Архив метки: церковь

Из истории Николаевской церкви села Верхний Березовец.

В.А. Дудин.

Ильинская (слева) и Николаевская церковь в селе Верхний Березовец. Фото нач. 20 в. С.А. Орлова.

Село Верхний Березовец и расположенные вблизи населенные пункты изначально входили в древнюю Залесскую волость, а с середины 19 века — в Костромскую волость Солигаличского уезда Костромской губернии.

Правление Костромской волости находилось невдалеке от погоста Верхний Березовец — в усадьбе Билибино. Согласно переписи населения в 1890 году в 114 населенных пунктах и 1149 крестьянских дворах Костромской волости проживали 5827 человек, из них мужчин – 2738, женщин – 3089. В собственности и аренде у крестьян волости находилось 12 629 десятин земли. По данным волостных правлений в 1907 году на территории Костромской волости в 119 населенных пунктах проживали уже 7117 человек, из них мужчин — 3277 , женщин – 3840. В волости были развиты отхожие промышленные промыслы, в которых были задействованы 1952 мужчины, из них трудились на лесозаготовках 775 человек, сельхозработах – 137, малярами — 585, плотниками — 232, печниками – 90.

Богослужения в волости осуществляли четыре церковных прихода: в Воскресенской церкви села Жилино, в Преображенской церкви села Гусево, в Николаевской церкви села Верхний Березовец и Успенской церкви села Нижний Березовец. Оба последних прихода, в основном, располагались вдоль реки Костромы, по её обеим сторонам. В населенных пунктах Костромской волости были сосредоточены пять маслобойных заводов (Астапово, Давыдково, Калинино, Меледино, Трушково), двенадцать кузниц (Бессоново, Воронково, Вьюшково, Вьюшково Груздева, Давыдково, Калинино, Марково, Пензино, Пилигино, Серково, Титово, Цилибино), два кирпичных завода (Верхний Березовец, Ново-Петрово), две ветряные мельницы (Давыдково, Шунино), шесть водяных мельниц (Дятлово, Коротково, Меледино, Оглоблино, Соколово, Трушково) [1].

Согласно исследованиям Белорукова Д.Ф. жители древней волости назывались «березовчанами» и «залешанами», т.е. жившими за лесами. Последнее прозвище объясняется тем, что еще в XIII веке в Солигаличе велась добыча соли, на выпаривание которой, из соляного рассола, требовалось много дров. Окрестные леса были истреблены, и только еще на большем удалении от города в Залесской волости леса сохранились, где и жили «залешане».

Верхний Березовец упоминается в середине XV века. В 1435 году Троице-Сергиев монастырь купил у Ивана Калинина два наволока (покосы на речке) на реке Костроме у Верхнего Березовца. В 1462 году московский великий князь Иван Васильевич дал «по отце своем Василии Васильевиче Троице-Сергиеву монастырю деревни Подкосово, Мичково, Оглоблино».

Летопись сохранила и сведения о нападении татар на эти места. В 1536 году «приходили татаровя и черемисы на Унжу да на Чухлому, да к Галичу, оттуда пошли на Залесье, да два Березовца, а оттуда на Жохов, Турдеево».

Большинство деревень, расположенные рядом с селом Верхний Березовец давно были розданы монастырям, и это было связано с добычей соли в Солигаличе. Монастыри были крупными солепромышленниками, а для обслуживания колодцев и варниц нужны были крепостные крестьяне. В грамотах московского Симонова монастыря в 1533 году сообщается: «Их деревни и пожни в Верхнем Березовце воевали выжгли татары и черемисы». В 1538 году игумен Троице-Сергиева монастыря жаловался царю: «Деревни в Верхнем Березовце казанские татары воевали и иные деревни пожгли и людей в полон повели, а иные люди разбежались розно» [2].

Деревянная Ильинская церковь в с. Верхнем Березовце фото С.А. Орлов

В Верхнем Березовце располагались древняя деревянная Ильинская (Ильи Пророка) церковь, построенная в конце XVIII века и Николаевская (главная) каменная церковь с каменной колокольней, построенная в 1822 году. Кроме того, в приходе Николаевской церкви имелись две деревянные часовни.

Деревянное культурное зодчество 16 – 19 веков Солигаличского уезда всегда вызывало особый интерес у исследователей старины, а отдельные памятники достаточно хорошо известны в истории русской архитектуры. Это уже не существующие деревянные Ильинская церковь села Тутка, ярусная пятиглавая Воскресенская церковь села Старый Георгий, также ярусная, но одноглавая Преображенская церковь села Коровново и другие. Некоторые памятники удалось спасти от разрушения. Так, деревянная церковь Ильи Пророка из села Верхний Березовец в 1970 году была перевезена на территорию Костромского музея деревянного зодчества.

Согласно исследованиям Кудряшова Е.В. деревянная церковь из села Верхний Березовец представляет собой одноглавый ярусный храм с пятигранным алтарным прирубом с востока и с пониженной прямоугольной трапезной с запада. К трапезной примыкало рубленое крыльцо. В обширном подклете здания первоначально размещалась зимняя церковь Покрова, отапливающая печами.

У Ильинской церкви имеется целый ряд архитектурно-художественных особенностей. Одна из них усматривается в специфической рубке стен здания. Будучи рубленными из довольно толстых сосновых бревен (диаметром до 45 сантиметров), соединенных в обло (четверик и трапезная) и в лапу (алтарь и оба восьмерика над четвериком), стены церковного здания не имеют так называемой графической правильности, а объемы, которые формируются этими стенами, «неправильны», «косоугольны», «заваливаются». Таковы, например, косая посадка верхнего восьмерика и венчания здания и разновеликие стены алтарной абсиды при ощутимом наклоне этих стен внутрь помещения.

Другая особенность Ильинской церкви – в системе перекрытия её помещений. Центральное моленное помещение храма, почти квадратное в плане, перекрыто восьмилотковым сомкнутым сводом на тромпах, в чем можно усмотреть влияние каменных ярусных церквей (типа «восьмерик на четверике»), часто строившихся в 18 веке в Солигаличском уезде. Однако не только четверик, но и трапезная и даже алтарь церкви имели оригинальное, искусно выполненное перекрытие, решенное в виде подшивного потолка трапециевидной формы.

Архитектура церкви Ильи Пророка с чертами центричности и компактности в облике этого сооружения характеризует главную отличительную особенность солигаличских деревянных церквей 17-18 веков – их ярусность, в соседних с Солигаличем районах встречалась весьма редко [3].

Дунаев Б.И, в своем исследовании, делает следующее описание Ильинской церкви: «Снаружи церковь построена в форме корабля. Но особенно она интересна внутри, где такая масса резного искусства. Очень искусной работы царские врата иконостасные и проч. Оригинальны полицы для икон. В храме находится деревянное изображение «Спаситель в темнице» [4].

В середине 19 века обе церкви села Верхний Березовец согласно штатному расписанию состояли в четвертом классе. Ильинская церковь имела один престол — в честь св. пророка Ильи, а Николаевская три — в честь Покрова Пресвятой Богородицы (главный), во имя святителя Николая (в правой части) и во имя преподобной мученицы Параскевы (в левой части). В штате церковного причта на казенном жаловании состояли священник, дъячек и пономарь. В тоже время, сверх штата церковь содержала диакона. Священник из казны получал жалование в сумме 108 рублей, дъячек – 36 рублей, пономарь 24 рубля. Церковь имела в собственности земельные наделы площадью 84 дес. 1372 кв. саж, в том числе под лесом 25 десятин. В приходе Николаевской церкви села Верхний Березовец числились 35 селений и 204 двора, в которых проживали 807 мужчин и 1037 женщин. Все селения располагались в радиусе 12 верст от церкви. При церкви имелся план на землю и межевая книга.

В 12 верстах от села Верхний Березовец, ниже по реке Костроме, находилась Успенская церковь села Нижний Березовец, а в 10 верстах, на юг – Воскресенская церковь села Жилино и Преображенская с. Гусево [5].

В 1911 году Николаевская церковь входила в первый Солигаличский благочинный округ. Вокруг церкви имелась каменная ограда, внутри которой – кладбище. Церковь имела те же три престола. Капитал церкви составлял 2261 рублей 45 коп. При церкви был открыт приходской совет. Церковный причт состоял из священника, диакона и псаломщика. Казенное жалование получали священник в сумме 108 рублей и псаломщик — 36 рулей. Диакон получал от дохода по богослужению. Доход от капитала в кредитных билетах составлял 832 рубля. Доход от богослужения священника и других религиозных обрядов приносил в казну церкви сумму в размере 382 рублей, диакона 254, а псаломщика – около 127 рублей. Для жителей причта был построен двухэтажный полукаменный дом. Церковь имела в собственности пашенную землю в размере 12 дес, усадебную 1 дес, лесную 9 дес, сенные покосы 3 дес, под кустарниками, болотами, речками, дорогами числилось 9 дес. У церкви был межевой план на землю.

В 1911 году в 33 селениях прихода проживали 2401 прихожанин (в полтора раза больше, чем в 1863 году), из них мужчин 1136 и женщин 1265. Само село Верхний Березовец было небольшим, в основном здесь проживали служащие церкви и их прислуга. В 1897 году в погосте Верхний Березовец в пяти дворах числилось 20 человек обоего пола, а в 1907 году — 23 человека, их них мужчин – 7, женщин 13.

После революции 1917 года село Верхний Березовец стало входить в состав Оглоблинского сельсовета Костромской волости. В 1920 году в шести дворах села проживали 25 человек (7 мужчин и 18 женщин), а в 1924 году в трех дворах 17 человек (8 мужчин и 9 женщин) [6].

В 1929 году, при упразднении волостей, село Верхний Березовец остается в составе Оглоблинского сельсовета. В то время в шести дворах села проживали 18 человек (4 мужчин и 14 женщин) [7].

Школа грамоты при Николаевской церкви в селе Верхний Березовец была открыта одна из первых в Солигаличском уезде — в конце 50-х начале 60-х годов 19 века в «нарочно устроенном доме». Первым «открывателем» школы был священник Симеон Михайлович Преображенский (род. ок. 1829 года), окончивший в 1852 году Костромскую духовную семинарию. Известно, что уже в 1867-1868 учебном году в школе обучались 20 мальчиков и 2 девочки [8].

17 ноября 1886 году школу грамоты преобразовали в церковно-приходскую школу. Занятия стали вести в церковной сторожке, где учителям и ученикам в неприспособленном для этих целей помещении приходилось испытывать многие неудобства. В тоже время для строительства нового здания школы требовались немалые денежные средства, которые у волости и у церкви не имелись. И тогда священник церкви Владимир Павлович Белоруссов решил прибегнуть к испытанному способу — благотворительности. Однажды он предложил прихожанину – подрядчику из Санкт-Петербурга, имеющему свое хозяйство в д. Подкосово, Михаилу Никитичу Никитину стать попечителем школы. Неожиданно для священника — Никитин согласился, и после того, как его утвердили в Костромской епархии, приобрел для школы новые парты. Вскоре Никитин согласился и на устройство отдельного помещения для школы. К тому времени вышел Закон, согласно которому разрешалось производить отпуск леса из казенных лесных дач на безвозмездной основе. Получив от Костромской казенной палаты разрешение на отпуск 650 штук деревьев, местные крестьяне очень быстро заготовили и подвезли их к месту постройки школы [9].

6 февраля 1900 года в с. Верхний Березовец совершилось скромное торжество – освящение нового здания церковно-приходской школы. После литургии в Никольской церкви многочисленные гости и прихожане крестным ходом направились к школьному зданию. Чин освящения проводил благочинный 1-го Солигаличского округа священник Феодосий Успенский в сослужении уездного наблюдателя священника Иосифа Смирнова и заведующего школой священника Николаевской церкви села Верхний Березовец Владимира Павловича Белоруссова при участии двух диаконов. Под управлением учителя Николая Солдовского пел хор мальчиков и девочек школы. При освящении присутствовали Солигаличский исправник Т.К. Виноградов, становой пристав Н.А. Шипов, попечитель школы М.Н. Никитин, урядник волости и многие прихожане. На церемонии открытия и освящения церкви были провозглашены многолетия и благодарность священникам, учителям, ученикам и, конечно, попечителю школы.

Теперь школа стала размещаться в удобном двухэтажном здании на каменном фундаменте. На верхнем этаже находилась классная комната (11х11 аршин), на нижнем этаже, под классной комнатой, таких же размеров – общежитие для детей отдаленных деревень, через коридор – квартира учителя, рядом помещение для библиотеки. Практически школа была построена на средства попечителя школы, личного почетного гражданина Михаила Никитича Никитина. Кроме того, весь школьный инвентарь, книги и другие предметы необходимые для обучения, также были приобретены М.Н. Никитиным.

В новом школьном здании было просторно и светло, а дети получали знания, испытывая большое удовольствие.

В 1890-1892 учебных годах законоучителем школы был диакон Николаевской церкви Федор Олеандров. В 1890/91 году обучение в школе проходили 24 мальчика и 6 девочек, а в 1891/92 — 8 мальчиков и 2 девочки.

Длительное время, с 1892 по 1917 годы, законоучителем и заведующим школой являлся священник Николаевской церкви Владимир Белоруссов, окончивший в 1892 году Костромскую духовную семинарию. В 1892/93 году в школе обучались 21 мальчик, в 1895/96 — 23 мальчика и 9 девочек, в 1896/97 – 24 мальчика и 4 девочки. С 1895 года в штат школы вводится учитель. Так, в 1895 — 1898 учебных годах учителем школы был Михаил Успенский, окончивший Костромское духовное училище со званием учителя. В 1898 – 1899 – Анна Кузнецова, в 1899 – 1902 — Николай Солдовский, в 1909/1910 учебном году – Алексей Белозеров. Попечителем школы долгие годы (до 1905 года) избирался крестьянин д. Подкосово Михаил Никитин [10].

В 1897 году в центре волостного правления, в усадьбе Билибино, открывается Костромское (Билибинское) одноклассное земское училище. В 1905 году это училище преобразуют в двухклассное земское училище Министерства народного просвещения. Попечителем училища со дня его основания и до 1917 года, становится зажиточный крестьянин Мирон Ефимович Ефимов. В 1897 – 1905 годах законоучителем одноклассного училища являлся Владимир Белоруссов, учителями работают Иван Васильевич Одинцов (до 1904 года) и Иван Андреевич Румянцев (1904/1905). Владимир Белоруссов, после реорганизации училища в двухклассное, продолжал здесь преподавать Закон Божий, вплоть до 1917 года. С 1905 по 1909 годы заведующим училища был Иван Андреевич Румянцев, с 1909 по 1917 годы — Д.П. Ипатов. В 1905 — 1910 годы обучение детей проводит учитель Николай Петрович Соколов, в 1910 — 1911 году — Н.А. Брюсов, в 1911 — 1914 годах – Петр Захарович Матвеев, в 1915 — 1916 году — Екатерина Петровна Матвеева.

В 1904 году в приходе Николаевской церкви погоста Верхний Березовец в деревне Оглоблино открывается ещё одно учебное заведение – Оглоблинское одноклассное земское училище. И здесь законоучителем был назначен В.П. Белоруссов (до 1917 года). Попечителем училища становится М.Н. Никитин (до 1911 года), а затем А.А. Апушкин (до 1916 года). Учителями трудятся Николай Павлович Успенский (до 1916 года) и В.А. Костылева [11].

В Костромской волости, кроме учебных заведений, которые указаны выше, к 1917 году функционировали ещё пять одноклассных церковно-приходских школ и восемь одноклассных земских училищ.

Одноклассные церковно-приходские школы:

  • Жилинская, при Воскресенской церкви с. Жилино. Открыта священником Павлом Успенским 1 ноября 1862 года;
  • Нижнеберезовецкая при Успенской церкви с. Нижний Березовец. Открыта школа грамоты 17 октября 1892 года. В 1892 году законоучитель священник Иоанн Альбов, учитель диакон Алексей Островский;
  • Гусевская, при Преображенской церкви с. Гусева. Открыта 12 октября 1895 года. В 1895 году попечитель школы потомственный почетный гражданин Александр Платонович Шорохов, заведующий, учитель и законоучитель священник Владимир Крестовоздвиженский;
  • Костинская, в д. Костино, приход Верхнего Березовца, открыта 1893 году в доме учителя. Заведующий священник Владимир Белоруссов, учитель крестьянин Сергий Прохоров (существовала 2-3 года);
  • Ескинская, в д. Ескино, приход Нижнего Березовца. Заведующий священник Иоанн Альбов, учитель крестьянская дева Марфа Михайлова, окончившая курс в церковно-приходской школе (существовала 2-3 года).

 

Одноклассные земские училища:

  • Ивашевское (д. Ивашево) – законоучитель свящ. Ал. Городков, учит. С.С. Суворова, Н.П. Троянова, Л.Г. Альтовская;
  • Климотинское (д. Климотино) – законоучитель свящ. Ал. Костылев, учит. М.С. Суворова; (откр. в 1911г.);
  • Пензинское (д. Пензино) – законоучитель, свящ. Алексей Городков, учит. А.А. Мартынов, В.М. Дроздов;
  • Петряевское (д. Петряево)– законоучит. свящ. Александр Летунов и учит. Л.А. Прокошева;
  • Преснухинское (д. Волково) – законоучитель свящ. П. Преображенский, учит. Н.И. Благовещенская, А.В. Марина, З.И. Янчуковская; (откр. в 1910г.);
  • Фаддеевское (д. Городищево)– законоуч. свящ. А. Кротков, учит. Л.И. Овчинникова, П.И. Зуева, Е.В. Скрипкина;
  • Костинское в д. Костино;
  • Синяковское в д. Синяков [12].

 

Священнослужители Николаевской церкви села Верхний Березовец.
1813 год:
иерей Петр Касторский – 54 года
диакон Яков Абросимов – 45 лет
дъячек Федор Яковлев – 18 лет
пономарь Герасимов – 25 лет

1840 год:
священник Григорий Клементьев – 66 лет
диакон Яков Абросимов — 68 лет
дьячек Федор Яковлев – 44 года
пономарь – Герасимов – 55 лет [13].

1853 — 1871 год:
священник Преображенский Симеон Михайлович
диакон Олеандров Федор Иванович [14].

1879 год:
священник Преображенский Симеон Михайлович – 50 лет, с 30 августа 1853 года
диакон Олеандров Федор Иоаннович– 32 года, с 27 ноября 1867 года

1890 год:
священник Преображенский Симеон Михайлович (скончался 30 сентября 1899года)
диакон Олеандров Федор Иоаннович
псаломщик Островский Лев Игнатьевич

1900 год:
священник Белоруссов Владимир Павлович
диакон Олеандров Федор Иоаннович
псаломщик Островский Лев Игнатьевич (умер 20 октября 1900 года)

1910 год:
священник Белоруссов Владимир Павлович
заштатный диакон Олеандров Федор Иоаннович
псаломщик Богоявленский Павел Александрович

1911 год:
священник Белоруссов Владимир Павлович
диакон Иорданский Федор Николаевич
псаломщик Богоявленский Павел Александрович

1917 год:
священник Белоруссов Владимир Павлович
диакон Иорданский Федор Николаевич

До 1929 года:
священник Федор Николаевич Иорданский [15].
Следует отдельно сказать о священнике В.П. Белоруссове. Священник Николаевской церкви погоста Верхний Березовец Владимир Павлович Белоруссов, был родом из села Гусево Солигаличского уезда. Происходил он из духовного сословия. В конце 80-х гг. XIX века Владимир сначала окончил Солигаличское духовное училище, а затем, в 1892 году Костромскую духовную семинарию. По окончании семинарии был рукоположен в священники в Николаевскую церковь села Верхний Березовец, в которой прослужил вплоть до середины 20-х годов XX века. Владимир Павлович был двоюродным братом Михаила Петровича Белоруссова — священника Преображенской церкви г. Солигалича с 1887 года. Длительное время, вплоть до 1917 года Владимир Белоруссов проводил большую просветительскую деятельность, был законоучителем Верхнеберезовецкой церковно-приходской школы, Билибинского двухклассного земского училища, Оглоблинского одноклассного земского училища.

