Екатерина вышла замуж: за потомственного волгаря Сергея Александро­вича Бушуева. Его отец Александр Асонович всю жизнь про­вел на Волге. Сын пошел по его стопам. С 15 лет работает касси­ром на теплоходе «Муравей», 18 лет — вторым помощником ка­питана. И так 13 лет на разных судах и разных должностях.

Чернопенские династии волгарей, три — четыре поко­ления, более века отдали служению Волге. Мясниковы, Викторовы, Шибаевы, Шваревы, Красилъниковы, Смир­новы, Бушуевы и многие другие. Дед Ивана Михайлови­ча Шварева — Иван Назарович был лоцманом, отец Миха­ил Иванович — лоцман. Сам Иван Михайлович во время Великой Отечественной войны на стареньком пароходе «Яхонт» вывозил эвакуированных из блокадного Ленин­града. При налете фашистов был тяжело ранен. Викторов Михаил Андреевич воевал на минном тральщике в райо­не Сталинграда. Отдал Волге 50 лет, награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Братья Шибае­вы: Николай Иванович — адмирал, Иван Иванович — капи­тан первого ранга. Сергей Петрович Красильников уча­ствовал в боях с Деникиным на Нижней Волге. Алексей Дмитриевич Смирнов начинал матросом на пароходах общества «Мазут». Получил благодарность от имени Ле­нина за участие в обороне Царицына.

Казалось, не прервется эта череда поколений, связанная с великой русской рекой. Но время берет своё. Сегодня некогда большое богатое село — столица волжских лоцманов и капитанов, превратилось в дачный поселок. Ещё доживают в нем старики — потомки знаменитых волгарей. Зак­рыты школа, больница, магазины. Лишь в Никольской церкви после долгого перерыва возобновилась служба.

Публикация с сайта Комарова Владимира Борисовича

Кострома: гнездо, в которое всегда можно вернуться

— Хе, ты дурак, — посмеивался Николай Семеныч Мусин, костромской учитель словесности. — Не видал, есть ли сено на базаре. А проходил базаром.

Первая учеба малолетнему Васе Розанову.

“Мне были непереносимы их крашеные полы и порядок всюду. Красота. У нас было холодно, не метено. И мне хотелось домой.”

Автор коробов с “Опавшими листьями” обретает дом по-настоящему только сейчас. Цитируют его, по крайней мере, обильно. Нам же помянуть его и вовсе не грех.

А тот базар просуществовал, как ни странно, до 60-х годов оного века, и его хорошо помнят старожилы. Располагался он на площади, в которую упиралась Сенная улица. Впрочем, сенной дух проистекал не только от вкусноты названия — в почете был еще гужевой транспорт. На телегах с впряженными в них “тяжеловозами” восседали крепенькие, хитророжие мужички в фуфайках. Смолили курево. Ассортимент же торговли был широк и демократичен, как и положено на барахолке. Мы ходили на Сенной рынок смотреть голубей и золотых рыбок. Много крутилось там и всякой разновозрастной шпаны. Место, в общем, замечательное. При Василии Васильевиче площадь называлась Павловской — ныне это площадь Мира. Ну, конечно же, всего Мира! Здесь разбит англицизирующийся со временем газон, остальное пространство укрыто бетонными плитами. Издалека видна бронзовая композиция военной тематики, авторы которой явно вдохновлялись “Пьетой” Микеланджело. Где-то сбоку — “челночники” с турецкими шмотками.

Ну, посмотрим, оглянемся…

Пытаясь соединять уже почти несоединимое, оборванные нити, устраиваются “Дни славянской письменности и культуры”. Родным стенам Ипатьевского монастыря явлена изъятая некогда знаменитая летопись. Это несомненное чудо. В ритуале стояния у простенькой скляной домовины, в которую она была уложена для обзора, — что-то не просто трогательное… В книге — тысячелетняя история. От нее исходила внятная метафизическая и сакральная мощь. Еще бы! Это — первоисточник. Рядом, в долгожданно открытом литературном музее, хорошая факсимильная копия — ее осматривают с любопытством, но нет “шума времени”, трепетанья среды… Впрочем, на приуроченной к “дням” выставке с веселым названием “Костромской вертоград” — книги и рукописи Катенина, Некрасова, Флоренского и многих других. Музей — это хорошо. Кроме того — памятник Писемскому. Учитывая, что за восемьдесят предыдущих лет, за исключением бюста А. Н. Островского у одноименного театра да не шибко мудрено исполненной в белом камне фигуры Ивана Сусанина, имеющего тоже некоторое отношение к словотворчеству, в Костроме воздвигались лишь монументы известной всем тематики, сие событие, вкупе с вышеперечисленными, произошедшими весной 96-го года, я бы назвал “костромской оттепелью”. Она породила некоторые надежды.

Однако это всего лишь литературная ведута (“городской пейзаж, обычно топографически точный” — согласно “Энциклопедическому словарю”). Сохраненное и восстановленное из руин. Топография. То, что можно видеть, ежели радив и любознателен. Сено на базаре… Далее начинаются туманные эмпиреи и мучительное приближение к пейзажу истинному.

Что, собственно, имеем?

Писательское существование в провинции — тема особая. Замечу, что гордимся мы, в общем-то, тем, что являемся просто земляками того или иного творца. Так же, как, не имея возможности прокормиться, уходил из сел и малых городов рукастый, мастеровой люд на промысел, так и писатели подвиг свой свершали в основном в столицах, где издательства, в том числе и сытинское (тоже гордимся!), журналы, круг общения, наконец, а возвращались лишь по обстоятельствам или встосковав внезапно по “малой родине”. На литературу “внутреннюю” обыватель смотрит как на некий куриоз, с недоумением, жалостью и печалью, предпочитая ей, разумеется, “отходняк”.

Ныне появившиеся у нас издательства, может, и рады бы печатать местных мастеров пера, да выгоды никакой — одни убытки. “За свой счет, господа!” Некоторые господа, имея на то возможность, так и поступают, усугубляя тем самым сомнения и скорби и без того недоверчивого читателя. Нагнетают обстановку, кроме того, и не сгибаемые никакими ветрами, закаленные литбойцы, упорно пробивающие любые стены и предлагающие для пользования слегка модернизированную, но все ту же “задохнувшуюся от счастья”, по выражению Ходасевича, литературу.

Ах, как хотелось бы видеть неизбывную славу и викторию своего Тучекукуевска с паломниками, изучающими основы какого-нибудь нашего костромбизма, с аристофановскими птичьими хорами “на жарких гребнях гор, в тихих долинах, в темной кленовой листве”… Да тщета все это… Не будем же уподобляться васюкинским любителям шахмат. У нас все, как у всех.

Уехавший в конце 80-х в Москву критик Игорь Дедков, как отчетливо видится сейчас, по прошествии некоторого времени уже и после его смерти, был фигурой для костромской творческой среды почти харизматической. Нехватка личности того же достоинства и масштаба очевидна. Некоторого повреждения нравов избежать не удалось.

Кстати, надо знать, что идея укрепления и устройства российского миропорядка духовным образом за счет провинции, которая сейчас “овладевает массами” в форме введения местного самоуправления (дай Бог, не самоуправства!)*, в немалой степени является порождением дискуссии тридцатилетней давности о том, кого считать провинциалом и что такое провинциализм, начавшейся в “Комсомолке” именно со статьи Игоря Дедкова. Костромской поэт Вяч. Шапошников, ставший позже священником, писал в то время: “На тыщи верст — провинция одна! А мы — ее народ — про-вин-ци-а-лы!”.

Сейчас, так скажем, в протопровинции, в малых городах области, где и Кострома — сущий Вавилон, как ни странно, легче и чаще издаются альманахи и книги. Правда, имея в виду какой-то уровень, на вскидку, на слух различаешь голоса все тех же, кто начинал еще в 70-е: Сергей Потехин, Леонид Попов, Виктор Лапшин…

В пределах центра окрестность такова, что, озирая ее, всенепременно заглядишься в небо и набьешь себе какую-нибудь шишку, не рассчитав… У нас тут, оказывается, чуть ли не пять писательских союзов, что не худо и не хорошо, конечно, а вот литературного периодического издания нет ни одного. Выходила газета “Литературная Кострома”, но и она постепенно выродилась в спорадически выстреливаемые по своим подписчикам сборнички отдельно избранных авторов.

Журнал местных философов-энтузиастов ограничился одним номером. Видимо, перемудрствовали с названием. “Камень” — это слишком… Для русской думы чересчур многоассоциативно. Надо было полегше: “Грааль” какой-нибудь, например… Если же серьезно, то причина, видимо, тривиальна — финансовое недомогание.

Единственный регулярно выходящий уже пятый (!) год журнал — “Губернский дом”. Являясь довольно солидным историко-краеведческим изданием, он, тем не менее, благоволением редакции, ведомой поэтом Николаем Мурениным, немало места отдает стихотворным “штудиям”. Прозы меньше, но она весьма качественна. Для сердца и ума — повесть Ольги Гуссаковской “Персиковая коробка”, эссеистика Ксении Котляревской, публикации рассказов и дневниковых записей Виктора Бочкова. Распространять журнал хотя бы в пределах региона — увы! — нет возможности, но, отмеченный похвалой и ласковым словом Д. С. Лихачева и ряда других замечательных людей, он наверняка будет находить новых читателей.

Коли уж помянуто было краеведение, то стоит сказать, что после катастрофического пожара, когда пеплом развеялась безвозвратно чуть ли не большая часть бесценных свидетельств истории из местного древлехранилища, когда в гудящем пламени словно высветило, откуда вся беда и беспамятство, в понимании назначения науки о родном крае произошли решающие перемены, ставшие новым этапом осознанной и напряженной работы. Распад времен стал очевиден, дымовая завеса слишком густо перекрыла и без того ничтожное живое дыхание. Если что и стоит читать из печатных трудов — это краеведческие книги, издаваемые, кстати, гораздо качественнее, чем непритязательные по конструкции тетрадочки с художественными текстами.

Но далее…

Совсем недавно мизерным “сигнальным” тиражом вышел первый номер поэтического альманаха “Козий парк”. Это уже стараниями, условно скажем, “новой волны”. Помимо костромичей, на его страницах представлены и московские поэты, так или иначе связанные с нашим краем, — В. Н. Корнилов, В. Леонович, Н. Искренко. Прошедший два года назад в Костроме всероссийский поэтический фестиваль “Чибиряшечка”, задуманный и осуществленный стараниями Олега Губанова, получил довольно широкий резонанс и освещение в столичной прессе. Местные любители изящной словесности, поначалу испытав некоторый шок от нашествия поэтов, принадлежащих в основном к радикальным направлениям, вполне освоили новую эстетику, и теперь строчка без знаков препинания пугает их не более, чем “фигурные” стихи из “Рифмологиона” Симеона Полоцкого. Юные литераторы из студий при молодежной газете и центре “Пале” пробуют “на зубок” и то, и это… У них впереди целое новенькое тысячелетие, и они полны оптимизма.

Что еще?

С помощью редких и, прямо скажем, бедноватых поощрителей искусств, а также местной администрации худо ли, хорошо ли, но кое-что все же обретает печатный вид. Сетовать можно лишь на то, что некоторые, далеко не бесталанные авторы, не обладая, тем не менее, “пробивным” даром, довольствуются уже много лет газетными публикациями и уважением сотоварищей. В первую очередь это относится к поэтам Александру Бугрову и Дмитрию Тишинкову. Впрочем, упоминание или неупоминание каких-либо фамилий в провинции воспринимается с чрезвычайной чувствительностью, множество последующих вибраций, наложенных одна на другую, рождает на свет всяческие дисперсии, мало к литпроцессу относящиеся. В пейзаже всегда видишь меньше, чем есть. Или больше. В идеале же он должен радовать взгляд своей безлюдностью. Населять его персонажами — значит превращать в жанровую сцену. Однако ощущение того, что вот-вот кто-то появился и оживит пространство, должно присутствовать.

Что ж! Литература, как известно, одинокое дело. Но роль провинции в пестовании творца умалять не стоит. Пусть она всегда будет “родовым гнездом”, источником детского и светлого восприятия мира, стартовой площадкой и местом, куда всегда можно вернуться.

— Вообще литература, конечно, дрянь (мнение и Флоренского), — говаривал незабвенный Василий Васильевич Розанов, — но и здесь “не презирай никакого состояния в мире”, и ты усмотришь нечто прекрасное.

К сему добавить что-либо не имею возможности.

P.S. Со дня написания сих кратких замет до их публикации, надо думать, пройдет некоторое время. И, может быть, уже завтра минорные интонации покажутся неуместными. Но пусть это время пройдет…

Юрий Бекишев

Сытин Иван Дмитриевич

Будущий книгоиздатель-просветитель родился при крепостном праве 24 января (5 февраля) 1851 г. в небольшом селе Гнездниково Солигаличского уезда Костромской губернии в крестьянской семье. В ранней юности Иван служил в московской лубочной лавке купца П. Н. Шарапова. В 1876 году Иван Дмитриевич открывает в Москве собственную литографию и начинает выпускать лубочные картины. В 1884 году начал печатать в своей типографии книги издательства «Посредник», основанного В. Г. Чертковым при участии Л. Н. Толстого с целью выпуска доступных для народа книг. С 1890-х годов Сытин создавал школьные календари, учебники, буквари, детские, научно-популярные и прикладные книги.

После революции все типографии, издательства и 16 магазинов Сытина были отобраны, а имение в Берсеневке Сытин сам передал государству в 1918 году. Его капитал на 1917 год составлял 5 млн рублей. Для Советского государства извест­ный русский книгоиздатель всегда оста­вался чужим — предпринимателем, купцом, миллионером. Из его огромной квартиры (он жил на Тверской, в д. 12, где сейчас открыт музей книги) сделали коммуналку, а ему предоставили маленькую комнатен­ку.

Друзья-писатели, и в первую очередь Горький, помогли Сытину получить скром­ную должность консультанта в государ­ственном книжном издательстве, и долгое время хлопотали о пенсии для него. В сво­ем письме к известному писателю Нико­лаю Телешову Сытин писал: «… я видел плоды своей работы в жизни, и довольно с меня. Пришел голым и уйду голым».

Борис Годунов

Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей

Н.И. Костомаров

Годунов Борис Федорович

По смерти Ивана Грозного, восемнадцать лет судьба русского государства и народа была связана с личностью Бориса Годунова. Род этого человека происходил от татарского мурзы Чета, принявшего в XIV в. в Орде крещение от митрополита Петра и поселившегося на Руси под именем Захарии. Памятником благочестия этого новокрещеного татарина был построенный им близ Костромы Ипатский монастырь, сделавшийся фамильною святынею его потомков; они снабжали этот монастырь приношениями и погребались в нем. Внук Захарии Иван Годун был прародителем той линии рода мурзы Чети, которая от клички Годун получила название Годуновых. Потомство Годуна значительно разветвилось. Годуновы владели вотчинами, но не играли важной роли в русской истории до тех пор, пока один из правнуков первого Годунова не удостоился чести сделаться тестем царевича Федора Ивановича. Тогда при дворе царя Ивана явился близким человеком брат Федоровой жены Борис, женатый на дочери царского любимца Малюты Скуратова. Царь Иван полюбил его. Возвышение лиц и родов через посредство родства с царицами было явлением обычным в московской истории, но такое возвышение было часто непрочно. Родственники Ивановых супруг погибали наравне с другими жертвами его кровожадности. Сам Борис по своей близости к царю подвергался опасности; рассказывают, что царь сильно избил его своим жезлом, когда Борис заступился за убитого отцом царевича Ивана. Но царь Иван сам оплакивал своего сына и тогда стал еще более, чем прежде, оказывать Борису благосклонность за смелость, стоившую, впрочем, последнему нескольких месяцев болезни. Под конец своей жизни, однако, царь Иван, под влиянием других любимцев, начал на Годунова коситься, и, быть может, Борису пришлось бы плохо, если бы Иван не умер внезапно.

Со смертью Ивана, Борис очутился в таком положении, в каком не был еще в Московском государстве ни один подданный. Царем делался слабоумный Федор, который ни в коем случае не мог править сам и должен был на деле передать свою власть тому из близких, кто окажется всех способнее и хитрее. Таким в придворном кругу тогдашнего времени был Борис. Ему было при смерти царя Ивана 32 года от роду; красивый собой, он отличался замечательным даром слова, был умен, расчетлив, но в высокой степени себялюбив. Все цели его деятельности клонились к собственным интересам, к своему обогащению, к усилению своей власти, к возвышению своего рода. Он умел выжидать, пользоваться удобными минутами, оставаться в тени или выдвигаться вперед, когда считал уместным то или другое,— надевать на себя личину благочестия и всяких добродетелей, показывать доброту и милосердие, а где нужно — строгость и суровость. Постоянно рассудительный, никогда не поддавался он порывам увлечения и действовал всегда обдуманно. Этот человек, как всегда бывает с подобными людьми, готов был делать добро, если оно не мешало его личным видам, а напротив — способствовало им; но он также не останавливался ни перед каким злом и преступлением, если находил его нужным для своих личных выгод, в особенности же тогда, когда ему приходилось спасать самого себя.

Ничего творческого в его природе не было. Он неспособен был сделаться ни проводником какой бы то ни было идеи, ни вожаком общества по новым путям: эгоистические натуры менее всего годятся для этого. В качестве государственного правителя, он не мог быть дальнозорким, понимал только ближайшие обстоятельства и пользоваться ими мог только для ближайших и преимущественно своекорыстных целей. Отсутствие образования суживало еще более круг его воззрений, хотя здравый ум давал ему, однако, возможность понимать пользу знакомства с Западом для целей своей власти. Всему хорошему, на что был бы способен его ум, мешали его узкое себялюбие и чрезвычайная лживость, проникавшая все его существо, отражавшаяся во всех его поступках. Это последнее качество, впрочем, сделалось знаменательной чертой тогдашних московских людей. Семена этого порока существовали издавна, но были в громадном размере воспитаны и развиты эпохой царствования Грозного, который сам был олицетворенная ложь. Создавши Опричнину, Иван вооружил русских людей одних против других, указал им путь искать милостей или спасения в гибели своих ближних, казнями за явно вымышленные преступления приучил к ложным доносам и, совершая для одной потехи бесчеловечные злодеяния, воспитал в окружающей его среде бессердечие и жестокость. Исчезло уважение к правде и нравственности, после того как царь, который, по народному идеалу, должен быть блюстителем и того и другого, устраивал в виду своих подданных такие зрелища, как травля невинных людей медведями или всенародные истязания обнаженных девушек, и в то же время соблюдал самые строгие правила монашествующего благочестия. В минуты собственной опасности всякий человек естественно думает только о себе; но когда такие минуты для русских продолжались целыми десятилетиями, понятно, что должно было вырасти поколение своекорыстных и жестокосердых себялюбцев, у которых все помыслы, все стремления клонились только к собственной охране, поколение, для которого, при наружном соблюдении обычных форм благочестия, законности и нравственности, не оставалось никакой внутренней правды. Кто был умнее других, тот должен был сделаться образцом лживости; то была эпоха, когда ум, закованный исключительно в узкие рамки своекорыстных побуждений, присущих всей современной жизненной среде, мог проявить свою деятельность только в искусстве посредством обмана доститагь личных целей. Тяжелые болезни людских обществ, подобно физическим болезням, излечиваются не скоро, особенно когда дальнейшие условия жизни способствуют не прекращению, а продолжению болезненного состояния; только этим объясняются тe ужасные явления смутного времени, которые, можно сказать, были выступлением наружу испорченных соков, накопившихся в страшную эпоху Ивановых мучительств.

Замечательно, что лживость, составляющая черту века, отразилась сильно и в современных русских источниках той эпохи до того, что, руководствуясь ими и доверяя им, легко можно впасть в заблуждения и неправильные выводы; к счастью, явные противоречия и несообразности, в которые они впадают, обличают их неверности.

Непрочность престолонаследия чувствовалась народом. Русские знали, что из двух сыновей царя Ивана старший был неспособен к самобытному царствованию, а меньшой был еще младенец: кого бы из них ни провозгласили царем — все равно; на деле власть должна была бы находиться в иных, а не в царских руках. Эта мысль охватила московский народ, как только разнеслась по столице весть, что царь Иван скончался. Сделалось волнение. Богдан Бельский, которому Иван поручил Димитрия в опеку, был негласным виновником этого волнения в пользу Димитрия. Как оно происходило, не знаем, но кончилось оно на тот раз тем, что бояре в ночь после смерти царя Ивана приказали отправить малолетнего Димитрия с матерью и ее родственников, Нагих, в Углич; разом с их отсылкою схвачено было несколько лиц, которым покойный государь перед своею кончиною оказывал милости: некоторых разослали по разным городам, в заточение, других заперли в тюрьму, отобрали у них поместья и вотчины, разорили их дома. Имена их неизвестны, но эти люди были, вероятно, сторонниками Димитрия, покушавшиеся провозгласить его царем. Вся власть находилась тогда в руках дяди Федора Ивановича — Никиты Романова, шурина Бориса Годунова, и двух князей: Ивана Мстиславского и Петра Шуйского. Первые два естественно стояли за Федора как его близкие свойственники; два последние также не находили для себя выгодным пристать на сторону Димитрия, так как в то время, в случае успеха, властвовали бы не они, а Нагие и Богдан Бельский. На самого Богдана Бельского в то время не решались наложить рук. Быть может, он ловко умел остаться в стороне во время расправы, хотя прежде заправлял делом, за которое другие отвечали. Но прошло несколько дней: Богдан Бельский был схвачен и сослан в Нижний Новгород. Это произошло после смуты, о которой сохранились противоречивые известия. Иностранцы говорят, что между Бельским и боярами произошло открытое междоусобие; Бельский со своими сторонниками был осажден в Кремле и вынужден был сдаться. Одно русское известие показывает, что народ, вообразивши, будто Бельский хочет извести царя и бояр, бросился на Кремль с оружием и даже хотел пушечными выстрелами разрушить запертые Фроловские ворота, но бояре вышли к мятежникам и уверили, что царь и бояре все целы и никому нет опасности, а потом сослали Бельского, как бы в угоду народу; другое известие повествует, что сами бояре перессорились между собою, взволновали народ и Бельскому грозила смерть, но Годунов за него тогда заступился. Как бы то ни было, верно только то, что в Москве вскоре после погребения Грозного происходило междоусобие; тогда был поставлен к решению вопрос, кому царствовать: слабоумному ли Федору или малолетнему Димитрию, и сторона Димитрия на этот раз снова проиграла. За Бельским сосланы были другие. Но вопрос еще не решался: волнение не утихало, и бояре положили созвать земских людей в думу для того, чтобы эта дума утвердила Федора на престоле.

Дума, состоявшая, как кажется, из служилых людей, собралась 4 мая 1584 г . и признала царем Феодора Ивановича. Русские люди, как выражались в то время, молили его со слезами сесть на Московское государство. Ход этой думы нам неизвестен. На празднике Вознесения новый царь венчался царским венцом.

Царствовал Федор, но он не мог властвовать; властвовать могли за него другие.

Царь Федор Иванович был человек небольшого роста, опухлый, с бледным лицом, болезненный; он ходил нетвердыми шагами и постоянно улыбался. Когда польский посланник Сапега представился ему — Федор, одетый в царское облачение с короной на голове, сидел на возвышенном месте и с улыбкою любовался своим скипетром и державным яблоком, а когда проговорил несколько слов тихим и прерывистым голосом, то Сапега сделал такое заключение: «Хотя про него говорили, что у него ума немного, но я увидел как из собственного наблюдения, так и из слов других, что у него вовсе его нет». Весть об этом скоро дошла до соседей; в Польше надеялись, что при таком государе в Московском государстве начнется безурядица, откроются междоусобия и государство придет в упадок.

Ожидание это, вероятно, сбылось бы скоро: Годунов отвратил его или, по крайней мере, отсрочил.

Тотчас после венчания на царство Федора, Борис постарался возможно лучшим способом устроить свое материальное состояние. Когда, по обычаю, новый царь после венчания рассыпал свои милости вельможам, Борис получил всю Важскую область, приносившую большие доходы с поташу, сбываемого англичанам; кроме того, получил он луга на берегах Москвыреки вверх на тридцать, а вниз на сорок верст, с рощами и пчельниками, доходы с Рязани, Твери, с Северной земли, Торжка и со всех московских бань и купален: все это, с доходами, получаемыми из его родовых вотчин, давало Борису огромную сумму ежегодного дохода в 93 700 р., а владения его были так многолюдны, что он мог выставить до 100000 вооруженных людей. До этих пор он носил важный сан конюшего; теперь он получил наименование ближнего государева боярина и титул наместника царств: Казанского и Астраханского.

Царь Федор находился под влиянием своей жены, а Борис был постоянно дружен с нею, а потому стоял ближе всех к царю, и никто не в силах был оттеснить его. Единственным опасным соперником мог быть дядя царя Никита Романов, но этот старик в тот же год был поражен параличом и хотя жил до апреля 1586 года, но уже не принимал участия в делах. Из двух оставшихся соправителей Бориса Мстиславский был человек ограниченный и мог играть роль только по наущению других, благодаря своей знатности; более опасности представлял для Бориса князь Петр Иванович Шуйский: конечно, ему нельзя было приобрести более Бориса расположения царя и царицы, зато у него была сильная партия не только между знатными людьми, но и между московскими купцами. Кроме того, князь Петр Шуйский имел поддержку в митрополите Дионисии. Вначале, как видно, Борис был с ним в хороших отношениях, как можно видеть из того, что в день царского венчания Шуйский получил в дар доходы со всего Пскова.