В 1929 году, как и многие священники того времени, Владимир Павлович Белоруссов был репрессирован. Его арестовали 15 июля 1929 года, обвинив по статье УК 58-10 в антисоветской агитации. Решением суда от 23 ноября 1929 года Владимира Павловича выслали в Северный край. В мае 1992 года В.П. Белоруссов был реабилитирован.

Вместе с ним в те годы были репрессированы и другие священнослужители, имеющие отношение к Николаевскому приходу села Верхний Березовец:

  • Олеандров Иван Федорович, родился в 1870 году в селе Верхний Березовец;
  • Моряков Сергей Прокопьевич, родился в 1898 году в деревне Пензино;
  • Ангелина (Борисова Александра Владимировна), монахиня, родилась в 1887 году в деревне Красниково;
  • Борисов Павел Владимирович, родился в 1906 году д. Красниково;
  • Островский Николай Львович, родился в 1871 году в с. Верхний Березовец;
  • Иорданский Федор Николаевич, родился в 1882 году в с. Кабаново Галичского уезда и до 1929 года был священником Николаевской церкви с. Верхний Березовец [16].

 

От Редакции:

Сегодня, Николаевская (Никольская) церковь Верхнего Березовца, восстанавливается, и в храме регулярно проводятся богослужения. Много здесь сделано стараниями местного предпринимателя А.В.Королькова. Который также прилагает немало сил для восстановления памяти о подвижнице монахини Ангелины (1886-1924), подвизавшейся в лесах недалеко от села (читайте материалы нашего сайта). Некоторое время назад, Корольковым была поставлена часовня на месте подвигов монахини, заново устроена ее могила у стен храма и памятный крест. В день преставления м.Ангелины 17 июня, ежегодно в Верхнем Березовцесобираются люди и устраивается памятный концерт в честь любимой всеми подвижницы.

 

Примечания.
[1]. Список населенных мест Костромской губернии (по сведениям 1907 года). Кострома 1913.
[2]. Белоруков Д. Ф. Деревни, села и города костромского края: материалы для истории. – 2000. — С. 393-395
[3]. Е.В. Кудряшов. Ленинград. 1987. С.135 – 136.
[4]. Дунаев Б.И. Русское искусство в памятниках северо-востока. М. 1909
[5]. Статистическое описание соборов и церквей Костромской епархии. Составитель протоиерей Иоанн Беляев. С.Пб.- 1863
[6]. Список населенных мест по Костромской губернии. Вып. 6. Солигаличский уезл. К.1926
[7]. Список населенных мест по Костромской губернии. К.1929
[8]. Памятная книга для Костромской епархии. К., 1868. с. – 90 – 93.
[9]. КЕВ. — №10. — С. 282-286
[10]. Отчеты Костромского епархиального училищного совета о состоянии церковных школ и школ грамоты Костромской епархии; Костромской календарь на 1899 год. К., 1898; Справочная книжка Костромской губернии на 1910 год. К., 1910
[11]. Краткие исторические сведения о приходских церквях Костромской епархии. Справочная книжка. Кострома. 1911 г.
[12]. Народные училища Костромской губернии. Отчеты дирекции за 1912 – 1916 годы. Отчеты Солигаличской уездной земской управы за 1905 – 1915 годы
[13]. ГАКО.- ф.26.- оп. 1.- д. 191 к.1в. л.л. 5,6,13; ГАКО.- ф.26.- кор. 16в.- оп. 1.- д.377 л.л. 2-3об.
[14]. Алфавитный список священников и диаконов Костромской епархии с показанием церквей, при которых каждый из них состоит на службе. К., 1871
[15]. Брезгина Г. В. Алфавитный список священно-церковнослужителей Костромской епархии по состоянию на 1890 г. Кострома, 2009. Т. 1. Алфавитный примерный список священно-церковнослужителей Костромской епархии по состоянию на 1900 г. Кострома, 2009. Т. 2. Алфавитный список священно-церковнослужителей Костромской епархии по состоянию на 1910 г. Кострома, 2010. Т. 3. Алфавитный примерный список священно-церковнослужителей Костромской епархии по состоянию на 1917 г. Кострома, 2010. Т. 4.
[16]. Книга памяти жертв политических репрессий Костромской области (репрессированные),-2007. За веру Христову: Духовенство, монашествующие и миряне Русской Православной Церкви, репрессированные в Северном крае (1918-1951гг.). Биографический справочник. /Составитель: С.В. Суворова. Архангельск, 2006.

Солигаличский сайт soligalich.prihod.ru

В Костроме презентовали книгу священника «Право на правду» с критикой иерархов Русской православной церкви

ed5В Костромской областной научной библиотеке 1 марта состоялась презентация книги сельского священника Георгия Эдельштейна «Право на правду». Интерес к новой книге 84-летнего протоиерея из Костромы оказался столь велик, что просторный зал не смог вместить всех желающих. Люди стояли в дверях и в проходах, ожидая возможности задать вопрос и взять автограф.

Первым читателем книги стала председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева. По состоянию здоровья она не смогла приехать в Кострому, однако накануне презентации записала видеообращение, в котором поделилась своими размышлениями о проблемах, затронутых в книге.

В качестве эпиграфа к книге сельский священник из Костромы выбрал слова Патриарха Кирилла, сказанные им в 1989 году, когда он был еще архиепископом Смоленским и Вяземским: «Всем нам необходимо хранить чувство правды и требовать от себя и от других право на правду».

В книгу «Право на правду» вошли статьи, которые член Московской Хельсинкской группы Георгий Эдельштейн публиковал в своем «Живом журнале», и его интервью различным СМИ. Костромской священник, владеющий несколькими иностранными языками, неоднократно публиковал критические заметки в отечественной и иностранной прессе о современном состоянии Русской православной церкви. За это его неоднократно отстраняли от служения, но своих выступлений он не прекратил.

— Прошу любого человека, который будет читать эти статьи, понимать, что я никогда не критиковал и не буду критиковать мою Церковь, но я критикую своих собратьев-священнослужителей и патриарха, если вижу какие-то ошибки, — рассказал автор книги читателям.

Когда зрители начали благодарить автора «за правду», он неожиданно резко пресек дифирамбы:

— Чем больше в церкви попа хвалят, тем быстрее он протухнет, — заявил он.

На вопрос, не считает ли он критику РПЦ и практику «выноса сора из избы» своего рода политическим актом, он ответил, что «нужно различать иерархию и церковь».

— Я служу не епископу и не патриарху, а церкви. Если мой патриарх или мой епископ не правы, [указать им на] это — моя обязанность. Меня в первую очередь интересует история моей церкви. Но истории нет. Нет, к сожалению, и историков. Ни одного автора, который пишет об РПЦ, нельзя назвать историком. Это все пропаганда и агитпроп. Если появится хоть один человек, который начнет говорить правду, — я замолчу, — ответил Георгий Эдельштейн.

Пришедший на презентацию протоиерей из села Саметь Дмитрий Сазонов рассказал собравшимся, что первая книга Георгия Эдельштейна «Записки сельского священника», опубликованная 12 лет назад, очень быстро стала раритетом и до сих пор не потеряла актуальности.

— Рассказывают, лет пятьсот назад во Флоренции рядом жили католик и иудей. Каждый пытался склонить другого в «истинную веру». В конце концов иудей готов был сдаться, но сначала решил, что поедет в Рим, чтобы самому увидеть папский престол. Соседи встретились через полгода. Иудей рассказал, что был в Риме, видел Папу, беседовал с кардиналами: «Кардиналы — это шайка разбойников, а Папа —их предводитель. Поэтому я пошел в храм и просил окрестить меня. Я понял, что если даже таким людям не удалось разрушить Церковь, она, безусловно, от Бога», — процитировал Дмитрий Сазонов эпиграф к первой книге автора, которая, по его словам, тоже проливала свет на внутренние проблемы и противоречия в Московской Патриархии.

По словам Эдельштейна, особое место в его новой книге заняли размышления о связях высшего духовенства РПЦ и КГБ, а также о репрессиях в отношении священнослужителей.

— В церкви самое страшное — один раз солгать. Как только ты солгал, как только ты сделал маленький шажок за церковную ограду — все, ты ушел из церкви. Митрополит Сергий в 1927 году солгал, и уже в 1930 году советская власть публиковала от его имени все, что хотела. В центральных газетах появились «интервью» за подписью митрополита Сергия и членов его Синода — интервью, которые они дали представителям советской печати. Вопрос — ответ, вопрос — ответ. Мы сейчас знаем, что ни один вопрос митрополиту Сергию не был задан и ни один ответ митрополит Сергий не дал. Это интервью полностью написал глава Союза воинствующих безбожников Емельян Ярославский. Потом этот текст отредактировал товарищ Молотов. Потом этот текст окончательно исправил Иосиф Виссарионович Сталин. А потом этот текст был отдан в газеты, и митрополит Сергий и члены его Синода узнали, что их спрашивали и как они отвечали, только когда прочитали эти газеты, — рассказал Георгий Эдельштейн.

Он критиковал сложившуюся практику «всеобщего конформизма» внутри церкви и действия членов Священного Синода, которые в интервью иностранным журналистам намеренно замалчивали проблему репрессий и массовых расстрелов священнослужителей в ХХ веке.

— Я до сих пор не знаю, сколько священнослужителей было расстреляно, замучено: тысячи, тысячи. Для меня главное преступление Сталина, Ленина, Троцкого — всего этого режима — что нам отравили мозги, что сегодня мы все — люди больные, с ущербной душой и больной головой, — отметил автор книги.

Отвечая на вопросы журналистов о реакции на новую книгу, автор ответил, что направлял сигнальный экземпляр издания в канцелярию Московской Патриархии, однако никакого ответа до настоящего времени не получил.

В ближайшее время в Костроме выйдет аудиокнига с рассказами о жизни Георгия Эдельштейна. Авторы хотят распространять ее бесплатно по библиотекам общества слепых.

4 марта презентация книги костромского священника пройдет в Москве, в помещении «Международного Мемориала» по адресу Каретный ряд, 5/10.  Начало в 14 часов. Вход свободный.


Георгий Эдельшейн — протоиерей Русской православной церкви, участвовал в диссидентском движении в СССР, член правозащитной организации «Московская Хельсинкская группа». В сан священника был рукоположен в 1979 году, с 1992 года — настоятель храма Воскресения Христова в селе Карабаново. Один из сыновей Эдельштейна Юлий с 2013 года — спикер Кнессета, парламента Израиля.

Первоисточник http://7×7-journal.ru/item/92472/2017/03/03

Листая архивные документы

Церковь Ильи Пророка
Церковь Ильи Пророка

История — это не только грустное. Работая в архивах по поиску документов по истории дома и его обитателях попалась нам кляуза на священников приходской церкви Асташово, Ильинской, что в Великой Пустыни, 1815 года постройки. Кляуза как кляуза, похожая чем-то на современные разборки с управляющими компаниями коттеджных поселков и элитных жилых комплексов. Но каков слог!

ГАКО. Ф. 132. Оп. 1. Д. 1207.

Донесение штабс-капитана Геннадия Бекарюкова о злоупотреблениях священно-церковнослужителях Ильинской церкви, что в Великой Пустыне Чухломского уезда.1858 г. Хорошая сохранность красивый разборчивый почерк.

Лист 1
Ваше Преосвященство
Милостивый Архипастырь!
Естли позволите мне как сыну православной церкви принадлежащему к богохранимой вашей пастве быть пред вами откровенным и чистосердечно как своему Архипастырю неусыпно пекущемуся о водворении истинного благочестия во вверенной управлению вашему Епархии и об искоренении в оной всякого невежества и злоупотребления ? объяснить о действиях священнослужителей церкви нашей, то имею честь представить на благоусмотрение вашего Преосвященства следующее.
Состоя с самого детства прихожанином Чухломского уезда Ильинской церкви что в великой пустыне и стараясь сколь возможно по мере сил моих не в похвалу пред Господом о соблюдении пользе и выгоде церкви Божией и о благолепии ея откровенно должен доложить вам что я не имею столько духу чтоб равнодушно зреть на все делаемые по церкви и в оной какие либо беспорядки и упущения со стороны ея служителей и других лиц участвующих в делах церковных и в следствие

Лист 1 оборот.
Сего христианским долгом себе считаю объяснить 
1-е здешние священнослужители нас прихожан совершенно отвергают от всякого участия в делах церковных и тем самым охлаждают и самое наше усердие ко храму Божию, ибо ни к каким церковным счетам ни к выдачам денег по требованиям благочинных и другим предметам нас не приглашают и одним словом во всех отношениях действуют одне . Церковные же старосты вообще почти как люди безграмотные и не понимающие настоящей своей обязанности беспрекословно исполняют во всем их волю. А по сему и накопления кошельковой суммы за расходом у нас почти в виду не имеется. Не смотря на то, что построек при церкви никаких нет и не было, что же показывается ими по церковным документам никто также из нас прихожан ничего не знает.
2. как предъявил мне церковный староста что со времени его вступления в должность а именно: с июня месяца минувшего и по февраль месяц настоящего года в течение 3 месяцев перебрано от него священнослужителями церковных денег по словам их для доставления благочинному священнику Троицкой ц. что уголов Иоанну Ширскому с нашей одноклирной церкви имеющей в недрах своих около 400 душ серебром 37 рублей 50 коп.: но все ли эти деньги законно следовали и показаны в 

Лист  2
 расходе в том самом количестве и в период показанного времени неизвестно.
3-е с давнего уже времени и едва ли менее 8 лет находился при церкви нашей вместе с церковными деньгами от неизвестного вкладчика билет С.Петербургской сохранной казны суммою 50 рублей серебром выданный в 1845 году по которому суммы с процентами и рекамбиею составил по настоящий год серебром 83 рубля 23 коп. по обозроению мною етаго билета на вопрос мой о приобретении его бывшей и уже умерший священник наш Иоанн Введенский и настоящий диакон состоящий ныне на дьяческой вакансии Василий Флеров объявили мне будтобы он приобретен обменом на церковные деньги и якобы для пользы церковной от крестьянина прихода нашего деревни Алешкова Иван Алексеева но етаго ничего не видно ибо росписок никаких в нем при церкви не имеют; посему считая етот билет непосредственно церковной принадлежностью я неоднократно настаивал им внести его в приходную книгу, но они от..вались всегда тем что поелику заключающаяся в билете сумма выданная на обмен сказанному крестьянину не все значится по книге церковной а только часть оной протчая же нужна на непредвидимые расходы которые по документам не показываются и поетому его вписать нельзя; наконец сверх свякого ожидания во время отлучки моей ныне в г. Кострому в исход минувшего генваря по обязанности службы етот билет священнослужителями при церковном старосте

Лист 2 оборот.
Без всякого его нато согласие как он возвращении моем передал мне из казнохранильницы вынут и отдан вышеупомянутому крестьянину Алексееву. Но какая была к етому побудительная притчина их какою именно целию ето так инкогнитно ими сделано мне неизвестно
4-е тот же церковный староста в тоже самое время передал мне что священнослужители требуют от него 30-ти рублей серебром церковных денег на выправку новой приходной книги вместо прежней которая вся исписана для чего и назначено отправится? Диакону Флерову, икогда я при первом свидании со священнослужителями нначал говорить им что требуемая ими от старосты сумма на выправку книги ни с чем несообразна и что надобно пожалеть церковь Божию которая собирает свой скудной доход копейками и они должны быть первыми ея блюстителями , при етом же случае напомнил им и о билете что они никакова права не имели без дозволения начальствавынуть и отдать его комубы то нибыло и что даже нехотели в етом посоветоваться со мной как старшим прихожанином но сделали ето инкогнитно, на ето служители церкви вознегодовав на меня допустили себе наговорить мне слова весьма оскорбительные в особенности диакон Флеров который забыв свою совесть не устыдился даже сказать мне что коль скоро я так горячо вступаюсь за билет то верно мне хотелось его иметь усебя заключив тем что мне нидочего дела нет а что в етом вся обязанность и ответственность их.

Лист 3
вот Преосвященнейший владыко! Как действуют и распоряжаются наши духовные пастыри и что после етаго значим мы прихожане….

Лист 3 оборот.
Слишком больно потому что здесь покоится прах всех моих предков…

март 1858 г

P.S. стиль и орфография донесения набран согласно архивного оригинала

Андрей Павличенков.

деревня Асташово, 2016 год.

 

Церковь Ильи Пророка фото М.Шейко, 2013 год.
Церковь Ильи Пророка
фото М.Шейко, 2013 год.
Церковь Ильи Пророка. фото группы "Асташово"
Церковь Ильи Пророка.
фото группы «Асташово»

Заповедные места

 

ЗАПОВЕДНЫЙ КРАЙ

На просторах России найдётся немало уникальных, необычайно красивых заповедных уголков, которые хочется воспевать снова и снова. Есть такие места и в Чухлом­ском районе. Взять хотя бы Святое болото.

Этот государственный природный заказ­ник площадью более шести тысяч гекта­ров -один из самых крупных в Костромской области. Обширный комплекс отличается разнообразием ландшафтного сочетания болот верхового и низинного типов, озёр, еловых, сосновых, берёзово-осиновых лесов и лугового разнообразия. Святое болото уникально тем, что образует единую гидро­логическую систему с Чухломским озером, оно является истоком реки Святицы, кото­рая несёт свои воды в озеро и питает его. В незапамятные времена места эти не были болотом, здесь так же плескалось обширное озеро, вероятно, более древнее, чем Чух­ломское. В материалах переписи населения 1615 года часть болота называется Свято- Озеро, а на восточном, высоком, его берегу стоит деревня Езерниково. Так на древнесла­вянский лад произносилось слово озеро, то есть е-ето (это) зеро, что значит зрак, ноль — круглый глаз. Вот вам и разгадка теперешне­го, испорченного произношением названия бывшей приозёрной деревни Озарниково. И  с этим фактом не поспоришь. Святица — река родниковая, а родники и ключики сла­вяне ласково называли святиками. От них и река и болото получили своё имя.

Учёные подсчитали, что на образование слоя торфа толщиной один  метр требуется около тысячи лет. Следовательно, запасы торфа на Святом болоте слоем десять мет­ров начали образовываться в то время, ког­да на берегу Чухломского озера появились первые стоянки времён неолита в седьмом тысячелетии до нашей эры. Кстати, бере­га речушек, впадающих в Святое болото, должны представлять большой интерес для современных археологов. Здесь наверняка есть поселения древних людей, промыш­лявших рыбной ловлей и охотой. Ещё не­сколько лет назад костромские археологи планировали начать раскопки на берегах болота,  но недостаток финансирования сдерживает их порывы.