Полтора года Годунов уживался со своими товарищами, но уже захватил в свои руки управление всеми делами, так что иностранцы обращались мимо этих товарищей к нему, как к единому правителю государства. В это время Годунов начал свое любимое дело, постройку городов, чем отличался во все продолжение своей жизни, справедливо сознавая пользу этой меры для государства. Таким образом, для укрощения черемисов, Борис приказал строить по берегам Волги Цивильск, Уржум, ЦаревоКокшайск, ЦаревоСанчурск, а ниже по течению Волги Саратов, Переволоку, Царицын. Астрахань была обведена каменною стеною. На севере в 1584 построен Архангельск, сделавшийся тотчас же важнейшим торговым пунктом. В самой Москве в 1586 году построена была каменная Белогородская стена. На юге в 1586 году построены были Ливны, возобновлены Курск и Воронеж. От города до города устраивались станицы, зазывались жители для поселения на привольных, но пустых местах. Таким образом вызывались для поселения черкасы (малороссияне), которые поступали в число украинных служилых людей, отправляли сторожевую станичную службу, получая за это поместья и жалованье деньгами, сукнами и хлебом. Им посылали также свинец и селитру.

Вскоре после царского венчания в июле 1584 года был созван собор, на котором вновь подтверждено было запрещение владыкам и монастырям приобретать вотчины и вместе с тем уничтожались все так называемые тарханные грамоты, которыми предоставлялись монастырским и владычным имениям разные льготы и изъятия от общих платежей и повинностей. Поводом к уничтожению этих привилегий ставилось то, что крестьяне убегали в тарханные вотчины из вотчин и поместий служилых людей, а через это последние лишались своих доходов, не в состоянии были отправлять военной службы. Но мера эта, несмотря на приговор, утвержденный подписями и печатями лиц знатнейшего духовенства, не была приведена в исполнение; набожный царь продолжал раздавать тарханные грамоты, да и сам Борис не настаивал на их отмене, потому что нуждался в расположении духовенства для своих видов. Это событие осталось наглядным примером той лживости, которая, как мы сказали выше, проникла все ветви Московской общественной жизни. Писались законы, постановления, а на деле не исполнялись и были нарушаемы теми же, которые составляли их.

Борис был милостив к тем, которые были с ним заодно, и в это время особенно приблизил к себе двух братьев, дьяков Щелкаловых, из которых Андрей был посольским, а Василий разрядным дьяком. Но Борис не допускал долгое время проживать спокойно тем, в которых видел себе соперников и недоброжелателей. Борису, как говорят, донесли, будто Иван Мстиславский, по наущению других, хочет зазвать Бориса на пир и предать его в руки убийц. Трудно решить: действительно ли было так на самом деле или же обвинение было выдумано. Борис именем царя приказал сослать Мстиславского в КириллоБелозерский монастырь и постричь. Затем схватили Воротынских, Головиных, Колычевых и отправили в ссылку по разным местам. Один из Головиных, Михайло, успел убежать в Литву, подстрекал Батория идти на Москву, уверяя, что Бориса все не терпят и не станут защищать существующего правительства. Баторий давно только и думал о том, как бы снова начать войну; он поверил рассказам беглеца. Но Борис, узнавши об этом впору, отправил в Польшу послов Троекурова и Безнина, которые разгласили, что Головин вовсе не беглец, что он нарочно подосланный московскими боярами лазутчик и умышленно пытается вовлечь Батория в войну: они говорили, что Московское государство имеет теперь достаточно силы дать отпор Польше. Хитрость эта удалась не столько потому, чтобы верили словам московских послов, сколько потому, что поляки тем или другим способом, но всеми силами старались отклонить своего короля от всяких воинских предприятий. Польский сенат продолжил с московскими послами перемирие еще на два года и отправил в Москву знакомого там Михаила Гарабурду с предложением, которое показалось странным для русских: заключить договор, по которому бы, в случае, если умрет прежде Баторий, возвести на польсколитовский престол Федора, и наоборот, если Федор умрет прежде бездетным, то ему преемником будет Баторий. Бояре отвечали, что им не годится рассуждать о кончине живого государя; дело кончилось ничем, но оно представляет своего рода важность, потому что послужило началом подобных сношений после кончины Батория. Расправившись со Мстиславским, Годунов дожидался случая разделаться с Шуйскими. Им были преданы многие из московских торговых людей; ожидая от Годунова чегонибудь враждебного к Шуйским, они заранее кричали, что побьют Годунова камнями, если он тронет когонибудь из этого рода. Митрополит Дионисий пытался было примирить и сдружить между собою Годунова и Ивана Петровича Шуйского; он пригласил того и другого к себе. Они наружно помирились. Когда Шуйский сказал об этом купцам, стоявшим толпою на площади, двое из них выразились так: «Помирились вы нашими головами, и нам и вам от Бориса пропасть». Оба эти купца в ту же ночь исчезли неизвестно куда. Тогда Шуйские сообразили, что они погибнут, если не предупредят Годунова и не погубят его самого; они, в соумышлении с митрополитом, зазвали к себе гостей, купцов, некоторых служилых людей и уговорили их подписать царю челобитную, чтобы царь, как бы по просьбе всего русского народа, развелся с бесплодною Ириною и выбрал себе другую жену, чтобы иметь наследника. Заговорщики предполагали женить царя на княжне Мстиславской, дочери насильно постриженного боярина князя Мстиславского. Но, прежде чем успели подать царю такую челобитную, Борис через своих лазутчиков узнал обо всем; вместо того чтобы гневаться, он кротко обратился к митрополиту и представлял ему, что развод есть беззаконное дело, притом и бесполезное; Федор и Ирина еще молоды и могут иметь детей, а если бы и не было их, то у Федора есть брат Димитрий. Митрополит послушал этого совета и стал уговаривать Шуйских оставить предпринятое намерение. Годунов обещал не мстить за него никому. Спустя несколько времени холопы Шуйских, Федор Старов с товарищами, подали донос, будто существует заговор против государя, которым руководят князья Шуйские. Летописцы говорят, что сам Борис подучил доносчиков; в этом случае он действовал по примеру царя Ивана, который не раз пользовался такими же ложными доносами, чтобы придать личину справедливости своим убийствам. По доносу Старова взяли под стражу князя Ивана Петровича и Андрея Ивановича Шуйских, князя Василия СкопинаШуйского, разных их друзей, князей Татевых, Урусовых, Быковых, Колычевых и множество гостей и купцов. Происходили допросы и пытки. В заключение, князей Ивана Петровича и Андрея Ивановича Шуйских сначала приговорили только удалить в их вотчины, но когда они туда приехали, то их схватили, увезли одного на Белоозеро, другого в Каргополь и удавили. Прочих знатных людей разослали в ссылку по городам, а Федору Нагаю и шестерым его товарищам отрубили головы. Княжну Мстиславскую, за то что ее хотели посадить царицею на место Ирины, насильно постригли в монахини; наконец, Годунов не простил и митрополиту; приказал сослать его в Хутынский монастырь; такая же участь постигла крутицкого архиепископа Варлаама за то, что он настраивал царя против Бориса. Вместо Дионисия посадили на митрополию ростовского архиепископа Иова, во всем покорного Борису и, для сохранения своего положения, готового угождать во всем земной власти. С этих пор Борис сделался вполне единым и самовластным правителем в Московском государстве. Опыт должен был научить всех, как неудобно покушаться отнимать у него власть. На будущее время беспокоили воображение Бориса потомки царской линии: царевич Димитрий и Мария, вдова короля Магнуса (дочь Владимира Андреевича) с малолетнею дочерью Евфимиею. Расправу с первым осторожный Борис отложил до удобного случая, а прежде разделался с последними. Еще в 1585 году он поручил английскому купцу Горсею уговорить Марию Владимировну переехать с дочерью в Москву из Риги, где поляки содержали ее очень скудно. Горсей уверил ее от имени Бориса, что в Москве ее примут хорошо и наделят вотчинами. Королева с дочерью убежала из Риги и прибыла в Москву на почтовых лошадях, нарочно расставленных для этого Борисом. Сначала Борис принял ее, как обещал, наделил вотчинами, деньгами, а через несколько времени именем царя ее разлучили с дочерью, увезли и постригли в Пятницком монастыре близ Троицы. В 1589 году маленькую дочь ее похоронили у Троицы с почестями, как королевну. Все твердили, что Борис приказал тайно умертвить ее.

В декабре 1586 года умер Стефан Баторий. В следующем году в Польше началось обычное избрание нового короля, в котором важное участие приняло Московское государство. Предложение Гарабурды, хотя было отвергнуто в том виде, в каком было сделано, произвело, однако, сильное впечатление на правителя. Борис увидел возможность посадить на польсколитовский престол Федора, сообразно давнему желанию литовских панов соединиться с Московским государством посредством возведения на свой престол московского государя. Вероятно, Борис рассчитывал, что расположение к нему Польши и Литвы пригодится со временем, и потомуто при венчании Федора он выпустил его именем всех польских пленников. Слабоумие Федора не казалось большим препятствием; напротив, можно было рассчитывать, что панам будет тем лучше, чем их король меньше будет иметь возможности показывать свою власть. В начале 1587 года Борис отправил в Польшу дворянина Ржевского. Этот посланец повез царскую грамоту ко всем панам вообще и, кроме того, письма к отдельным духовным и светским сановникам от имени царя. Каждого приглашали хлопотать, чтобы на престоле был Федор. Давалось обещание свято сохранять все шляхетские права и вольности и, сверх того, наделить панов вотчинами и деньгами. В Польше в то время образовалось три партии: одна, под предводительством Зборовских, хотела выбрать австрийского принца Максимилиана. Другая,— во главе которой был канцлер и гетман Замойский,— склонялась к избранию шведского королевича Сигизмунда, сына короля Иоанна и польской принцессы Екатерины. Третья, состоявшая преимущественно из литовских панов, хотела московского государя. Вслед за Ржевским послы Степан Васильевич Годунов и князь Федор Троекуров, с думным дьяком Василием Щелкаловым, отправились в Польшу и повезли сорок восемь писем к разным панам с самыми лестными предложениями. Русский царь обещал защищать польсколитовские владения московскими силами, строить на свой счет крепости, отвоевать у шведов и отдать Речи Посполитой Эстонию, обязывался заплатить на 100000 червонцев долги Стефана Батория ратным людям, предоставить свободную торговлю польсколитовским людям в Московском государстве; а главное, обещал не вступаться вовсе в королевские доходы и все отдать панам в управление, так что если новый государь приедет в Польшу, то не только не потребует от них никаких денег на свое содержание, но еще будет раздавать им свою казну. Борис наказывал своим послам соглашаться, если паны потребуют, чтобы царь был у них королем только по имени, а они бы управлялись сами собою: пусть бы только Польша и Литва оставались в мире и соединении с Москвою, готовые действовать против общего недруга.

Предложения были действительно соблазнительны, но послы приехали с одним обещанием денег, и без них. Литовские паны объявили им, что надобно, по крайней мере, готовых 200 000 рублей, дабы склонить на московскую сторону Зборовских и их партию, а также, чтобы переманить деньгами людей от партии Замойского. У послов денег не было. Несмотря на это, на избирательном сейме большинство избирателей заявило себя на стороне московского царя. Когда выставили три значка избирателей: австрийской стороны — немецкую шляпу, шведской — сельдь и русской — Мономахову шапку, то под русским значком оказалось более всего избирателей. Выбрали пятнадцать человек депутатов для переговоров с послами. Депутаты предложили московским послам, чтобы царь приступил к соединению с римскою церковью, прибыл в Варшаву через десять недель, венчался от гнезненского епископа: царь должен был написать в своем титуле польское королевство выше Московского государства. Послы отказали наотрез, но уверяли, что царь не будет вмешиваться в дела римскокатолической церкви. Замечательно, что послы, допуская свободный приезд польских и литовских людей в Московское государство, не хотели обещать такую же свободу приезда в Польшу и Литву московских людей; они говорили: «Это противно московским обычаям, чтобы московские люди ездили всюду по своей воле без государева повеления». Этим в Польше были недовольны.

Главное препятствие к выбору Федора заключалось в денежном вопросе. После решительных ответов московских послов, паны еще говорили им, что нужны деньги, чтобы подкрепить царскую сторону на сейме, указывали на щедрость к ним императора и испанского короля, просили немедленно 200000. Послам негде было достать этих денег. Паны потом требовали немедленно хотя 100000 — послы и этого не могли им дать!

Тогда на сейме одна польская партия выбрала Максимилиана, другая — Сигизмунда. Литовцы не приставали ни к той, ни к другой и еще раз пытались сойтись с московскими послами. Виленский воевода Христофор Радзивилл и троцкий Ян Глебович заявляли им, что царю можно быть польским королем, не приступая к римской вере; нужно только поманить папу надеждою в будущем на соединение церквей; но эти паны во всяком случае требовали наличными 100000 рублей для поддержки партии в пользу московского государя и наконец спросили: захочет ли государь взять одну Литву, если поляки не согласятся на его избрание? Они вместе с тем подавали надежду, что и южнорусские области, уже присоединенные к Польше, перейдут под власть московского государя. Ничего не могло быть приятнее Москве, как это предложение, и Борис, узнавши о том от послов, отправил панам литовским дары на 20 000 рублей, обещая дать еще деньгами 70000. Но уже было поздно; поляки успели сойтись с литовцами и склонить их на сторону Сигизмунда. «Не надобно было,— говорили после того московским послам паны, писать в грамотах, что царю непременно короноваться по греческому закону: если бы паны радные на это и согласились, то архиепископы и епископы ни за что до того не допустят; а они у нас большие люди». Паны тем не менее приняли подарки, за исключением одного Христофора Радзивилла. Следуя прежним дружеским отношениям к Австрии, московские послы, увидя, что дело об избрании Федора не клеится, по силе своего наказа, начали было давать совет об избрании Максимилиана: перед тем только Максимилиан посылал в Москву просить ее содействия в достижении польского престола. На речь русских послов поляки отвечали, что они не требуют ни от кого указаний: кого им избрать в короли, а литовцы выразились, что «они ни за что не возьмут себе немца в государи, потому что немецкий язык никогда славянскому добра не мыслит». Послы московские успели только в том, что заключили перемирие на пятнадцать лет. Избрание кончилось в пользу Сигизмунда. Он короновался 16 декабря 1587 года. Максимилиан пытался было добывать польскую корону оружием, но был разбит Замойским, взят в плен и выпущен под условием отказа от всяких притязаний на польский престол.

Таким образом Борис затевал великое дело, но у него не стало ума и умения добиться своей цели. В Польше сел на престоле государь, которого особенно не желали в Москве; сын шведского короля, с которым Московское государство находилось в недружелюбных отношениях. Политика Бориса, однако, была не воинственна; он думал достигать политических целей хитростью и хотел находиться, насколько возможно, в мире со всеми соседями. Со Швецией существовало еще прежнее перемирие, продолженное на четыре года в 1585 году. В отношениях к Крыму Москве помогали междоусобия, возникшие в этой стране. Двое крымских царевичей, Сайдет и Мурат, враги крымского хана ИсламГирея, нашли приют в Московском государстве. Их поместили на астраханской земле и предполагали ими держать в страхе ИсламГирея, чтобы выставить против него опасных соперников, когда он вздумает относиться неприязненно к московскому государю. Это не избавило южные пределы Московского государства от набегов татарских мурз; по крайней мере, сам хан не смел делать нападения. Заступивший место этого хана в 1588 году КазыГирей избрал для своих набегов польские области и извещал о том московское правительство, а Борис за это посылал ему подарки, несмотря на то, что находился тогда в перемирии с Польшей. Борис, скоро по восшествии Федора на престол, отправлял посольство в Турцию с изъявлением своего миролюбия. Там приняли московского посла хотя миролюбиво, но довольно надменно; в Константинополе не верили уверениям в дружбе и жаловались на буйство казаков, а московский посол объяснял, что казаки — воры, беглые люди и не находятся в послушании у государя. На юговостоке, в 1586 году, кахетинский царь Александр отдался в подданство московскому государю. Это подданство могло быть полезно для грузинов, так как из Москвы отправили к ним для исправления тамошних обрядов несколько монахов, священников и иконописцев, которые оказались очень учеными и сведущими людьми в сравнении с грузинским духовенством; но для Московского государства оно влекло за собою только хлопоты и опасности, втягивало Москву в опасное столкновение с Турцией, Персией и горскими народами, так как Александр был тесним со всех сторон и потому искал опоры в Москве. Власть над его землями оспаривали и персы, и турки. Борис уклонился от всякого разрыва с Турцией изза царя Александра, а Персия, находясь в ожесточенной вражде с Турцией, сама предлагала союз Москве, думая вооружить ее против Турции. Но Борис ограничивался только словами и неясными обещаниями, из которых ничего не выходило. Между тем русские, принявши на себя обязанность защищать Александра, послали ему помощь против его врага, тарковского Шевкала, и напрасно потеряли до 3000 своих людей. Тогда на берегу Терека был укреплен Борисом еще прежде основанный и покинутый казаками город Терк, и с тех пор постоянно имел ратных людей и управлялся воеводами.

В 1587 году Борис заключил договор с Англией. Елизавета, узнавши о силе Бориса, сама писала к нему письмо, называла своим дорогим родственником и просила дать такую привилегию членам английской компании, чтобы они не только могли во всей России торговать беспошлинно, но чтобы, кроме их, не позволялось торговать никаким иноземцам; чтобы, сверх того, им было разрешено, при пособии со стороны русских, искать Китайской земли и пр. Требуя таких выгод для своих, Елизавета никак не хотела допустить московским купцам ездить для торговли в Англию. Борис отклонил излишние требования, как, например, исключительное право английской компании на торговлю в русских краях с изъятием всех других иноземцев; он указал на несообразность позволения искать новых земель, но дал право беспошлинной торговли одной английской компании, тогда как все другие иноземцы и даже англичане, не принадлежавшие к компании, облагались пошлинами. Торговля англичан в русских землях была оптовая; розничная продажа не была им дозволена. Способ торговли был преимущественно меновой, хотя англичанам предоставлялось право чеканить монету, платя за то пошлину, подобно тому, как в то время монету дозволялось вообще бить денежным мастерам по определенной форме с платежом пошлин в казну. Главные предметы вывоза были лен, пенька, рыба, икра, кожи, деготь, поташ, сало, воск, мед, меха. Воск не иначе дозволялось менять как на порох, селитру и серу — предметы, необходимые для ратною дела. По известию англичан, в начале царствования Федора чувствовался упадок вывоза против давнего времени, свидетельствовавший об уменьшении производительности в стране. Так, воску вывозилось прежде до 50000 пудов, а в начале царствования Федора только до 10000; количество же вывозимого сала упало со 100000 пудов на 3000; очень упала тогда торговля льном и пенькой после утраты Нарвы и нарвской пристани, зато количество мехов, которых ценность означена англичанами на 500000 руб. в год, увеличилась после открытия пути в Сибирь и с каждым годом возрастала по мере движения русских на восток.

Известия англичан об упадке вывозной торговли, относящемся, собственно, к последним годам царствования Грозного, показывают в числе других данных, что народ обеднел в это тяжелое время. Иначе и быть не могло при больших налогах и обременительных повинностях, вынуждаемых продолжительными войнами, при свирепствах царя Ивана и произволе его слуг и любимцев. Вообще в Московском государстве устроено было все так, что преимущественно богатела царская казна, да те, кто так или иначе служил казне и пользовался ею; и неудивительно, что иноземцы удивлялись изобилию царских сокровищ и в то же время замечали крайнюю нищету народа. Тогдашняя столица своим наружным видом соответствовала такому порядку вещей. Иноземца, въезжавшего в нее, поражала противоположность, с одной стороны, позолоченных верхов кремлевских церквей и царских вышек, с другой — кучи курных изб посадских людишек и жалкий грязный вид их хозяев. Русский человек того времени, если имел достаток, то старался казаться беднее, чем был, боялся пускать свои денежки в оборот, чтобы, разбогатевши, не сделаться предметом доносов и не подвергнуться царской опале, за которой следовало отобрание всего его достояния «на государя» и нищета его семьи; поэтому он прятал деньги гденибудь в монастыре или закапывал в землю про черный день, держал под замком в сундуках вышитые золотом дедовские кафтаны и охабни, собольи шубы и серебряные чарки, а сам ходил в грязной потертой однорядке из грубого сукна или в овчинном тулупе и ел коечто из деревянной посуды. Неуверенность в безопасности, постоянная боязнь тайных врагов, страх грозы, каждую минуту готовой ударить на него сверху, подавляли в нем стремление к улучшению своей жизни, к изящной обстановке, к правильному труду, к умственной работе. Русский человек жил как попало, приобретал средства к жизни как попало; подвергаясь всегда опасности быть ограбленным, обманутым, предательски погубленным, он и сам не затруднялся предупреждать то, что с ним могло быть, он также обманывал, грабил, где мог поживлялся на счет ближнего ради средств к своему, всегда непрочному существованию. От этого русский человек отличался в домашней жизни неопрятностью, в труде ленью, в сношениях с людьми лживостью, коварством и бессердечностью. Состояние народа при Борисе было лучше, чем при Грозном уже потому, что хуже времен последнего мало можно найти в истории. Но основные воззрения на государственный порядок и общественный строй не изменялись. Внутренняя торговля была попрежнему стесняема бесчисленным множеством сборов и пошлин, а трудность и неудобства путей попрежнему препятствовали легкости сношений. Притом правительство само тогда вело торговлю, и с ним невозможна была никакая торговая конкуренция. Казна иногда присваивала себе на время торговлю какимнибудь произведением (так было и весною в 1589 г .), и никому не дозволялось торговать им. Накупивши по дешевым ценам товару, казна продавала купцам этот товар с барышом, принуждая их брать даже испорченный. Торговые привилегии англичан способствовали на время оживлению торговли, но влекли за собою эксплуатацию народной промышленности. Русским купцам запрещалось ездить свободно за границу; исключение допускалось только по особому царскому позволению; для иностранцев это было выгодно, и они сами не желали этого, кроме поляков, которые не имели замыслов истощать Русь путем торговли. Таким образом, русские не могли ознакомиться ни с лучшим бытом, ни с приемами европейской торговли; в то же время не предпринималось ни малейших средств к народному образованию, при таком состоянии торговля западных европейцев с русскими имела печальный вид сношений ловких и сведущих торгашей с невеждами, когда последние всегда бывают в проигрыше, а первые наживаются за их счет беззастенчивым образом.

Борис щеголял своей кротостью и тем благоденствием, какое будто бы испытывал народ под его управлением; он приказывал московским послам, отправлявшимся к соседям, разглашать, что в Московском государстве не то, что было прежде: все живут во льготах. Вести были преувеличены; если они и были на скольконибудь справедливы, то разве относительно владычных и монастырских вотчин, да, может быть, имений самого Бориса. Правда, Борис уже тем облегчал народ, что избегал войн, в чем сходился с желаниями русского народа, роптавшего, когда правительство начинало войну. Но иностранцы, вглядываясь в народный быт, говорили, что в это время налоги и повинности всетаки были обременительны. Заметим, что тогда уже существовала казенная продажа вина, учреждены были кабаки и кружечные дворы (неизвестно только, везде ли); первые известия о их существовании относятся к последним летам царствования Грозного, и, кажется, способ увеличивать казну за счет людского пьянства принадлежит ему. При Федоре это учреждение было уже так тягостно для народа, что Борис в некоторых местах, в виде милости и особой льготы, по просьбе жителей уничтожал кабаки. Управление тогдашнего времени не представляет ручательств для того, чтобы народу было под ним очень хорошо. Тогда уже образовалась система управления посредством приказов*, в которых сидели бояре или окольничьи и дьяки, последние, собственно, всем заправляли. Эта система приказного управления имела отличительное свойство, вовсе не облегчавшее судьбу народа: все сосредотачивалось в Москве; часто люди должны были по своим нуждам обращаться издалека в столицу, а дьяки тогда уже славились своей алчностью и взяточничеством; посулы (взятки) и поминки сделались неизбежными признаками приказного управления. По многим городам назначались воеводы, которые обыкновенно пребывали на одном месте не более года, а при воеводах были дьяки, и последние, хотя и были ниже дворян, обыкновенно посылаемых в звании воевод, но как люди грамотные, более имели силы, чем воеводы, часто безграмотные. Воеводы и дьяки, получая места в городах, должны были давать взятки в приказах, а себя за то вознаграждали всяким образом за счет подчиненных. Награбленное ими не всегда шло им впрок; нередко их, по лишении должности, обвиняли, в виде наказания ставили на правеж и вымучивали у них то, что они успели высосать с народа. Земское самоуправление сохранялось не везде; мы его встречаем в большей силе на севере, а в других местах ощутительна власть наместников и воевод, и если формы самоуправления существовали, то были под сильным давлением приказного порядка. Страх, который наводили опричники Ивана Грозного, в глазах народа оставался и в это время вообще за царскими чиновниками. Посадский или волостной человек, завидя издали дворянина или дьяка, убегал от него, а если встречался с ним или имел к нему дело, то валялся у него в ногах; зато, по замечанию англичан, всякий убогий крестьянин, ползающий пред дворянином, делался жестоким мучителем своих братий, если только возвышался над ними и получал какоенибудь начальство.

Вообще Борис в делах внутреннего строения имел в виду свои личные расчеты и всегда делал то, что могло придать его управлению значение и блеск. Такой смысл имело преобразование, совершенное им в порядке церковной иерархии. Борис задумал учредить в Московском государстве патриархию. Он воспользовался приездом константинопольского патриарха Иеремии, который со своим греческим духовенством разъезжал для сбора милостыни и привез царю Федору икону с каплями Христовой крови. Гостям оказали очень блестящий и вместе с тем чванный прием. Греки поражены были блеском золототканых одежд царя и царицы, унизанных жемчугом, усыпанных дорогими каменьями, богатством окладов на бесчисленных иконах, огромными серебряными сосудами, изображавшими зверей, птиц, деревья, стенною мозаикою, блиставшею золотом и изображениями из священной истории. Борис сообщил патриарху свое намерение насчет учреждения патриаршества. Иеремия одобрил это намерение. Борис предложил самому Иеремии быть в Москве патриархом, но с тем, чтобы он жил не в Москве, а во Владимире, так как Борис ни за что не хотел удалять из столицы или оставлять в ней не первым, а вторым своего любимца Иова. Иеремии не слишком было хорошо в Турции, он готов был променять ее на Русь, но не хотел жить иначе как в Москве. Поэтому обе стороны сошлись на том, что Иеремия, наделенный богатою милостынею, согласился на возведение митрополита Иова в сан патриарха. Для соблюдения законности созвали собор и архиереи представили трех кандидатов, предоставляя царю избрать из них по своему усмотрению. Разумеется, избран был Иов, и 26 января 1589 года совершилось его посвящение. Вместе с тем архиепископы: новгородский, казанский, ростовский и крутицкий (иначе сарский и подонский, живший в Москве на Крутицах) возведены были в сан митрополитов, а шесть епископов получили архиепископский сан. Посещение Москвы константинопольским патриархом было первым событием в своем роде и повлекло к некоторому приливу греков духовного сана в Московское государство и к большему сближению с православным Востоком. Бывший в Москве вместе с Иеремиею элассонский епископ Арсений, возвратившись с ним в Грецию, приехал опять в Русь и получил суздальскую епархию; архиепископ кипрский Игнатий проживал в Москве. От царя посылалась постоянно богатая милостыня на Восток.

Борису нужно было ласкать духовенство и возвышать его, чтобы при всякой нужде опираться на него и находить в нем для себя могучую поддержку. Учреждение патриаршества давало русской церкви блеск, сообщало этот блеск и самому государству, которое у тогдашних риторов называлось третьим Римом, но более всего возвышало Бориса, получавшего через то и славу благодетеля русской церкви и более ручательства в содействии своим видам со стороны духовенства: патриарх был как бы государь; его титул возбуждал благоговейный страх, в особенности сначала, пока был новым для русских: что скажет патриарх, то должно быть истиною; а такой патриарх, каким был Иов, всегда и во всем был готов потакать Борису. В сущности, патриаршество мало приносило церкви внутренней силы; самостоятельность русской церкви и независимость от всякой другой церковной власти и без того утвердилась уже временем, а ручательства от произвола светских властей патриаршество ей не давало более того, чем мог бы дать собор при нравственной силе своих членов. Для истинной пользы русской церкви в то время нужны были не титулы, не наружный блеск, а образованные и нравственные пастыри: патриаршество, как показали последствия, напротив, ставило преграду внутренним преобразованиям как в церкви, так и в гражданском обществе, и в свое время было уничтожено, как один из признаков, наиболее препятствовавших культурному движению русского общества.

Как ни старался Годунов избегать всякой войны с соседями, но в 1590 году, по истечении перемирия со Швецией, принужден был начать неприязненные действия. Шведы удерживали отнятую при Грозном часть Вотской пятины и не хотели возвращать ее, хотя Борис и предлагал за нее деньги. Московскому государству было особенно тяжело, что у него отняли море. В январе 1590 года началась война.

Самого царя взяли в поход, находя полезным, чтобы он был при войске. Шведы действовали плохо, не более как через месяц сами предложили перемирие на год и уступили царю Яму, Копорье и Ивангород. Русским этого было недостаточно. Они хотели также возвратить Нарву и Корелу, но приступ их к Нарве был неудачен, и осторожный Борис, побоявшись подвергаться опасностям дальнейшей войны, поспешил взять то, что давалось, отлагая на будущее время возвращение остального. С тех пор несколько лет съезжались между собою русские и шведские уполномоченные; не могли сойтись, начинались опять военные действия, вообще незначительные; потом опять съезжались послы толковать о примирении, и только уже в 1595 году заключили мир. Шведы воротили русским Корелу, а русские отказались от Нарвы и от всех притязаний на Эстонию.

Между тем в те годы, когда происходили толки со шведами о границах, в Московском государстве совершались важные трагические события. Димитрий рос в почетном изгнании в Угличе и представлял в будущем большую опасность для Бориса. Федор был бездетен, слаб здоровьем, и, в случае его смерти, царевич Димитрий был бы провозглашен его преемником на престоле. Борису, естественно, грозила погибель. Нагие и люди Димитриевой партии, конечно, не простили бы ему ни его прошлого величия, ни их удаления от царя. Этого мало; Димитрий, пришедши в возраст, мог быть опасен и для самого Федора. Если были люди, которые тотчас же по смерти Грозного думали вместо Федора посадить на престоле малолетнего Димитрия, то тем скорее сам Димитрий, достигши совершеннолетия, мог собрать около себя партию людей, которые были недовольны тем, что на престоле сидит слабоумный царь, а всем управляет временщик, и легко пристали бы к намерению низложить Федора. Рассказывали, что малолетний Димитрий уже в детстве показывал отцовские наклонности, любил смотреть, как убивают домашних животных, и сам, ради потехи, убивал их палкой. Говорят, однажды, играя с детьми, он сделал из снега несколько человекоподобных фигур; одну из них назвал Борисом Годуновым, других — именами разных бояр, приятелей Годунова, бил их палками, говорил, что рубит им головы, руки, ноги, и прибавлял: «Вот как будет, когда я стану царствовать!» Смерть этого ребенка казалась не только полезной для видов Годунова, но и необходимой для его существования.

В 1592 году Годунов отправил в Углич надзирать за земскими делами и над домашним обиходом царицы Марфы своих доверенных людей: дьяка Михаила Битяговского с сыном Данилом и племянником Качаловым. Нагие и сама царица не терпели этих людей. Нагие беспрестанно с ними ссорились.

15 мая 1591 года в полдень пономарь соборной углицкой церкви ударил в набат. Народ сбежался со всех сторон во двор царицы и увидел царевича мертвого с перерезанным горлом. Исступленная мать обвиняла в убийстве людей, присланных Борисом. Народ убил Михаила и Данила Битяговских и Никиту Качалова, а сына царевичевой мамки Волоховой притащил в церковь к царице и убил по ее приказанию пред ее глазами. Умертвили еще несколько человек по подозрению в согласии с убийцами.

Дали знать в Москву. Борис отправил на следствие боярина князя Василия Ивановича Шуйского и окольничьего Андрея Клешнина. Последний был человек, вполне преданный и покорный Борису. Первый принадлежал к роду, не расположенному к Борису, но, при стечении тогдашних обстоятельств, волеюневолею должен был действовать в его видах. Свидетелей убийства не было. Преступников тоже. Шуйский, человек хитрый и уклончивый, рассчитал, что если он поведет следствие так, что Борис будет им недоволен, то всетаки Борису ничего не сделает, потому что верховным судьею будет тот же Борис, а себя подвергнет впоследствии его мщению. Шуйский решил вести следствие так, чтобы Борис был им вполне доволен.

Следствие произведено было бессовестным образом. Все натягивалось к тому, чтоб выходило, будто царевич зарезался сам. Осмотра тела не сделали: людей, убивших Битяговского с товарищами, не допросили. Царицу также не спрашивали. Показания, снятые с разных лиц, кроме показания одного Михаила Нагого, гласили одно, что царевич зарезался в припадке падучей болезни. Одни явно лгали, показывая, что сами видали, как происходило дело, другие показывали то же, не выдавая себя очевидцами. Тело царевича было предано земле в углицкой церкви Св. Спаса.

Годунов подал это следствие на обсуждение патриарха и духовенства. Патриарх, всем обязанный Борису, произнес такое мнение, какое угодно было его покровителю; ему не противоречили и прочие святители, а заявили только, что это дело земское, не церковное. Бояре не могли сопротивляться не только из страха перед Борисом, но и потому, что не имели никаких данных к сопротивлению. Борис сослал всех Нагих в отдаленные города в заключение; царицу Марию постригли под именем Марфы и сослали в монастырь Св. Николая на Выксе (в Череповецком уезде). Над углицкими жителями совершена жестокая расправа: обвиненных в убийстве Битяговского с товарищами казнили смертью; другим за смелые речи отрезали языки, и многих жителей сослали в Сибирь для заселения города Пелыма. Предание говорит, что Годунов сослал в Сибирь даже тот колокол, в который били в набат в день убиения Димитрия, и его до сих пор показывают в Тобольске.

Правительство объявило и приказывало народу верить, что смерть царевича произошла от самоубийства, но в народе сохранилось убеждение, что царевич был зарезан, по тайному приказанию Бориса. Ходили об этом разные рассказы и были вносимы в летописи. К счастью для истории, сохранился один рассказ, носящий на себе явные признаки того, что он составлен современником, и притом близко знавшим об этом событии. По этому рассказу царевич Димитрий в день своей смерти чувствовал себя нездоровым, но, по обычаю, отслушал обедню, пришедши домой, переменил платье; ему принесли богородицын хлебец (просфору). Царевич съел просфору и потом попросил пить, а после того пошел со своей кормилицей ТучковойЖдановой погулять. Матери с ним не было. Дяди Нагие разъехались обедать. Когда царевич с кормилицей подошел к церкви Св. Константина и Елены, появились Качалов и Данило Битяговский, ударили кормилицу палкой, чтобы ошеломить ее, и в то же мгновение перерезали царевичу горло, а сами стали громко кричать… Прибежала царица, схватила царевича на руки… он умер. Царица велела ударить в набат, сбежался народ; царица с воплем кричала, что царевича зарезали, указывала на убийц… народ в остервенении побил камнями тех, на кого она указала.

Из этого рассказа видно, что свидетелей убийства, собственно, не было. Сама кормилица не могла прямо сказать, что видела, как его зарезали; она могла только возбудить подозрение рассказом о том, как ее ударили. За то кормилицу, вместе с ее мужем, приказано было взять «бережно», наблюдая, чтобы они с дороги не убежали, и привезти в Москву. Неизвестно, куда делась эта несчастная супружеская чета.

Остается неизвестным, в какой степени с согласия Бориса убийцы совершили это дело: был ли им дан положительный намек, или же, быть может, они сами поняли, что если ловко обделают это дело, то Борис сумеет их наградить, не сказавши, за что он награждает. Им не удалось получить награды; Борис только облагодетельствовал их семейства.

Вскоре после смерти царевича, 23 мая, на праздник Троицы, во время отсутствия царя, уехавшего в Сергиев монастырь, вспыхнул в Москве пожар, обративший в пепел значительную часть Белого города. Борис тотчас начал раздавать пособие погоревшим и за собственный счет отстраивал целые улицы. Несмотря на такую щедрость, в народе ходили слухи, что пожар произведен был людьми Годунова, по его приказанию, для того, чтобы отвлечь внимание столицы от совершенного убийства. Годунов, со своей стороны, обвинял в поджигательстве людей Нагих.

Менее чем два месяца спустя, столица испытала новую тревогу. Крымский хан КазыГирей долго обманывал Москву, уверял, что будет посылать татар на Литву, а на Москву не пошлет, и вдруг неожиданно бросился с громадною силою в русские пределы. Тогда ожидали разрыва со Швецией и сосредотачивали военные силы на севере. Хан так скоро очутился на Оке, что русские думали только о защите столицы. Осторожный Борис не взял на себя главного начальства над войском, оборонявшим Москву, а поручил его князю Федору Мстиславскому, сам же занял после него второе место. 4го июля хан подошел к селу Коломенскому; русские стояли в обозе. Татары побились с русскими и потеряли несколько мурз. Хан ввечеру приблизился к селу Воробьеву и смотрел с вершины горы на Москву. Годунов приказал без умолку палить из пушек, а русские пленники сказали хану, что в Москве стреляют от радости, потому что туда пришли новые силы из Новгорода и других мест, и готовы на другой день утром ударить на хана. Хан немедленно бежал со всеми своими силами. Мстиславский и Годунов погнались за неприятелем, разбили его отставшие полчища близ Тулы, но хана не могли нагнать. Он ускакал в простой телеге в Бакчисарай, растерявши по дороге множество своих воинов.

Хотя Годунов, ожидая хана, сдал главное начальство Мстиславскому, но этот последний получил от имени царя выговор за то, что в своем донесении не упомянул имени Бориса. Вся честь победы должна была приписываться Борису: об этом велено было рассказывать и на чужих землях. Борис принял тогда титул «слуги», который, по тогдашнему придворному обычаю, давался за важные победы. В память спасения Москвы заложен был монастырь, названный Донским, от имени иконы Богородицы, находившейся с Димитрием на Куликовом поле; она же была и с Годуновым при защите Москвы от КазыГирея.

Тогда,— говорит современное повествование,— писатели сплетали безмерные, несказанные похвалы правлению Бориса, желая угодить ему и расположить к себе. Люди хоть и видели, что все это ложь, но не смели не только ничего сделать, но даже чегонибудь помыслить против Годунова. Он отнял у всех власть и всех держал в страхе. В Алексине начали ходить толки, что Борис сам навел хана, чтобы отвлечь русских от убийства Димитрия. Годунов тотчас приказал разыскать злословивших его, предавать пыткам, заключать в темницы, резать языки, но действовал так, как будто бы все это шло не от него. Случится,— говорит то же повествование,— что когонибудь надобно казнить, тогда писали: «Приговорили князь Федор Мстиславский с товарищи», а если когонибудь жаловали или прощали, то писали: «Пожаловал царь по прошению Бориса Федоровича».

В следующем, 1592 году, у царя Федора родилась дочь Феодосия. Борис показывал вид радости, именем царя выпускал из темниц узников, раздавал милостыню духовенству, но никто не верил его искренности, и когда через несколько месяцев маленькая царевна умерла, в народе пошли толки, что Борис отправил ее на тот свет.

Борис, однако, делал свое дело и приобретал себе всеми мерами сторонников. Уже он заручился расположением духовенства. Тарханы, уничтоженные соборным приговором, оставались в прежней силе и постоянно давались новые. Духовенство видело, что Борис защищает его материальные выгоды; нужно было Борису также расположить к себе служилых людей. И вот Борис издал закон, уничтожавший Юрьев день — право перехода крестьян с земли одного владельца на землю другого. Все крестьяне обязаны были навсегда оставаться в повиновении своим помещикам и вотчинникам. Этим законом Борис до чрезвычайности угождал всей массе незнатных землевладельцев, обязанных службою и постоянно нуждавшихся в рабочих руках для достижения средств благосостояния и для исправности на службе. Надобно заметить, что к этому располагало еще и следующее обстоятельство. С открытием Сибири, с занятием земель на юге Московского государства последовало движение народа на новоселье. Пустели целые посады и волости. Один англичанин, проехавший от Вологды до Ярославля, видел по дороге до пятидесяти деревень, оставленных жителями. Если не поставить пределов такому движению, то предстояла опасность, что средина государства лишится большей части своего населения, а оставшиеся не в состоянии будут нести налогов и придут в нищету. Притом же льготы, предоставленные имениям монастырским и владычным, естественно приманивали туда крестьян от служилых землевладельцев. Борис нуждался в опоре со стороны духовенства и потому не решался огорчить его действительным отнятием у него привилегий, но, с другой стороны, он нуждался также в расположении служилого сословия. Борис прибегнул к уничтожению крестьянского перехода, мере, которая, удовлетворяя выгодам служилого сословия, вместе с тем казалась выгодною для государства. Что касается до бояр, владевших большими вотчинами, то мера эта не представляла для них на первых порах особенных выгод, так как они имели возможность давать крестьянам большие льготы и тем приманивать их к себе.

Но мера эта не по душе была народу, и с этих пор, вместо законно переходивших от владельца к владельцу крестьян, явились беглые, и число их усиливалось с каждым годом. Владельцы преследовали их, искали на них суда, заводили тяжбы, требовали возвращения крестьян; а те из крестьян, которые были поудалее, бежали в казаки или же умножали собою разбойничьи шайки. Сам Борис, стараясь удержать народонаселение в средине государства, нуждался, однако, и в расширении его на окраинах. Нашествие крымского хана убеждало его в необходимости умножать число городов на юге и населять ратными людьми. Таким образом, в конце 1593 года, Борис построил крепости вниз по реке Осколу: Белгород, Оскол, Валуйки. Хан КазыГирей, испытавши неудачу под Москвой, в 1594 году заключил мир и дал шертную грамоту, обещаясь не беспокоить русских пределов, но этот мир был куплен: русские заплатили 10000 рублей и одарили хана тканями и мехами,— такой мир был непрочен, потому что крымцы дружили до тех пор, пока брали подарки, а переставши получать, считали разорительные набеги лучшим средством заставить платить им снова. Чтобы обуздать крымского хана, Борис отправлял посольство в Константинополь, просил султана запрещать татарам беспокоить русские пределы, уверял, что русский государь питает любовь к султану и не слушает советов императора, папы, короля польского и короля испанского и персидского шаха, которые убеждают его идти войною на Турцию; но турецкий визирь с гордостью отвечал московскому послу, что Турция никого не боится, а если московский государь желает дружбы султана, то пусть отдаст ему Астрахань и Казань, отступится от грузинского царя, который есть подданный султана, пусть, сверх того, сведет с Дона казаков. В Турции очень хорошо понимали лживость уверений в дружбе. Действительно, московское правительство называло перед турками казаков разбойниками, однако посылало к казакам воинские снаряды и готово было пользоваться их услугами против мусульман. С императором велись несколько лет сношения: главным предметом были переговоры насчет предполагаемой войны с турками. Сношения эти ничем не кончились, кроме подарков с обеих сторон, довольно значительных, так что однажды со стороны русских было послано на воинские издержки мехов на 44000 рублей. Столько же бесплодны были сношения с персидским шахом Аббасом; толковали о том, что следует русским сообща с персиянами воевать против турок, но ни те, ни другие ничего не предпринимали. Также мало имели значения два посольства папы Климента VIII, дважды отправлявшего в Москву своего легата Комулея с целью убедить московского царя действовать против турок, а вместе с тем поговорить и о соединении церквей. Более искренни со стороны Бориса были сношения с Англией, в особенности, когда не стало дьяка Андрея Щелкалова: хотя последний был всегда во всем заодно с Борисом, но по отношению к англичанам не питал того расположения, какое оказывал к ним Годунов. Замечательно, что Елизавета до того дорожила добрым расположением к себе московского правительства, даровавшего купцам такие выгоды, что подвергла запрещению книгу Флетчера о русском государстве, где представлен в черном виде государственный строй и сам Борис является не в выгодном свете.

Всякое общественное бедствие и всякое общественное предприятие давали Борису повод показывать свою заботливость о судьбе народа. В Москве в 1595 году случился пожар в КитайГороде, и Борис способствовал скорейшему возобновлению сгоревших дворов; вслед за тем открылось покушение зажечь Москву, и Борис, к удовольствию народа, предал казни виновных. Происходили пожары и в других городах и там Борис подавал помощь погоревшим. В некоторых местах были неурожаи: Борис посылал туда хлебные запасы. Посетило Русь также нередкое в ее истории бедствие — заразительные болезни, сильно опустошавшие тогда Псков; Борис учреждал заставы, чтобы не дать им распространиться в других областях. В 1596 г . задумал Борис строить каменные стены в Смоленске и, вместо того, чтобы, по обычаю, гонять людей на городовое дело, устроил работы наймом. Он сам отправился на место постройки, чтобы показать себя тамошним жителям: они находились близко к литовским пределам; у них еще свежо было предание, что их деды принадлежали Литве; им особенно полезно было показать, что в Москве правительство доброе и вперед можно ожидать от него всякого добра. Борис останавливался в городах и селах, с участием выслушивал челобитные, поил, кормил тамошних людей, раздавал бедным милостыню.

Но более всего Борис, кроме духовенства, рассчитывал на служилое сословие и в этих видах, в 1597 году, подтвердил закон о прикреплении крестьян к земле, установил, чтобы все, убежавшие из поместий и вотчин в течение предшествовавших пяти лет, были отыскиваемы и возвращаемы к повиновению помещикам и вотчинникам; сверх того, он узаконил, чтобы все те, которые прослужили и прослужат у господ не менее полугода, делались через то самое их вечными холопами и были записаны в книги посольского приказа. Такое узаконение, конечно, было приятно для служилых, нуждавшихся в рабочих руках, но не могло быть приятным для народа, из которого множество лиц, не ждавши, не ведавши, вдруг очутились в рабстве. Много было обязанных Борису и готовых стоять за него ради собственных интересов, но мало было истинно любивших его. Все щедроты и благодеяния правителя толковались в дурную сторону, а злые языки беспрестанно приписывали ему новые злодеяния. Ослеп Симеон Бекбулатович, которого некогда Грозный сделал на время игрушечным русским государем: распространился слух, будто Борис испортил его посредством волшебного питья.

Царь Федор Иванович был чужд всего, соответственно своему малоумию. Вставал он в четыре часа, приходил к нему духовник со святою водою и с иконою того святого, чья память праздновалась в настоящий день. Царь читал вслух молитвы, потом шел к царице, которая жила особо, вместе с нею ходил к заутрене, потом садился в кресло и принимал близких лиц, особенно же монахов; в 9 часов утра шел к обедне, в одиннадцать часов обедал, потом спал, потом ходил к вечерне, иногда же перед вечернею в баню. После вечерни царь до ночи проводил время в забавах: ему пели песни, сказывали сказки, шуты потешали его кривляньями. Федор очень любил колокольный звон и сам иногда хаживал звонить на колокольню. Часто он совершал благочестивые путешествия, ходил пешком по московским монастырям, посещал, вместе с царицею, Троицкую обитель, монастырь Пафнутия Боровского и другие. Но кроме таких благочестивых наклонностей, Федор показывал и другие, напоминавшие нрав родителя: он любил смотреть на кулачные бои и на битвы людей с медведями. Челобитчики, обращавшиеся к нему, не видели от него участия; «избегая мирской суеты и докуки», он отсылал их к Борису. Царица Ирина от своего имени иногда давала милостивые повеления и в день своего ангела выпускала узников из темниц. Слабоумие Федора не внушало, однако, к нему презрения: по народному воззрению, малоумные считались безгрешными и потому назывались «блаженными». Монахи восхваляли благочестие и святую жизнь царя Федора; ему заживо приписывали дар прозрения и прорицания: рассказывали, между прочим, что во время нападения КазыГирея на Москву блаженный царь молился и предрек бегство крымцев. Болезненность склонила его к преждевременной смерти. Он скончался 7 января 1598 года, на сорок первом году своей жизни.

Борис объявил, что умерший царь передал державу свою царице Ирине и поручил «строить свою душу» патриарху Иову и с ним шурину своему Борису и двоюродному брату Федору Никитичу РомановуЮрьеву.

Это была неслыханная новость: никогда еще женщина не царствовала самобытно, не будучи опекуншею детей; притом жена после мужа не могла быть преемницею ни по какому праву. Но права престолонаследия уже не существовало. Еще Иван III своими речами и поступками показал, что государь может отдавать свое государство кому захочет. Грозный приучил не рассуждать ни о каких правах. Единственное, что сохранилось еще в воззрении народа — это воля земли, которую призывал Иван Грозный для освящения своей опричнины и в которой оказалась необходимость для утверждения Федора на престоле. Ирине муж при смерти передал державу, но Ирина имела только временное значение правительницы государства, пока не установится выбор всей землей. Через девять дней Ирина постриглась в Новодевичьем монастыре.

Тогда собрались бояре и постановили, что правление остается в руках бояр. Созвали народ целовать крест боярской думе, но созванная толпа состояла в большинстве из доброжелателей Бориса. Они закричали, чтобы царем был Борис.

Иов тотчас воспользовался этим и стал говорить, что следует идти просить Бориса принять царство.

Духовенство было с ним заодно, толпа служилых одобрила предложение; между боярами были родственники и сторонники Годунова, его воцарение обещало им выгоды и почести: Шуйским, Мстиславскому, Романовым, Черкасским не по сердцу оно было, но они не в силах были противостать общему желанию. Все отправились в Новодевичий монастырь, где находился Борис с сестрой, которая уже приняла имя инокини Александры. Борис показывал вид, будто весь погрузился в богомыслие.