 

Никольская церковь на Острову.
Никольская церковь на Острову.

НИКОЛО-ОСТРОВ

Высокий участок суши в северной час­ти Святого болота  площадью более сотни гектаров давно покрыт густым сосновым лесом. Вырос он за последние семьдесят лет, после расселения по сталинскому ука­зу деревни Гора. До 1940 года на самой высокой точке острова стояла небольшая, в восемь домов, деревенька, а вокруг тесни­лись распаханные поля, сенокосные угодья, да у подножия  острова плескалось неболь­шое озерцо, богатое рыбой.

Остров на болоте — явление уникальное, тем более, что здесь в 1825 году на месте ветхой  деревянной построили крестьяне каменную Никольскую церковь с четырёхъярусной колокольней. Строили всем миром из кирпича, изготовленного тут же, на берегу Святого болота, богатого глинами высокого качества. Сейчас церковь с трудом мож­но отыскать в лесных зарослях, а когда-то остров соединялся с  Князьково  мостом протяженностью один километр, да с цилимовским берегом его соединял настил длиной восемьсот метров. Был он широким (две повозки свободно могли разъехаться), многослой­ным: состоял из продольных и попереч­ных брёвен, связанных между собой зарубами и скобами, а сверху лежал настил из толстых досок, по которому легко катились колёса тарантасов. В XIX веке князья Шелешпанские из усадьбы Астафьево са­дились в нарядный экипаж и ехали к за­утрене в Никольский храм, без труда попа­дая на остров. По берегам болота и сейчас стоят семь церквей, пришедших в полное разорение. А когда-то в церковные праздни­ки плыл общий благовест, эхом он  разно­сился по дальним лесам и тогда над боло­том стоял то сплошной гул колоколов, а то поочерёдный, весёлый перезвон.

Было так благостно, торжественно и празднично, особенно  по вечерам, когда солнце садилось за лесом, и слёзы не­вольно наворачивались на глаза.

Уроженец тех мест врач-хирург Алек­сандр Козлов, награждённый орденом Мужества за участие в ликвидации Чернобыль­ской аварии, вспоминает:

«Помню, как-то зимой была гроза с мол­ниями и громом. Мороз, мы катаемся с горки на санках, и вдруг гроза. Очень чёрная туча надвигалась со стороны болота. Такого явле­ния я никогда больше в жизни не встречал. А ещё рассказывали, что однажды соседская семья собралась за столом, пили чай из са­мовара, и вдруг в открытое окно влетела шаровая молния, смахнула всё со стола вместе с самоваром, никого из домочадцев не задела и через дымоход вылетела в трубу».

Следует отметить, что наш земляк с 1995 года приезжает из Ростова-на-Дону сюда, на малую родину. И обязательно вес­ной, чтобы вдоволь отведать подснежной целебной клюквы, послушать пение птиц, ощутив своё единение с пробуждающей­ся природой, или ближе к осени, на грибы и ягоды. Таким образом он поддерживает своё здоровье, оставленное в Чернобыле. Живёт он на поляне посреди леса, построив четырёхметровую вышку, куда забирается на ночь от непогоды и зверья. Вокруг бо­лота бродят медведи, волки, кабаны, лоси, не считая мелкого зверья и очень опасной для человека росомахи, следы которой не спутаешь с другими по длине когтей, несоразмерными с подошвой.

Не зря клюква со Святого болота испокон веков считается самой-самой целительной. Бывало, когда этой ягодой торговали жители приболотных деревень на чухлом­ском базаре, ценители клюквы сразу же узнавали её по неповторимому вкусу и говорили: «А вот и клюква со Святого болота! Эту я беру». Неслучайно метрические книги местных церквей свидетельствуют, что са­мое большое количество крестьян, перешагнувших столетний рубеж, проживало в деревнях вокруг Святого болота.

Наверное, в память о священнослужи­телях и тружениках здешнего края, что покоятся на старинном кладбище, лет восемь назад и поставлен монахом Авраамиево-Городецкого монастыря Никоном поклонный крест. Недалеко от главного входа в быв­шую церковную ограду высится восьмико­нечный семиметровый деревянный крест в память о тех, кто жил на этой земле, лю­бил и хранил её.

ЖУРАВЛИНЫЕ МЕСТА

Святое болото как место гнездования серого журавля занесено в Красную книгу ЮНЕСКО. Надо признать, что журавли, ти­пичные обитатели чухломских болот, встречаются здесь всё реже. Осушение болот, бесконтрольная вырубка лесов, почти стопроцентное уменьшение пахотных полей, занятых зерновыми, сказались на численности серого журавля. Помнится, ещё в 70-е годы прошлого века журавли, готовясь к от­лёту, почти полностью закрывали крыльями небо над селом Мироханово, и многие сот­ни голенастых  птиц кормились остатками с убранных  полей на Верхотине, по дороге от деревни Жар к Святому болоту.

Кормятся в болоте стаи мигрирующих гусей, обитает здесь редкая белая куропат­ка, большой кроншнеп, филин, бородатая неясыть.

Весной вся поверхность болота кажет­ся белой от цветущего горького багульни­ка, подбела и андромеды. В приболотье вас встретят жёлтые разливы калужницы, розового дербенника, вахты трёхлистной. Позднее распустит свои бордовые, словно

вырезанные из барханной бумаги, цветы сабельник болотный, известный  в народе как декоп, декопий, настойка которого по­могает при ревматизме и радикулите.

sheiko_photo_0190А уж когда поспеет морошка, жёлтая, медовая и такая крупная, какой нет ни в одном другом месте, оживёт болото, за­говорят, начнут аукаться на его просторах многочисленные ягодники. Затем начнётся долгий сезон сбора клюквы, и тут у каждо­го ягодника есть свои заветные, наиболее любимые места. Кто-то спустится в болото с цилимовской стороны, иные пойдут от Се­ливанова, от деревни Горка, с Никитинских канав или от бывшего села Мироханово, у каждого свои возможности и маршрут, но никто ещё не возвращался с болота с пу­стыми корзинами. Так, особо прилежный человек за сезон в состоянии набрать более тонны целебных ягод. А какое удовольствие собирать блестящие, круглые или веретено­образные, сочные ягодки!

Мокрую, мягкую проседь
Мхов и болотных осок
Клюквой заполнила осень,
Точно большой туесок.
Кланяюсь острой осоке,
Горький багульник не мну.
В небе высоком-высоком
Клин журавлей утонул.

Неисчерпаемы богатства Святого боло­та, но мало кто знает, что в 60-е годы прошлого века существовал  проект осушения его территории. Изыскания проводились специалистами одного научного института, которые предложили всю воду из Глухого озера, являющегося частью болота, спу­стить в Чухломское озеро, прорыв глубокий канал. Однако затея не удалась. При прове­дении замеров на местности выяснилось, что чаша чухломского водоёма располо­жена гораздо выше над уровнем моря, чем Глухое озеро, и вода Чухломского озера обязательно затопит Святое болото, слу­чится не осушение, а потоп. От проекта при­шлось отказаться, и мы до сих пор в любое время года можем любоваться неоглядной чашей Святого болота в обрамлении изум­рудной зелени лета, серебра снегов или зо­лота осенних лесов.

ЗДЕСЬ ОСТАВЛЕНО СЕРДЦЕ МОЁ

Под этими словами подпишется каж­дый, кто родился на берегах Святого бо­лота, кто всей душой полюбил замечатель­ные чухломские места. По осени огромная чаша болота в оправе  золотых лесов заво­раживает обилием клюквы. Какой только ягоды не встретишь на высоких мшистых кочках: тут и ярко-красная, круглая, глян­цевитая; и фиолетовая, словно мукой при­сыпанная; и тёмно-вишнёвая, в форме капельки или веретёнца. Бери, не ленись! Крепким духом багульников да запахом тёмной, настоянной на тысячелетнем тор­фе, воды встретят ягодника необъятные болотные просторы.

sheiko_photo_0189Болото, но почему «Святое», за  что наши предки дали такое необычное назва­ние топкому месту? Ответ прост. В старину русский народ ласково называл студёные ключи и родники святиками. Они и сейчас наполняют своей водой болото, являющее­ся истоком реки Святицы. Если посмотреть на карту Костромской области, найдёшь сразу три реки Святицы, питаемые подзем­ными ключами. Одна течёт в Солигаличском районе и впадает в Кострому, исток другой находится в соседней Вологодской области, и впадает та Святица в нашу речку Иду, а третья вытекает из Святого болота и несёт свои воды в Чухломское озеро. Вот такая интересная география получается.

Кстати, народная легенда гласит, что в незапамятные времена два монаха переправлялись на лодке через озеро, которое впоследствии и стало болотом, внезапно налетела буря, лодка перевернулась, мона­хи утонули. С тех пор, якобы, и называется болото Святым. Дозорная книга 1615 года гласит: «А сена по реке, по Святице, сверху вниз, до Свята озера 60 копен».

ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ

С незапамятных  времён жили люди на высоких берегах заболоченного озера. Водное зеркало и сейчас существует рядом с Большой Святицей, а у бывшей деревни Никитино есть небольшие окна чистой во­ды глубиной до 19 метров, сюда прилета­ют на отдых  гуси и лебеди. Однажды, рассказывают  местные жители, бежал по болоту крупный лось, впопыхах угодил в одно из таких окон и мгновенно утонул в холодной глубине. Напротив Николо-Острова эти озерки затянулись совсем недав­но, отчаянные любители крупной клюквы на широких охотничьих лыжах и сейчас безбоязненно преодолевают болотную топь в поисках необыкновенных россыпей спе­лых ягод. Во время Великой Отечественной войны местные рыбаки закидывали с бере­га невод и ловили здесь золотистых кара­сей, окуней  и щук, но болото постепенно поглотило остатки рыбьего царства. Глухое озеро, пожалуй, последнее свидетельство принадлежности болота к большим водоё­мам. Старожилы помнят, что накопившийся на дне озера метан поднимался вверх, на­дувая в середине озера большой водяной пузырь, и тот лопался со страшной силой, будто из пушки выстреливали. Услышав раскатистый грохот, особенно в сенокос, крестьяне знали — завтра пойдёт дождь, и спешили в луга сгребать сено, прогноз был точным и всегда сбывался. Много раз­ных тайн, поверий и преданий хранит Свя­тое болото.

Бытует легенда, что один барин, заяд­лый охотник, трое суток плутал по боло­ту — не иначе как  чёрт водил его в густом тумане. Устал, промок и взмолился: «Госпо­ди, помоги! Если спасусь, построю церковь во Славу Тебе!» Только произнёс эти сло­ва, слышит вдалеке собачий лай — это кре­стьяне вышли на поиски своего господина. Выполнил помещик своё обещание, по­ставил церковь в честь святителя Николая посреди высокого острова, на который и выбрался горе-охотник.

Другая легенда рассказывает, что бога­тый сластолюбивый помещик время от времени приказывал приводить к нему молодых красивых девушек. Натешившись, отпускал бедняжек домой, но те, не перенеся позора, топились в тёмных болотных водах.

После войны работал механиком в МТС Андрей Филиппов, а Иван Игнатов председа­тельствовал в Мирохановском сельсовете. Однажды идёт Андрей по Николо-Острову, вот и церковь миновал, видит, сидит на пеньке закадычный друг Ванька. Ну как тут не выпить! Разлили по стаканам водочку, и Андрей, прежде чем выпить, произнёс: «Ну, Господи, благослови!» . И  в тот же миг все  пропало: ни Ивана, ни водки в руке, а вместо нее — кусок лошадиного навоза.

Чудилась всякая чертовщина и в ручье между Гоголевом и  Князьковом, местечко то называлось Полушкино. С припозднив­шимися людьми происходили разные чу­деса: то баба огромного роста с цигаркой во рту преследовала путника, то внезапно сбивался он с дороги, а очнувшись от на­важдения, не понимал, как оказался в по­ле за Полушкином и без обуви на ногах. И люди, и скот в разные времена пропадали в болоте, и оно никогда не возвращало свои жертвы, вот  и  мерещилось.

ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ

К  берегам  болота  примыкали приходы восьми церквей: Троицкой села Мироханово, Николо-Жуковской, Николаевской на Острову, Воскресенской села Валуево, Богородицкой села Озорниково, Богородицкой в Лаврентьевском, Вознесенской и Варваринской. Только на самом  краешке болота теснились три десятка деревень, не считая дальних, а в самых красивых  местах стояли  барские усадьбы. Инженер-поручик, владелец усадьбы Селиваново, согнал своих крепостных  на строительство через болото мощёной дороги длиной шесть вёрст. Пре­дание гласит, что многие местные крестья­не погибли при копке осушительных канав и укладке настила толщиной  в несколько накатов. В настоящее время та прямая, как стрела,  дорога  покрыта зарослями мелкого сосняка и называется Никитинская Грива.

В северной части болота раскинулся остров в 107 гектаров, стоит на нём белокаменная  церковь постройки 1825 года, а рядом, на самой высокой точке, была деревня с незатейливым названием Гора. Как же попасть на этот остров с коренного берега? Раньше люди ходили по рукотвор­ному мосту длиной восемьсот метров «аки посуху»,  а князья Шелешпанские из усадь­бы Астафьево ездили к заутрене в каретах по специально проложенной лежневке. Её остатки и сейчас прекрасно сохранились в болотной воде. Шла дорога от деревни Князьково, ориентируясь на высокую цер­ковную колокольню. Болото между Василисовым и  Гоголевым звали Журавлихой, а болотный  рукав за деревней Князьково народ метко окрестил Сапог, ягод в этом Сапоге нагребали мешками. Каждый кре­стьянский покос в окрестностях  болота но­сил своё название — Рябинки, Муравейник, Лбовский ручей, Дресвище, Холмец, Чирки. Кстати, в Чирках стояла  когда-то барская усадьба господ Болсуновых. Этот род более 130 лет посвятил служению  военно-морскому флоту Российской империи. В усадьбе Деменьково жил капитан-лейтенант флота Василий Шулепников, а в Погожеве — капи­тан флота  Яков Сальков. Служили Родине братья Кузьмины из  усадьбы Лаврентьев­ское и генерал-майор Пётр Мамаев, владе­лец старинной усадьбы Вякалово.

Славу Святому болоту принесли не толь­ко сыны Отечества, но и его необыкновенная клюква, она имеет статус самой вкусной и целебной, не потому ли в XIX — начале XX века сторона славилась количеством долгожителей,  перешагнувших столетний рубеж. Есть вокруг болота и  несколько свя­тых источников, верующие во главе со священниками  совершали сюда крестные ходы, а больные и немощные исцелялись, испив водицы. Прошли  десятилетия, но и сейчас люди не забывают тропы к заветным клю­чикам.

Жителей деревни Гора сселили  в 1940 году, церковь на острове закрыли ещё раньше, но рассказывают, что на старом Ни­кольском погосте ещё долгое время видели плиту с необычными словами: «Прохожий, плюнь на мою могилу, здесь лежит великий грешник!»

На мирохановском кладбище чудом со­хранился памятник местному  священнику Ивану Васильевичу Арсеньеву с эпитафией от благодарного сына его, статского со­ветника Константина Арсеньева. Село Мироханово — родина этого замечательного сына России, а в селе Озарниково в семье тамошнего священника родился Николай Андреевич Софийский – будущий  экзарх Грузии, в монашестве Никон.

Велико Святое болото и велики богат­ства его. Крепкий дух болотный, настоян­ный на горьком багульнике, мхах и осоках, бодрит и придает силы. Хорошо шагать по мягкой болотной подстилке и  смотреть в небо, по-осеннему голубое, где прощаль­но кружат стаи журавлей. Весной они обя­зательно вернутся  сюда, чтобы клевать сладкую подснежную клюкву  и радостно трубить гимн родному краю.

Татьяна Байкова.

 

Воскресенский храм села Валуево.
Воскресенский храм села Валуево.
Богородский храм села Озорниково.
Богородский храм села Озорниково.
Храм Рождества Богородицы села Лавретьевское
Храм Рождества Богородицы
села Лавретьевское
примерное место Святого болота, Чухломский район, Костромская область, Россия на карте

Осташово

чухломской край

Памятники деревянного зодчества

ДОМ САЗОНОВЫХ

За лесами и полями в прихо­де Ризоположенского храма села Озерки была когда-то деревня Осташево, не мала, не велика, да красива. До войны 27 добротных домов стояли на высокой горе. История возникновения де­ревни теряется в веках, но в пись­менных источниках она упомина­ется в материалах первой пере­писи населения уже в 1615 году. В начале XIX века, а точнее в 1820 году родился здесь в семье государственных крестьян сын Созонт Марков, т.е. сын Марков. А фамилия? — спросите Вы. Фа­милия неизвестна. Дело в том, что до отмены крепостного пра­ва ни один крестьянин не имел фамилии, только уличное прозви­ще, которое не считалось офици­альным. Позже фамилии вписы­вали во временный паспорт, да и то, если крестьянин уезжал в город на заработки, а невыезд­ные до конца XIX века остава­лись бесфамильными. Первая жена Созонта — Ека­терина Авдеевна умерла от ча­хотки, а в 1869 году он, 49-летний вдовец, женился на моло­денькой крестьянке из деревни Костино Дарье Дмитриевне. К тому времени его старший сын от первого брака Мартьян был уже семь лет, как женат на дочери крестьянина из д. Фалелеево Анне Андреевне. Сестру Мартьяна — Акулину выдали за­муж в большое Коровье за Кон­стантина Каллистратовича Аль­бова, сына солдата царской ар­мии Каллистрата Осиева, а брат Андрей взял в д. Соколово 17­летнюю Анну Емельяновну. Во втором браке у главы семейства Созонта Маркова родились еще несколько детей. Из многочисленной семьи Со­зонта Маркова самым удачливым трудолюбивым и хватким оказал­ся старший сын — Мартьян Созонтович Сазонов, взявший фами­лию по имени отца. О нем и пой­дет мой рассказ. Очевидный факт — в Санкт- Петербурге Мартьян получил профессию столяра-краснодеревщика, а затем самостоятель­но начал брать строительные подряды. В его семье родились пятеро детей: Анастасия, Иван, Екатерина, Сергей, Любовь, но четко жизненный путь прослежи­вается лишь у троих. Рассказывают, что сестра Мартьяна Созонтовича вместе с ним уехала в Питер и устрои­лась горничной у какого-то бо­гатого фабриканта. Тот умер у нее на руках, а до этого примет­ливая девица увидела, что хо­зяин кладет в комод какие-то разноцветные бумажки. Сгреб­ла их в фартук, да и принесла брату. Скорее всего, это были различные закладные векселя на предъявителя. С той поры, как утверждает молва, Мартьян и пошел в гору. В первую оче­редь он пожертвовал деньги на храм и построил в селе Введен­ском каменную сторожку у цер­кви. Думаю, тогда же и решил новоиспеченный богач поста­вить в родной деревне Осташе­во большой, великолепный дом.

Осташовский терем в досоветский период

На закладку фундамента приехали все его друзья из Пи­тера, накидали в шляпу золо­тых монет, чтобы заложить под фундамент… и началось стро­ительство. Построен дом при­мерно в конце XIX века для мо­лодой жены. Первая супруга Мартьяна Созонтовича умерла в 52 года от сыпного тифа и тог­да он через положенное время обвенчался в родном Ризоположенском храме села Озерки с 21-летней дочерью дьякона соседней Ильинской церкви, что в Великой Пустыни — Ели­заветой Алексеевной Добро­вольской. Было это в 1895 году. Кто создавал проект дома, нам неизвестно. А первый этап строительства выглядел так: в лесу Мартьян присмотрел ог­ромную 37-метровую сосну и нанял деревенских мужиков срубить понравившееся дерево и принести на плечах ничуть не повредив, к месту стройки. Не­сли ее 35 человек, а рядом на лошади везли бочку пива, на ходу наливая усталым, выдох­шимся мужикам для бодрости. Наконец огромную сосну прита­щили и поставили в основание башни. Она, по всей видимос­ти, и является главным элемен­том конструкции, вокруг которой построен огромный, двухэтаж­ный восьмиугольный дом с уди­вительным декором. Как рассказывали старожи­лы, каждое бревно дома пред­варительно пропитывали вос­ком, а половицы сделали стан­дартными размером 60 см и по­догнали так плотно, что щели не заметишь. Рамы в окнах креплись винтами и открывались внутрь, а система отопления в доме сделана уникально. Печи большие, в красивых изразцах, а круглые обложены гофрирован­ным железом. Дымоходы шли вдоль стен, под полом, по потол­ку и как говорят, дым из печей после того, как затопят, появлял­ся над трубами только через не­сколько часов. Теплым коридо­ром дом соединялся с домом уп­равляющего, под коридором рас­полагались глубокие погреба- ледники, где хранили все припа­сы. Окна в верандах и светелке украшали цветное стеклянные витражи и стекла с травленым матовым рисунком. Общее впечатление от созер­цания дома — восторг и удивле­ние.Издали похож он на сказоч­ный терем из сказки Пушкина “О золотом петушке». Весь в резных узорах, плавно обегающих фрон­тон, резьба, то сужаясь, то рас­ширяясь, подчеркивает необыч­ность восьмиугольной конструк­ции дома, дома со шпилем-све­телкой. Когда-то на высоком шпи­ле затейливой башни красова­лось огромное декоративное ко­лесо, обитое листами позолоты, оно горело и искрилось на солн­це и дом Сазоновых был виден жителям всех соседних дере­вень. И не только. Те, кто ехали или шли по старой дороге из д. Тимошино в с. Ильинское принимали виднеющийся из-за леса шпиль за церковный и осеняли себя крестным знаменем. Перед домом тогда же был выкопан большой пруд, дно и края которого выложили вязкой глиной, а в пруду плавали лебе­ди. На старинной фотографии дом четко отражается в спокой­ной глади пруда.Около дома яб­лоневый сад, липовая аллея, а за домом колодец, глубиной 80 са­жень, и еще два пруда. Водонос­ный слой на горе оказался дале­ко, но хозяин все равно приказал выкопать колодец головокружи­тельной глубины, интересно кто его копал? Портрет Мартьяна Созонтовича, написанный масляными красками, висел в доме еще в начале войны, хотя сам хозяин к тому времени давно умер. Случи­лось это 9 сентября 1914 года. 72-летний строитель –подрядчик, создатель своего неповторимого дома похоронен на Чухломском кладбище. Где его могила,  никто не знает, а похоронен он рядом с сыном Иваном, умершим годом ранее в 48 лет от туберкулеза. Жил Иван Мартьянович на ули­це  Никольской (Ленина, 20). Естественно, раскулачивание не обошло стороной  и семью Са­зоновых.  Елизавету Алексеевну  из дома выселили и она  жила в Ильинском, скорее  всего у род­ственников Добровольских,  пото­му что общих детей  у них с Мартьяном  не было, а дети  Сазоно­ва от первого брака давно  жили своими семьями и были  далеко не молоды. Часть мебели, сундуки с бе­льем,  посудой, фотографии и документы  перенесли в большой амбар, ключи  от которого храни­лись у Елизаветы  Порошковой. Кое-что  забрали приехавшие из Ленинграда родственники,  а по­том мебель и прочий   скарб про­давали с торгов.  В войну  Елиза­вета Алексеевна, уже постарев­шая и больная  ходила в гости  по большим религиозным праздни­кам  к своей падчерице  Анаста­сии Мартьяновне  Смирновой в Чухлому.  Та с семьей жила на  ул. М. Горького в  полукаменном доме и была старше мачехи  на 12 лет. А дом в д. Осташеве  занял сельский Совет, клуб, библиоте­ка,  медпункт. Всем хватило  ме­ста в большом особняке.  Во вре­мя  войны самодеятельные арти­сты из  Чухломы, в том числе и В. Н. Бахвалов,  ходили на лы­жах в Осташево  и  выступали  в клубе  с  концертами.

Терем в советский период

Жизнь продолжалась, а вме­сте с ней  старел и бывший дом Сазоновых.  Лишившись хозяйс­кого догляда, испортилась хитро­умная система отопления и в комнатах  поставили простые круглые печки, портившие инте­рьер. С течением времени сокра­тилось население  округи и Иль­инский сельсовет  слился с Пет­ровским, закрылась  контора отделения совхоза, а лет  шесть тому назад последний житель  Валентина Николаевна Штукатурова оставила этот мир и деревня  Осташево окончательно осиротела. Лишь  дом Мартьяна Сазоно­ва, заросший  тополями, липа­ми, да березами стыдливо  прячет за зеленой стеной  де­ревьев свое обезображенное временем и людьми  лицо. Давно  выбиты разноцветные стеклянные витражи,  содраны старинная резьба и железо  с крыши, увезены в Чухлому  из­разцы с печей, но потолок в доме так крепко  сплочен, что дождевая вода и сейчас  не протекает внутрь. Умели  де­лать добротно наши прадеды, а уж  как красиво — слов не по­добрать.  Но сколько чудесных и неповторимых  домов уже навсегда исчезло с лица  зем­ли! Живет в деревне Митюково   Краснонивского сельсове­та правнучка Мартьяна  Сазонова, внучка его старшей  до­чери Анастасии — Нина Ива­новна  Смирнова, да в Санкт- Петербурге  проживают внуки и правнуки  младшей дочери Любови Мартьяновны  Смирновой. А далеко-далеко,  за ле­сами и полями,  взаброшеной  деревне Осташево более сот­ни  лет стоит ДОМ, место  ко­торому в музее деревянного  зодчества. Но… даже  после передачи Костромского теле­видения  об осташевском доме никто не  заинтересовался судьбой уникального творения  русских мастеров. А  жаль!

Т. БАЙКОВА

Газета «Вперед» от 28 мая 2002 года.

Продолжаются работы по востановлению дома Мартьяна Сазонова в д. Осташово. фото М.Шейко. 27 июля 2013 года.
Продолжаются работы
по востановлению дома Мартьяна Сазонова в д. Осташово.
фото М.Шейко. 27 июля 2013 года.

День деревни Осташово

Работы по востановлению дома Мартьяна Сазонова в деревне Осташово продолжаются. Основные работы планируется завершить в 2015 году. Несмотря на незаконченное востановление дома сегодня 2 августа 2014 года в Осташове прошел праздник «День деревни». Гостям праздника сегодня разрешалось пройтись по комнатам дома,забраться по рабочим лестницам на различные этажи здания.Хозяева праздника угощали гостей ухой, шашлыками, чаем с пирогами. Играл старинный патефон и ему на смену местные гармонисты играли наигрыши. Желающие гости выходили в круг пели частуши и плясали.

Дорога в Осташово. фото Михаила Шейко
Дорога в Осташово.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
Дорога в Осташово. Храм Ильи Пророка в Ильинском 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
Дорога в Осташово.
Храм Ильи Пророка в Ильинском
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
Дорога в Осташово. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
Дорога в Осташово.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. Играет старинный патефон. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
Играет старинный патефон.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. Гости гуляют, а работы продолжаются. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
Гости гуляют, а работы продолжаются.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко
На празднике деревни. 2 августа 2014 года. фото Михаила Шейко
На празднике деревни.
2 августа 2014 года.
фото Михаила Шейко

Фоторепортаж Михаила Шейко

Осташово на теле и киноэкранах

ТЕРЕМ ТЕРЕМ «ОК!»

корреспондент: Юрий КРАСИЛЬНИКОВ
оператор: Игорь САДОВНИКОВ
режиссер: Мария ДОГМАРОВА

телеканал «Россия», 2012 год.

[youtube]http://youtu.be/DysbGuZFGzI[/youtube]

Документальный фильм из серии передач «ВСЯ РОССИЯ» ВГТРК

Осташово — 2015 год

Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.

 

Осташово в день проводов зимы. 21 февраля 2015 года.
Осташово в день проводов зимы.
21 февраля 2015 года.

 

Праздник «Снятие лесов»

В осенний прохладный день, 17 октября 2015 года, в Осташово был праздник – снятие лесов. На праздник приехали гости из Москвы, Нижнего Новгорода, Вологды, Костромы, Галича, Чухломы, других городов нашей необъятной России и окрестных деревень и сел.

С 2010 года шли работы по восстановлению дома Мартьяна Сазонова и многие присутствующие были те люди, которые участвовали в восстановительных работах. За прошедшие года проделана большая колоссальная работа по восстановлению архитектурного памятника и наступил момент, когда массивные деревянные строительные леса стали уже не нужны.

После небольших речей была команда- «Снять леса»

Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Снятие лесов.
Осташово. Часть снятых лесов распиливаются для костра.
Осташово. Часть снятых лесов распиливаются для костра.

Для гостей праздника была подготовлена концертная программа МКУ ЦД «Шанс»

Осташово. Выступает вокальная группа "Сударушки" МКУ ЦД "Шанс" с.Введенское.
Осташово. Выступает вокальная группа «Сударушки»
МКУ ЦД «Шанс» с.Введенское.
Осташово. Выступает Татьяна Аргандейкина. МКУ ЦД "Шанс" с.Введенское.
Осташово. Выступает Татьяна Аргандейкина.
МКУ ЦД «Шанс» с.Введенское.
Осташово. Выступает Михаил Кириллов. МКУ ЦД "Шанс" с.Введенское.
Осташово. Выступает Михаил Кириллов.
МКУ ЦД «Шанс» с.Введенское.

Все желающие могли приобрести на празднике соленые грузди, мед, варенье из морошки, сувениры и книгу краеведа Чухломского района Татьяны Николаевны Байковой «На земле благословенной».

Осташово. Соленые грузди ждут своих покупателей.
Осташово. Соленые грузди ждут своих покупателей.
Осташово. Мед натуральный.
Осташово. Мед натуральный.
Осташово. Книга Т.Н.Байковой.
Осташово. Книга Т.Н.Байковой.
Осташово. Праздничная торговля.
Осташово. Праздничная торговля.
Осташово. Праздничная торговля.
Осташово. Праздничная торговля.

Гостям праздника вручались буклетики и им предлагалось покушать грибной суп, отварной картофель с бараниной и попить горячего чая.

Осташово. Буклет о истории терема и его будущем.
Осташово. Буклет о истории терема и его будущем.
Осташово. Буклет об истории терема и его будущем.
Осташово. Буклет об истории терема и его будущем.
Осташово.Отварной картофель с бараниной для тех кто проголодался.
Осташово.Отварной картофель с бараниной для тех кто проголодался.
Осташово.На импровизированной кухне под открытым небом.
Осташово.На импровизированной кухне под открытым небом.
Осташово.Гости подкрепляются.
Осташово.Гости подкрепляются.

Гости праздника могли совершить экскурсию по дому и на Озерки с посещением руин Ризрположенского  храма. На этом месте был первый небольшой мужской монастырь, основанный  Авраамием  на чухломской земле.

Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому. Русская печь.
Осташово.Экскурсия по дому. Русская печь.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.
Осташово.Экскурсия по дому.Старый конек экспонат будущего музея.
Осташово.Экскурсия по дому.Старый конек экспонат будущего музея.
Осташово.Экскурсия по дому. Вид сверху на пруды и часовню.
Осташово.Экскурсия по дому. Вид сверху на пруды и часовню.

Впереди предстоит большая работа по внутренней отделки и частичной отделки фасада дома. Но и сейчас, несмотря на не полностью завершенные работы на фасаде, дом без строительных лесов радует глаз.

Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.Дом без строительных лесов.
Осташово.На празднике "Снятие лесов"
Осташово.На празднике «Снятие лесов»
Осташово.На празднике "Снятие лесов"
Осташово.На празднике «Снятие лесов»
Осташово.На празднике "Снятие лесов"
Осташово.На празднике «Снятие лесов»
Осташово.На празднике "Снятие лесов"
Осташово.На празднике «Снятие лесов»

На лето 2016 год запланировано официальное открытие дома.На первом этаже будет гостиница для туристов, с номерами «четыре звезды». Второй этаж будет музем.

Михаил Шейко.

 

 чухломской край

деревня Осташово, Россия, Костромская область, Чухломский район

Храм Собора Богородицы села Коровье

 

Храм Собора Богородицы в Коровье
Храм Собора Богородицы в селе Коровье

Разоренный более полувека назад, си­ротливо смотрит пустыми проемами две­рей и окон на родное село Коровье некогда прекрасный и величественный храм Собора Божией Матери. Эту каменную двухэтаж­ную церковь с оградой построили на свои деньги местные прихожане и богатые бла­готворители в далеком 1797 году на месте бывшего деревянного монастыря, основан­ного святым Авраамием Чухломским здесь, в Верхней Пустыни.

Храм построен по проекту талантливого архитектора-самоучки Степана Андреевича Воротилова (1741-1792 гг.) уроженца посада Большие Соли Нерехтского уезда Ко­стромской губернии (ныне поселок Некра­совское Ярославской области).

Для любознательных сообщаю, что, кро­ме Коровской, двухэтажных церквей в уезде было еще три: Троицкая в Федьковой слобо­де, Воскресенская в селе Муравьище и Вос­кресенская в селе Васьковки (ныне Антроповский район), остальные — одноэтажные.

После строительства каменной церк­ви прихожане, стремясь сохранить память о древнем монастыре, обнесли оградой не­большой холм на берегу реки Виги в 30 са­женях от храма и на месте алтаря поставил и кованый железный крест. Увы, где дорогие предкам памятные знаки? Ничего нет.

Большинство старинных икон из бывше­го монастыря раздали в окрестные деревенские часовни. После революции их закрыли, иконы возвратили в церковь, а все восемь часовен распилили на дрова. В настоящее время вместо 34 деревень бывшего прихо­да в Коровской округе осталось лишь 11, а почти двухтысячное население уменьши­лось до 206 человек.

Естественно, сухая статистическая справ­ка не в состоянии передать подлинную ис­торию жизни одного из богатейших прихо­дов Чухломского уезда. Без кропотливой работы в Костромском государственном ар­хиве сложно воссоздать стройную картину повествования — и все же рискну.

Благодаря рукописи В. А. Зиновьева стал известен факт, что на одной из стен внутри церкви была надпись: «Сей храм в 1824 году посетили Государь-Император и Госу­дарыня-Императрица. Надпись сию соделал настоятель храма Тимофей». Представьте себе радость простого сельского священ­ника, да и всех жителей округи, когда в не­большое село Коровье прибыл Александр I (получивший в народе имя «Благословен­ный») с супругой Елизаветой Алексеевной. В последние годы жизни император, побе­дивший Наполеона, много путешествовал, в одной лишь религии находя утешение и облегчение душевных тревог. Осенью 1824 года чета Романовых совершила по­ездку на Урал, и возвращались они вместе с сопровождающей свитой по старинному торговому тракту из Вятки через Вологду в Санкт-Петербург. А проходил тракт через г. Кологрив, Галич, Буй, Шушкодом и даль­ше. Вот так село Коровье оказалось на пути царской семьи. Отстояв службу в церкви, они благоговейно приложились к местным святыням: подлинному деревянному посоху Святого Авраамия и старинному чудотвор­ному образу Божией Матери.

В числе других достоинств храма не­обходимо отметить колокольный звон. Та­кого гармоничного, мощного и красивого, воистину «малинового» звона не было ни в одном приходе. Старожилы помнят на­личие четырех колоколов на колокольне, но, думаю, до революции их было гораздо больше. А один, особый, состоял из сплава серебра с золотом. В ясный, тихий день бла­говест Коровского храма слышали чухломичи, а рассказала об этом Клавдия Нико­лаевна Русина 1912 года рождения, недавно умершая.

2002 год — год юбилейный, 205 лет жиз­ни храма разделены на два неравных пе­риода. 143 года он действовал, а 62 стоит разоренный и забытый внуками и правну­ками бывших прихожан. Официально цер­ковь закрыли постановлением райиспол­кома №1416 в 1940 году, но люди утверждают — закрыли раньше, в 1936 году. Последним священником был Никанор Се­менович Суворов, служивший  с 1900 года. В 1934 году он венчал молодую чету Барашковых — Михаила Михайловича и Зою Ни­колаевну (недавно ей исполнилось 90 лет), а осенью 1936 года, ночью, арестовали всю церковную двадцатку.  В числе арестованных оказался и церковный староста Василий Лукьянович Соколов из деревни Лихачево. В деревне Скрипино взяли Анну Ивановну Гончарову и Анну Бычкову, в их домах про­извели обыск, все перевернули вверх дном, но ничего крамольного не нашли. Одной Анне дали три года, другой — восемь лет.

Отца Никанора по старости лет и слабости здоровья не тронули. Каждое утро он, боль­ной и полуслепой, лежа у окна – пел молитвы, а напротив в доме раскулаченных Барашковых поселился сельский Совет. Умер отец Никанор перед войной и похоронен у церкви.

Сын священника Иван Никанорович в 1918 году служил прапорщиком 270-го пехотного Украинского полка, сноха Анна Николаевна учила детей в церковно-при­ходской  школе. Внуки Виталий, Всеволод и Валентина после смерти деда уехали в Буй, забрав с собой и бабушку Марию Ивановну.

После отца Никанора (в 1936-1939 го­дах) ходили по деревням, крестили детей и отпевали усопших братья Голубковы — «Витька да Митька», по прозвищу Красные попы. В престольные праздники, изрядно угостившись брагой, они частенько затевали драку и уважением у народа, судя по именам, совсем не пользовались. Не­давно стало известно, что уроженца города Москвы Дмитрия Павловича Голубкова 1888 года рождения арестовали в селе Коровье 23 сентября 1937 года и решением «трой­ки» приговорили к десяти годам исправи­тельно-трудовых лагерей.

Но вернемся в дореволюционное время. На основании метрических книг, до 1854 го­да священником в храме был Дмитрий Парский, потом его зять Александр Антонович Соболев, в 1879 году переведенный в село Мироханово.  Вместе с Соболевым служил и второй священник — Иоанн Никитич Ар­сеньев, умерший в 1864 году, потом Васи­лий Михайлович Сперанский, в 1876 году переведенный в село Черемховец Муравьищенской волости, следом служили Георгий Стефанович Соколов и Николай Иванович Львов, а с 1900 года — отец Никанор.