Патриарх просил сначала бывшую царицу благословить на царство брата своего, потом обратился к Борису и говорил:

«Будь нам милосердым государем, царем и великим князем, не дай в попрание православной веры и в расхищение христиан православных». Борис на это отвечал:

«И в разум мне никогда не приходило и в мысли того не будет, чтобы мне царствовать; как можно, чтобы я помыслил на такую высоту! Да теперь нам время помышлять, как бы устроить праведную и беспорочную душу государя царя и великого князя Федора Ивановича, а о государстве и земских делах радеть и промышлять тебе, отцу святейшему патриарху и боярам вместе с тобой. А если моя работа пригодится, так я рад голову положить за Святые Божии церкви и за одну пядь земли».

Патриарх приводил ему примеры из Ветхого Завета и византийской истории, когда лица не царского происхождения приобретали славу своими заслугами и были избираемы на царство. Но Борис не поддался риторике и силе исторических примеров и отказывался.

Патриарх еще устраивал такие же путешествия, и для большей наглядности служилые, расположенные к Борису, взяли с собой жен и детей. Но и это не помогло. Борис говорил, что думает о спасении души, а не о земном величии.

Тогда патриарх сказал народу, что надобно подождать окончания сорокоуста: Борис Федорович со своим обычным благочестием весь предался молитве за своего благодетеля, царя Федора Ивановича, а тем временем надобно созвать земский собор из людей всякого чина; когда всей землей начнут его просить — он не дерзнет противиться.

Пособники Борисовы поехали по городам содействовать, чтобы в Москву съехались такие люди, которые благоприятствуют Борису. К началу масленицы собрались в Москве выборные люди.

Собор этот устроен был заранее в видах Бориса. Всех членов было 474 человека, из них 99 было из духовного звания, а 272 из служилых, из которых 119 небогатых помещиков, всем обязанных Борису; на долю собственно народа приходилось немного: из них надобно отнести к сторонникам Годунова гостей, связанных с ним интересами торговли, так как, владея большими имениями, он продавал им свои произведения. В числе собравшихся были, однако, и недоброжелатели Бориса, да ничего не могли они сделать, им даже и говорить не дали.

17 февраля в первый раз собрались выборные люди в Кремле. Патриарх, спросивши их, кому быть в государстве царем, не дождался от них ответа, не допустил их ни рассуждать, ни спорить, а сказал, что у патриарха, у всего духовенства, у бояр, дворян, приказных и служилых людей и у всех православных христиан, которые были в Москве прежде, одна мысль: молить Бориса Федоровича, чтобы он был на царстве, и не хотеть иного государя. Сторонники Бориса стали тотчас восхвалять его добродетели, а патриарх затем объявил: кто захочет искать иного государя, кроме Бориса Федоровича, того предадут проклятию и отдадут на кару градскому суду.

После такого заявления никто не посмел и заикнуться против воли патриарха.

Патриарх назначил три дня молиться, поститься, а на четвертый день, 20 февраля, в понедельник на сырной неделе, двинулся со всеми выборными людьми в Новодевичий монастырь. За выборными людьми пошла громада московской черни: мужчины, женщины, дети. Пособники Бориса ходили между чернью и объявляли, что, кто не пойдет просить Бориса на царство, с того возьмут пени два рубля. Борис вышел и наотрез сказал, что не помышляет о высоте царства. Тогда, возвратившись в Кремль, патриарх объявил, что нужно вновь на другой день просить Бориса Федоровича и нести к нему икону Богородицы из Вознесенского монастыря. «Если Борис Федорович не согласится,— говорил патриарх,— то мы со всем освященным собором отлучим его от церкви Божьей, от причастия Св. Тайн, сами снимем с себя святительские саны и за ослушание Бориса Федоровича не будет в церквах литургии, и учинится святыня в попрании, христианство в разорении, и воздвигнется междоусобная брань, и все это взыщет Бог на Борисе Федоровиче».

Во вторник, 21 февраля, зазвонили во всех московских церквах и народ, вслед за патриархом, огромной толпой двинулся к Новодевичьему монастырю. Борис вышел навстречу чудотворной иконе и поклонился до земли. «Не мы сей подвиг сотворили,— говорил патриарх,— а Пречистая Богородица с Предвечным Младенцем и святыми чудотворцами возлюбила тебя и изволила прийти напомнить тебе волю Сына своего Бога нашего; повинись Его святой воле, не наведи на себя своим ослушанием гнева Божия».

Борис ушел к сестре в келью; патриарх отслужил обедню, потом пошел в келью с несколькими боярами, приверженцами Бориса. Толпа стояла на дворе кругом кельи. Бояре из окон кельи давали знак приставам, а приставы заставляли народ кланяться, вопить и плакать. Здесь было много женщин с младенцами. Многие москвичи из раболепства и страха, за недостатком слез, мочили глаза слюнями, а тех, которые неохотно вопили и кланялись, Борисовы пособники понуждали в спину пинками. «И они,— говорит летописец,— хоть не хотели, а поневоле выли поволчьи». Патриарх, истощивши старания тронуть сердце Бориса зрелищем плачущего русского народа, стал, наконец, грозить ему, что он принесет Богу ответ, если в безгосударное время будет в попранье святая вера и православные христиане в расхищении от иноземцев.

Инокиня Александра стала уговаривать Бориса. «Неужели,— сказал он,— и тебе, моей государыне, угодно возложить на меня такое невыносимое бремя, о котором у меня никогда и на мысли не было и на разум не приходило».

«Это Божье дело, а не человеческое,— сказала Александра,— как будет воля Божья, так и твори».

Тогда Борис с видом скорби залился слезами и поднявши глаза к небу, сказал: «Господи Боже мой, я твой раб, да будет воля твоя!»

Патриарх благословил Бориса, сестру и жену его, затем вышел к народу и провозгласил: «Борис Федорович нас пожаловал, хочет быть на великом российском царствии».— «Слава Богу»,— кричали все, а приставы толкали людей, чтобы те кричали погромче и повеселее.

26 февраля Борис прибыл в Москву, поклонился святыне, а потом опять уехал в Новодевичий монастырь, как будто на постный подвиг, и не прежде прибыл в столицу, как после Пасхи. Венчание на царство происходило 1 сентября. Тогда Борис сказал громко патриарху: «Бог свидетель, отче, в моем царстве не будет нищих и бедных». Затем, взявшись за воротник рубашки, он прибавил: «И эту последнюю разделю со всеми!»

Борис рассчитал, что нужно на первых порах расположить к себе народ, приучить любить себя и повиноваться себе. С этой целью он освободил весь сельский народ от податей на один год, а равно и всех инородцев от платежа ясака. Всем торговым людям Борис дал право беспошлинной торговли на два года, служилым людям выдал одновременно годовое жалованье. В Новгороде (и быть может, в других местах) он закрыл кабаки. Выказываясь блюстителем нравственности, Борис преследовал бесчинное пьянство, что нравилось добронравным людям. Сидевшие в тюрьмах получали свободу, опальным прежнего царствования давалось прощение; вдовы, сироты, нуждающиеся получали от щедрот царя вспоможение. Борис непрестанно кормил и одевал неимущих. Казней не было. Борис даже воров и разбойников не наказывал смертью. Но все это была только мишура. Все благие стремления Бориса клонились только к одной цели — утвердить себя и род свой на престоле; он сочинил особую молитву о своем здравии, которую заставлял всех подданных непременно произносить во время заздравных чаш. Борису хотелось, чтобы русские во что бы то ни стало и какими бы то ни было путями привыкли к нему и полюбили его. Цель мало достигалась. Только духовенство и служилые были действительно за Бориса; народ не любил его. Законы о прикреплении к земле и о холопстве стали источниками смут и беспорядков. Крестьяне беспрестанно бегали от помещиков; те искали их, преследовали, возникали изза них тяжбы. Закон о холопстве приводил ко всевозможным насилиям. Не только прослужившие шесть месяцев попадали в рабство; иногда судья, в угоду богатому, приговаривал к холопству и такого, который несколько дней прослужит у господина, и это делалось на том основании, что господин на него издержался. Призовут мастерового работать в дом, а господин дома изъявит притязание, что он его холоп. Начнется суд, судья потакает господину, взявши с него взятку. Иного зазовут в гости, обласкают, покормят, а потом вымучат у него кабалу. Даже детей боярских, которые имели поместья и поступали к боярам и к богатым дворянам служить в ратном деле, сильные господа при случае принуждением обращали в холопов. Хватали иногда прохожих по дороге, затаскивали в дом и вымогали с них кабалу муками и насилиями. Богатый на бедняка подает иск, и бедняка присуждают в рабство богатому. Зато ловкие пройдохи пользовались обстоятельствами — продадут себя в одном доме, поживут и обокрадут хозяина; бегут в иной дом или город и там сделают то же, перейдут к третьим и т.д. Таким образом, между господами и холопами была круговая порука — то господин обращает насильно свободного человека в холопа, то последний, сделавшись добровольно холопом, разоряет господина.

Но минули льготные годы, возобновились кабаки, пьянство опять сделалось источником казенных доходов и причиной народного развращения. И вот в то время, когда Борис рассыпал свои щедроты, по дорогам нападали на проезжих, разбойничьи шайки умножались и увеличивались, и в самой Москве, стоило выйти ночью со двора, можно было опасаться, что ктонибудь свистнет кистенем в голову. Каждое утро привозили в земский приказ убитых и ограбленных на улицах.

По отношению к соседям Борис держался прежней своей политики: сохранять сколько возможно мир, хотя при случае не гнушался и коварством. Польсколитовский посол Лев Сапега предлагал дружески тесный оборонительный союз Москвы с Польшей. Но это намерение не состоялось, потому что русские ни за что не хотели дозволить постройку костелов для поляков в своем государстве. Заключено было только перемирие на двадцать лет. Борис, вопреки этому перемирию, думал исподтишка возбудить ливонцев против поляков, он хотел расположить их, между прочим, тем, что освободил всех бывших в плену ливонцев и пораздавал им поместья. Как бы в досаду Сигизмунду, Борис принял к себе Густава, изгнанного сына Эрика XIV, дал ему в удел Калугу, хотел женить на своей дочери, а потом, рассердившись на него за то, что он не хотел расстаться со своей любовницей, сослал его в Углич. С Елизаветой Борис продолжал находиться в самых приязненных отношениях, но, предоставляя право беспошлинной торговли для англичан, сбавил, однако, наполовину пошлины и с ганзейских торговцев. Папа обращался к Борису с просьбой о пропуске его послов в Персию, и Борис велел дать им суда до Астрахани. Борис вел сношения с тосканским герцогом и просил доставить ему искусных медиков и разных художников. С крымским ханом подтвержден был мирный договор. Только дела в Закавказье шли неудачно. Кахетинский царь Александр, поддавшийся Москве, был умерщвлен сыном своим Константином. Русские должны были оставить Кахетию. Турки вытеснили русских из Тарков с большой потерей для последних.

Никто из прежних московских царей не отличался такой благосклонностью к иностранцам, как Борис. Он пригласил на свою службу ливонских немцев, принимал также к себе иностранцев, приезжавших из Германии, Швеции, Франции, составил особый отдел войска из иноземцев, дал всем ливонцам, поселенным еще при Грозном в Москве, льготы от податей и повинностей, а для некоторых из них предоставил право беспошлинной торговли, позволил построить в немецкой слободе протестантскую церковь, пригласил к себе несколько иностранных врачей и аптекарей, впрочем, для собственного обихода: запрещая лечить кого бы то ни было иначе, как с царского дозволения. Иностранцы, довольные обхождением с ними Бориса, говорят, что он даже помышлял выписывать изза границы ученых людей и заводить в Москве высшую школу, но духовенство воспротивилось этому. Борис ограничился тем, что отправил учиться в Англию четырех русских дворян: это были первые русские, поехавшие для образования за границу; замечательно, что никто из них не захотел вернуться домой. Несколько позже Борис посылал еще несколько молодых людей для той же цели в Австрию и Германию. Эти поступки не дают, однако, права видеть в Борисе какогото преобразователя и ревнителя народного просвещения, как некоторые полагали. Борису нужно было несколько образованных людей для своего придворного обихода: доказательством служит то, что Борис запрещал своим иностранным медикам лечить подданных.

Воспитанный при дворе Грозного, сам будучи человеком лживым и хитрым, Борис был всегда подозрителен, недоверчив и окружал себя шпионами, но в первые годы его царствования ему не представлялось необходимости преследовать своих врагов, несмотря на то, что у него их было много. Пока Борису ничего не угрожало, он казался щедрым, добрым, снисходительным. Вдруг в конце 1600 года стал в народе ходить слух, что Димитрий царевич не убит, а спасенный друзьями, гдето проживает до сих пор. Этот слух доходил тогда до служившего в Борисовом войске француза Маржерета и, следовательно, должен был дойти до Бориса. С этих пор нрав Бориса изменяется, исчезает мягкосердечие. У него была одна цель — утвердить себя и свой род на престоле. Для этой цели он был некогда жестоким гонителем Шуйских и всех своих врагов, истребителем Углича; для этой цели он сделался добродушным и милосердым, для той же цели ему опять приходилось сделаться мрачным и свирепым, потому что кроткие средства, повидимому, не удавались. Из слуха о Димитрии он понял, что у него есть опасные враги, а у этих врагов может быть страшное орудие. Надобно было, во что бы то ни стало, найти это орудие, истребить своих врагов, или же приходилось потерять плоды трудов всей жизни. Его положение было таково, что он не посмел разглашать, чего он ищет, что преследует, какого рода измены страшится. Заикнуться о Димитрии,— значило вызывать на свет ужасный призрак. Притом Борис не мог быть вполне уверен, что Димитрия точно нет на свете. Оставалось хватать всех, кого можно было подозревать в нерасположении к воцарившемуся государю, пытать, мучить, чтобы случайно напасть на след желаемой тайны. Так и поступал Борис.

Он напал на Богдана Бельского: этот человек был ближе всех к Димитрию. Сосланный при воцарении Федора, он через несколько лет был возвращен и вел себя очень сдержанно. Борис всегда считал его для себя опасным, а потому удалил из Москвы, поручив ему строить в украинских степях город ЦаревБорисов. Бельский зажил там богато и содержал за свой счет ратных людей. Когда разнесся слух о Димитрии, Борис придрался к Бельскому за то, что последний, как доносили царю, произнес под веселый час такие неосторожные слова: «Царь Борис в Москве царь, а я в ЦаревеБорисове!» Бельского привезли в Москву, а потом сослали кудато в низовскую землю. Говорят даже, что Борис приказал ему выщипать его черную густую бороду, которой он щеголял. С ним вместе ссылка постигла и других лиц.

След Димитрия не был отыскан. Борис принялся за бояр Романовых. Этот род был самый близкий к прежней династии, они были двоюродными братьями покойного царя Федора. Романовы не были расположены к Борису. Борис мог подозревать Романовых, когда ему приходилось отыскивать тайных врагов. По известиям летописей, Борис придрался к Романовым по поводу доноса одного из их холопов, будто они посредством кореньев хотят извести царя и добыть «ведовством» (колдовством) царство. Четырех братьев Романовых — Александра, Василия, Ивана и Михаила разослали по отдаленным местам в тяжелое заключение, а пятого Федора, который, как кажется, был умнее всех их, насильно постригли под именем Филарета в монастыре Антония Сийского. Затем сослали их свойственников и приятелей — Черкасского, Сицкого, Репниных, Карповых, Шестуновых, Пушкиных и других. Ссылка постигла даже дьяка Василия Щелкалова, несмотря на прежнюю к нему милость и дружбу Бориса с его братом Андреем. Поместья и вотчины сосланных отбирались в казну, имущество продавалось, доносчики получали награды. Шпионство развилось до крайних пределов. По московским улицам,— говорят современники,— «то и дело сновали мерзавцы, да подслушивали», и чуть только кто заведет речь о царе, о государственных делах, сейчас говорунов хватают — и в пытку… Где только люди соберутся, там являются соглядатаи и доносчики. Все пустилось на доносы, потому что это было выгодно. Доносили друг на друга попы, дьяконы, чернецы, черницы, жены на мужей, отцы на детей; бояре и боярыни доносили одни на других: первые царю, вторые царице. У холопов вошло в обычай составлять на господ доносы, и чуть извет казался правдоподобным, господ поражала опала, а холопам давали свободу, записывали в число служилых, наделяли поместьями. Случалось и напротив, что холопы стояли за своих опальных господ и хотели оправдать их. Таких холопов предавали пыткам, и если они не выдерживали горячих угольев и кнута и путались в показаниях, то им резали языки. Вообще достаточно было одного обвинения в недоброжелательстве государю: подозреваемых тотчас подвергали пыткам, и если они под пыткой оказывались скольконибудь виновны, их заключали в темницы или отправляли в ссылку. Обыкновенно обвиняли опальных в ведовстве. Борис упорно скрывал то, что он действительно искал, но высказывал другого рода страх, чтобы его и семью его не испортили чарами, наговорами, зельями. Донесли Борису, что уже в Польше поговаривают, будто законный наследник прежних государей московских жив. Борис, не упоминая имени Димитрия, приказал поставить на западной границе караулы, всех задерживать и доносить ему. Так прошло несколько месяцев. Трудно было переезжать из города в город. Все знали, что ищут какихто важных преступников, но никому не объявляли, кого ищут. По всему Московскому государству было схвачено и перемучено множество невинных людей, а того, кого нужно было Борису, не находили.

В эти тяжелые времена доносов и пыток постиг Русь страшный голод, довершивший подготовку к потрясениям. Уже в 1601 году, от дождливого лета и от ранних морозов произошел во многих местах неурожай: зимою в Москве цена хлеба дошла до пяти рублей за четверть. В следующем 1602 году был такой же неурожай. Тогда постигла Московское государство такая беда, какой, говорят современники, не помнили ни деды, ни прадеды. В одной Москве, куда стекались со всех сторон толпы нищих, погибали десятки тысяч, если верить русским и иностранным известиям. Бедняки ели собак, кошек, мышей, сено, солому и даже, а припадке бешенства, с голоду, пожирали друг друга. Вареное человечье мясо продавалось на московских рынках. Дорожному человеку опасно было заехать на постоялый двор, потому что его могли зарезать и съесть. Тем не менее, современники свидетельствуют, что в то время не было на Руси недостатка в хлебе. В окрестностях Курска и на Северской земле урожаи были очень хороши. Около Владимира на Клязьме и в разных уездах украинных городов стояли полные одонья немолоченого хлеба прошлых годов. Но мало было людей, готовых жертвовать личными выгодами для общего дела. Напротив, большая часть старалась извлечь себе корысть из общего бедствия. Нередко зажиточный крестьянин выгонял на голодную смерть свою челядь и близких сродников, а запасы продавал дорогою ценою. Иной мужикскряга боялся везти свое зерно на продажу, чтобы у него по дороге не отняли голодные, и зарывал его в землю, где оно сгнивало без пользы. Другому удавалось продать хлеб и взять огромные барыши, но потом он трясся над деньгами от страха, чтобы на него не напали. Московские торговцы заранее накупили множество хлеба и держали под замками в своих лабазах, рассчитывая продать тогда, когда цены подымутся донельзя. Борис преследовал их, велел отбирать у них хлеб и отдавать беднякам, а хозяевам выплачивал по умеренным ценам. Но посланные сталкивались с хлебопродавцами, иногда не показывали найденного у них хлеба, а иногда хлебопродавцы отдавали на продажу по установленной тогда цене гнилой хлеб. Сам Борис приказал отворить все свои житницы, продавать хлеб дешевле ходячей цены, а бедным раздавать деньги. Но на московской земле, по замечанию современников, должностные лица оказались плутами: они раздавали царские деньги своей родне, приятелям и тем, которые делились с ними барышами. Их сообщники, одевшись в лохмотья, приходили зауряд с нищими и получали деньги, а настоящих нищих разгоняли палками. Раздача милостыни продолжалась с месяц, потом Борис рассудил, что она только обогащает плутов, накопляет голодный народ в столице; может явиться зараза; притом подозрительный царь боялся большого стечения народа, чтоб не произошло бунта. Он запретил раздачу. Это было в такое время, когда весть о щедрости царя распространилась по отдаленным областям и в Москву шли отовсюду толпы народа за пропитанием: вдруг разразилось над ними прекращение раздачи милостыни. Многие погибали на дороге: голодные их собратия терзали их трупы наравне с волками и собаками. Борис, однако, не оставил народа совершенно без внимания, но вместо раздачи милостыни в Москве, посылал чиновников забирать немолоченый и молоченый хлеб у землевладельцев в разных местах, покупать его по установленной правительством цене и доставлять в места, где был голод. Но посланные от царя лица брали с землевладельцев взятки и не показывали, что у них сохраняется хлеб. Притом же и доставка хлеба с одного места в другое была затруднительна, потому что голод разогнал ямщиков, трудно было доставать подводы и лошадей.

Современники говорят, будто в эти ужасные годы в одной Москве погибло до 127000 человек, погребенных в убогих домах (так назывались общие кладбища для бедных и также для найденных убитыми), не считая тех, которые были погребены у церквей.

Борис, однако, не хотел, чтобы весть о таком печальном положении народа в его государстве дошла за границу, и воображал, что можно утаить его. Поэтому, когда, по окончании голода, в Москву приехали иноземные послы, то Борис приказал всем наряжаться в цветные платья, а беднякам запрещено было в своих лохмотьях являться на дорогу. Смертная казнь обещана была тому, кто станет рассказывать приезжим иноземцам о бедствиях Московского государства. Между тем в это время сам царь Борис перенес семейную невзгоду. После удаления Густава, принца шведского, в Углич, Борис стал приискивать другого жениха своей дочери между иностранными принцами, и вот, брат короля датского Иоанн, в августе 1602 года, очень понравился Борису, но в октябре того же года умер от горячки. Борис и вся семья его тосковали по нем, а в народе стал носиться слух, будто сам Борис отравил его из боязни, чтобы москвичи, полюбивши зятя Борисова, не избрали его царем вместо Борисова сына. Русские готовы были тогда всякое злодеяние приписать своему царю; ненависть к нему возрастала. Никто не любил его, дорожили им только те, которых соединяла с ним личная выгода, а главное — шпионы, которым он платил за их гнусное ремесло. Возникло в народе убеждение, что царствование Бориса не благословляется небом, потому что, достигнутое беззаконием, оно поддерживается неправдою; толковали, что если утвердится на престоле род Бориса, тo не принесет русской земле счастья. Люди родовитые оскорблялись и тем, что на царском престоле сел потомок татарина. Становилось желательно, чтобы нашелся такой, который имел бы в глазах народа гораздо более прав перед Борисом. Таким лицом был именно Димитрий, сын прежнего государя. Мысль о том, что он жив и скоро явится отымать у Бориса похищенный престол, все более и более распространялась в народе, а суровые преследования со стороны Бориса скорее поддерживали ее, чем искореняли. И вот, в начале 1604 года, перехвачено было письмо, писанное одним иноземцем из Нарвы: в этом письме было сказано, что явился сын московского царя Ивана Васильевича, Димитрий, находится будто бы у казаков, и московскую землю скоро постигнет большое потрясение. Вслед за тем пришли в Москву люди, взятые в плен казаками под Саратовом и отпущенные на родину: они принесли весть, что казаки грозят скоро прийти в Москву с царем Дмитрием Ивановичем.

Народ ожидал чегото необычайного. Давно носились рассказы о разных видениях и предзнаменованиях. Ужасные бури вырывали с корнем деревья, опрокидывали колокольни. Там не ловилась рыба, тут не видно было птиц. Женщины и домашние животные производили на свет уродов. В Москву забегали волки и лисицы; на небе стали видеть по два солнца и по два месяца. Наконец, летом 1604 года явилась комета, и астролог немец предостерегал Бориса, что ему грозят важные перемены.

Царь Борис, услышавши, что в Польше явился какойто человек, выдававший себя за Димитрия, начал с того, что под предлогом, что в Литве свирепствует какоето поветрие, велел учредить на литовской границе крепкие заставы и не пропускать никого, ни из Литвы, ни в Литву, а внутри государства умножил шпионов, которые всюду прислушивались: не говорит ли кто о Димитрии, не ругает ли кто Бориса. Обвиненным резали языки, сажали их на колья, жгли на медленном огне и даже, по одному подозрению, засылали в Сибирь, где предавали тюремному заключению. Борис становился недоступным, не показывался народу. Просителей отгоняли пинками и толчками от дворцового крыльца, а начальные люди, зная, что до царя на них не дойдут жалобы, безнаказанно совершали разные насильства и увеличивали вражду народа к существующему правительству. Между тем в Москву давали знать, что в польской Украине под знаменем Димитрия собирается ополчение и со дня на день нужно ждать вторжения в московские пределы, а в июле посланник немецкого императора сообщил от имени своего государя, по соседской дружбе, что в Польше проявился Димитрий и надобно принимать против него меры. Борис отвечал цесарскому посланнику, что Димитрия нет на свете, а в Польше явился какойто обманщик, и царь его не боится. Однако, посоветовавшись с патриархом, царь находил, что нужно же объяснить и самим себе, и народу, кто такой этот обманщик. Стали думать и придумали, что это, должно быть, бежавший в 1602 году Григорий Отрепьев. Он был родом из галицких детей боярских, постригся в Чудовом монастыре и был крестовым дьяком (секретарем) у патриарха Иова. Стали распространять исподволь в народе слух, что явившийся в Польше обманщик — именно этот беглый Григорий Отрепьев, но не решались еще огласить об этом во всеуслышание. В сентябре послали в Польшу гонцом дядю Григория, СмирногоОтрепьева, и распространили в народе слух, что его посылают для обличения племянника, но на самом деле послали его с грамотой о пограничных недоразумениях и не дали никакого поручения о том человеке, который назывался Димитрием. Царь Борис, вероятно, рассчитывал, что лучше помедлить с решительным заявлением об Отрепьеве, так как сам не был уверен в его тождестве с названым Димитрием. Он приказал привезти мать Димитрия и тайно допрашивал ее: жив ли ее сын или нет? «Я не знаю»,— ответила Марфа. Тогда царица, жена Бориса, пришла в такую ярость, что швырнула Марфе горящую свечу в лицо. «Мне говорили,— сказала Марфа,— что сына моего тайно увезли без моего ведома, а те, что так говорили, уже умерли». Рассерженный Борис велел ее отвезти в заключение и содержать с большой строгостью. Между тем, 16 октября, названный Димитрий с толпой поляков и казаков вступил в Московское государство. Города сдавались ему один за другим. Служилые люди переходили к нему на службу. В ноябре он осадил НовгородСеверск, но был отбит посланным туда воеводой Басмановым. После того царь выслал против Димитрия войско под главным начальством Федора Мстиславского. Это войско 20 декабря потерпело неудачу. Долее скрываться перед народом было невозможно. Послушный Борису патриарх Иов взялся объяснить русской земле запутанное дело. Первопрестольник русской церкви, покрывая благоразумным молчанием вопрос о том, как не стало Димитрия, уверял в своей грамоте народ, что называющий себя царевичем Димитрием есть беглый монах Гришка Отрепьев; патриарх ссылался на свидетельство трех бродяг: чернеца Пимена, какогото Венедикта и ярославского посадского человека иконника Степана; первый провожал Отрепьева вместе с товарищами: Варлаамом и Мисаилом в Литву; а последние два видели его в Киеве и знают, что Гришка потом назвался царевичем. Патриарх извещал, что он с освященным собором проклял Гришку и всех его соучастников, повелевал во всех церквах предавать анафеме его и с ним всех тех, кто станет называть его Димитрием. Вслед за тем, в феврале 1605 года, из Москвы отправили в Польшу гонца Постника Огарева уже с явным требованием выдачи «вора». Борис заявлял королю и всей Польше, что называющий себя Димитрием — есть ни кто другой, как Гришка Отрепьев. На сейме в то время Ян Замойский сильно осуждал Мнишка и Вишневецких, подавших помощь претенденту, говорил, что со стороны короля поддерживать его и изза него нарушать мир с московским государем бесчестно, доказывал, что называющему себя Димитрию верить не следует. «Этот Димитрий называет себя сыном царя Ивана,— говорил Замойский.— Об этом сыне у нас был слух, что его умертвили. Он же говорит, что на место его умертвили другого! Помилуйте, что это за Плавтова или Теренцева комедия? Возможное ли дело: приказали убить когото, да притом наследника, и не посмотрели, кого убили! Так можно зарезать только козла или барана! Да если бы пришлось возводить когонибудь на московский престол, то и кроме Димитрия есть законные наследники — дом Владимирских князей: право наследства приходится на дом Шуйских. Это видно из русских летописей». Большинство панов также нерасположено было поддерживать Димитрия, но как его уже не было в Польше, то царский гонец получил такой ответ, что этого человека легче всего достать в Московском государстве, чем в польских владениях.

Ни патриаршая грамота, ни обряд проклятия не расположили к Борису народного сердца. Московские люди считали все уверения патриарха ложью. «Борис,— говорили они,— поневоле должен делать так, как делает, а то ведь ему придется не только от царства отступиться, но и жизнь потерять». Насчет проклятия говорили: «Пусть, пусть проклинают Гришку! От этого царевичу ничего не станет. Царевич — Димитрий, а не Гришка». Борисовы шпионы продолжали подслушивать речи, и не проходило дня, чтобы в Москве не мучили людей кнутом, железом и огнем.

21 января 1605 года Борисово войско под начальством Мстиславского и Шуйского одержало верх над Димитрием и сам Димитрий ушел в Путивль. Борис был очень доволен, щедро наградил своих воевод, особенно ласкал Басманова за его упорную защиту НовгородСеверска; но народ, услышавши о неудаче названого Димитрия, пришел в уныние. Борис вскоре понял, что сила его врага заключается не в той военной силе, с которой этот враг вступил в государство, а в готовности и народа, и войска в Московском государстве перейти при первом случае на его сторону, так как все легко поддавались уверенности, что он настоящий царевич. Когда Димитрий оставался в Путивле, украинные города Московского государства один за другим признавали его, а в Путивль со всех сторон приходили русские бить челом своему прирожденному государю. Имя Гришки Отрепьева возбуждало один смех. Сам Борис не мог поручиться, что враг его обманщик. Борис, обласкавши Басманова, уверял его, что названый Димитрий обманщик, и сулил ему золотые горы, если он достанет злодея. Говорят, Борис даже обещал выдать за Басманова дочь свою и дать за нею в приданое целые области. Басманов сказал об этом родственнику Бориса, Семену Никитичу Годунову, а тот из зависти, что Борис слишком возвышает Басманова, выразил ему сомнение: не в самом ли деле этот Димитрий настоящий царевич? Слова эти запали в сердце Басманова; несмотря на все уверения Бориса, он стал склоняться к мысли, что соперник Бориса действительно Димитрий и рано или поздно возьмет верх над Борисом. Басманов не верил ни уверениям, ни обещаниям Бориса: он знал, что этот лживый человек способен давать обещания, а потом не сдержит их.

Борис был в страшном томлении, обращался к ворожеям, предсказателям, выслушивал от них двусмысленные прорицания, запирался и целыми днями сидел один, а сына посылал молиться по церквам. Казни и пытки не прекращались. Борис уже в близких себе лицах подозревал измену и не надеялся сладить с соперником военными силами; он решил попытаться тайным убийством избавиться от своего злодея. Попытка эта не удалась. Монахи, которых в марте подговорил Борис ехать в Путивль отравить названого Димитрия, попались с ядом в руки последнего. Неизвестно, дошла ли до Бориса об этом весть, но вскоре ему пришел конец.

13 апреля, в неделю мироносиц, царь встал здоровым и казался веселее обыкновенного. После обедни приготовлен был праздничный стол в золотой палате. Борис ел с большим аппетитом и переполнил себе желудок. После обеда он пошел на вышку, с которой часто обозревал всю Москву. Но вскоре он поспешно сошел оттуда, говорил, что чувствует колотье и дурноту. Побежали за доктором; пока успел прийти доктор, царю стало хуже. У него выступила кровь из ушей и носа. Царь упал без чувств. Прибежал патриарх, за ним явилось духовенство. Коекак успели причастить царя Св. Тайн, а потом совершили наскоро над полумертвым пострижение в схиму и нарекли Боголепом. Около трех часов пополудни Борис скончался. Целый день боялись объявить народу о смерти царя, огласили только на другой день и начали посылать народ в Кремль целовать крест на верность царице Марии и сыну ее Федору. Патриарх объявил, что Борис завещал им престол свой. Тотчас пошли рассказы, что Борис на вышке сам себя отравил ядом в припадке отчаяния. Этот слух распустили немцы, доктора Бориса. На следующий день останки его были погребены в Архангельском соборе между прочими властителями Московского государства.

Новый царь был шестнадцатилетний юноша, полный телом, бел, румян, черноглаз и, как говорят современники, «изучен всякого философского естествословия». Ему присягнули в Москве без ропота, но тут же говорили: «Не долго царствовать Борисовым детям! Вот Димитрий Иванович придет в Москву».

17 апреля отправился к войску, назначенный главным предводителем его, Петр Федорович Басманов с князем КатыревымРостовским. Мстиславского и Шуйского отозвали в Москву. Басманову оказывали больше всех доверия. Но этот человек уже давно поколебался. Надобно было приводить к присяге войско. Для этого приехал новгородский митрополит Исидор с духовенством. Собрали войско произносить присягу сыну Бориса. Вдруг поднялся шум. Рязанские дворяне Ляпуновы первые закричали, что «знают одного законного государя Димитрия Ивановича». С ними заодно были все рязанны: к ним пристали служилые люди всех украинных городов; наконец, имя Димитрия Ивановича заглушило имя Федора, и митрополит Исидор со своим духовенством обратился вспять. Басманов написал повинное письмо Димитрию и послал с гонцом, а сам собрал воевод: братьев Голицыных, Василия и Ивана, и Михаила Глебовича Салтыкова и объявил им, что признает Димитрия настоящим государем: «Все государство русское приложится к Димитрию,— говорил он,— и мы всетаки поневоле покоримся ему, и тогда будем у него последними; так лучше покоримся ему, пока время, по доброй воле и будем у него в чести». С ним согласились и Голицыны и Салтыков; но зазорно казалось некоторым из предводителей самим объявить об этом войску. Василий Голицын сказал Басманову: «Я присягал Борисову сыну; совесть зазрит переходить по доброй воле к Димитрию Ивановичу; а вы меня свяжите и ведите, как будто неволею». 7 мая Басманов собрал вторично войско и объявил, что признает Димитрия законным наследником государей русской земли. Священники начали приводить к присяге на имя Димитрия Ивановича. Некоторые стали упрямиться, и их прогнали. Товарищ Басманова КатыревРостовский и князь Андрей Телятевский убежали в Москву.

В Москву пришло известие о переходе войска на сторону Димитрия. Несколько дней в столице господствовала глубокая тишина. На иностранцев она навела страх: они поняли, что это затишье подобно тому, какое бывает в природе перед сильной бурей. Годуновы сидели в кремлевских палатах и, по изветам доносчиков, которых подкупали деньгами, приказывали ловить и мучить распространителей Димитриевых грамот.

30 мая в Москве начался шум, суетня. Народ валил на улицы. Два какихто молодца говорили, что видели за Серпуховскими воротами большую пыль. Разнеслась весть, что идет Димитрий. Москвичи спешили покупать хлебсоль, чтобы встречать законного государя. Годуновы пришли в ужас, выслали из Кремля бояр узнать: что это значиг? Народ молчал. Но Димитрия не было. Обман открылся. Народ стал расходиться. Многие еще стояли толпой на Красной площади; какойто боярин начал им говорить нравоучение и хвалить царя Федора. Народ молчал.

На другой день, 31 мая, по приказанию Годуновых стали взводить на кремлевские стены пушки; народ глядел на это с кривляньями и насмешками.

1 июня дворяне Плещеев и Пушкин привезли Димитриеву грамоту и остановились в Красном селе. Народ, узнавши об этом, подхватил гонцов и повез на Красную площадь. Ударили в колокола. Посланцев поставили на лобном месте. На Красной площади сделалась такая давка, что невозможно было протиснуться. Вышли было из Кремля думные люди и закричали: «Что это за сборище, берите воровских посланцев, ведите в Кремль!»

Народ отвечал неистовыми криками и приказывал читать грамоту. Димитрий извещал о своем спасении, прощал московским людям, что они по незнанию присягали Годуновым, припоминал всякие утеснения и насилия, причиненные народу Борисом Годуновым, обещал всем льготы и милости и приглашал прислать к нему посольство с челобитьем.

В толпе поднялось сильное смятение. Одни кричали: «Буди здрав царь Димитрий Иванович!» Другие говорили: «Да точно ли это Димитрий Иванович? Может быть, это не настоящий». Наконец раздались голоса: «Шуйского! Шуйского! Он разыскивал, когда царевича не стало. Пусть скажет по правде: точно ли похоронили царевича в Угличе?» Шуйского взвели на лобное место. Сделалась тишина. Шуйский громко сказал: «Борис послал убить Димитрия царевича; но царевича спасли; вместо него погребен попов сын».

Тогда вся толпа неистово заревела: «Долой Годуновых! Всех их искоренить! Нечего жалеть их, когда Борис не жалел законного наследника! Господь нам свет показал. Мы доселева во тьме сидели. Буди здрав, Димитрий Иванович!»

Толпа без удержу бросилась в Кремль. Защищать Годуновых было некому. Стрельцы, стоявшие на карауле во дворце, отступились от них. Федор Борисович бежал в Грановитую палату и сел на престол. Мать и дочь стали подле него с образами. Но ворвался народ; царя стащили с престола. Мать униженно плакала и просила не предавать смерти ее детей. Годуновых отвезли на водовозных клячах в прежний Борисов дом и приставили к ним стражу. Тогда схватили и посадили в тюрьму всех родственников и сторонников Годуновых, опустошили их дома, ограбили также немецких докторов и перепились до бесчувствия, так что многие тут же лишились жизни.

От Москвы поехали к Димитрию выбранные люди: князь Иван Михайлович Воротынский и Андрей Телятевский с повинной грамотой, в которой приглашали законного царя на престол. Грамота была написана от лица всех сословий, а впереди всех поставлено было имя патриарха Иова. Невозможно решить: в какой степени участвовал в этом Иов; но по свержении Годуновых патриарх не удалялся и священнодействовал.

10 июня приехали в Москву князь Василий Голицын и князь РубецМасальский с приказанием устранить Годуновых и свести с престола патриарха Иова. Патриарха на простой тележке отвезли в Старицкий Богородицкий монастырь. Всех свойственников Годуновых отправили в ссылку по разным городам. Говорят, что таким образом сослано было тогда 24 семейства. Наконец, Голицын и РубецМасальский поручили дворянам: Михайле Молчанову и Шеферединову, разделаться с семейством Бориса. Посланные взяли с собой троих дюжих стрельцов, вошли в дом и развели Годуновых по разным комнатам. Вдову Бориса удавили веревкой. Молодой Годунов, сильный от природы, стал было защищаться, но его ударили дубиной, а потом удавили. Царевна Ксения лишилась чувств и оставлена была живою на безотрадную жизнь.

Голицын и Масальский объявили народу, что Борисова вдова и сын отравили себя ядом. Тела их были выставлены напоказ. В заключение вынули из Архангельского собора гроб Бориса и зарыли в убогом монастыре Варсонофьевском (между Сретенкой и Рождественкой). Там же похоронили рядом с ним жену и сына без всяких обрядов, как самоубийц. Мы не знаем, действительно ли названый Димитрий приказал совершить это убийство, или же бояре без его приказания постарались услужить новому царю и сказали ему, что Годуновы сами лишили себя жизни, а он, хотя и понимал, как все сделалось, но показывал вид, что верит их рассказам о самоубийстве Годуновых.

примечания

* Главных было четыре, называемых четями: посольская, разрядная, поместная и казанского дворца; им подведомственны были части или страны Московского государства. Кроме них, существовали еще избы или приказы: разбойный, холопий, приказ большого прихода (куда собирались пошлины), дворцовый, стрелецкий, ямской. Вероятно, существовали такие, о которых первые известия случайно сохранились от несколько позднего времени.

Кондратий Рылеев: Борис Годунов

Бекишев Юрий Вениаминович. Бумажная архитектура.

Пока еще не посох, не сума
И в щели крыш просвечивают звезды,
Восславим наши хрупкие дома…

Бумажная архитектура

(Фрагмент городской застройки)

Из пробоин в небе — пух и перья:
серафимы, видно, гневят Бога.
За кладбищем Лазаревским — поле,
по полю — железная дорога,
дале лес…
Туда-то и водили
бедолаг веселые чекисты.
Как небытия остекленевший ужас
ныне здесь стоят цеха «красилки».Далее — бетонные заборы —
к узищу, откуда малолетки
смотрят хищно, как лихие воры,
на творенья пятой пятилетки.

Водокачка, склады, гаражи,
баня и котельная с трубою…
Град родной, железные тяжи
повязали нас одной судьбою.

Если правда, что архитектура —
музыка застывшая,
тем паче
знать хочу, где прячут партитуры
дирижеры типового счастья.

И еще. О золотом сеченье…
Зодчий Шевелев глаголет тако:
выверено Богом тело всяко,
всяку телу — с небом сопряженье.

Населенный пункт, как мирозданье,
энтропия где царит, где сущий хаос,
но сейчас я здесь воздвигну зданья:
дом-цветок,
дом-птица,
дом, как парус…

Так куличик из песка дитё,
изготовив, величает замком.
Вот сюда бы ордер на житьё!
Всё отдал бы — ничего не жалко.

И лепил, томясь, в воображенье
солнечные термы и палестры,
д ы а
ор
во
ск.
где гремят оркестры,
мир из света,
воздуха,
движенья.

А домой окраинами крался,
как подземный житель, тёмным станом,
чтоб никто вовек не догадался,
что зовут меня Огюстом Монферраном.

* * * * * * *
Гроза сбирается. Промокнут вирши наши.
Давай заглянем в рюмочную, Саша,
надрюмимся, у Даля это значит —
проплакаться навзрыд, как дети плачут.Сквозь сад летит пчелиная детва —
их рой бессмертный не исчезнет в персти.
И мы с тобою Божьи вещества:
убудем здесь — в другом пребудем месте.

Какую форму, например, душа
Из чресл исторгнувшись, имеет?
Дир туманный?
Кристалла вид, бутылки или жбана,
иль то, что в миг последний надышал
на донышке граненого стакана?

Там, наверху, всё взвешено безменом
и пустота в сосуде тонкостенном
лишь к невесомости сподвигнет.
Облака
от наших плеч отводит чья рука?

Ударит молния! Кабриолет у врат — в дорогу!
Аж искры с обода летят на парапет!
К Ларисе Огудаловой за Волгу!
И деньги есть, вот счастья только нет.

В недоумении еще исчезнуть жаль,
когда и день хорош, и ночка звездна.
Веселья — миг, и сотня лет — печаль,
и стебенить словами невозможно…

Но что бы ни случилось — всё здесь так!
Есть день и час для каждого мотива.
Что вспомнится о нас? Какой пустяк?
А что душа? Душа невыразима.

* * * *
На берег выйди, горсть песка возьми —
и вот перед глазами мирозданье.
О, если б снова стали мы детьми —
какой простор для удивленья и познанья!Чешуйки рыбьи, ракушки, слюда,
и кварц, и перламутр в прожилках тонких…
Не счесть чудес намыла нам вода
Из дальних стран и из времен далеких.

И если б так, сбываясь, мысль текла
по облакам, светясь в речных раздольях,
и всё зависело, как пыль веков легла
вдоль линий на распахнутых ладонях, —

какие бы открылись письмена,
послания с отгадкой тайны вечной,
где строчка каждая хоть чуть, но продлена
судьбой твоей и жизнью скоротечной.

* * *
Два стихотворения
1
Повезло ей на старости, значит,
со снохою и сыном живет,
а обидят, случится, — не плачет,
а на кухне сидит и поёт.В этой песне ни складу, ни ладу,
всё здесь как-то не так, невпопад,

белы ангелы квохчут над садом,
черны аггелы бочку смолят,
расцветает на кладбище верба,
а на облаке люди живут,
паляницу пшеничного хлеба
беспризорники в торбе несут,

едет муж из германского плена,
на телеге высо ́ко сидит,
и по тракту чумацкому сено
золотое летит и летит.

Груба топится — варится вишня,
Внук-худышка с заедой у рта…

Вот поёт — и обида всё тише,
всё яснее детей правота.

Понимает — сама виновата,
что таить ей, старухе, греха:
глуповата она и бестактна
и, вдобавок, скупа и глуха.

Передумает, переиначит,
ум — подводит, да сердце — не врёт.
было б горе, а то вот — не плачет,
пальцы жменькой — сидит и поёт.

Может, есть в этом пенье нескладном,
в светлом пенье над тихим житьём,
то что люди зовут бытиём,
то, чему и названья не надо?

Может есть правота здесь повыше
торопливых и мелких забот?

Вот поёт — всё нескладней, всё тише,
и о чём уже — кто разберет…

2
На суржике, то бишь, на дивной смеси,
хохляцких и кацапских слов и фраз
чирикать начинала…
Чудный час!
К восторгу нашему,
любителей инверсий,
загадок, крестословиц и шарад…
Нам, детям, и просить не надо — в лад
сама вдруг заворкует, запоет:
понятно всё, и всё наоборот —
и буквы кувырком, как акробаты,
и речь — то в рост, то как трава примята.
Слова — то шествуют в обнимку, словно братья,
а то порознь стоят, как на горе распятья.Ах, бабушка Галина Беднякова,
что видела и знала ты такого,
что я хотел и не сумел спросить?..

Вот жить как спрашивал…
-Та надо, Юрка, жить…
Еще вот спрашивал: «В войну варила мыло?
А из чего?». «Та из того, шо было.
И тямы не было, ту мутоту варить».
И мы смеялись: «Ну и пошутила!».

Твой абрикос над хаткою беленой
растет ли ввысь? Пумпяночки цветут
в златых венцах? А вишни? А зеленый
плющ у забора?.. Там не так, как тут?

Не там же три войны и два голодомора?
Не там сиротство, смерть, беда разора?
Не там у горла – полицая нож…
Не там же, нет, где ныне ты живешь?

Так много слов ты унесла с собой,
как ветром пуха из херсонских плавней
протокой тихой над лихой водой —
рябь терний горьких , детских упований

Но слова главного, завета дорогого
не вспомнить мне, да и сестра забыла,
хотя бабуля Галя Беднякова
об этом только нам и говорила,
прижав к себе, как бы оберегая
от ляд земных недалеко от рая.

* * * *

ПРЕДЧУВСТВИЕ

1. …и вот уже неделю или две
царит в природе некая истома…
И ранним утром выходя из дома,
к автобусу спеша в толпе людей,
предчувствием томим, ждет поселенец грома
или письма с бедой…
Хлопок дверей!
Однако не теракта, ни погрома,
ни весточки… Чудак ты, ей же ей!
Но с каждым днем кручина всё сильней.
В неведенье — душа тоской ведома.

2. И вот уже — тысячелетья два назад —
кудельки облаков колышет небо
и древнепалестинский Арафат
пасет гусей или торгует хлебом.
И всё бы так, но воздух напряжен,
и мир вдоль кромки словно обожжен,
и черепаха черепом Аллаха
как артефакт торчит средь каменюг и праха.
Но, впрочем, эта быль древна как небыль.
На убыль день — умолкни, кто б ты не был!

3. И вот уже арба пылит в Ефес.
Храм Артемиды издали видати.
В повозке — чин, посланником небес,
особенной какой-то важности и стати.
Да кто такой?! ? По нам — простой почтарь.
Но то — сейчас, а то, вестимо, — встарь!
Опасен путь от моря-окияна,
и после встречи с татем ноет рана.
Пустыню смертную и скальный перевал,
сил не щадя, он преодолевал.
Знать, почта доставлялась там исправно.

Но поздно слишком всё, но слишком рано…

Из сна кошмарного, как пасть Левиафана,
себя изьяв на треть,
в кимвал
колотит полоумный пономарь:
ВЛАДЫКЕ С ПАТМОСА ПАКЕТ ОТ ИОАННА!

Юрий Бекишев.

Родился Юрий в городе Neuruppin (Deutsche Demokratische Republik) в семье военнослужащего. Окончил школу рабочей молодежи (1968). Был разнорабочим, техником, художником-оформителем, зав. отделом иллюстраций журнала «Губернский дом» (1994—97).
Костромская архитектура и памятные места

Кострома на фотографиях

Городской рынок напоминает о Костроме, как о некогда существовавшем центре торговли и ремёсел.

Верхушка Молочной горы и церкви Спаса, что в Красных рядах

Лаптей давно не продают, но атмосфера старины не выветрилась полностью с центральных улочек состоящих из малоэтажных кирпичных и деревянных строений.

Ворота центрального костромского рынка в рядах

Здесь времена красивых лозунгов не закончились с квази уходом советской власти и Кострому даже пытались окрестить душой России, но город скромно отказался от столь лестных сравнений.

Уличный фонарь на фоне пожарной каланчи

«Сковородка» — так называют костромичи маленькийй округлый скверчик к которому сходятся главные улицы города. Площадь на которой находится этот сквер носит имя русского героя Сусанина.

гауптвахта
Фонарь, гауптвахта, пожарная каланча

Здания гауптвахты, торговых рядов и пожарной каланчи давно превратились в визитную карточку города

Тимур Пакельщиков
Фонари близ дворянского собрания зимой на Проспекте Мира

Низенькая старинная архитектура приятно и легко компонуется в кадр фото-любителя, и тем более, если для фона потребуются настоящие развалины, искать их не придётся долго.

Алексей Балабанов: Кострома это стиль

Костромские сюжеты на фотографиях из повседневной жизни города. Роспись Богоявленского храма в Костроме

Василий Фролов.
Василий Фролов.
Василий Фролов.
Василий Фролов.
Кострома православная

Кострома велосипедная

Советские времена не в лучшую сторону повлияли на архитектуру этого красивого города. Одной из невосполнимых утрат оказался костромской кремль.

В центральном парке города на месте прежнего наикрасивейшего ансамбля кремля фигура вождя.

Много и по округе храмов в первой половине прошлого века было варварски уничтожено Большевиками, а некоторые здания церквей пришли в запустение, но выстояли.