В 1915 году в церковь прислали нового псаломщика Владимира Варфоломеевича Птицына из села Зашугомье Солигаличского уезда. В 20-е годы псаломщик умер, а его сын Петр Владимирович служил здесь дьяч­ком, женившись на Елене Александровне Арсеньевой, дочери священника села Михайловское-Лесное.

В нашем музее есть замечательная фо­тография участников Всероссийской пере­писи населения 1926 года, где запечатлены Петр Владимирович Птицын, его сестра Ма­рия, брат жены Птицына Василий Алексан­дрович Арсеньев и другие. Большинство из них — учителя и, что примечательно, мно­гие — дети служителей культа.

Тогда, давно, под сводами Коровского храма стройно звучал церковный хор, в основном мужские и детские голоса. Ни одной фамилии регентов хора мы не зна­ем, но удалось установить, что на клиросе пели Никандр Васильевич Панов из деревни Аристово и Василий Михайлович Барашков из села Коровье, в 1937 году раскулаченный и высланный в Казахстан.

Крыльцо Соборо-Богородицкого храма с. Коровье
Крыльцо Соборо-Богородицкого храма с. Коровье

Летом службы в церкви совершались на втором этаже, зимой внизу; храм и клад­бище опоясывала кованая ограда на камен­ном фундаменте и столбах. В 1961 году, ког­да потребовался кирпич для строительства фермы, недолго думая, ограду разобрали, а железные фрагменты увезли в Чухпому к средней школе на ул. Октября. В это же время руководитель хозяйства приказал своим трактористам старинные памятники с кладбища подвозить к ферме для уклад­ки в фундамент. Волею судьбы теперь от фермы остался лишь этот злосчастный фундамент.

За свою долгую историю церковь не единожды горела. Последний раз пожар случился на Троицу в 1920 году, тогда же сгорело почти все село. После пожара но­вые лестницы на колокольню делал Андрей Андреевич Бахвалов из деревни Межуево, он же заказывал и привозил новый большой колокол. На праздник Воздвижения Креста Господня его подняли на колокольню.

Бабушка Андрея Андреевича Александра Геннадьевна Бахвалова умерла в 1901 году и похоронена недалеко от алтаря. Чугун­ный памятник на ее могиле, поставленный сыном и внуком, чудом сохранился до сих пор. Сын, тоже Андрей Андреевич, мастер Московского живописного цеха, восстанав­ливал настенные росписи после предыду­щего пожара, а внук на свои деньги постро­ил часовню в Межуеве и сделал гать — пять верст дороги по топкому лесу, именуемому Копытовкой. Многие мужики из окрестных деревень работали у младшего Бахвалова в Москве на строительном подряде, а также обучались каретному, бондарному и плот­ницкому делу.

Наступил 1940 год… По приказу свыше имущество храма увезли на лошадях в Чух­лому и сдали на какой-то склад Сергей Кон­стантинович Иванов и Федор Николаевич Розанов. Книги из большой церковной би­блиотеки сбрасывали из окон второго этажа прямо в грязь, а потом окна церкви заколо­тили большими иконами. Руководил всеми действиями ярый коммунист, председатель сельсовета Александр Александрович Коз­лов из Ермакова. Видимо, местным жителям он крепко насолил, и однажды дом Козловых в Ермакове сгорел, поползли слухи об умыш­ленном поджоге. Так ли это —  неизвестно. Се­мья переехала в Лукино, где в это время жил другой активист — Михаил Александрович Окунев. Тот, войдя в роль, рекомендовал все церковные иконы побросать в реку. Думаю, часть икон действительно постигла такая участь, но кое-что унесли и местные жители.

Уже в начале войны А. А. Козлов заболел туберкулезом и, как утверждали старожи­лы, перед смертью страшно мучился. И тог­да по просьбе жены в церкви открыли цар­ские врата, чтобы душа поскорее покинула измученное тело, — таково поверье. После смерти на могиле бывшего председателя «благодарные односельчане» не захотели даже крест поставить, и от нее в скором времени не осталось следа.

В истории храма поставили последнюю точку, и он превратился в обыкновенный зерносклад. А сейчас на втором этаже гуля­ют ветер и непогода, великолепные настен­ные росписи еще в 70-е годы обезобразили неприличными словами и автографами ко­стромские студенты,  работавшие в совхозе «Луч». Упали несколько маковок над алтар­ной частью, а колокольня слегка наклони­лась вперед.

И все-таки храм впечатляет, вниматель­ный взгляд, скользя по настенной росписи, заметит, что каждого святого художник наделил индивидуальными чертами, а мо­делями, по всей видимости, послужили его благочестивые современники-земляки. Жаль, если потомки не увидят ни росписей, ни храма, благолепие которого в свое время поддерживали владельцы усадьбы Иванов­ское Николай Петрович Лермонтов, его сын Василий Николаевич, дочь вице-адмирала Сипягина Матрена Мартьяновна Слащова, ее внуки Вера и Геннадий Лермонтовы, а также владельцы усадьбы Чурилово Сер­гей Прохорович и Клеопатра Тимофеевна Костылевы, помещик из усадьбы Лапино Федор Андрианович Макаров и многие богатые крестьяне-отходники.

Более шестидесяти лет смотрит вдаль онемевшая колокольня и никто не гово­рит в селе: «Пойдемте быстрей к заутре­не, сейчас Мухра зазвонит!». В 1935 году умер последний звонарь и сторож церкви Александр Михайлович Розанов из дерев­ни Скрипино, по прозвищу Мухра. Волею судьбы и благотворители, и разорители храма покоятся на одном кладбище в род­ном селе, но….

Гнев и боль разрывают душу,

Да воздаст по заслугам Бог

Всем, кто брался храмы рушить,

Всем, кто свято их берег.

Татьяна Байкова

газета «Вперед», 2002 год

 

Алтарь. Соборо-Богородицкий храм с.Коровье
Алтарь. Соборо-Богородицкий храм с.Коровье

 

[youtube]https://youtu.be/ARvMUudYDXk[/youtube]

Видеосъемка Храма Собора Богородицы села Коровье 8 мая 2007 года.

 

                                                          ***

Алтарь затянут пометом птичьим.
Запах плесени всюду плавает…
Господи Боже, – былая слава…
Господи Боже, – былое величие…

Русские храмы, погосты, молитвы…
Все разрушено, все загажено.
В небе кружит воронья сажа,
Как над местом кровавой битвы.

Синий образ в глазах раздвОится,
Фрески масляно всплачут сколом…
Ты прости их, старик Никола!
Ты прости нас, Святая Троица!

Наши храмы, молитвы, погосты,
Где заслон ваш – пайцза Батыя?
Ах ты, Азия! Ах, Россия!
Как все спутано, и не просто.

И впивается в тело жалом
Пика, сбитая у Георгия…
Не за то, что была здесь оргия,
За тебя я стыжусь, Держава!

Дождь расхристанный, дождь крестовый,
Бьёт по маковкам, сажу мажа.
И вскипает на сердце блажью
Тихий храм Рождества Христова.

Храм в душе, а глаза-то млечны.
Нет уж,- лучше бы не смотрели!
Соловьиные стихли трели
Под кислотным дождем навечно…

Александр Щербаков (Саша Унжа) , 1985 год.

 

Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Идут восстановительные работы на кровле. сентябрь 2015 года. фото Светланы Баушевой.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Идут восстановительные работы на кровле.
сентябрь 2015 года.
фото Светланы Баушевой.

Благое дело

Около восьми десятилетий храм Собора Богородицы в селе Коровье находился в запустении.

В 1797 году двухэтажное здание церкви было построено на средства прихожан на месте бывшего монастыря, основанного Авраамием Чухломским на берегу реки Вига. За долгие годы некогда великолепное строение утратило свое величие. Но  и сейчас оно поражает размерами, остатками живописи на стенах.

В сентябре 2015 года здесь начаты восстановительные работы. Первоначальная задача – предотвратить дальнейшее разрушение храма. Сейчас осуществляется ремонт кровли.

Неравнодушные чухломские предприниматели, местные жители вносят посильный вклад средствами и строительными материалами. Также приветствуется помощь всех желающих помочь в этом благом деле.

Газета «Вперед», № 110 (12689) от 24.09.2015 г

 

Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Идут восстановительные работы на кровле. сентябрь 2015 года. фото Светланы Баушевой.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Идут восстановительные работы на кровле.
сентябрь 2015 года.
фото Светланы Баушевой.

 

Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье. Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год. фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.
Храм Собора Богородицы в селе Коровье.
Фрагменты оставшейся росписи, 2011 год.
фото Татьяны Смирновой, г. Санкт-Петербург.

 

село Коровье, Чухломский район, Костромская область, Россия на карте

Церковь Благовещения в Костроме

церкви костромской губернии

Благовещенская церковь
Благовещенская церковь , нач. XIX в., нач. ХХ в.. Фото Д.И. Пряничникова.

Свердлова, ул, д. 24

Сильно искаженное поздними перестройками кирпичное оштукатуренное здание в сохранившейся части стилизовано в формах позднего классицизма. Церковь возведена в 1790-1804 г., на месте сгоревшего деревянного храма Николы Ратного. Строительством церкви руководил священник Федор Островский, дед великого русского драматурга. Храм был выстроен в стиле раннего классицизма с чертами барокко, которые главным образом ощущались в объемной композиции здания. Двусветный четверик с прямоугольным в плане алтарем завершался невысоким глухим восьмериком с колоколообразной кровлей, несущей главку на световом барабане. Главными элементами членения стен храма и примыкавшей к нему небольшой трапезной выступали прямоугольные ниши, объединявшие по вертикали прямоугольные нижние и квадратные верхние окна. В 1817-1818 гг. к храму по проекту арх. А.В. Красильникова пристроили колокольню. В 1904 г. трапезная церкви была расширена с устройством в ней двух приделов (один из них, в честь Николая Чудотворца, дал второе название храму), а вместо старой колокольни была возведена новая, более высокая, с шатровым завершением. От улицы участок был отгорожен решетчатой оградой с двумя воротами.

Благовещенская церковь. Фото 2015
Благовещенская церковь. Фото 2015

К концу XX века сохранилась лишь трапезная храма, четверик и верхние ярусы колокольни снесены, церковь обстроена поздними пристройками. У сохранившейся трапезной утрачены полуглавия на боковых фасадах, ее арочные окна превращены в прямоугольные, растесан и заложен целый ряд проемов у трапезной и колокольни. Церковь поставлена с небольшим отступом от красной линии улицы. Здание кирпичное, оштукатуренное, побеленное с фасадов. Трапезная часть церкви представляет собой квадратный в плане объем, завершенный современной двускатной кровлей. С запада по продольно оси к нему примыкает прямоугольный в плане нижний ярус колокольни с двумя пристройками для входов (северной и южной). Невысокий второй ярус колокольни в настоящее время скрыт конструкциями двускатной кровли, общей для сохранившихся ярусов колокольни и входных пристроек. Центральные части боковых фасадов трапезной выделены легкими ризалитами, углы объема зафиксированы широкими каннелированными пилястрами, в завершении фасадов помещены карнизы несложного профиля. Четыре высоких арочных окна на северном фасаде, два из которых расположены в ризалите, а два других – на флангах фасада, имеют профилированные тянутые наличники. У нижнего яруса колокольни и входных пристроек сохранились только профилированные карнизы в завершении стен и фрагмент колонны, фланкировавшей арочный проем южной пристройки. Арочные проемы пристроек в настоящее время заложены.

Внутри сохранилось первоначальное бетонное кессонированное перекрытие трапезной, особенностью которого является подвышение ячеек в виде уплощенных крестовых сводиков. Перекрытие поддерживают четыре чугунные каннелированные колонны на высоких постаментах с развитыми базами. У входных пристроек и нижнего яруса колокольни сделано современное междуэтажное перекрытие. Сохранилась металлическая винтовая лестница, ведущая на второй ярус колокольни. Под всей перестроенной в начале ХХ в. частью здания расположен подклет с мощными, расширяющимися книзу стенами, и двумя столбами в западной части подклета трапезной. Подклет перекрыт сводами Монье.

Литература:

И.Беляев. Статистическое описание соборов и церквей Костромской епархии. Спб., 1863. С. 15; ИАК. Вып. 31, Спб, 1909. С. 98; И.В.Баженов. Краткие статистические сведения о приходских церквях Костромской епархии. Справочная книга. Кострома, 1911. С. 11; Костромские святыни. Кострома, 2002. С. 112-114. ГАКО, ф. р-513 (Е.В.Кудряшов), оп. 1, д. 184, лл. 1-2.

Памятники архитектуры Костромской области

P.S.

В 1993, в ходе приватизации государственного предприятия «Костромской хлебокомбинат», в состав приватизируемого имущества вошло и здание Благовещенской церкви. В дальнейшем здание храма оказалось в частных руках и неоднократно перепродавалось.

16 октября 2007 решением Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа незаконно приватизированное здание Благовещенской церкви было возвращено в собственность Российской Федерации. В итоге Благовещенский храм был передан в безвозмездное пользование Костромской епархии.

 

Красные ряды в Костроме

костромские торговые ряды

Гостиный двор с церковью Спаса в Красных Рядах
Гостиный двор с церковью Спаса в Красных Рядах

Гостиный двор с церковью Спаса в Рядах и Мелочными рядами, сер. XVIII-XIX вв.

Красные Ряды, ул, лит. А, В, Г, Д

Красные Ряды, ул, лит. Е, Ж, З

Выдающийся памятник русского гражданского зодчества конца XVIII — первой трети XIX вв. в стиле классицизма, один из замечательных торговых комплексов Костромы, включающий в себя также культовые сооружения XVIII в. и имеющий исключительно важное значение в застройке центра города. Эта территория издревле известна как место торга возле кремля, на котором стояли деревянные лавки. В писцовой книге по г.Костроме 1628 г. упоминается о пустующем на торгу церковном месте, а «церковь была Всемилостивого Спаса Происхождение честных дерев Животворящего Креста».

В 1766 г. на этом месте на средства костромского купца С.С.Белова выстроена одноименная каменная церковь с приделом Покрова. В 1787 г. городовым магистратом принято решение согласно новому генеральному плану 1781 г. о строительстве Гостиного двора, проект которого составил главный архитектор наместничества К.Клер. Сооружение было начато в 1791 г. под руководством известного местного зодчего С.А.Воротилова, который выступил в качестве подрядчика вместе со своими братьями Иваном и Петром и сыном Ефремом, а также с опытными большесольскими каменщиками К.Трубниковым и А.Шумиловым. Во изменение прежнего проекта С.А.Воротилов в 1792-1793 гг. по собственному проекту построил портик обращенных к Волге юго-западных ворот двора с башней-колокольней над проездом. Во время ее сооружения зодчий умер, а позднее его братья и сын отошли от строительства Гостиного двора, которое было закончено в 1796 г. под руководством уездного землемера И.Гове, исполнявшего обязанности губернского архитектора.

В 1820-х гг. к дворовой галерее Гостиного двора сделаны пристройки Рукавичного и Холщового рядов. В 1830-1832 гг. внутри двора по проекту губернского архитектора П.И.Фурсова возведены четыре каменных корпуса Мелочных рядов. В 1874-1875 гг. в северо-западной части двора выстроены еще два каменных корпуса этих рядов. В 1937 г. разобраны пятиглавие церкви и колокольня-башня. В 1950-х гг. начаты ремонтно-реставрационные работы КСНРПМ по реконструкции комплекса зданий и их интерьеров, проводящиеся до сих пор. В 1974-1984 г. восстановлены колокольня и завершение храма (арх. Л.С.Васильев и В.С.Шапошников).

Комплекс занимает большой прямоугольный в плане участок, вытянутый между площадями Сусанина и Советской, по периметру которого расположен Гостиный двор в виде замкнутого каре со скругленными углами. В центре каждой из сторон устроены проезды во внутренний двор, причем рядом с западным из них поставлен храм с колокольней над воротами, являющейся высотной доминантой комплекса. В восточной половине двора находятся два более крупных корпуса Мелочных рядов, а в западной – четыре меньших с более свободной незастроенной территорией перед выступающим внутрь двора храмом.

Главной постройкой комплекса является Гостиный двор – самое первое торговое здание Костромы подобного рода, одно из лучших архитектурных сооружений города периода классицизма. Это двухэтажное с подвалами здание в форме крупного прямоугольника со скругленными углами, кирпичное и оштукатуренное, выполнено в стиле раннего классицизма. По внешнему и внутреннему периметру оно обрамлено галереей-аркадой, которая в конце XIX в. внутри двора была почти полностью застроена. Галерея состоит из одинаковых крупных арок, опирающихся на квадратные в плане пилоны с импостами и базами. Снаружи она поставлена на цоколь со ступенчатой лестницей по центру проемов. Завершает стены крепованный карниз с дентикулами под выступающей частью. Четыре арочных въезда, трактованные в виде портиков с фронтонами, прерывают галерею в центре каждой из сторон. Портики с внешней стороны охватывают три арки с дорическими пилястрами на пилонах, метопно-триглифным фризом в антаблементе и мелкими сухариками в карнизе фронтона. Изнутри им отвечает лишь одна средняя проездная арка с аналогичным декором и фронтоном. Только западный портик выделяется использованием колонн вместо пилястр, архивольтов с замковыми камнями у арок и модульонами в карнизе фронтона. Первоначально на углах здания имелись проходы для пешеходов, позднее заложенные. Внутри здания каждой арке соответствует секция купеческой лавки с оконными и дверными проемами, имеющими рамочные наличники и сандрики, и с круглым окном в обрамлении над ними, в люнете. От прежних перекрытий сохранились в основном крестовые своды над каждой ячейкой галереи, разделенные подпружными арками, и коробовые своды подвальных помещений под лавками.

Церковь Спаса в Рядах принадлежит к интереснейшим храмовым постройкам Костромы середины XVIII в., выполненным еще полностью в традициях предшествующего зодчества XVII в. Это бесстолпный пятиглавый одноапсидный храм, кирпичный и оштукатуренный. Основной двусветный четверик с низким полукружием алтаря завершен четырехскатной кровлей с луковичными главами на восьмигранных глухих барабанах. Обширная трапезная частично встроена в корпус Красных рядов, в связи с чем имеет неправильной формы план с выступающим с севера приделом, увенчанным главкой. Декор фасадов состоит из своеобразных полуколонок с филенчатым основанием и импостом, поставленных с отступом от углов четверика, пояса поребрика над цоколем, многополочного карниза и трех архивольтов у кокошников с каждой из сторон. Такие же колонки, но очень укороченные, расположены между окон на апсиде. Необычны для Костромы наличники оконных и дверных проемов с лучковыми перемычками, явно тяготеющие к архитектурным памятникам Галича того же времени: они имеют форму рамки с полуколонками и треугольными фронтонами. Барочный характер лишь у барабанов глав с филенками на узких раскрепованных диагональных гранях, нишами с арочным обрамлением – на основных, и карнизом с сухариками.