Сунгурово. Восстановление купола. Церковь Николая Чудотворца

Репортажные и жанровые фотографии представили Василий Фролов и Тимур Кострома Пакельщиков

Другие репортажные краеведческие фото-публикации:


Костромские сюжеты и мотивы в творчестве Бориса Кустодиева

Дача у Бориса Кустодиева была под Кинешмой и он часто ездил в Кострому. Впрочем, с этим городом у художника связано не только творчество. «Кострома для Кустодиева — город судьбоносный, — рассказывает хранитель Костромского музея-заповедника Нина Померанцева. — Здесь он встретил свою любовь, свою жену. И многие искусствоведы считают, что Кострома для художника стала любимым городом». С тех пор почти на всех картинах в собирательном образе русского города — как авторский знак — присутствуют костромские мотивы. Например, всем известная «Масленица» из Русского музея в Петербурге.

Масленица. Коллекции Русского музея

На дальнем плане видна костромская пожарная каланча.  Или вот аналогичный пример, где на картине изображены торговые ряды.

Костромские сюжеты
Провинция (Кострома) 1906 год. Холст, масло. 83 x 105 см Частное собрание

Многие работы Кустодиева в Кострому попали в 1982 году из расформированного в селе Островское* музея художника. Теперь в планах такой музей возродить, но уже в Костроме, чтобы любой турист мог сравнить великолепную живопись и натуру. И даже попытаться отгадать точку, с которой художник видел костромские храмы, торговые ряды или каланчу.

 

Площадь в Крутогорске. 1915 г.
Пожарная каланча на площади в Крутогорске. 1915 г.

Кустодиев – самобытный русский художник, который всегда шел своим путем.  Его критиковали буквально все: старые передвижники  — за то, что в его картинах избыток лубочности;  авангардисты – за то, что он, ученик Репина, слишком «реалист»;  модернисты – за то, что  слишком «прямолинеен»;  а пролетарские художники  —  за «воспевание» купеческо — кулацкой зажиточной среды.

Костромская изба
Костромская изба 1914

Подобные обвинения возникают из-за кажущейся разбросанности творчества Кустодиева. В нем удивительным образом уживались  совершенно разные, порой даже конфликтующие между собой  художественные привязанности.  Так, например, он пишет картины «Купчиха с зеркалом», «Купчиха с покупками» — купеческая тема, почти одновременно (1920 год) – «Троицын день» — языческий праздник древней Руси, и тогда же – картины «Большевик» и «Первомайский парад. Петроград. Марсово поле», отражающие революционную идеологию.

Пейзаж в костромской губернии
Пейзаж в костромской губернии 1914 год

Однако, все обвинения несправедливы. На самом деле, Кустодиев искал свой путь, искал долго и мучительно, искал стиль, отвечающий гармонии  его внутреннего мира.
В начале своего творчества Кустодиев — верный последователь Репина. В это время он посещает Костромскую губернию, строит там дом и знакомится с русской провинцией, которую искренне полюбил.

В Маурино художник отстраивсет себе дом-мастерскую  «Терем», фасады этого дома спроектировал Д.С.Стеллецкий. Здесь Кустодиев работает с 1905 по 1915 годы.

Деревня Маурино Костромской губернии 1905 г.

Затем наступил в жизни художника парижский период, в котором он увлекается импрессионизмом, о чем явно свидетельствует его работа «Утро». Однако увлечение было недолгим.

на фоне деревенских изб и панорамы покрытых лесом холмов, окружающих село Семеновское-Лапотное. Это его центральная площадь около церквей Николы и Афанасия. Автор как бы вводит зрителя в картину, заставляя подробно рассмотреть каждое действующее лицо и ли отдельные предметы и детали предметов. Атмосфера праздничного настроения и шума веселой суетливой ярмарки передана в людях, торгующих, покупающих, пришедших просто поглазеть, в их ярких одеждах, пестром деревенском товаре: граблях, кадках, берестяных лукошках, валенках, деревянных ложках и игрушках, в самом характере крестьянского быта.
Ярмарка. Центральная площадь в Семеновском-Лапотном около церквей Николы и Афанасия 1906 г.

В 1906 году Экспедицией заготовления государственных бумаг Кустодиеву была заказана картина-лубок для серии «Народных изданий». Так появляется знаменитая «Ярмарка», в которой уже проявились те стилистические особенности, которые стали его «визитной карточкой»: повествовательность, жизнелюбие, яркость красок, материальная плотность изображаемого. Этот стиль совпал с мировоззрением художника, был органичен для него.

В картине "Ярмарка" 1908 года мы наблюдаем веселую ярмарочную сутолоку через дощатый прилавок ларька,изображенного на переднем плане. Здесь, на прилавке, пестрые берестяные туески, разноцветные дуги, бублики и лапти, красочные ситцы и конская сбруя, детские игрушки. Ярмарочный люд торгуется, смеется, спорит, обменивается новостями.
Ярмарка 1908 г.

Александр Николаевич Бенуа вот что сказал о художнике: «Настоящий Кустодиев — это русская ярмарка, пестрядина, «глазастые» ситцы, варварская «драка красок», русский посад и русское село, с их гармониками, пряниками, расфуфыренными девками и лихими парнями… Я утверждаю, что это его настоящая сфера, его настоящая радость…».

Лес близ Маурино
Лес близ Маурино

Тем не менее, он еще продолжал экспериментировать, поэтому менял темы, менял приемы письма, особенно экспериментировал с красками. «Я так люблю все это богатство цветов, но не могу их передать…» (из письма к жене). Красками Кустодиев стремился запечатлеть не столько реальность жизни, сколько свою мечту, он создал своей живописью совершенно уникальный художественный мир. В этом его мире читается радостное ощущение жизни, красота и яркость декораций, «праздник жизни». В некотором роде, это идеальный мир, в котором будто бы живут русские люди… Во всяком случае, Кустодиев говорил сам о своих работах так, что он изображает русскую жизнь такой, как он ее видит.
Должно быть, отсюда и его революционные картины, созданные после 1917 года. Попытки отобразить те же «праздники», картинки счастливой жизни, но уже в новом времени.

Гулянье. В провинции
Картина «Гулянье» была передана в дар Костромскому музею Юлией Евстафьевной Кустодиевой в 1929 году.

Все творчество Кустодиева – это мечта о праздничной и осмысленной жизни на земле, и ее он стремился донести даже тогда, когда был уже очень болен и прикован к постели. Несмотря на болезнь, он оставался на удивление работоспособным и продолжал создавать жизнерадостные  картины наперекор упадочническим настроениям эпохи.

 

*Ранние работы живописца начала XX века были написаны в селе Островское, тогда оно называлось Семеновское Лапотное. Там жили друзья художника.

Литература:

Андрей Тихомиров  В Костроме открывается выставка неизвестного Кустодиева

Отчет по организации и деятельности костромской центральной научной библиотеки за время с 15 апреля 1918 г. по 7-е марта 1919 г.

Центральная научная библиотека, идея которой возникла в Костромском Научном Обществе по изучению местного края и в Культурно-Просветительном Отделе Губернского Совдепа, стала организовываться в апреле 1918 г., когда Общее Собрание представителей различных просветительных организаций губернских и городских /Культурно-Просветительного Отдела Губернского Совдепа, Отдела Народного Образования Горисполкома, Научного Об-ва, Центрального Сельскохо-зяйственного Общества и др./, выработав положение о библиотеке, избрало из своей среды Правление, которому и поручило начать практическую работу.
Была составлена смета библиотеки, которая с заключением Культурно-Просветительского Отдела Губернского Совдепа сила направлена в Народный Комиссариат по Просвещению в мае 1918 г., но до сих пор почему-то нет никаких ассигнований из центра, хотя местные, очень скудные средства, ассигнованные Горискомом и Губисполкомом в размере 25.627 руб., кроме 2000 руб., полученных от Костромского Государственного Рабоче-Крестьянского Университета заимообразно до получения из центра.
Эти средства получались Правлением по части, иного по 1000 руб. авансом, которые уходили на все расходы, связанные с организацией библиотеки жалование служащим, перевозка книг, устройство полок, мелкие канцелярские расходы и т.д.
Ясно, что при таких условиях организационная работа библиотеки велась в очень ограниченном масштабе: получив какую-нибудь 1000-2000 руб. из кассы Горискома, Правление расплачивалось со служащими и оставалось без денег, не имея, таким образом, возможности ни увеличить штат служащих, чтобы сразу производить крупную работу для скорейшего открытия библиотеки, ни перевозить книги и записывать их, ни устраивать полки, ни приспособлять помещение.
Кроме затруднений финансовых, Правление встретилось с затруднениями возникшими из-за помещения библиотеки. Дело в том, что помещение для библиотеки было предоставлено Горискомом в здание быв. Духовной Копсистории в котором в то же время помещался Гор. отдел регистрации актов гражданского состояния. Правление, осмотрев здание; нашло его подходящим, как временное, в надежде, что, с расширением его работ и увеличением книжного состава, библиотеке будет предоставлено новое помещение (или расстройка прежнего), так как старое окажется недостаточным.
В течении лета и до декабря 1918 г. библиотека помещалась в указанном помещении. В это время шла работа по учету, выемке и перевозке книг и тех библиотеках, которые (все или частью) должны были стать основанием Центральной Научной Библиотека, в основании распоряжения Культурно-Просветительного Отдела Губернского Совдепа и декрета Совнаркома о национализированных библиотеках.
Часть книг уже была перевезена в Центральную Научную Библиотеку (из библиотеки быв. Общественного Собрания 12000 т., из библиотеки быв. духовного училища 2000 т. и часть б-ки быв. Духовной Семинарии), переписана, приведена в порядок.
Другая часть книг (приблизительно 80000 тет.) не перевозилась из-за неопределенности помещения, вопрос о котором возник при следующих обстоятельствах.
Постановление Губисполкома и Горискома здание быв. Духовной Консистории (где помещалась Центральная Научная библиотека, как сказано, совместно с Горотделом регистрации актов) отводилось Губотделу регистрации актов гражданского состояния вместе с Горотделом того же названия, а для Центральной Научной библиотеки решено было подыскать другое помещение, что и было поручено Жилищному Отделу.
Правление библиотеки, учитывая переход в новое, пока еще неизвестное помещение, приостановило перевозку книг чтобы не перевозить два раза одно и тоже  и не тратить непроизводительно двойные (кстати, скудные) средства.
Жилищный Отдел не мог в ближайшее время подыскать нужное для библиотеки помещение и инструктор Отдела предложил Правлению самому найти такое здание и просить об отводе его Горискомом.
К этому времени (примерно, в августе) вопрос об открытии в Костроме Государственного Университета был решен в положительном смысле. Для университета отводились два здания быв. дворянского пансиона и быв. дворянского собрания).
Правление Центральной Научной библиотеки, принимая во внимание, что Центральная библиотека, научная по своему характеру, станет и университетской, что она явится для Университета необходимым вспомогательным учреждением, обслуживающим *** , решило найти такое здание, которое удовлетворяло *** условиям: I (оно должно быть центральным, расположено *** от университета; 2 (должно быть довольно обширно *** по крайней мере, на первое время, сто тысяч *** должно быть прочной архитектуры, чтобы выдержать гро*** ; 4 (должно быть безопасно в по*** ; 5 ( при этом здании должна ****, чтобы, при расширении библиотеки *** построек тем самым исключалась бы *** другое здание, что для большой библиотеки *** затруднения).
Таким *** всем указанным условиям, явилось *** Управления, состоящее из 25 комнат в которых можно*** свыше 100.000 т.т.
Гориском, не *** отвода помещения быв. Акцизного Управления под *** Научную библиотеку, не мог передать этого здания, так как циркуляром Народного Комиссариата финансов передача помещения быв. Акцизного Управления могла состоятся только с его разрешения. Требуемое разрешение на занятие Центральной Научной библиотекой здания б. Акцизного Управления было получено только в ноябре 1918 г. Постановлением Народного Комиссариата финансов Центральной Научной библиотеке, но и винный склад, находящийся при нем.
Когда Центральная Научная библиотека стала перевозить книги в отведенное ей здание и уже заняла книги 1 четыре комнаты, неожиданно Костромской Совнархоз объявил винный склад, куда намеренно было выселиться б. Акцизное Управление, занятым для своих надобностей.
В то же время Жилищный Отдел, куда обратилось Правление библиотеки за содействием к приисканию квартир для выселяемых ею служащих б. Акцизного Управления, занимающих нижний этаж здания, отданного библиотеке, оказался в затруднении подыскать квартиры для служащих б. Акцизного Управления.
Таким образом, библиотека опять принуждена была прекратить свою работу по перевозке и переписке книг, так как занятые его четыре комнаты были битком набиты книгами и шкафами.
И только после нового обсуждения вопроса о выселения б. Акцизного Управления (теперь под, отдел Косвенных Налогов Губисполком) на совместном заседании представителей Губисполкома, Губпродкома, Губсоннанхиза и Центральной Научной библиотеки этот вопрос был разрешен в пользу последней.
Б. Акцизное Управление только 6 февраля 1919 г. очистило, наконец, весь верх библиотечного здания, низ же его и до сих пор (7 марта) занимается служащими б. Акцизного Управления. С этого времени, т.е. с 6-го февраля 1919 г., четыре комнаты, занятые библиотекой раньше, стали усиленно разгружаться книжный материал стал поступать на полки, к устройству которых в других комнатах можно было приступить только с 6-ог февраля 1919 г., так как о чем сказано выше, весь верх, кроме четырех комнат, был занят до этого быв. Акцизным Управлением. С этого же времени, т.е. с 6-ог февраля 1919 г., в Центральную Научную библиотеку стали свозиться книги из разного рода книгохранилищ города и уезда.
По 7-е марта 1919 г. в Центральную Научную библиотеку было перевезено, кроме 12.000 т.т. библиотеки быв. Общественного Собрания, части книг фундаментальной библиотеки быв. Духовной Семинарии и 2.000 т.т. библиотеки б. Духовного училища, еще около 2000 т.т. библиотеки б. дворянского собрания, 1000 т. библиотеки кафедрального собора, около 5.000 т.т. библиотеки б. 1 мужской гимназии, 600 т. из Костромского Земотдела, около 1200 т. библиотеки б. Окружного суда, другая часть книг фундаментальной библиотеки б. Духовной Семинарии, 740 т. из лавки букиниста Лапина, 144 т. из Отдела Народного Образования Костромского Уисполкома (из усадеб — уезда), 56 т. с фабрики б. Зотовых и три ящика, пока не разобранных, книг из Научного Общества.
В библиотеку должны поступить книги из библиотеки быв. Епархиального женского училища (500-600 т.т.) из библиотеки Научного Об-ва, 40 000 т.т. (а, так оставшиеся не вывезенными из лавок букинистов Лапина и Китаева).
Прежде чем быть вывезенными в Центральную Научную библиотеку, книги просматривались и подсчитывались служащими библиотеки в тех книгохранилищах, где они раньше находились. На эту работу (просмотр и подсчет книг) ушло все лето и осень 1918 г.
С 6-го февраля 1919 г., когда библиотека стала располагать более обширным помещением (12 комнат) был расширен *** ее служащих (до 20 человек) для чего был сделан *** из средств Губотдела Просвещения и было приступлено к составлению книжного инвентаря библиотеки и писанию *** карточек.
Что касается до организации *** , то в ней предположены четыре отдела: 1) научный; 2) образовательный; 3) политической литературы и 4) *** . Отдел политической литературы 6-м губернским съездом советов постановлено основать в честь В.П. Ленина.
В самое ближайшее время часть читальных зал библиотеки будут открыты отделы: 1) научный для обслуживания лиц, стремящихся к научной работе и, в частности для обслуживания Костромского Университета и 2) общеобразовательный для широких масс населения.
Что же касается отдела политической литературы то организация его тормозит по следующим обстоятельствам числящийся в библиотеке книжный материал политического характера слишком устарел для настоящего времени, а потому вся надежда на приобретение современных печатных изданий политического характера, но на это последнее библиотека в настоящее время не располагает средствами, т.к. нет ассигновок из центра *** Комиссариата Просвещения/ все же местные/ очень скудные/ средства уходят целиком на жалование служащим и расходы по оборудованию помещения.

1919 г. 7 марта.
П. Груздев

Сколько талантов на Руси!

5 апреля 7 г.

Фотограф Владислав Краснощек

Удивительное дело…
Машка готовится плакать. Где соска? Комната похожа на поле боя: где только и чего только не валяется и сухого и мокрого. Машке ровно полгода.
Но вот и соска – лежит сорванным грибком шляпкой вниз. Соску в ротик, Машку на руки, у меня на руках не кричит.
Сколько талантов на Руси! Вся она – будто грибница. Идёшь – и встал. Гриб!
Паша Мелехин, Коля Рубцов… Тут обзор мой невелик, да и читать – искать! – я ленив. Коля Рубцов, Лёня Попов… У меня одна мера: забирает меня или не забирает. Забирает, когда уже строчки плывут сквозь слёз.
Анатолий Саулов – шлёт неугомонная Тамара Страхова из Кузнецка Ленинского. Целую книгу стихов. Книгу рассветную, что-то где-то не определилось, но мир, имеющий быть, мир этой поэзии, то юной, то ещё отроческой, а то уже одолевшей неведомо как и возрасты и опыты и свои и чужие – иначе и говорить не о чем! – вот он, тебе его дарят. А мальчику было 26 лет, и чуть не 40 лет назад умер…

А я опять в гостях у мамы,
А из низинок, где стога,
Идут усталые туманы,
Совсем как белые стада.

Как позабыть про них я мог,
Хотя живу и недалече?
Как Вас по имени, Цветок?
Как Вас по отчеству, Кузнечик?

И стынут на губах слова
И обрываются так странно,
Как будто я уже не ваш,
Берёзы, радуги и травы.

И с затаённою тоской
Смотрю на отдых горожан я,
Как пьют и пляшут, уезжая
С весёлой песнею домой.

А я заслышу под окном
Звонок трамвайный, полуночный –
И мне приснится колокольчик
И конь, звенящий им в ночном.

Не бог весть какие стихи, но что-то тут дышит, и хотя окружить их может сотня похожих, но и тут чем-то они будут заметны. Прочел я полкниги и уже узнаю интонацию – мелодику – и ни с какой другой не спутаю. Как две-три фразы Валерия Гаврилина… Тут он вдруг так кстати… Над каждым стихотвореньем как бы вижу лицо этого мальчика. И повторяю: подбираю Машкины соски и думаю о РУССКОМ БОГАТСТВЕ на русской земле. Не под землёй – аминь!

БАЛЛАДА О ГУСЯХ

Коромысло впилось в белую ладонь.
Сходит женщина по склону за водой.
Белый гребень в её чёрных волосах,
Сходит, горбясь и старея на глазах.
Говорилось, говорилось мне людьми,
Что замужество её не по любви,
Будто жизнь ей потому и тяжела…
А она в ответ молчала и… жила.
Не пыталась в чём-то мужу возражать,
Щи варить или детей ему рожать,
Штопать робу ль заскорузлую ему –
Терпеливо привыкала ко всему.
Муж не то чтобы и нежен да не груб,
Раз уж выпал, так уж выпал, хоть не люб.
На кулак мотал он слёзы во хмелю:
– Слышь, дурёха, не отдам тебя, люблю!
Говорили: где-то в городе живёт
Её давний, её самый, первый, тот,
Да случилось, что дорожка не одна.
То ли он тут виноват, а то ль она?
А что было между ними – что гадать?
Словно льдины, тают медленно года…
Коромысло впилось в белую ладонь.
Сходит женщина по склону за водой.
Белый гребень в её чёрных волосах.
Сходит, горбясь и старея на глазах.
Воду черпает у берега, в реке,
Ставит вёдра и садится на песке.
Отчего же неожиданно, как взрыв,
Вдруг заплакала навзрыд, лицо закрыв?
… Пересудам прокатиться по селу,
Ну а что она ответит – почему?
Просто день был удивительный такой.
Просто гуси пролетели над рекой…

Как писал ровесник нашего Анатолия:

Есть речи: значенье
Темно иль ничтожно,
Но им без волненья
Внимать невозможно.

Теперь ЛУЧШЕ Анатолия пишут стихотворцы. Да и Лермонтова поглаже. Но без волненья, без волненья читаются их как бы стихи. Как говорил Давид Самойлов, ведший поэтический семинар: – Стихи – само совершенство, аж плюнуть хочется.
О Тамаре Страховой речь отдельная.
Спасибо, Тамара, тебе за Саулова. (Мне надо немного высвободить эту утреннюю поэтику, это просто моя корысть, а не желание придать ей сан и степень ЗАКОНА. Закон тут везде один: свет, добро, внимание, сочувствие – силою всего этого несовершенные вещи таковы, что, извините уж, не плюнуть – плакать хочется: какая правда! как Бог тебя ведёт… Что ты уже успел… Но сколько было впереди…)

Ветер свечку задувал, задул, не получилось желаемого.

20 марта 7 г.

 

Кострома – Москва – Кострома плюс полторы недели гнусного гриппа, нирвана как худшее самочувствие: ничего не надо, не хочу, только бы на лбу – Викина рука.

Печальное собрание в одной из гостиниц Измайлова – прощание с прекрасной затеей «Образ будущего». Рано лишили нас плавсредств – деньги понадобились на более грубое дело, финансирование пало вдвое, Гордон взывал к самостоятельному плаванию, аудитория вяла, недобро покашливала… Все правы: Гордон – что не надо иждивенцев и халявщиков, местные моторчики гражданской активности – двое были из Костромы – что покинуты Центром и «пусть вам будет хуже».

Я ожидал чего-то подобного, но не ожидал, что так скоро и в таком нежном возрасте Кремль нас кинет. Ещё одно свидетельство скудоумия властей предержащих и доказательство, что великодушные порывы могут У НИХ кончаться только пародией.

Тоска!

ГДЕ МОЯ ЦАРЬ-СВЕЧА? От кого было ждать движений, в которых соединились бы осознание гражданской трагедии (где его взять?), движение к покаянию и движение просто к каждому страдальцу (в кои-то веки!), понимание того, что ЦАРЬ-СВЕЧА по сути размером поболе того фаллического газоскрёба – памятника иждивенчеству замороченного народа: крепче зубами держи соски, соси газ и нефть, гони их туда, откуда будет всё от египетской картошки до… До золота, оседающего в швейцариях.

Скрасила Москву, конечно, Элка. Эла и Петя. Когда я у них, я, во-первых, дома, а во-вторых – в истории. Мало кого я знал, столь достойных поклонения… Что сказать? – это НАШИ СВЯТЫНИ, люди, прошедшие и изжившие мученичество. Не будет таких стариков из молодой нынешней поросли. Не может быть. Разве кто… разве кого Господь надоумит на одинокий подвиг.
В Костроме ЦАРЬ-СВЕЧА воздвигнута была Котляревской и Леоновичем – недобитые поляки! – и представляла собою рублёвую церковную свечку, укреплённую в рыхлом снегу на центральной площади. То были сороковины Политковской. Никого от писателей и журналистов в тот день на Сковородке не просматривалось. Ветер свечку задувал, задул, не получилось желаемого: свеча, догорая, вытаивает вокруг себя слёзную лунку, образуется крохотное охранное пространство, говорит всё: и снег, и огонёк… Такая свечка была у нас на могиле Володи Трофименко, чью гениальность мне ещё предстоит предъявить… Кому? А хоть Вале Распутину, он же знал Володю. Наш дядька Борис Костюковский, дававший нам кров и хлеб, выстроивший ДВЕ СТЕНКИ: Иркутскую и Красноярскую, мне говорил: «В Иркутске два гения: Вампилов и Трофименко.» Помню, как я по телефону читал его стихи – многим людям – и захлебывало от слёз. Какие это слёзы? СЛЁЗЫ ПРАВДЫ.

(Вытащил папку Т. из шкафа в Беляеве, она что-то втрое тоньше ожидаемого… Оказалось, кстати, что я член комиссии по литнаследию поэта. Где все эти комиссии? Ребята, распадайтесь на союзы и полусоюзы, делите «ничейное» – рвут зубами!!! – гордитесь, что вы правее остальных… Но не выпускайте из виду такие вот малые комиссии по литнаследию, храните и отстаивайте РЕПКОМ – комиссию по репрессированным, возобновите комиссии ОХ-ПАМЯТНИКИ, ОХ-ПРИРОДА…)
Наконец-то увидел внучку Ольгу. Ровесницы с Машкой. Одна краше другой. Оля-Гуся была моя, что-то увидела и услышала. Прочёл ей стишок про Дарьицу черницу. Идея детской деревни в Шаблове ей ПОКАЗАЛАСЬ. Не смотрела на меня как на идиота (глазами Р. и Т.Б.). А я привык… Какая грустная привычка. С детства я идиот. «Лодик! Спустись на землю!» Где-то я дал слабину – стал спускаться и застрял, как те недотёпы в преддверии I круга Дантовского ада.

22 марта 2007 г.

Не дает покоя почти истерическое письмо М.С..
Впрямую не могу тут писать, а написать надо. Как? Начну хоть с притчи о блуднице. И вот они приступили к Учителю, вот они ссылаются на Закон Моисеев: побивать прелюбодеек каменьями, Учитель сидит и чертит прутиком на песке (смысл, вероятно, такой: мои поучения вам – писаны на песке прутиком – вилами по воде. До вас они не дойдут). Затем, восклонясь, говорит знаменитые слова: кто из вас не грешен, пусть первый бросит в неё камень.

Московский рисунок притчи таков: Христа не было въяве, и камни полетели в тех, кого я тоже не называю. Ярость моралистов известна – она пропорциональна греховности каждого из толпы и подогрета единодушием.