Росписи в четверике церкви Спаса в Рядах реставрированы частично, только на своде. Реставрационные работы проводила бригада художников-реставраторов КСНРПМ: А.М.Малафеев, Е.В.Ильвес, Е.И.Марев, Е.В.Рыбцов, Г.Б.Губочкин, искусствовед Е.В.Кудряшов. Росписи исполнены не ранее конца XIX в. (1880-е гг.). Характер письма, композиционное решение картин-панно свидетельствуют о работе мастера, имеющего академическую выучку, опытного в стенном письме. Скорее всего, это кто-то из большесольских мастеров: Е.С.Сорокин или Г.Демидов, работы которых встречаются в церквях Костромской округи. Живопись свода исполнена в комбинированной технике: орнаменты – клеевая, композиции – масляная живопись. В центре свода в круге изображен Саваоф, благословляющий двумя руками. Орнаментальные композиции из завивающихся побегов образуют раму вокруг центра и спускаются по углам свода, образуя равноконечный крест. Ниже орнаментов до карниза в двойных арках изображены попарно летящие ангелы с атрибутами Страстей Господних, скрижалями Завета и весами. Ангелы развернуты спиной друг к другу, фланкируя по сторонам каждую из тематических композиций. Их атрибуты имеют смысловое значение, соответствующее сюжету картины-панно. Пышные и одновременно суховатые орнаменты и фигуры ангелов выполнены в технике гризайли, имитирующей лепной декор (клеевая живопись). Контраст освещенных частей орнамента и теней гризайли смягчен розовым тоном теней, переходящих в розовый фон арок с фигурами ангелов. Таким же серовато-охристым тоном с розовыми притенениями и белильными светами написана фигура Саваофа. Композиции свода в верхней части имеют килевидное завершение, образованное орнаментальной рамкой. Сюжеты композиций связаны с крестным путем Христа: на северном лотке – Поцелуй Иуды, на западном – Суд Пилата, на южном – Несение креста, на восточном – панорама Иерусалима как фон для креста-распятия с предстоящими (навершие иконостаса). Тема Креста Господня – главная в системе росписи свода, что связано с посвящением главного престола. Иконографически в основе композиций – картины известных европейских художников, но скорректированные в соответствии с характером и местоположением в системе росписи. Масляная живопись корпусная, плотная. Фон композиций – темный (ночное небо), на нем рельефно выступают фигуры живописных панно. Поздний академизм живописи, сохраняя стереотип лиц, фигур, уже не столь театрален, больше внимания уделяется эмоциональной связи между группами персонажей.

Граница свода отмечена развитым карнизом, также написанным в технике гризайли. Ниже карниза, над простенками окон второго света, в овалах были изображены митрополиты московские Иона и Алексий, а на противоположной стене – князь Александр Невский и равноапостольная Мария Магдалина. Вместе с композициями на стенах четверика они оставлены под набелом. Иконостас утрачен. Декор трапезной не сохранился. Снаружи в полукружьях кокошников имеются остатки графьи живописных композиций, фрагментарная сохранность заставила оставить их под побелкой. Колокольня, построенная С.А.Воротиловым, выполнена в духе позднего барокко. Ее трехъярусный объем, кирпичный и оштукатуренный, состоит из трех четвериков и купола, завершенного шпилем на многоярусном восьмигранном основании. Барочные формы особенно ярко проявились в верхних ярусах колокольни. Второй ярус – с ромбическими нишами на раскрепованных боковых частях по сторонам большого полуциркульного проема; третий – с парными колоннами по краям арок звона, поставленными на постаменты и завершенными раскрепованным антамблементом с сухариками и дентикулами в карнизе. Купол прорезан круглыми люкарнами с фронтонами у обрамлений, возвышающиеся над ним три поставленные друг на друга восьмерика последовательно уменьшаются в размерах. Внутри колокольни второй ярус перекрыт крестовым сводом, а третий – восьмигранным куполом на тромпах. Интересным образцом торговых зданий Костромы первой третий XIX в. являются Мелочные ряды, выстроенные в стиле позднего классицизма. Это четыре одноэтажных кирпичных и оштукатуренных корпуса с подвалами, поставленные внутри Красных рядов. Два из них имеют более крупные Г-образные в плане объемы, вытянутые вдоль продольной оси двора, а два других – короткие прямоугольные, расположенные, наоборот, по поперечной оси. Все корпуса двусветные и окружены по периметру колоннадой в уровне первого света в виде деревянного навеса на колоннах. Тосканские колонны с постаментами, базами и капителями, установленные на общих с корпусами стилобатах, поддерживают антамблемент и плоское перекрытие навеса. На стенах корпусов им отвечают пилястры с широкими дверными проемами между ними (часть их заложена позднее), ведущими в лавки. Над скатной кровлей навеса стены корпусов рустованные и прорезаны большими полуциркульными окнами второго света с замковыми камнями и завершены карнизом. Кровля корпусов четырехскатная, вальмовая. Внутри корпуса сохранили лишь поперечные стены, разделяющие их на ряд отдельных помещений. Некоторые из помещений подвала перекрыты коробовыми сводами и сводами Монье.

Два более поздних корпуса Мелочных рядов, выполненные во многом в духе эклектики, отличаются по своей архитектуре. Их прямоугольные объемы, кирпичные и покрашенные по кладке, окружены навесами на чугунных фигурных столбиках. Углы корпусов закреплены широкими пилястрами, стены прорезаны проемами с лучковыми перемычками. Стены над навесами с полуциркульными окнами второго света решены так же, как у основных корпусов.
Лит.: ИАК, вып. 31. Спб., 1909. С. 97; И.В.Баженов. Краткие статистические сведения о приходских церквах Костромской епархии. Кострома, 1911. С. 14; Г.К.Лукомский. Барокко и классицизм в архитектуре Костромы // Старые годы, 1913. Январь С. 29; В.К. и Г.К.Лукомские. Кострома. Спб, 1913. С. 288-293; Ф.Рязановский. Памятники искусства и старины. Кострома // Прошлое и настоящее Костромского края. Кострома, 1926. С. 130; В.Н.Иванов и М.В.Фехнер. Кострома. М., 1955. С. 62, 66-67; В.Н.Иванов. Кострома. М., 1970. С. 112-114; В.Н.Бочков и К.Г.Тороп. Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1970. С. 25; Н.А.Коротков. Архитектурный ансамбль центра города Костромы // Ученые записки КГПИ им. Н.А.Некрасова, Кострома, 1972. Вып. 21. С. 146-148; В.Н.Иванов. Кострома. 2 изд. М., 1978. С. 148-149; Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1983. С. 122-123; Е.В.Кудряшов. Гостиный двор в Костроме. К творческой биографии костромского зодчего XVIII в. С.А.Воротилова // Краеведческие записки Костромского историко-архитектурного музея-заповедника. Ярославль, 1986. Вып. IV. С. 62-67; И.М.Разумовская. Кострома. Л., 1989. С. 116-117, 119; Е.В.Кудряшов. Архитектурный ансамбль центра Костромы. Ярославль, 1992. С. 14-20; Е.В.Кудряшов. Костромской зодчий XVIII в. С.А.Воротилов // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Столица и провинция. М., 1994. С. 171-176. ГАКО, ф. 497, оп. 2, ед.хр. 8, л. 1-210 об.; д. 38, л. 4.

КОСТРОМСКИЕ СВЯЩЕНИКИ–ГЕРОИ

Светочъ № 6
Исследователь — А. И. Григоров

Украинский пехотный полк

Священник Украинского мушкетерского полка1, из церковников Костромской епархии Илья Вознесенский – Наперсный крест на Георг.ленте, за подвиг в Заграничном походе 1808-1809гг. (РГВИА. Ф.147 пех.полка)

Троицкий пехотный полк

Священник Костромского егерского полка (правильнее — 9-го егерского)2 Иоанн Пятибоков – Георг.крест, за Турецкий поход 1854-55гг. (РГВИА, Ф.107 пех.полка)

Сохранился (в 1902г.) «…покореженный пулей наперсный крест и разорванную шрапнелью епитрахиль военного священника. Иоанн Пятибоков начал службу в 1848 г . младшим священником Костромского егерского полка. Полкового батюшку уважали и любили однополчане. Особенно импонировало солдатам то, что отец Иоанн не робеет в бою и никогда не кланяется вражеским пулям. Когда священника стали упрекать в излишней храбрости, он неизменно говорил, что не может кланяться басурманским пулям, так как привык это делать только перед святыми иконами. В марте 1854 г . могилевцы форсировали Дунай и стали штурмовать турецкие укрепления. В ходе кровопролитного боя, длившегося около 6 часов, полк понес большие потери; были убиты или ранены многие офицеры. Когда под огнем турецкой артиллерии солдаты дрогнули и смешались, перед полком с самой верной защитой – крестом в руке появился отец Иоанн и возгласил: «С нами Бог! Родимые, не посрамим себя! Сослужим службу во славу Святой Церкви, в честь Государя и на утешение нашей матушки России!» – и пошел на врагов. Солдаты устремились за полковым батюшкой. Турецкие укрепления были взяты, и одним из первых на них взошел отец Иоанн, получивший в ходе боя две контузии. Крест с отбитой пулей правой стороной и пробитую шрапнелью епитрахиль, бывшие на Пятибокове в этом бою, и показывал император собравшимся в Зимнем дворце.

198-й Александро-Невский пехотный полк

Вологда. 1915 год « Протоиерей 198-го Александро-Невского полка А.Я. Успенский (некролог)

«…В последних боях за обладание Галицией был сражен осколком шрапнели священник 198 Александро-Невского полка, квартировавшийся до войны в Вологде, протоиерей А.Я. Успенский. Покойный происходил из Костромской губернии, сын здравствующего о. протоиерея.

По окончании курса костромской духовной семинарии, о. Александр сначала был назначен на должность сельского священника. Но когда вспыхнула война с Японией, движимый горячим патриотизмом, о. Александр перешел в военное ведомство и получил назначение в г. Карс, в один из стоявших там казачьих полков (Уманский). С этим полком он совершил первую свою компанию, в передовом отряде генерал-адъютанта Мищенко.

Безбоязненно на поле брани, среди свистящих пуль и разрывающихся ядер, напутствовал умирающих детей духовных. Его не пугали никакие перестрелки, ни гром артиллерии.

Часто приходилось ему из врача духовного превращаться во врача телесного. После духовного утешения он подавал первую помощь страстотерпцу – воину. Да еще с каким искусством делал он перевязки ран, из которых ручьями живой крови! Так не всегда удается и специалистам.

Для солдат погибший был истинным отцом и благодеятелем. Кто напишет письмо от неграмотного? Батюшка. Кто отправить домой скудные деньжонки солдатской жене от мужа? Батюшка. Кто утешит больного, горестного? Он же. В отношение г.г. офицеров это был лучший боевой товарищ, и пользовавшийся всеобщим почетом и уважением.

Его высокие заслуги были по достоинству оценены еще в первую компанию. Он имел за нее 3 высоких награды: золотую медаль на Георгиевской ленте и ордена с мечами Анны III степени и второй степени.

После окончания Японской войны о. Александр переведен был в Ижорский полк, а потом в Александро-Невского полк.

Когда настала австро-венгерская война о. Александр с обычной энергией и любовью отдался своему признанию. И в этот раз он скоро обратил на себя внимание. В октябре прошлого года он был возведен в сан протоиерея, а незадолго до этого перед тем был награжден синодальным наперсным крестом. Воспользовавшись кратковременным отпуском, он приезжал в Вологду навестить семью.

Незадолго до смерти он отправил жене обширное письмо, описывая свою жизнь и благословляя свою семью. Но смерть уже витала над его головой.

Письмо было отправлено с солдатиком-церковником. Последний, передавая поклон от батюшки его жене, говорил, что мало бережется батюшка; среди огня и опасности он напутствует раненных.

Прошло два дня. Вдруг печатается лаконическая телеграмма от Штаба Верховного Главнокомандующего: осколком большой шрапнели убит полковой священник о. Успенский.

Вскоре прибыла и другая частная телеграмма: приготовить жену о. Александра к ужасной вести. Тело его отправлено в Вологду.

После покойного осталось пятеро детей. На погребение его прибыли две старушки: мать и теща.

Бренные останки погибшего имеют быть встречены на вокзале крестным ходом и перенесены в Спасо-Всеградский собор, согласно желанию погибшего.

Отпевание его уже совершено на месте его кончины. В Вологде будет совершена заупокойная всенощная, а на другой день – заупокойная, архиерейского служения литургия и панихида. После этого тело погибшего, по чину священническому, обнесено будет вокруг храма и переведено на кладбище Свято-Духова моныстыря.

Мир душе погибшего и вечная ему память!

Он исполнил на себе завет Христа Спасителя: больше сея любви никто не имать, да кто душу свою положит за други своя …

Духовный отец погибшего». (Вологодские епарх.ведомости)

Пултуский пехотный полк

Священник 183-го пехотного Пултуского полка Константин Несторович Сарчинский, из мещан Варшавской губернии – Орден св.Владимира 4 ст. с мечами (за подвиг в делах против австро-германцев 1914г. (фонд 183-го пех.полка в РГВИА)

(Пултуский полк в 1914г. квартировал в Костроме и их Костромы ушел на войну)3.

Зарайский пехотный полк4

Священник 140-го пехотного Зарайского полка5 о. Алексей Дьяконов, из священнослужзителей Костромской губернии, Награжден орденом св.Анны 3 ст. с мечами за отличие в турецкую войну 1877-1878 гг.

Высоцкий Василий Флегонтович — сын священника из Костромской губернии, прапорщик Зарайского полка, ранен в деле при д. Карахасанкиой 18-го августа 1877г., награжден орд.св.Анны 4 ст «За храбрость» (Фонд 140пех.полка в РГВИА)

P.S. недавно, в бывшем имении Брандтов в Зарайском районе, приведено в порядок захоронение командира зарайцев в годы Русско-турецкой войны 1877-78гг, полк. (впосл. – ген-майора Ф.Ф.Брандта – первого благотворителя полковой церкви зарайцев)6.

Примечания

1. 147-й пехотный Самарский полк – историческая справка

Старшинство — 20.08.1798 г. Полковой праздник — 6 августа.

Дислокация — Ораниенбаум СПб. губ. (1.07.1903 г., 1.02.1913 г., 1.04.1914 г.)

20.08.1798 г. — в Костроме из рекрут сформирован мушкетерский генерал-майора Берга полк в составе 2-х батальонов по 1 гренадерской и 5-ти мушкетерских рот в каждом.

7.02.1800 г .- мушкетерский генерал-майора Баклановского полк.

31.03.1801 г. — Украинский мушкетерский полк.

22.02.1811 г. — Украинский пехотный полк.

28.01.1833 г. — присоединен 2-й батальон 38-го егерского полка, 1-й и 3-й батальоны 40-го егерского полка. Переформирован в состав 6-ти батальонов и назван Украинским егерским полком.

10.03.1854 г. — сформированы 7-й и 8-й батальоны.

1856 г. — Украинский пехотный полк.

23.08.1856 г. — 4-й действующий батальон переименован в 4-й резервный и отчислен в резервные войска, 5-8-й батальоны расформированы.

6.04.1863 г. — из 4-го резервного и бессрочноотпускных 5-го и 6-го батальонов Украинского полка сформированы Украинский резервный пехотный полк в составе 2-х батальонов.

13.10.1863 г. — Украинский резервный пехотный полк переформирован в 3 батальона и назван Самарский пехотным полком.

25.02.1864 г. — 147-й пехотный Самарский полк.

3. Командиры

1885-87 гг. — полковник Дембовский Леонид Матвеевич

2.05.1887-7.05.1891 гг. — полковник Дзичканец Алексей Иосифович

03.1896 г. — полковник Каменский Алексей Семенович

1.07.1903 г. — полковник Белов

2.06.1905-21.06.1906 гг. — полковник Драгомиров Владимир Михайлович

21.06.1906-? гг. — полковник Некрасов Константин Герасимович

20.04.1910-19.07.1914 гг. — полковник Волкобой Петр Миронович

16.07.1915-после 1.01.1916 гг. — полковник Фалеев Александр Георгиевич

4. Знаки отличия

1. Полковое знамя Георгиевское с надписями: «За Севастополь в 1854 и 1855 годах» (отличие пожаловано Украинскому полку) и «1798-1898». С Александровской юбилейной лентой (Выс. пр. от 20.08.1898 г.)

2. Поход за военное отличие. Пожалован 6.03.1830 г. Украинскому полку за отличия в русско-турецкую войну 1828-29 гг.

3. Знаки на головные уборы с надписью: «За Цуанванче 21-22 Февраля 1905 года». Пожалованы 6.01.1907 г.

Нагрудный знак

Утвержден — 17.8.1909 г.

Белый Мальтийский крест, на концах которого вензеля Императоров Павла I и Николая II и юбилейные даты: «1798-1898». На центр наложен золотой герб Самары (в голубом поле белая коза).

5. Полковая церковь в память Преображения Господня

Походная (при полку) церковь была учреждена в 1864 г. Церковь сопутствовала полку в русско-японскую войну 1904-1905 гг. Церковь была расположена в нач.20в. в нагорной части Ораниенбаума, среди казарм, занимаемых полком, и дачных мест. Первоначально, в 70-х годах XIX в., церковь полка была устроена в г. Кронштадте для чинов одного батальона, в то время там расположенного, но помещенная в частном доме, тесная по объ

Храм Ильи Пророка

Церковь Ильи Пророка, сентябрь 2007 года
фото М.Шейко.

Престольный праздник

Любили чухломичи ставить Божьи храмы на родной земле. К концу XIX века в уезде насчитывалось сорок девять церквей, но не было ни одной, посвященной празднованию Рождества Христова. И только в Ильинской церкви села Великая Пустынь существовал придел в честь Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Население края, по примеру святого Авраамия Чухломского чудотворца, стало приверженцем почитания Пресвятой Богородицы. Ей, да еще заступнику и скорому помощнику крестьянина — святителю Николаю и ставили наши земляки на самых красивых местах белокаменные церкви. И только после перекройки территории нашему району в подарок от Солигаличского досталась церковь Рождества Христова на истоке реки Костромы (рядом с д. Дорофейцево). Но сегодня, в связи с особым событием, мне хочется расска­зать о приходе Ильинской цер­кви, в деревнях которого зимний праздник Рождества был пре­стольным для взрослых и детей всех сословий. Когда построили первый де­ревянный храм в этой стороне — история умалчивает. Однако в переписи 1615 года на погос­те Великой Пустыни значится церковь Ильи Пророка ’’верх шатровый, да другая теплая в честь Николая Чудотворца”. Ровно через два века на месте древних деревянных возвели ревнители веры православной сохранившуюся до наших дней белокаменную Ильинскую церковь. Как и все другие, подверг­лась она осквернению и разо­рению, разгул которого пришел­ся на 30-е годы прошлого сто­летия. Но не все удалось унич­тожить и растащить местным и заезжим варварам. Когда-то москвич Сергей Ан­типов, знакомый с нашим кра­ем не понаслышке, имел жела­ние и возможность спасти ос­татки икон из Ильинской и Ризоположенской церквей, но не нашел поддержки. И все же благодаря его неравнодушию две старинные иконы — Мака­рия Унженского и Страшного суда обретают вторую жизнь. В свое время образом пре­подобного Макария было зако­лочено одно из церковных окон Ильинской церкви, лик святого смотрел внутрь храма и мало пострадал от ветра, дождя и снега. А икона под названием «Страшный суд» должна была стать полом в бане одного из местных жителей, но Сергей Алексеевич убедил хозяина не совершать кощунство. Он спас произведение искусства и передал этот большой по размерам образ в реставрационную мастерскую. При обследовании иконы специалисты выяснили, что под более поздними наслоениями краски скрывается дата написания «Страшного суда» — 1762 год. Сюжет и манера письма напоминают одновременно как вологодских, так и ярославских мастеров иконописи. Это большая удача для искусствоведов и верующих людей, в двадцать первом веке не часто случается находка редкой православной святыни. Господин Антипов, в прошлом будучи профессиональным реставратором, не пожалел крупной суммы денег для оплаты кропотливых восстановительных работ. В скором времени уникальная икона с картинами Страшного суда над грешниками будет готова. И очень жаль, что образ не сможет вернуться в родной Ильинский храм, для которого был написан русскими мастерами иконописи в далеком восемнадцатом веке.

Татьяна Байкова.

Газета «ВПЕРЕД» 6 января 2011 г.

чухломской край

Церковь Собора Богородицы села Холм

Ул. Просвещения, д. 1б

Церковь Собора Богородицы, сер. ХVI в., ХVIII в.Ул. Просвещения, д. 1б
Церковь Собора Богородицы, сер. ХVI в., ХVIII в.

Храм принадлежит к редкому типу ярусных пятиглавых церквей с подклетом, рубленный из сосновых бревен он представляет собой один из древнейших образцов русской архитектуры.

Вертикальная его композиция состоит из рубленого в обло нижнего  восьмерика на каменном цоколе и рубленого в лапу верхнего восьмерика, поверх которого красуется крещатая бочка с пятью обитыми осиновым лемехом луковичными главами на тонких цилиндрических барабанах. Нижний восьмерик и апсиду украшают косящатые окна. Диагональные грани нижнего восьмерика короче основных и все они не параллельны друг другу, апсида имеет неправильную форму.*

Церковь построена, около 1552 г. мастерами Папилой и Карпом, имела шатровое завершение, а существующие венчающий восьмерик и пятиглавие появились в ХVIII в., после понижения основного восьмерика.

Сруб в 1960 г. из Галичского села Холм был перевезен в Кострому. По проекту архитекторов А.В. Ополовникова и И.Ш. Шевелева в церкви были проведены реставрационные работы. К изменениям церкви в ХХ в. можно отнести появление цоколя и обновление фундамента, был заменен нижний ряд подгнивших венцов.

 

С восточной стороны к храму примыкает рубленая в лапу пятигранная апсида, с западной стороны — квадратная трапезная, рубленая в обло. Висячая галерея-гульбище, на бревенчатых консолях опоясывает церковь с трех сторон. С гульбища в церковь ведут три щитовые двери в колодах.  Алтарь от основного помещения отделен тябловым четырехъярусным иконостасом. Плоское перекрытие восьмерика исполнено в виде деревянного ступенчатого свода. С западной стороны фасад украшает крыльцо с крытой одновсходной лестницей.

 

 

* Зрительно геометрические формы сруба воспринимаются как правильные.

Деревянная церковь Ильи Пророка села Верхний Березовец

Russian winter
Просвещения, ул, д. 1б, лит. А
(Ипатьевская слобода)

Одна из лучших сохранившихся деревянных церквей ярусного типа в Костромской области. Ряд исследователей датируют храм неопределенно широко (ХVI-ХVIII и даже сер. XIX вв.). Из документов известно, что в 1653 г. в с. Верхний Березовец (ныне Солигаличского района) существовали две деревянные церкви: холодная Никольская с приделом Ильи Пророка и теплая Покровская с приделом Параскевы Пятницы. В 1707 г. к Никольской церкви было пристроено два придела: Покрова (теплый) и Параскевы Пятницы. В 1822 г. в селе была выстроена каменная теплая Покровская церковь. По всей видимости, строительство деревянной Ильинской церкви относится к первой половине XVIII в. Не позднее середины XIX в. она подверглась перестройке, к этому же времени относится сохранившийся иконостас храма. В конце ХIХ в. вместо крыльца в западной части церкви сооружена двухэтажная паперть с лестницей и сделаны железные кровли, было изменено также внутреннее убранство храма.

Деревянная церковь Ильи Пророка
Russian wooden church. Деревянная церковь Ильи Пророка

В 1970 г. церковь перевезена в музей и реставрирована по проекту арх. В.С. Шапошникова в 1970-1977 гг., при этом была воссозданы паперть и железные кровельные покрытия конца XIX в. Рубленная из сосны церковь поставлена на подклет. Ее продольно-осевая композиция включает храм типа “восьмерик на четверике” с пятигранной апсидой, равную ему по ширине почти квадратную трапезную и более узкую паперть.

Russian wooden church. Деревянная церковь Ильи Пророка
Russian wooden church. Деревянная церковь Ильи Пророка

Храм отличается стройной ярусной структурой: четверик несет два убывающих по высоте восьмерика, а над “вспученной” кровлей возвышается металлическая луковичная глава. Сильно выступающие свесы кровли, напоминающие полицы, обогащают силуэт церкви. Четверик храма и трапезная рублены «в обло» из бревен, апсида, восьмерики в лапу из окантованных с наружной стороны бревен, а притвор — в лапу из пиленого бруса.

К особенностям храма относятся “неправильности” его объемно-планировочной композиции: “косая” посадка верхнего восьмерика, неправильная форма апсиды и т.д. Окна церкви — косящатые (в нижнем восьмерике на южной и северной стенах — сдвоенные). Единственным элементом наружного декора служит резной подзор четверика.

Храм основного яруса имеет деревянное перекрытие, имитирующее сомкнутый восьмилотковый свод на тромпах. Свод оклеен узкими полотнищами холста домашнего ткачества и по грунтовке расписан на сюжеты “Страстей Христовых”. В центре свода — круглая икона с погрудным изображением Христа Вседержителя. Иконография росписи опирается на лубочную интерпретацию гравюр иллюстрированных Библий XVII в. Письмо отличается редким аскетизмом, практически это рисунок кистью, где только одежды переданы цветным контуром (синий, охра). Рисунок уверенный, свободный, белый фон естественно входит в структуру всех изображений и создает исключительную светозарность, воздушность росписи. Каждая грань свода имеет двойную орнаментальную рамку из крупных, предельно упрощенных листьев аканта. В вершинах семи граней изображены херувимы и серафимы, на восточной грани — “Всевидящее око”. На восточной грани свода размещено “Распятие с предстоящими Богоматерью и Иоанном Богословом” Это скульптурное навершие иконостаса входит в контекст страстного цикла, как его кульминация, а завершающая сцена “Разделение ризы Христа” по смыслу поставлена напротив “Распятия” на западном лотке свода. Роспись свода и центральное тондо относятся к последней реконструкции церкви в конце XIX — начале XX вв.

Иконостас — четырехъярусный. Царские врата — резные, ажурные с шестью живописными клеймами (четыре евангелиста и архангел Гавриил с Богоматерью). Центральная часть иконостаса выделена по вертикали спаренными колонками, в навершии которых установлены фигуры предстоящих Распятию. Резьба иконостаса характерна для северного рококо, совмещавшего барочные витые колонки с гроздьями винограда, роккайльные завитки и классически ясную симметрию композиции. Под иконами местного ряда располагались панно с написанными на холсте сценами из Библии, но они, как и иконы праздничного ряда, не сохранились. Отдельные вставки, дополнения резьбы с орнаментом “модерн” свидетельствуют о перемонтаже иконостаса в конце XIX — начале XX вв. На заворотах иконостаса, в тяблах под сводом и на стенах трапезной размещались иконы XVII-XVIII вв. иконостасов предшествовавших церквей и приделов.

Резьба сени над плащаницей отличается от главного иконостаса. Витые колонки с гирляндами цветов и ажурное навершие, как на темнице Спаса, имели прообразом резной декор иконостаса Рождественского собора г. Солигалича. Живопись и резьба в интерьере храма реставрированы художниками и резчиками КСНРПМ в 1983-1987 гг.. “Небо” было наклеено на фанерную основу, чтобы предохранить холсты от деформации по пазам тесовой обшивки свода.
Лит.: Материалы для истории Костромской епархии. Солигаличская и Унженская десятины. Вып. 2 Кострома, 1900. С. 12-13; ИАК. Вып. 31, СПб., 1909. С. 254-255; Б.И. Дунаев. Деревянное зодчество северо-востока Костромской губернии. М., 1915; С. Забелло. Костромская экспедиция // Архитектурное наследство. Вып. 5. М., 1955. С. 19, 26-32; Е. Кудряшов. Музей деревянного зодчества в Костроме. Ярославль, 1971. С. 39-41; А.А. Тиц. На земле древнего Галича. М., 1971. С. 127-131; Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1983. С. 168; А.Н. Мазерина, М.М. Орехова. Музей народной архитектуры и быта в Костроме. Путеводитель. Кострома, 1984. С. 35, 36, 39. С.С. Каткова. Церковь пророка Ильи из Верхнего Березовца. К проблеме атрибуции известного памятника. Рукопись. XVII-XVIII вв.

church

 

Сайт первоисточника http://enckostr.ru/

Деревянная церковь Спаса Всемилостивого из села Фоминского

ул. Просвещения, д. 1б, лит. Б

Церковь Спаса, нач. ХVIII в.
Церковь Спаса, нач. ХVIII в.

Хороший образец храма клетского типа, характерного для Костромского края. Церковь построена в 1712 г. на месте деревянной шатровой церкви, разобранной по ветхости. В 1847 г. рядом с ней была выстроена одноименная каменная церковь (сохранилась), после чего деревянная церковь, вероятно, была упразднена. Перевезена в 1968 г. из села Фоминского Костромского района, реставрационные работы проведены по проекту арх. И.Ш. Шевелева (при консультации арх. А.В. Ополовникова) в 1968-1970 гг.

Продольно-осевая композиция церкви складывается из одноглавого четверика храма, пятигранной апсиды, трапезной, паперти с возвышающейся над ней колокольней и крыльца. Храм, трапезная и паперть рублены в чашу из бревен, апсида и колокольня — «в лапу» из брусьев. Разновысотные объемы создают выразительный силуэт церкви. Трапезная и паперть объединены общей двускатной самцовой кровлей. Такая же кровля, но большей высоты, завершает четверик. Она увенчана квадратным брусяным постаментом, служащим основанием для цилиндрического барабана и луковичной главки, покрытых лемехом. Глухой восьмерик колокольни несет открытый ярус звона с резными столбиками, завершенный шатром с главкой. Западное крыльцо с рундуком и двумя боковыми лестничными всходами покрыто крутой двускатной кровлей, которую поддерживают резные столбики.

Живописный характер композиции церкви усиливают охлупни, положенные по конькам тесовых кровель, а декоративность силуэта повышают пики у полиц колокольни и у кровли над постаментом храма. Окна в церкви — двух типов: косящатые (в храме, трапезной и апсиде) и волоковые (в трапезной и паперти). С рундука крыльца на паперть ведет щитовая дверь с секирным кованым замком. К немногочисленным декоративным элементам церкви относятся двухслойные двойные доски-причелины и полотенца, закрывающие их стыки. Под церковью устроен подклет, куда ведет вход, расположенный на северном фасаде трапезной.

Окна церкви
Церковные окна

Помещения основного этажа — паперть, трапезная и храм — соединяются находящимися на одной оси проемами. Алтарь раскрыт в храм на всю ширину. В северо-западном углу паперти устроена лестница на колокольню. Помещения перекрыты тесом по балкам. Стены отесаны, углы обработаны «в лас», полы — дощатые. Вдоль стен расположены встроенные лавки с фигурными ножками. Сохранился тябловый иконостас конца ХVIII в. с резными царскими вратами. Перед иконостасом устроены клиросы с откидными скамьями, покрытыми резным орнаментом геометрического рисунка.

Современные фотографии

Деревянная церковь Спаса Всемилос
Лит.: Е.В. Кудряшов. Музей деревянного зодчества в Костроме. Ярославль, 1971. С. 34-36; В.Н. Иванов. Кострома. М., 1978. С. 124-126; Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1983. С. 166-168; А.Н. Мазерина, М.М. Орехова. Музей народной архитектуры и быта в Костроме. Путеводитель. Кострома. 1984. С. 33, 35. ГАКО, ф. 712, оп. 1, ед. хр. 80, л. 10 об.; ф. 137, оп. 2, ед. хр. 2442, л. 244-244 об.

plan

Первоисточник www.enckostr.ru

Дудин В.А. История Совеги

Население Совеги

История — это вехи, расставленные на протяжении длинного ряда годов, без которых невозможно проследить развитие какой-либо страны и населения внутри неё. Исторические размеры и качества поселений неодинаковы. Одни из них влияли на судьбы мировые, другие — на судьбы государства, а иные ограничивались деятельностью в пределах области или поселения.

В.А. Дудин.

Исторически так сложилось, что Совьюжская волость на протяжении многих столетий (до 1905 года) входила в состав Тотемского уезда Вологодской губернии, что оказало существенное влияние на формирование здесь говора, близкого вологодскому, и особого типа крупных крестьянских домов, похожих на сухонские. Издалека дома в совежских деревнях, расположенных на взгорьях, напоминают готовые к отплытию старинные ладьи и кажутся удивительно легкими. Но стоит подойти к деревне поближе, и легкие корабли превращаются в тяжёлые громады. Можно с уверенностью констатировать, что жители деревень лесу на строительство не жалели. Каждая изба была не только жильём, но и своего рода мастерской. Здесь мужчины плели лапти, пестери, крошни, кузова, как для себя, так и на продажу. По нынешний день хранятся у некоторых совежан изделия кустарного промысла.

Уездный агроном Ф.К. Дымовский, всесторонне обследовав в начале прошлого века Великовскую волость, отмечал: «В сельскохозяйственном отношении это одна из лучших волостей уезда, производящая на посетителя особое впечатление, свидетельствующая о существовании в ней коренных хлебопашцев…».

Предками нынешних совежан были вольные, черносошные крестьяне, не знавшие помещичьего произвола. Этот гордый дух, унаследованный от отцов, неизмеримо укрепился в последующем.

Совега
Схема расположения храмов 11-го Солигаличского благочиния в исторических населенных пунктах (без храмов города Солигалича) на 2013 год.

Какую сторону жизни совежан ни возьми – коллективизацию, участие в Великой Отечественной войне, повседневный труд на благо своей Родины – в каждой из них им присуще чувство большой личной ответственности, рождающееся из гордости за свою Совегу. Не случайно из шестерых Героев Советского Союза, которых дал Солигаличский район, трое – уроженцы Совеги. А ещё есть полный кавалер Георгиевских крестов, отличившийся своим героизмом в империалистической войне. Вряд ли найдётся такой колхоз, из которого бы вышло столько героев.

Совежане чтят память героев – земляков и всех, отдавших жизнь при защите Родины. На центральной усадьбе колхоза напротив Дома культуры в память погибшим в 1972 году был заложен парк. В парке воздвигнут обелиск – солдат с поднятым автоматом. В мае 2011 года, здесь же, были установлены гранитные мемориальные доски в память трем Героям Советского Союза, и таким образом сбылась еще одна мечта совежан по увековечиванию своих знаменитых земляков.

Тотемский и Солигаличские края до прихода сюда славяно-русского населения (русские – одна из ветвей славянского племени) был заселён финно–угорскими племенами, что подтверждается многими нерусскими названиями наших рек, озёр, селений, урочищ. Явно не по-русски звучат названия: Кострома, Сельма, Воча, Толшма, Ламса, Совега, Мизюга и др. Так, М.К. Любавский, изучая образование государственной территории великорусской народности, писал: «Эти волости с самостоятельными инородческими именами ведут свое происхождение от инородческих местных обществ, которые прослоились русскими поселенцами и с течением времени обрусели». С этим заключением следует согласиться. В некоторых районах, особенно в лесном Заволжье, ещё несколько столетий спустя после их включения в состав русских территорий продолжала звучать финноязычная речь.
Летописи упоминают об основных языческих племенах, проживавших в этих местах: чудь, нарова, ям, сум, меря, весь, мурома, черемисы, мордва и т. д. Обитая от Финского залива до Уральского хребта, они занимались охотой и рыбной ловлей.

Историю колонизации и заселение великороссами северной части Верхнего Заволжья высказал в «Курсе русской истории» историк В.О. Ключевской: «На севере поселенец посреди лесов и болот с трудом отыскивал сухое место, на котором не было бы с некоторой безопасностью и удобством поставить ногу, выстроить избу. Вот почему деревня в один или два крестьянских двора является господствующей формой в северной России чуть не до конца XVII века. Выжигая лес на новинах, крестьянин сообщал суглинку усиленное плодородие и несколько лет к ряду снимал с него превосходный урожай, потому что зола служит очень сильным удобрением. Но это было насильственное и скоро проходящее плодородие: через 5 – 7 лет почва совсем истощалась, и крестьянин должен был покидать землю на продолжительный отдых, запускать в перелог. Тогда он переносил свой двор на другое, часто удаленное место, поднимал другую новь, ставил новый починок на лесе».

Таков исторически сложившийся характер присущ был и солигаличанину и тотьмичу – земледельцу, который вынужден был взаимодействовать с малым количеством солнечной энергии, с изобилием осадков, с бедной подзолистой почвой среди лесов и болот при отвратительных путях сообщения.

Исторически установленным можно считать, что колонизация шла сюда в основном двумя путями. Один путь шёл с верхней Волги, а другой – из Новгородской земли. Это подтверждается археологическими, историческими и лингвистическими данными.
Русские искали среди лесов Севера не добычи, а безопасных мест для хлебопашества и промыслов. Происходило заселение, а не завоевание края. Эта, расползавшаяся по течению рек земледельческая масса, просачивалась тонкими струями, занимая обширные промежутки, какие остались между разбросанными среди болот и лесов финскими поселениями. Проникая на север, новгородцы вместе с чудским поселением возводили свои городки и укрепления, с целью отражения нападений разных враждебных племен и народов.

По географическому местоположению совежская земля оказалась посередине между Солигаличем и Тотьмой и, конечно же, жители её не были в стороне от тех драматических событий, которые происходили здесь.

В «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина под 1539 годом можно прочесть о разорении и сожжении казанскими татарами многих городов Московского государства. Казанские татары нападали на поселения, грабили и жгли их, убивали славян, а многих просто забирали в плен. Так, в 1521 году краткий галичский летописец пишет: «в Толшме (главный приток реки Сухоны и бывшая волость Тотемского уезда, непосредственно примыкающая к совежским землям – В.Д.), в полон взяли и изсекли полсемы тысящи христиан». Таким образом, видно, что уже в первой четверти XVI века на этих землях проживали славяне.

Только затихла битва с татарами и началась мирная жизнь, семнадцатый век повеял бедой уже совсем с другой стороны. Окрестности Тотьмы в 1609 году были опустошены польскими интервентами, появлявшимися со стороны Костромы, Галича и Соли — Галичской. Жители последнего бежали в леса, засеки, в Совьюжскую и Толшемскую волости Тотемского уезда (пока найдено первое упоминание о Совьюжской волости).
Когда отрядами поляков был сожжен Галич, а с солигаличан потребовали выкуп, жители Солигалича доносили царю: «1609 год 23 ноября собрались мы Соли Галича посадские людии из Усольской осады крестьяне да на Жилинскую засеку и ходили к Костроме, а пришёл с войском пан Лисовский к Галичу, посад пожёг и запасы взял, а солигаличане узнав об этом с жёнами побежали в леса, засеки, к берегам Совдюги (Совеги – В.Д.) и в Толшемскую волость.