На беду М., его тезку сволочит в одном из писем Виктор Астафьев, а письмо попало в журнал, а журнал в руки «праведников»: раз уж сам Астафьев говорит, что М.С. сволочь, то кольми паче он гад и негодяй! Ату его…

А я знаю М. без малого сорок лет и читаю гадости про него как прямую клевету. И как-то надо в это встрять, оградить хотя бы отчасти человека, многоуважаемого и не способного на то, что ему приписывают. Откроем ЗАКОН БОЖИЙ:
КЛЕВЕТА ЕСТЬ ДЕЛО ПРЯМОЕ, ДИАВОЛЬСКОЕ, ИБО ИМЯ Д I А В О Л Ъ ЗНАЧИТЬ КЛЕВЕТНИКЪ.

Не ведал того мой М., а попал мне в то место, которое пульсирует как родничок у младенца и кожурой не зарастает. (В самом деле: сейчас март, надо обновить скворешники – а зачем Леонович их строит? А затем, чтоб из скворцовых птенчиков делать ПАШТЕТЫ. Не дьявольское ли воображение? И плюнуть бы, и забыть. Но клеветник печатает и переиздаёт свой памфлет в защиту живой природы от нечисти людской… К слову: этот гуманист – сынок того генерала, который по приказу Сталина уничтожил вместе со своим белорусским коллегой великого Михоэлса. Смотри статью А. Борщаговского «Кровь обвиняет».) Попал ты мне в темячко… Впрочем, мы с М.С. на Вы. Возбудилась очень важная и наиболее забытая и затоптанная «человеческими копытами» (Блок) ДЕВЯТАЯ ЗАПОВЕДЬ.

НЕ ПОСЛУШЕСТВУЙ НА ДРУГА ТВОЕГО СВИДЕТЕЛЬСТВА ЛОЖНА. НЕ ПОСЛУШЕСТВУЙ ХУЛЫ.

А теперь нырнём на глубину ровно в 50 лет.

Лето 1957. Праздничная Москва, фестиваль народов мира. Праздник у меня вот какой: пришли с обыском военные гэбисты, перетрясли дом – письменные столы, шкафы, где мог я прятать антисоветскую литературу. Таковой оказались письма ко мне моего друга и сослуживца по артполку А. Брейслера. Брейслер уже арестован в Шуе или в Гороховецких лагерях, он зло: антисоветчик, в письмах нападает на наш строй – я защищаю наш строй от нападений Б. Оба мы уже под сенью статьи 58-10 УК, я ещё не арестован, но таскаюсь на ватных ногах в Хрущёвский переулок, оставляя дома бедную маму… (Как потом выясняется, мой клеветник в это время в составе комсомольской дружины патрулирует улицы, обеспечивает порядок. «Били их ногами» – хвастается мне – гордый своей юной силой, правотой, жестокостью.) Брейслера и меня не били, меня допрашивали очень даже вежливо. Положили на стол одно из писем Б., рядом  – правильную статью из «Правды». Статья клеймила антисоветчиков. Строчки письма совпадали с текстом, заклеймённым газетой. Меня легко купили – я подписал, что мой друг высказывал антисоветские мысли. Так бы я и ходил полвека, оклеветав друга, но тут Господь меня надоумил:

Я протокол допроса подписал им,
настала ночь и навалился мрак,
ПОДВАЛЬНЫЙ МРАК. Назавтра я сказал им:
Я ТОЖЕ ВРАГ. ТАКОЙ ЖЕ ТОЧНО ВРАГ.

На стол я положил им объясненье,
где были эти самые слова –
страниц на 10 – 20 сочиненье,
где я доказывал как дважды два
свои парадоксальные слова:
Я ТОЖЕ ВРАГ. Я приводил мотивы.
С ног на башку я мир перевернул:
я был поэт! впервые! Жаль, в архивы
мой канул труд, безвестно потонул…

(Не потонул, наверно, так как после этого Брейслера освободили. Это было СЛОВО в деле. Это сработала ДЕВЯТАЯ ЗАПОВЕДЬ. Листая документы в своём РЕПКОМЕ, такого хода со стороны подследственных я не встречал. Надо спросить Шенталинского. Но ход был тот самый. И на дворе не 37, не 47, .а был уже предоттепельный 57 год.) Что я вынес из этой истории? Что они легко заморочили мальчишку, ПОДСТАВИЛИ меня на всю оставшуюся жизнь. И если бы… и так далее.

ДЕВЯТАЯ ЗАПОВЕДЬ имеет расширительные значения – и немало. Вот одно из них.

Съехались мы в Киеве у Дуси Ольшанской (Дуся – отдельная песня и песня прекрасная) – Саша Радковский, Борис Чичибабин и я помянуть Лёню Темина. Борис ворчал: и чего это взбрело Лёньке из Киева в Москву, а чем именно Б. был раздражён, не помню.

Лёню мы звали БОГАТЫРЬ В КОРСЕТЕ. Корсет предохранял слабый позвоночник. Богатырствовал Лёня и в грузинских застольях, но это о другом.

А вот то самое. Когда он был настоящим богатырём и без корсета, когда ему было лет 20, он вступился за девчонку, которую обижала киевская шпана. Его избили и кинули в яму. Едва нашли, но после этого началась болезнь кости. Один из светлых людей моей жизни – Лёня Темин. Зная его хорошо, задаю себе вопрос: а вступился ли бы он за ту девчонку, зная наперёд, что ему грозит инвалидность? И отвечаю: да, вступился бы. Такая натура. ТАКАЯ ЗАПОВЕДЬ.

У Булата был друг – Володя Львов. Володя, тоже хлебнувший войны, написал стихи об охрипшем теноре. Оперный герой, восходящая звезда эт сэтэра эт сэтэра. Но потерял он голос – когда простыл, вытаскивая из воды опять же девчушку, которая кинулась с моста.

Тот, кто стоял на мосту, не умел плавать.
Тот, кто стоял на мосту, не имел права
прыгнуть – чтоб утонуть? Невмоготу
слышать крик на воде – устоять на мосту.
Тенор плавать умел.

Разбирая володины бумаги, я понял, что написано тут – про себя. Тут вставал ХАРАКТЕР, тут была личность, готовая на поступки без заботы о самосохранении. Не слабые друзья были у Булата. Мне понятно, почему не мог он хоронить бедную Галю, не пришел проводить Володю, странным образом утонувшего в проклятом бассейне (где сейчас новый храм Христа Спасителя. Думаю, слишком новый.) Говорю «понятно» – понимая лишь малую частицу «неявки» на похороны. Говорят: чёрствый человек. Ерунда!

Некрасов тоже не хоронил мать… Эти аномалии оставляют нам необъяснимое. Объясняющий механизм слаб и поспешен.

Так лучшим подвигам людское развращенье
Придумать силится дурное побужденье.
Так, исключительно посредственность любя,
Спешит высокое принизить до себя.

(А «похоронщики»… Невыносимое племя постных личин, галочников! Как их знала Ахматова! Не велела допускать ко гробу С.М. и М.Б.. Не знаю про М.Б., но С.М. припёрся, куда его не звали. И ему ПОЗВОЛИЛИ люди, глухие к ДЕВЯТОЙ ЗАПОВЕДИ. Иногда она мне кажется универсальной и читается в любом житейском положении!)

Двадцатые числа марта.

Даже по ТВ, канал «Культура» отметили день 17 марта – день гибели Галактиона Табидзе. К нему, старому, больному, явились гэбэшно-комсомолъские мальчики за подписью под осуждением Пастернака. Галактион любил розыгрыши и смерть свою разыграл великолепно. Мальчиков похвалил: молодцы, исполняете гражданский долг, текст телеги замечательный, но вот тут бы чуть пафоснее, а тут бы покороче… Дважды он их отправлял, а на третий раз помолчал, открыл балконную дверь и выкинулся с этажа. Было ему 67 лет.

Додумывать такие вещи надо до конца и не писать в энциклопедиях «покончил жизнь самоубийством». Это было прямое убийство поэта. В огромной стране не нашлось ни одного протестанта, когда учинила власть судилище над Пастернаком. ДЕВЯТОЙ ЗАПОВЕДЬЮ и не пахло. Наиболее мужественный поступок наиболее порядочных людей был – сказаться больным или уехать из Москвы на дачу… Одна только Лидия Корнеевна Чуковская с дачи приехала бы, но дежурила у постели Корнея Ивановича. «Мне легче было пойти, чем не пойти». Положение спас Галактион. Не уехал, не промолчал, не разыграл идиота, что умел делать. Честь имени Бориса Пастернака спас он один. НЕ ПОСЛУШЕСТВУЙ ХУЛЫ…

Грустное наблюдение: до людей, за редчайшим исключением, НЕ ДОХОДИТ такая простота. «Сложное понятней им».
Если бы Галактион Васильевич подписал телегу, людское малодушие не удивилось бы. Возможность спасти честь имярек ценой собственной жизни – не по мозгам, не по сердцу малодушным. «Так не бывает». Юношеский зарок «я умру как лебедь» – возымел 17 марта 59 года прекрасный шанс. Эта смерть гениальна. Это – торжество ДЕВЯТОЙ ЗАПОВЕДИ. Это обращенный и на систему власти её позор, её подлость, её жестокость. Такого зеркала этой харе ещё никто не подставлял. Это напоминание и своей, и русской нации о цвете её, о её рыцарях. Это Клюев на Лубянке. Это Гумилёв на расстреле…
Помню статейку в «Огоньке», заказанную сверху политическому писателю Николаю Яковлеву. А.Д. Сахаров был в немилости, был в ссылке, надо было облить грязью его жену-жидовку, что и сделал этот пёс, написав об «известном» поведении Елены Георгиевны в санитарном поезде. (Жену Галактиона, тётку Булата арестовывали дважды, сослали неизвестно куда – след теряется в Ярославской пересылке. Знали ЭТИ РЕБЯТА, в какое место бить, что требуется осквернить, какая ложь «понятней» массам.)

Перед отъездом Сахарова из Горького в квартиру его постучался Н. Яковлев, привёз извинения и проч. Что ж. Можно понять положение политписателя, «искренне» клеймившего то, что должно было клеймить по приказу Политбюро. Можно? А вот Андрей Дмитриевич не понял и влепил пощёчину человеку недостойному дуэли. Впрочем, это НЕ ЛЮДИ.

Будь выше сплетни… Но не дай
вам Бог испытывать на деле,
чтоб донимал вас негодяй
и не годился для дуэли.

Есть и у меня такой негодяй. (Слияние частицы и причастия в древней форме: не годяй.) Грусть в том, что зная его негодяйства, мои друзья подают ему руку. Послушествуют хуле. Но ещё большая грусть в том, что им всё равно, кто кого хулит, и вообще это такие пустяки…

В самом деле! В стране, где половина населения была оболгана, а другая половина пела песенки из «Весёлых ребят», а потом те, кто сажал и стрелял, реабилитировали уцелевших – не сознавая своего комически ложного положения, – в этой стране бурного или вялого геноцида безразличие к судьбе отдельного человека было охранным панцирем: «не суйся»… Довольно паршивый оберег. Довольно гадкое народное «моя хата с краю» ещё погадело: «это ваши проблемы» или «меня не ебёт». Уж какая тут 9 Заповедь! Обыдление народонаселения – тот желанный процесс и то больное состояние народа, когда его бодро обкрадывают, и законом жизни становится ответное воровство.

24 марта 2007 г.

Растравил меня Гарик, которому претит простая сноска в журнале: Астафьев сволочит С. М. X.. Точка. Даже без фразы С. М. И. тут ни при чём. Как не подать руку человеку, которого сволочит не замечательный писатель, он же и великий ругатель, а гнобит кучка моралистов? Подаю руку С.М. и пишу Гарику: на рубрике НАСТАИВАЮ. Настаиваю потому, что ЖУРНАЛ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ, какое бы птичье имя не носил. Думаю, что под рубрику СНОСКА, весьма невинную, потянутся яркие эпизоды жизни, что называется, ИЗ РЯДА ВОН. Смерть Галактиона Табидзе. Одинокий гражданский подвиг: 30 лет костромской жизни Игоря Дедкова. Самоссылка Чехова на Сахалин (каких только глупостей не было насказано «людским развращением» и малодушием! Не избалованы наши подвижники добрым вниманием. Не ободрены пониманием.)
Да, журнал должен быть человеком – порядочным и хорошо воспитанным, который не промолчит, когда это нехорошо или даже подло. Который
мимо чужой растоптанности не пройдёт.

Свой 57 год я описал. Потревожу 58-й. Я учусь на филфаке. Саша Кибрик, сын художника, – редактор факультетской газеты. Наташа Горбаневская читает стихи в соседнем Геологоразведочном. В энциклопедии 2002 года про неё напишут: в стихах «мотивы одиночества и личной вины за происходящее… После участия в демонстрации протеста против вторжения сов. войск в Чехословакию в 1968 г. подвергалась репрессиям…» Из того, что Н. читала, помню только одну строчку:

ОЧЕНЬ НЕГЛУПЫЕ ЛЮДИ.

Это те, кто сжигал книги и рукописи. Над Лубянским ЧК часто курился дымок. (Ах, не совсем они были умные. Сожжено 90 томов надзорного дела Ахматовой. Сегодня эти ребята озолотились бы, продавая и правду и напраслину о поэте… Кусайте локти, ф-с-бэшники. Много чего было сожжено – великая зачистка русской литературы…)

Партбюро разнюхало дымок. Горбаневскую прорабатывали. Леонович написал стихи в её защиту, газета Кибрика их напечатала, Кибрик был снят, я – по другой причине – оставлял филфак и уезжал в Сибирь. Но досье моё пополнилось. Недавно журналистка, копнувшая университетский 1958, звонила мне, интересовалась, что да как. Горбаневская – мы не были знакомы – может быть, и сейчас не знает ни про меня, ни про Кибрика. Пусть знает…
Себя похвалю за интуицию.
Она меня не подвела в 1963 году. Опять 9 ЗАПОВЕДЬ.

В 1961-м Евтушенко был моим комсоргом, я работал в Бюро пропаганды Союза писателей, Женю величал «Шиллер моей юности». Я и сейчас НЕ ПОЗВОЛЯЮ говорить о нём плохо, надо всем этим улыбка самопародии «я разный… я весь несовместимый, неудобный, застенчивый и наглый, злой и добрый…». Я знаю его – доброго и внимательного к чужой беде. Если вдруг кого-то надо спасать – операция? лекарства? трудное положение вроде долговой ямы и проч. и проч. – Женя протянет свою длинную руку, позвонит, напишет… Недавно звонил губернатору костромскому, просил за лит. музей, услышал уверения, что музей сохранят, а вот Леонович не умеет себя вести, возмущает, понимаешь… фамилиарничает, фанфаронит и нас не любит. А за что вас любить…

В 62 – 3 я работаю в многотиражке «Металлургстрой» (Новокузнецк) и в одной из статей защищаю Евг., на которого накинулась свора моралистов после того, как он напечатал в Германии свою «Автобиографию». Криминал! Расшатывание устоев. Расшатывает не анфан-террибль Е.Е., но статейка в сибирской многотиражке. Некто Л. посмел защищать того, кого приказано клеймить, презирать за хлестаковщину, преклонение перед западом и проч. ПОСМЕЛ ЗАЩИТИТЬ. Вот криминал. Этого не прощали. С работы меня выгнали, приказали выдать волчий билет… Тут один из праздников моей памяти… Принимаю от хмурого Анатолия Яброва свою трудовую книжку, там будет моя профнепригодность… Ябров мрачен и мне невесело… Открываю и читаю: ЗА АКТИВНОЕ УЧАСТИЕ В СТРОИТЕЛЬСТВЕ ЗАПСИБА, ЗА УЧАСТИЕ В КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ ПОСЁЛКА – редакция выносит Леоновичу В.Н. БЛАГОДАРНОСТЬ и награждает значком за это вот самое. Матрос Тихоокеанского флота, ответсекретаръ газеты, коммунист Ябров мог лишиться и работы и партбилета… Он не знал 9 ЗАПОВЕДИ – но не послушествовал воздвигнутой на меня травле. Праздник памяти.

Образ и механизм поруки людей 9 ЗАПОВЕДИ – вставание, обратное движение костяшек домино, поваливших друг друга. А ведь именно этот ПОВАЛ происходит, когда образуется толпа. Замечательно описана вертикаль власти у Шевченко («Сон»):

Дывлюсь, цар пидходыть
До найстаршого… та в пыку (в рожу)
Його як затопытъ!.. Облызався нэборака (бедняга)
Та мэнъшого в пузо – Аж загуло (загудело) а той соби
Ще мэнъшого туза Межы плэчи. Той мэнъшого,
А мэнъший малого. А той дрибных, а дрибнота (мелкота)
Уже за поргом Як кынэтъся по улыцях,
Та й давай мисыты
Недобиткив православных….

Вертикаль от царя и тузов растекается по горизонтали площадей, где недобитки лупцуют друг друга и славят батюшку даря. Порука повиновения, на которую насмотрелся в армии Лев Толстой: привычка подчиняться сильнее привычки повелевать. Более сильная форма: страсть к холопству и вкус холопства – сильнее страсти властвовать и т.д. Есть отчего закручиниться…

По 9 ЗАПОВЕДИ люди не валят, но поднимают друг друга. Еще одна её редакция: НЕ ПОСЛУШЕСТВУЙ ХВАЛЫ…
За кахетинским столом советская делегация литераторов. Воины кахи любят героев, один из непременных тостов – «За великого Сталина!» Сидит Белла Ахмадулина, рядом Станислав Куняев и Георгий Маргвелашвили, который мне это и рассказывал. Наискосок в отдалении сидит Феликс Чуев – сын генерала авиации, сталинского сокола. И не кахетинец, но русский, этот самый Челикс Фуев, как мы его звали, поднимает тост за великого… Беллочка снимает туфельку с ноги и туфелька летит в Челикса. Кахетинцы вскакивают, готовые растерзать Беллу, но Белла женщина… Стасик на руках выносит её из того, что было минуту назад мирным застольем и сейчас превратится в свалку… Не превратится: всё же эта делегация – ГОСТИ.

Каждый раз после этого Гиичка Маргвелашвили при виде Чуева вставал в позу и возглашал: Я СЛЫШУ В ВОЗДУХЕ СВИСТ БЕЛЛИНОЙ ТУФЛИ! Надо видеть «самоварчик» Гииной фигуры, вздернутую ручку и лицо… Лицо, будто вынесенное на эту сценку с другой сцены, где всё серьёзно, страшно, гибельно. Розовое лицо становилось бескровным ликом.

26 марта 2007 г.

Где-то писал, переписываю с удовольствием, по пословице «себя не похвалишь…»

В книге Владимира Буковского «Московский процесс» автор приводит обширный донос возглавлявшего КГБ генерала Чебрикова на интеллигенцию, податливую на «подрывные устремления противника». «Вновь реанимируются и выдвигаются на арену идеологической борьбы политические перерожденцы типа Солженицына, Копелева, Максимова, Аксёнова, Вадимова и им подобные, вставшие на путь активной враждебной деятельности».

«В. Леонович в апреле сего (1986) года… публично призвал пересмотреть отношение к проживающим на Западе отщепенцам Войновичу и Бродскому. В марте с.г. на вечере в музее Маяковского он высоко отозвался о творчестве антисоветчика Галича, выразив недовольство тем, что «у нас не печатают его мужественные произведения». Окуджава, выступая в Эстонии, назвал Галича «первым по значимости среди бардов России»». Донос был разослан всем членам Политбюро. Фигурировали в нём Приставкин, Рощин, Корнилов, Искандер, Можаев… Но шёл уже перестроечный год. Передперестроечный, менявший выражение лица у коммунистических лидеров. (Когда в июне 89 Горбачев сгонял с трибуны Сахарова, лицо М.С. не светилось добротой и умом…)

Не стану описывать того, о чём доносил Чебриков. Скажу только, что про Галича ни словечка я не сказал. Это «приписка» моего следопыта. На Лубянке нужен материал – отчего не приписать Леоновичу того, что он мог бы про Галича сказать? За качество и количество матерьяла ведь ПЛАТЯТ. Вот и от Лесючевского, директора издат-ва «Сов. писатель», я услышал о себе и то, что было у меня в жизни, и чего НЕ БЫЛО…

30 марта 2007 г.

Чего это я так расписался? ТОГО, видимо, что 9 ЗАПОВЕДЬ неисчерпаема, порой неуследима, она и о хуле и о хвале…

Кому быть живым и хвалимым,
Кто должен быть мёртв и хулим,
Известно у нас подхалимам
Влиятельным только одним.

Она, эта заповедь, спит в презумпциях виновности или невиновности, спущенных сверху. Она диктует и формирует репутации. Всегда бывает приятно узнать, что человек, худой понаслышке, оказался не так уж худ…
Карикатура в старом журнале: длинный и бескостный циркач, ЧЕЛОВЕК-ЗМЕЯ ОКАЗАЛСЯ ЧУТКИМ И ОТЗЫВЧИВЫМ ТОВАРИЩЕМ.

И повторяю с удовольствием: М. С., которого знаю чуть не 40 лет, благороден, талантлив и добр. То, что приписывают ему моралисты, живущие, «на всём готовом», есть ложь и клевета.

Дни нашпигованы событиями и датами. Убили Анну Политковскую.

7-14 октября 6 г.

Дни нашпигованы событиями и датами.

4 – родилась наша Маша. 1 – Рае 50 лет.
7 – убили Анну Политковскую.
7 – разбился Алеша Герасимов. Вчера похоронили.

Звонок из «Костр. ведомостей»: вы были учителем Алексея Александровича… Был. Рассказал все, что можно по телефону за 5 минут. Его как чиновника я не знал, он мне пенял, что не захожу и НЕ ПРОШУ ничего, в то время как… Я, Алешинька? не проситель… Но собирались к нему с Тоней просить деньги на издание Николая Федосеевича Чалеева-Костромского, актера и беллетриста, нар. артиста Федерации, умер в 1939 году, родился в 74 (?) позапрошлого века. Перо прекрасное. Издадим книгу — будет новое имя в литературе. Такое талантливое бытописательство незаметно решает остальные задачи и сверхзадачи т. н. гражданского порядка. (Сегодня «Записки охотника» читаются, а «Что делать?» нет).
Так вот, теперь не у кого просить на издание Чалеева.

8 апреля Нина Ганцовская жаловалась: «Никак не удается напечатать словарь «Живое поунженское слово», посв. Ефиму Честнякову. 7 лет над ним работала… Лежит мой труд 4 года… деньги, выделенные Департаментом культуры, КУДА-ТО ПРОПАЛИ…»

5 лет лежала книга Дедкова, деньги крутились, очевидно.

Характерно: Тамара Д. не благодарит администрацию за издание, что означает почти плевок в ее сторону. БРАННОЕ МОЛЧАНИЕ, конечно, — не опустится же Тамара до бранного слова.
Что делать с книгой Кильдышева???

На переписку Григорова Зонтиков ДОСТАЛ 50 тыс. — меня вызывает на соревнованье… Как раскаянье опережает грех, так у меня уже оскомина от безуспешных просьб, хотя ничего никогда ни у кого я не просил. Как тот черный кот:
каждый сам ему приносит и спасибо говорит.
(Одна из заповедей Воланда: никогда ничего не проси — так, кажется?)

По телефону тогда же спрашиваю Лидию К., откликнется ли газета на убийство П. Нет, говорит. И вся Кострома СМОЛЧИТ: редакторы не позволят…

– Ну и сидите в дерьме!

Чего больше тут: подлости? идиотизма? гнусного расчета? страха? мести?

Всего больше, кажется, СТРАХА ИУДЕЙСКА. Политковская – Кадырову по случаю дня его рождения: «ЭТО ВООРУЖЕННЫЙ ДО ЗУБОВ ТРУС… Моя личная мечта в день рождения К. только об одном. Я говорю об этом совершенно серьезно. Я мечтаю о там, чтобы он сидел на скамье подсудимых. И самая строгая юридическая процедура с перечислением всех преступлений, со следствием по всем его преступлениям происходила».

Политковская не сказала, КАКОЙ ДЛИНЫ должна быть та скамья. Этой женщины испугались и те, кто по праву должен сесть рядом с этим амбаловидным наследником чеченского престола.

Александр Подрабинек:
П. была надеждой обездоленных, гонимых, бесправных. Для многих из них — последней надеждой. Когда уже нет правосудия, защиты и сострадания… Слово П. вселяло в людей силы и уверенность в том, что они не брошены на произвол судьбы в царстве всеобщего страха, насилия и беззакония.

Нордостовцы:
Мы узнали о жестоком убийстве родного, близкого, чуткого и отзывчивого человека… С самого начала трагедии по сегодняшний день Аня была с нами. Именно А. П. террористы потребовали в качестве парламентера в здание театра… она носила для заложников воду и соки… ВЕЛА ПЕРЕГОВОРЫ с террористами… в сотнях статей раскрыла всю правду о «блестящей операции» по спасению заложников, о судебном беспределе…

Вл. Лысенко:
Анну знала вся Чечня. Большая часть ее любила, меньшая ненавидела. Она была совестью России в этой проклятой войне.
Нижегородское общество Российско-Чеченской дружбы (только что ЛИКВИДИРОВАННОЕ – нота бене!):
…Убита самая мужественная женщина России. Убит ее самый честный журналист. Убит человек, безусловно воплощавший совесть нашей страны…

Невозможно словами выразить ужас произошедшего, горечь нашей общей потери и степень нашего презрения и гнева. Да будет память о ней светла вовеки. Да будут во веки прокляты те, кто празднует сейчас свою КРЫСИНУЮ ПОБЕДУ.
Подписали: Станислав Дмитриевский, Оксана Челышева, Татьяна Банина, Наталья Чернилевская, Елена Софронова.
Подпишите и меня, ребята.
Я твердил, писал, переиздавал:

ЯМБОМ ПЕРЕВЕДУ ЧЕЧЕНСКОГО ВОЛКА ВОЙ,
В СТЕНУ СТУЧАСЬ БЕТОННУЮ ПОВИННОЮ ГОЛОВОЙ
В журнале, в книге одной, другой.

Ан Вселенная – место глухое. Глухи удары в бетонную стену. Проверил на вшивость читающую публику. Шесть лет как висит в пустоте и эта строка:

ВОЙ ЧЕЧЕНСКОГО ВОЛКА ЯМБОМ ПЕРЕВЕДУ.

Херовый пошел читатель.

Предлагаю, прошу (вот где ПРОШУ!): дайте, переведу! Глухо. Потрясающее легкомыслие в нашем ЛАУРЕАТНИКЕ. Скользнуто по страничке, перевернута страничка. Потом эти СЛЕПОГЛУХОНЕМЫЕ будут ахать: не услышали… не сберегли… Говори так: я не услышала, я не сберег. Будет верней. Когда А. Яковлев в красно-черной книге своей кается: мы, рабы, мы, идиоты, мы, холопы, — я пишу ему через газету: не греби всех одними граблями… Не я ли, Александр Яковлевич, тебе объявлял личную голодовку из-за Оли Сушковой? А когда пошел к тебе выяснять отношения, на дверях демократических твоих апартаментов стоял ЧЕЛОВЕК С РУЖЬЕМ. Судорога брезгливости — и я повернул назад, передав пакет с бумажками, где казус (вопиющий по стыдности своей!) был описан. Не был я, имярек, рабом ниже холопом у тех, у кого был ты. Пушкина читал? Токмо у Царя небесного, да и то рабом ленивым, БЕЗИНИЦИАТИВНЫМ. Зане привержен был апокрифу паче канона.

В. Леонович.

Пока он гений, школа с ним не сладит.

25 сент. 06

Владимир Краснощек
Фотограф Владимир Краснощек

В люсином детском садике, где я канителился с досками — что сжечь, что складировать — воспитательница на площадке:
– Дети запинаются ОБ ЭТО, пожалуйста, уберите.
– Но это — корень, видите? Тополь пустил корни поверху, вырубить нельзя. Хороший ветер дерево опрокинет, да и засохнуть может. Корень славный, опорный. Как не сообразить, что трогать его нельзя? Но эта милая курица ничего такого не соображает. Придется или призасыпать корень, или пару бревен положить ПОВДОЛЬ.
Все думы выскажет глубокого многоязыкая листва,
но многие проходят около, лесные не поняв слова.
Он выпрет, погребенный листьями, на свет подобно колесу –
и вдруг о корень, как об истину, споткнешься, проходя в лесу.
Миниатюрку написал Игорь Грудев, почему-то запомнилось. Но как комфортно жить с куриными представленьями о жизни, о причинности и связи явлений! Булки растут на дереве. Армия воюет за конституцию, самую умную в мире. Эт сэтэра.
На дамбе нижнего и верхнего прудов шеренга школьников. Урок физкультуры, две курочки его проводят.
– Ребята, -я говорю, попросив у куриц этих полминуты, — слив из верхнего пруда засорен, вода поднимается и топит берег, а там сосны, они этого не любят, будут болеть и сохнуть. Кто смелый? Надо…
И объясняю, что надо.
– У нас урок! Пусть об этом заботятся взрослые! А это дети.
– Дети эти уже могут делать детей…
Один из двух десятков вызвался, но ему не разрешили выйти из строя. Святая простота. Санкта симплицитас. Хоть и санкта, а плюнуть хочется.
Пишу это на фоне куриного непонимания: зачем памятник — Бобке? В самом деле: не меня же спасала собака! Я-ТО ТУТ ПРИЧЕМ?
– А если твою бабку? Прабабку?
(Ни одной морщинки на глади лобика):
– Мы в Костроме недавно.

26 сент. 06

Заходил А. М. Матюхин, отец без кавычек восьмерых сирот, пионер Шаблова, где теперь и музей Ефима Честнякова и три дома. Гордону отправлены фильмы: открытие Музея, панихида по Ефиму в Илешове, виды тех мест, рассказы о Ч., умершем в 1960 году — рукой подать… Умер в полном бесславии, но успел заронить в погибельную нашу жизнь СЕМЯЧКО, которое не дает покоя многим. Посреди умирающей или умершей крестьянской жизни — росток надежды на что-то настоящее, прямонаследное. На имеющее ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ — возрождение деревенской, крестьянской жизни, на этом этапе — без былых дикостей, без вопиющего неравенства между рабом и господином, с некоторыми благами цивилизации, каким-то образом просеянной, отобранной, культурной, доброй, красивой и т. д.

На мой закат печальный — это мне подарок. Дар. Гётевский выход из печали. Вика, в крещении ВЕРА.

Надо переписать из книжки «Явь» обращенье к Петровичу, белорусу с темным прошлым, в Карелии работал серогоном, жил в нашей деревне с бабкой Васиной, избушка на его делянках стояла на берегу Кулгомозера.
В овраге недалеко от моста
осину помнишь? Лет ей, может, триста.
Земля забагровела от листа,
трепещет крона, льется как мониста.
Другое имя — это бытиё
другое… Вспомнится или помстится –
когда гляжу, Петрович, на нее,
откуда-то находит: ТРЕПЕТИЦА!
А младшенький разумный отпрыск мой
ей «здравствуй» говорит, ладошкой гладит…
Пока он гений, школа с ним не сладит.
Бог даст, приедем как-нибудь зимой.
А лучше в марте: свет и красота!
Приедешь — а деревня и пуста —
и все. Разор дошел до точки. Точка.
И что теперь, писатель-одиночка?
Была деревнюшка — и больше нет.
Всех схоронили за 15 лет…
Все ждал КРЕСТЬЯН ПОСЛЕДНЕГО ПРИЗЫВА.
Как мог крестьянствовал летами сам.
Звучат призывы — но звучат фальшиво:
крестьянин крепкий ни к чему властям,
ни власть — ему. Как сирота, она
отныне лишь сама себе нужна…

Такие вот вирши. Так что ПРИЗЫВАЮСЬ давно, но в отрицательных смыслах: многие НЕ, многие НЕТ нажиты в городах.
Прочь! Гнушаюсь ваших уз!..
Живу далеко от лауреатника. Не доплюнуть.

27 сент. 06
Михалыч в тревоге: власть хочет делать бизнес на Честнякове. Это и моя тревога. Мозоль — наш Литмузей, где уже торгуют то ювелиркой, то самоцветами, и мадам Павличкова показательно шелестит валютой прибыли. Показательно-победительно.
.. на вес
Кумир ты ценишь Бельведерский.

Разумная мысль Евгения Шиховцева — зарабатывать, имея хорошую рекламу, на великих именах писателей, так или иначе связанных с Костромой, — в головы павличковым не приходит. Губернатору я писал, но тот вельможно молчит, пока его зам зама сочиняет отписки, чье достоинство в стиле, коего мне даже не спародировать. Блеск! как блеск их иномарок. Ихних, то есть. Школа — студия — академия вранья. В языке, в словаре русском — сплошной изюм иностранщины -совершается ТРАГЕДИЯ. Мы перестаем понимать друг друга – это путь к вырождению особи, называемой и т. д.
В отчаянии, в стремлении достучаться до здравого смысла властьимущих, начинаю хулиганить. Евтушенко ИМ звонил — ОНИ на меня жалуются, уж не знаю как. Женя пеняет мне: нельзя, дескать чего-то от НИХ добиваться, честя их надменными потомками
Известной подлостью прославленных отцов.
(Женя провел вечер… Дата холокоста совпала с днем его рождения. Настригли кусков вечера, скомпоновали, удивив зрителей ТВ ракурсами и планами. Впечатление должно накапливаться, если вечер живой. Тут «мастера» сделали все, чтобы этого не было. Серьезное дело превратили в шоу. Мелодекламация не срабатывала, мелос весьма был посредственный, часто некстати. И какая-то во всем условность, выпирает НАМЕРЕНИЕ, мешает известность результата 2×2=4. Грех мне — разбирать и судить это предприятие. Но улыбнитесь: я женился на Софье — спасая еврейство. Это было сильное побуждение среди остальных… Палиевский где-то меня зачислил в ЖИДОВСТВУЮЩИЕ — и был прав. Невольно сравниваю телеверсию вечера с тем, что было со мной и, вероятно, со всеми в Музее геноцида в Ереване. Экспозиция — нельзя бедней. Не картины — наброски — то ли ватман, то ли грунт, не помню, да и НЕ ЗАМЕТИЛ. Но девушка, умница, ни словечка не сказала ВСУЕ. Ничто не претило ни вкусу, ни знанию о том ужасе. Даже как-то она скрадывала моменты, от которых вздрагиваешь. НИ ОДНОГО ЛИШНЕГО СЛОВА. Ни одного преувеличения… Едва живой я из этого подвала вылез).

30 сент. 06

День рожденья моего Сашки. Сашенька, будь здоров, не прогляди жизнь, уставясь в компьютер. Поцелуй маму. Мы идем параллельными курсами. Нас пересекут потом-потом — по закону Лобачевского.

Воображение живет уже на берегу Унжи. У Вики — в торжественных случаях ВЕРЫ — трое своих, один наш, и двое усвоенных, пригретых этим ангелом. Итого — пятеро. Господи, помоги. По крайней мере, не помешай. За язык повесишь меня ПОТОМ.
За тэе тило
На свити що грешило смило.
Позвонила Гуська в ответ на мои звонки мужу… Отлегло.
Не звонил непростительно долго, а ведь лежала тогда со своим пузом, ходить не могла. Не звонил, накапливая вину (комплекс Ж.Ж. Руссо) Разрешится через пару недель.
Господи Исусе, помоги Викусе!
Помоги, Исусе, разрешиться Гусе —
То-то мне бы счастье хоть перед концом:
стану в одночасье дедом и отцом.
С улыбкой лежать буду и в гробу — иф эни.

Звонил Сережа Яковлев. Делает один работу за всех нас, членов редколлегии. Не успел послать, — я не успел, — послать страничку надгробного слова Толе Кобенкову.

От Оли Коловой рукопись — второе издание «Здесь, в России». Фольклорное приложение дошлет. Меня — опять редактором.
Еще две рукописи в «Коростель» — на троечку, к сожаленью. Из Казахстана, из Красноярска.

Закончил, неделю промучив, нечто про Бобку. Белый стишок.

…На граните напишем
имена меценатов
(если они не против)
БУКВАМИ ЗОЛОТЫМИ.
Первым — имя Александра Николаевича Лихачева, Парфеньевского главы. Дает 5 % стоимости Памятника. Буду упрашивать Котляревскую: Ксения Игоревна, ну пожалуйста! Ну на другой грани! Ваше ИМЯ…
Штаб по Бобке ждет «решенья по Бобке». Импотенты. Решайте БЕССПОРНОЕ. Где вы были, когда уродовали центральную красавицу-площадь? Ну как их не хулиганить? Господин русский Синтаксис, позволь…
Я буду вас прощать (Слуцкий). Их я буду хулиганить.
Нет, то Мартынов.

Добрая слава несказанно, неизмеримо сильнее худой.

Владимир Леонович
Владимир Леонович

12 — 19 сентября 2006

Нет недели — как корова языком слизала.
В 70 номере «Новой» Алик Зорин пишет об Александре Мене.
16 лет как его нет. Алик истовый прихожанин. Был и на днях в Сретенском храме, где служил А. Мень. Новый батюшка — из породы Хамовой. Такие годятся и в убийцы. Убийство — духовный подвиг в этой среде.
Лет 10 тому мы с Аликом и отдельно Володя Корнилов приезжали в Кострому на поэтический фестиваль. «Свобода» еще цвела и еще не обронила цвета в ту пору:

От черного моря до Балты —
Нет мест, где б меня не … ты.

Радения происходили в зале «ПАЛЕ», там же на витринах раскинуты были книжонки новой вольной русской поэзии. (Неприятно удивил меня один хороший поэт из Тамбова модернистским штукарством, а я знал его стихи, ответственные за происходящую жизнь…)
На одной из витрин жалась книжечка Саши Зорина — об отце Александре, чьим духовным сыном он был. К Саше у меня давнее и доброе чувство — родной человек, родная душа. То-то и он меня терпит с моей фамильярностью ко Всевышнему. (Булату не прощал «кощунств» вроде

Я знаю, ты все умеешь, я верую в мудрость твою,
Как верит солдат убитый, что он ПРОЖИВАЕТ В РАЮ…)

Тогда в «Пале» меня поразило полное отсутствие интереса к Меню, к его подвигу, о чем Алик написал несколько новелл в прозе и стихах — по праву духовного родства и таланта. Теперь — не поразило бы. К этой книжечке не подошел никто, никто ни одной не купил. Алик психанул и уехал от сборища НЕЧЕСТИВЫХ. А я прочел им

… толпа вошла, толпа вломилась…

И вот уж несколько лет дышу тяжелым воздухом со взвесью невежества и неведения, хамства и покорства. Разумеется, есть пузырьки и чистого воздуха — дыхание дорогих мне людей.
Баба Надя у Зорина говорит — это в храме, там еще две старушки:
«Славная смерть, богоданная… Кровию умылся… Погоди, я принесу его образ.
Пошла в придел и вынесла обернутую в тряпицу, наклеенную на картонку цветную фотографию. Известная фотография из книги Ива Амана «Свидетель своего времени». Действительно, образ. Иконописный лик. Все три женщины, перекрестившись, приложились к «картонке». Картинку эту — да в очи патриарху. «Белые платочки», спасающие христианскую идею и церковь, как говорит о. Георгий Эдельштейн.
Как мне, спускаясь по Осыпной ко храму Воскресенья-на-Дебре, правым глазом и не видеть наглую роскошь палат нынешнего нового духовенства? С Аликом мы — прихожане в «Другой Храм» Я думал, он открестится от стихов про костромскую Лорелею — ан нет! Стихи ему и посвящаются. Об этом я писал – не грех и повторить.

И православный черный плат не удержал Господня Дара:
как некий райский водопад, как золотая Ниагара,
как лавы жаркая волна… Тихонько вскрикнула девчонка:
летит мне под ноги одна ЗАКОЛКА, ЧЕРНАЯ ЛОДЧОНКА…
Избытку храмовых прикрас, огням, столпам иконостаса
пришлась ты в масть и в самый раз — сиятельна и златовласа.
Помянем лодку-на-лету, свергающуюся в каменья!
Помянем Александра Меня, убитого за красоту.
Души от Бога не тая — на это благо, это злато,
нахлынувшее из-под плата, перекрестился б он — как я.

*
Умер Толя Кобенков.

И смеемся мы и плачем, зная наперед:
будет смерть, потом — удача, не наоборот.

Вот и наступила удача. Толина. Толина? Да мы и познакомились-то только в июне сего года! В гостинице, в Михайловском, у Пушкина. Дарит мне книгу: «Давным-давно любимому Владимиру Леоновичу. Толя». Издалека любили друг друга.
Добрая слава несказанно, неизмеримо сильнее худой. В отхожем месте человечества, именуемом Интернет, можно потонуть именно как в дерьме. Так я думаю ВЧУЖЕ — сроду не коснувшись клавиш компьютера, лично мне противопоказанного «удобства» общения с кем хочешь, т.е. с кем не хочешь. «Удобства» узнавать подноготную заметных людей, известную информаторам больше, чем самим тем людям.
Анатолий Кобенков сам у себя как на ладони! Без заботы о самом себе! Какая-то кедринская доброта, близорукая в лучшем смысле.
Близко ему то, что видит, что любит. Цветаева ценила этот дефект зрения — вероятно, из гордости? Туман обобщает лица и не мешает их прописыватъ: резкие черты подсказывает воображенье.
Толина поэзия — мирская, домашняя, ощутимая… в общем, неповторимая: обязывает приглядеться.

Две колыбели

Умирает отец — на седьмое десятилетье
покатилась звезда его… Гаснут его ордена,
вянут шляпы, худеют костюмы; на свете
было много вина — не осталось ни капли вина…

Были дети — они разбежались куда-то –
ползунки разлетелись, захлопнулись дневники,
а потом сапогами стучали по дому солдаты,
а потом — мужики… Это мы с тобой, брат, мужики.

Это мы загасили для жизни привычные звуки –
тише Леты течет на подушку отцовская прядь –
растекается ночь, наливаются силою руки –
им баюкать отца, убаюкивать, не отдавать…

Мы закрыли пивные, поставили крест на получке,
запретили собранья, переделали календари…
– Подожди, я сказал, я еще подарю тебе внучку.
– Буду ждать, ? отвечал, ? только ты не тяни, подари…

И была мне любовь — как декабрьское поле привольна, –
и была мне волна, и теченье, и сила – чтоб плыть,
и была мне жена, и даровано было ей больно
нашу дочку носить, нашу жизнь от беды относить –

отнесла — защитила: больничный халат обревела
позабылась в бреду, обругала меня —
родила…
И явилась мне дочь, и пришли пред отцовское тело
свет и мгла.

И сошлись в него сосны, сбежались березы и ели,
и была мне печаль, затопившая душу мою,
и приставило время к губам моим две колыбели:
— Баю-баю-баю, баю-баю-баю…

Сколько людей по его Сибири вздрогнет как от шока, скольким помог он, ДЯДЬКА талантливых и юных и не очень юных, сколько их напиталось светом «Зеленой лампы», его супергазеты, осветившей из Иркутска огромные пространства! Он успел нам, ныне родившим альманах «Коростель», подарить нескольких талантливых поэтов и прозаиков. Мы прочили его в редсовет — согласье быть с нами дали нам Михаил Кураев, Андрей Битов, Лев Аннинский, Валентин Курбатов, Сергей Кузнечихин. Мою статью о Бобкиных бабках -деньгах, собираемых на памятник пожарному псу, спасавшему младенцев и украденных теми, кто НИЩ ДУХОМ не в библейском смысле, но в самом современном и подлом, — эту статейку изъял он из компьютера, обещал открыть мне дверь к Сергею Филатову, большому человеку в культуре — уровень министра. Ведь надо же «что-то делать», как пишет Чичибабин, хоть «неизвестно, что». Боринька, ты не прав. Известно, каждый миг известно! Только иной раз противно.
Статья о Бобке. Сиротская статья: газета моей надежды, наши «Костромские ведомости», обошлась без нее. Стилистическое не-до-разуменье: не принимает моего словаря — а чего уж проще? -редактор. Милый парень — и делать бы с ним добрые дела, да вот осечка. Нужны были два материала, и один мне заказан, и написан, и собачка нарисована. Газетная полоса: посередине пожарный пес, рядом младенец, спасенный им, кукла, спасенная младен­цем, — журналист крепкий материал плюс мой «писательский» завиральный, плюс банковский счет, куда растроганный нувориш перечислит…. Не растрогается никто. Материал-однодневка.
Просят многие. Рефлекс: надоело, зарабатывайте сами!
Случай с Бобкой – особенный. Пес ничего не просит. Спасал детей- теперь дарит всем благие мысли, дарит лучшие чувства. Не просит – дарит.
«СКАМЬЯ ПЕРЕД ПАМЯТНИКОМ»
…Звонкий пожарный колокол своими частыми ударами извещал о пожаре. Тотчас же поднималась тревога. Дежурный расчет мгновенно одевал бушлаты, медные каски и специальные пояса. Лошади сами рвались из станков, подбегали к упряжкам и сами просовывали головы в хомуты… За вестовым на полном скаку мчится четверка лошадей с брандмейстером в никелированной каске, трубачом, непрерывно подающим сигналы, топорниками, ствольниками и пожарниками других специальностей. На этих огромных красных дрогах — багры, лестницы, ломы, кирки и прочий инвентарь…
Факелы с медными рукоятками, медные каски, брандспойты и большой колокол — все блестело на солнце или ночью от зажженных факелов и создавало какую-то торжественность момента. За первой упряжкой мчалась тройка с пожарными машинами, за ней несколько парных упряжек с большими красными бочками и пожарными рукавами.
Пожарники в черной форме с синими погонами и синими околышами фуражек. Лошади Главной пожарной части (на Сусанинской площади) сначала были белые, а потом чисто-вороными, у пожарников Вспомогательной части (угол Пастуховской и Воскресенской улиц) были гнедки, на Добровольной пожарке, на Мясницкой — рыжие….
Рядом с обозом, гремящим колесами по булыжнику, неизменно мчался большой рыжий пес Бобка. Собаки боятся дыма, и никто не верил, пока не убеждался, что этот пес выносил из горящих домов ревущих там младенцев. Кто его приучил, скольким малышам спас он жизнь, неведомо. Но так было. Бобку все любили, матери обливали слезами собаку – как пожарники обливали ее водой прежде чем ей нырнуть в окно или дверь дома, откуда слышался плач ребенка. Бобка погиб под колесом пожарных дрог. Памятником ему стало чучело, искусно и любовно сделанное пожарниками Главной части. Лет 20 рукотворный рыжий Бобка сидел, говорят, возле конюшни. В смутные годы революции и гражданской войны о нем позабыли, чучело пропало. Но живая картина пожарной тревоги нарисована знатоком костромской старины Леонидом Кодгушкиным — откройте 4-й выпуск альманаха «КОСТРОМСКАЯ ЗЕМЛЯ».
Экология — понятие универсальное. В городской жизни, как в жизни любой среды, нет неважных и ненужных элементов. Жил-был пожарный пес. Потом жила легенда о нем. Потом наступило беспамятство, а это беда. На пустое место, покинутое памятью, часто приходя те, кто достоин памяти недоброй. Но не в русском характере долго помнить зло или придавать ему важное значенье. Это как «слепое пятно» в нашем зренье: почти под носом у себя человек не видит того, что видел он, когда предмет был дальше или стал ближе «пятна».
Памятник говорит многое о том, КОМУ поставлен, и о том, КТО его ставил.
…Племя поклоняется солнцу или звездам, божествам воды или огня, чтит лесного зверя и домовых духов, имеет строгие табу и заветные поверья… (Через тысячи лет ученый признает, что такое-то древлянское племя было стихийно ЭКОЛОГИЧЕСКИ ГРАМОТНО). Однако племенной тотем никак не вписывается в единый религиозный свод, простираемый над многими племенами. Летописец, возможно, преувеличивает, говоря о древлянах, что те «живяху звериньским образом». Возможно этим оправдывает жестокость князя Киевского Георгия, прозванного Долгоруким, который, огнем и кровью учреждал христианство, уничтожая древние поселения и традиционные капища, не щадя ничего и никого, предавая временных союзников, преступая собственные клятвы. Основатель городов и зиждитель храмов «не прославил себя в летописях ни одним подвигом великодушия, ни одним действием добросердечия, свойственного Мономахову племени… Он играл святостию клятв и волновал изнуренную внутренними несогласиями Россию для выгод своего честолюбия… Народ Киевский столь ненавидел Долгорукого, что узнав о кончине его, разграбил дворец и сельский дом княжеский за Днепром, называемый Раем, также имение Суздальских бояр, и многих из них умертвил в исступлении злобы. Граждане, не хотев, кажется, чтобы ж тело Георгиево лежало вместе с Мономаховым, погребли оное вне города…»
Так пишет Карамзин, величайший из историков русских, дававший глубокую НРАВСТВЕННУЮ оценку историческим деяниям и лицам. Нам он нарисовал не больше не меньше как портрет «первого большевика» на Руси.
Так КОМУ и КТО ставит конную статую на Советской площади в Москве — в советское время? И кто пересаживает уже в наши «демократические» дни этого же героя с коня в кресло — уже на костромской Советской площади?
А на площади Конституции в скверике стоит прямой убийца царя и его детей, которых спохватились мы любить и чтить. «Поскребите убийцу», перефразирую я известное речение, «и вы обнаружите вора» В сейфе Свердлова после его смерти найдены были кроме золота и бриллиантов документы и паспорт на чужое имя — в случае, если придется драпать из России.
«Бронзы многопудье», тонны гранита и чугуна… Замысел скромного памятника пожарному псу возник из простого соображения: бронзовый Бобка со спасенным младенцем, СПАСШИМ любимую куклу, потяжелей будет памятников идолам советской эпохи. Весомее будет — в том смысле, что крупица добра весомее глыбы зла.
3.
– Что пригорюнился, Бобка? Поднимай голову выше — навесим тебе
медаль СПАСИТЕЛЯ на пожаре. Ушки опустил — в чем дело?
– «Уши вянут»… Вот и повяли, когда узнал, что кто-то украл деньги на мой памятник. Признаюсь: дорога мнение слава – дорог пример.
– Пример прекрасный! Ты даже не представляешь, что он значит не только для Костромы — для всей России,