Для того чтобы обезопасить себя тотьмичи приняли решение сооружать засеки и заставы на Толшме, Совьюге, Вотче и Демьянове в 300 человек. Для этого они произвели три «побора», каждый по 10 человек с сохи (соха – единица обложения, обозначавшая площадь пашни от 500 до 800 четей, а четь была равна половины десятины – В.Д.). Засека представляла собой ров, а за ним стена леса, наваленного целиком, заостренными сучьями и вершинами наружу. Проход в такой стене назывался застава. На заставах в опасное время стояли постоянно стражники, чтобы впускать в Совьюжскую и Толшемскую волости Тотемского уезда только своих. Такие же заставы были сделаны и со стороны Унжи и Кологрива. Беглецы из Солигалича, а также подсылаемые поляками лазутчики, схватываемые на заставах, наводили страх скорого нашествия врагов.

Однако, сплотившись, тотьмичи, устюжане и усольцы 16 — 18 января двинули свою рать к Солигаличу, остановившись на некоторое время на Совьюге. В дальнейшем ополчение из Солигалича Великого Устюга, Сольвычегодска, Перми, Перми, Тотьмы, Кайгорода и Выми с большим «огненным нарядом» по глухим лесным дорогам двинулось к Костроме. (И.Н. Суворов. Вологда, 1885)
Надо полагать, что и совежане внесли определенную лепту в разгроме польских и литовских вражеских отрядов. Сведения о сражающихся в ополчении совежанах отсутствуют, но исторические документы повествуют о прохождении отрядов ополчения через Совьюжскую волость и о мобилизации на борьбу с врагами проживающих там людей.

Из имеющихся источников видим, что совежская местность уже в начале XVII века была населена людьми. Возможно, как одна из версий, может служить и та, что первые поселенцы — славяне в этих краях появились здесь для целей строительства застав и засек по отражению врагов при нападении на Тотьму, а также для освоения новых земель для хлебопашества.

Во всяком случае, согласно выписи из Писцовой и межевой книги гор. Тотьмы с посадом и уездом за 1623-1625 годы, выполненной московским дворянином Фокой Ратмановым Дуровым и подьячим Евстафием Колюпановым видим следующее: «Волость Совьюга. А в ней погост (Рождественский погост – В.Д.) на речке на Водопоице. А на погосте церковь Рожества Христова древяна клецки с трапезою. А в церкви образов местных: образ Рождество Христово з деянием на празелени, образ Троицы Живоначалные диесусы и двери царские на празелени, свеча поставная вощинная навожена красками.

Церковь другая древяна ж клецки Чудотворца Николы. А в церкви образов местных: образ Чудотворца Николы, образ другой Чудотворца Николы и з деянием, образ Пречистые Богородицы Одегитрия деисусы и двери царские все на празелени, крест воздвижной. Евангеле напрестолное печать московская, сосуды церковные древяные, да книг: апостол, псалтырь, часовник, минея общая, два охтия на восьм гласов полууставе. Все книги письменые, свеча вощиная поставная навощена красками, ризы и стихарь полотняные, патрохеи и поручи крашинные да на колоколнице 3 колокола медных. А церковного причету поп Власей живет в дер. Великом Дворе, дьячек Фетька Василев, просвирница Улита живет с попом вместе. Пашни церковные паханные худые земли смежно с великой дворскою пашнею 2 чети в поле, а в дву по тому ж. Сена по речке по Водапоице 5 копен. Лес вопче у волости всей».

Далее в писцовой книге представлен перечень всех населенных пунктов Совьюжской волости, с указанием количества дворов и «людей» в них, а также пашни паханной по каждой деревне и итогов описания лесных и сенокосных угодий. Указываются количество жилой и пустой земли, с определением ее качества (добрая, средняя, худая), льготные и оброчные земельные угодья, сенокосные и лесные, приходящиеся на одну деревню, данные по налогообложению.

Вот список тех населенных пунктов, которые были зарегистрированы писцами:

  1. Великий Двор на р. Водопоице (Великово – В.Д.), 12 дворов, 19 человек, 24 чети.
  2. Макарово, Маклаково, 5 дворов, 6 человек, 12 четей.
  3. Соболева, 3 двора, 6 человек, 10 четей.
  4. Васильевская, 6 дворов, 10 человек, 12 четей.
  5. Прокошевская на р. Водопоице, 6 дворов, 10 человек, 12 четей.
  6. Германово, 4 двора, 8 человек, 6 четей.
  7. Харитоново, 4 двора, 4 человек, 5 четей.

Согласно писцовой книге в 1619 году в волости Совьюга в семи деревнях и одном погосте в 37 дворах проживали 58 человек м.п., а 1623 году в 40 дворах при том же количестве деревень – 62 человека м.п. Если учесть, что во дворе с одной семьей проживало, согласно различным исследованиям, в среднем по пять человек обоего пола, то уже в 1619 и 1623 годах здесь в общей сложности насчитывалось около 200 человек. Население Совьюжской волости преимущественно составляли черносошные, государственные крестьяне (99%) и половники (1%) (половники это черносошные крестьяне, лишившиеся земли и обрабатывающие чужую землю за половину или треть собранного урожая – В.Д.).

 

В первой половине XVII века в Совьюжской волости проживали не только крестьяне, но бобыли и казаки. По поводу расселения просторов Северной Руси казаками бытует множество различных мнений, очевидно одно, что казаки здесь жили, занимались хлебопашеством и платили исправно таможенные пошлины.

Имеется ещё одно мнение, что одними из предков нынешних совежан были и бежавшие, от правительственных войск в эти глухие места в 70-е годы XVII века, вольнолюбивые сподвижники крестьянского вождя Степана Тимофеевича Разина. Об истории этого события написано много, только одно очевидно, что один из отрядов Степана Разина был разбит на подходе к городу Тотьме со стороны Судая, а оставшихся в живых, как свидетельствуют источники, укрыли дремучие леса неласковой Толшмы… («Исторический вестник 1888 г., 33 том. Статья «Атаман Илюшка Пономарёв»).

В 1678 году, согласно писцовым книгам в течение 55 лет в Совьюжской волости произошло увеличение общей пахотной земли с 91 четверти в 1623 году до 116 четвертей, или в 1,3 раза.

В свете изложения фактов нельзя уже категорически отрицать достоверность мнения, которое упорно держится среди жителей Васильевского сельсовета, что их предками были вольные казаки, а чуть позже и укрывшиеся от царских войск в лесах люди из разбитых отрядов Степана Разина. Но других нет данных для документированного обоснования этого предания, хотя факт существования в прошлом казачьих общин на территории нынешней Вологодчины, несмотря на имеющиеся исторические источники, до сих пор отрицается рядом местных политиков, литераторов и даже историков. Очевидно, это в известной степени объясняется тем, что для многих читателей казак – это прежде всего человек в лампасах и погонах, обязательно конный, с шашкой или нагайкой.

Это мнение в корне неверно. Да, на территории Вологодской губернии не было отдельного казачьего войска, не было казачьих войсковых соединений. Но зато здесь на протяжении столетий проживали вольные казаки (новгородские ушкуйники), на своих судах-ушкуях освоившие практически всю территорию Северной Руси, включая и местность вдоль реки Сухоны и ее притоков. И можно быть уверенным, что у многих коренных жителей Вологодчины, в том числе и Совеги, найдется далекий предок – удалой новгородский ушкуйник. Казачество – это не лампасы и шашки наголо. Казачество – явление чисто русское и может быть понято только в рамках истории России. Казаком всегда мог стать достойный представитель любого сословия Российской империи, и в то же время подлецы и трусы изгонялись из казачьих общин. Может быть, в этом и заключается самобытность жителей совежского края, их удалая самоотверженность при защите своей Родины, и не случайно здесь столько много Героев.

В 1780 году согласно материалам Генерального межевания Тотемского уезда Вологодского наместничества в Совьюжской волости при погосте Рождественском уже с 11 деревнями и 89 дворами проживало 554 человека, из них мужского пола 272, женского 282 человека. К тому времени появились еще четыре деревни Большое и Малое Токаревы, Простотино и сельцо Пуховицино расположенные на реке Совьюге (Совеге). Сельцо Пуховицино, с пятью дворами, находилось во владении знаменитых дворян Долговых, а остальные деревни, по прежнему, находились во владении черносошных (государственных) крестьян. (ЦГАДА. ф. 1355, д. 87). Значительную часть государственных крестьян составляли бывшие служилые люди по прибору (однодворцы, солдаты, пушкари, казаки и др.). ( Булыгин, 1966, 28) В эту же категорию вошло и местное нерусское население, ассимилированное и в последствие крещеные выходцы из племен мери и других.

В 1804 году в селе Великове, уже на правом берегу Водопойницы, была возведена новая двухэтажная каменная Совдюжская Христорождественская приходская церковь, окруженная каменной оградой с фигурной металлической решеткой. Она была построена в духе классицизма с боковыми приделами, трапезной и колокольней. Малые купола над углами приделов вместе с куполом над основным четвериком образовывали пятиглавие. Церковь имела престолы Рождества Христова, Покрова Пресвятой Богородицы, преподобного Феодосия Тотемского, святого Николая Чудотворца (архиепископа Мирликийского), Святой Троицы, благоверного князя Александра Невского. Два деревянных храма к тому времени обветшали и в последствие были разобраны.

По сведениям 1859 года в Совьюжской волости уже в 14 деревнях при 198 дворах проживало 1220 жителей, из них мужского пола 588 человек и женского – 632. Появились еще три новые деревни: Беляево, Лихотинка и Петряево. В 1897 году в тех же деревнях волости насчитывалось уже 2456 жителя, из них мужчин –1233, женщин – 1223.

Таким образом, в течение 270 лет численность жителей Совьюжской волости с 200 человек в 1623 году, возросла до 2456 в 1897 году, или в 12 раз. Количество крестьянских дворов также возросло с 40 в 1623 году до 198 в 1859 году и 397 в 1897 году, или в 10 раз. Естественно, такой значительный прирост населения сопровождался не только за счет высокой рождаемости уже оседлого населения, но и за счет прибывающих сюда поселенцев в результате различных исторических событий отмеченных выше.

Согласно сельскохозяйственной переписи 1917 года в Великовской волости (в 1905 году волость была переименована из Совьюжской в Великовскую – В.Д.) в 501 крестьянском хозяйстве проживали 2990 человек (мужчин – 1456, женщин – 1534), из них в 493 приписных хозяйствах проживали 2964 человека. В 8 хозяйствах были зарегистрированы 26 человек, относящиеся к категории посторонних, из которых в трех проживали беженцы. На надельной земле полевые работы осуществляли 481 приписное хозяйство. Кроме того, у 83 приписных хозяйств были зарегистрированы земельные участки, купленные крестьянами сверх надельной земли и являвшиеся их собственностью без каких-либо ограничений.

Наибольшее количество населения на Совеге было зафиксировано при переписи 1929 года. В то время в 632 хозяйствах было зарегистрировано 3435 человек обоего пола, из них мужчин – 1637 человек, женщин – 1798 человек.

В дальнейшем по ряду причин, которые многим понятны (последствия гражданской и Великой Отечественной войны, коллективизация, непомерное налогообложение и уход крестьян из деревни и прочее) сегодня здесь проживает около 280 человек. Таким образом, по прошествии четырехсот лет, население Совеги не только увеличилось, а наоборот, сократилось до уровня 1623 года. Конечно, можно найти множество причин ухода крестьянина со своей земли, но, наверное, искать их бесполезное занятие. Былая крепкая самобытная Совега всё больше обнаруживает поводов для грусти и тревог. Очевидно одно, что некогда развивающаяся сельская цивилизация, деревенский народ полностью исчезают, а с ними и уважительное отношение к его традициям и историческому прошлому. Хотелось бы верить в возрождение Совеги и ее былую славу…

Церковь на Совеге. 1623-1930 гг.

В историческом очерке автор, используя архивные материалы, рассказывает об истории Православия на отдаленной Совеге на севере Солигаличского района. Очерк повествует о становлении церкви, содержит данные о священнослужителях и особенностях приходской жизни. Особый интерес представляют воспоминания жительницы Совеги о судьбе храмов и священников в советские годы, и материалы о карательных действиях власти в 1918 г.

Христорождественская церковь, Великовская вол. Фото С.А.Орлова нач. XX в. Фотоархив ИИМК РАН.

Согласно Писцовой и межевой книга гор. Тотьмы уже в 1623 году в Совдюжской волости (в последствие Великовская волость – В.Д.) на левом берегу реки Водопойницы в погосте Рождественском имелись две деревянные приходские церкви: Рождества Христова и Николая Чудотворца. Одними из первых священников на Совеге, согласно архивным документам были: «…поп Власей живет в дер. Великом Дворе (Великово – В.Д.), дьячек Фетька Василев, просвирница Улита живет с попом вместе» (л. 471).

К 1804 году в селе Великове, уже на правом берегу Водопойницы, была возведена новая двухэтажная каменная Совдюжская приходская церковь в честь Рождества Христова (Христорождественская). Церковь имела престолы Рождества Христова, Покрова Пресвятой Богородицы, преподобного Феодосия Тотемского, святителя Николая Чудотворца, архиепископа Мирликийского, Святой Троицы, благоверного князя Александра Невского. (Суворов Н. И. Несколько топографических и статистических сведений о бывшей Великоустюжской епархии. // ВЕВ. — 1872. — №18. — Прибавления. — С. 518.).

Приход Совдюжской Христорождественской церкви находился в 3-м благочинном округе Тотемского уезда, благочинным которого в 1860–1868 годах был священник Шуйской Успенской церкви Павел Назарович Дъяков. В 1868 году при разделении 3-го благочинного округа, состоявшего из 22 церквей, Совдюжская Христорождественская церковь, вместе с Чаловской Николаевской (Трофимовская волость – В.Д.), и еще семи приходами остались в том же округе. Духовником 3-го округа был назначен священник Толшменской Иоанно–Предтеченской церкви Валент Рождественский. 23 января 1872 года благочинным 3-го округа Иоанном Авринским в Совдюжской Христорождественской церкви был освящен вновь устроенный придельный храм во имя Покрова Божией Матери.

В дальнейшем благочинными 3-го округа были священник Воскресенской Шейбухтской церкви Константин Георгиевич Соколов (1881 г.), священник Флоро–Лаврской Козленской церкви Николай Попов (1883–1893 гг.), священник Дмитриевской Шейбухтской церкви Виктор Попов (1894–1908 гг.), священник Николаевской Чаловской церкви Николай Юшков (1909-1914 гг.). В 1909-1916 годах Совдюжская Христорождественская церковь после реорганизации округов стала входить в 5-й благочинный округ, в котором числились 9 церквей. Всего же в Тотемском уезде на этот момент числились шесть благочинных округов и один в Тотьме, которые объединяли 80 церквей, в том числе 8 в Тотьме. Благочинным 5-го округа до 23 января 1914 года был священник Николаевской Чаловской церкви Николай Юшков, который проживал в с.Чалово Трофимовской волости.

Вследствии увольнения Николая Юшкова, исполнять должность благочинного 5-го округа был назначен священник Николаевской Толшменской церкви Тотемского уезда Иоанн Рыжков. Несмотря на то, что в октябре 1917 года благочинным 5-го округа был избран священник Совдюжской Христорождественской церкви Николай Пихин, — от этой должности он отказался. В том же месяце благочинным 5-го округа был утвержден священник Иоанн Рыжков.

До 1864 года длительное время священником Совдюжской Христорождественской церкви был Николай Малинин. 25 марта 1865 года, после смерти Николая Малинина, в сан священника, был рукоположен Константин Юшков — воспитанник Вологодской духовной семинарии.

18 января 1872 года Константину Юшкову Вологодская епархия объявила благодарность «за особое усердие в обучении детей в церковно-приходской школе» (ВЕВ. — 1872. — № 4.), а 12 июля 1873 года «за похвальный образ жизни и полезную служебную деятельность» (ВЕВ. — 1873. — № 16.). 15 марта 1884 года Святейшим Синодом, за выслугу лет ко дню святой Пасхи, Константин Юшков был награжден скуфьей. (ВЕВ. — 1884. — №9.).

22 июля 1894 года Константин Юшков, прослуживший безупречно священником в Совдюжской церкви почти 30 лет, скончался, а его вдове матушке Анфисе в 1895 году, по распоряжению Епархиального начальства, было выдано единовременное пособие в размере 70 рублей.

8 сентября 1894 года священником Совдюжской церкви стал Александр Ильинский, псаломщик Зыковской Николаевской церкви Грязовецкого уезда. В начале апреля 1908 года Александр Ильинский в связи с болезнью был уволен за штат, а 16 июня того же года он скончался.

15 апреля 1908 года священником Совдюжской церкви становится Ливерий Тихомиров, диакон Николаевской Чадромской церкви Вельского уезда. Однако ему не долго пришлось служить на Совеге. 15 июня 1908 года священником Совдюжской церкви был рукоположен диакон Заборской Царе–Константиновской церкви Тотемского уезда Петр Тадорский. В конце 1912 года Петр Тодорский был переведен священником в Маныловскую Христорождественскую церковь Тотемского уезда, а 3 июля 1917 года он там и скончался. Некоторое время приход Совдюжской церкви возглавлял священник Александр Успенский, а с 8 января 1914 года – рукоположен Николай Пихин, священник Иоанно – Предтеченской Толшменской церкви Тотемского уезда, который еще в 1911 году, Его Преосвященством, ко дню святой Пасхи, был награжден набедренником.

Долгое время пономарем Совдюжской церкви числился Василий Альбов, а 6 октября 1866 года он был переведен в Долговицкую Троицкую церковь. В Совдюжскую церковь был назначен дъячек Коченгской Преображенской церкви Семен Попов, а 7 марта 1867 года его сменил Гавриил Летунов. 19 октября 1867 года дъячком в Совдюжскую церковь был назначен уволенный из низшего отделения Вологодской духовной семинарии Иван Сибирцев, заменивший Доримедонта Альбова, который в свою очередь был определен причетником в Спасскую Подосиновскую церковь Никольского уезда. 1 декабря 1869 года Иван Сибирцев, будучи уже в должности пономаря Совдюжской церкви, скончался.

9 января 1868 года причетником Совдюжской церкви был назначен Андрей Пеньевский, переведенный из Вохомско–Черновской Николаевской церкви Никольского уезда, а 18 декабря 1872 года он скончался, будучи в должности пономаря Совдюжской церкви.

1 марта 1898 года по распоряжению Епархиального Начальства в диаконы Совдюжской Христорождественской церкви был рукоположен Николай Царевский, который 9 марта 1899 года был переведен псаломщиком во Владимирскую церковь г. Вологды.

В течение 1899-1902 годы должность диакона в Совдюжской церкви была вакантной, и лишь в первой половине 1903 года диаконом был определен Иоанн Ивановский, который, прослужив в данной должности около двух лет, 5 июля 1905 года был рукоположен в священники Воскресенской Нившеровской церкви Устьсысольского уезда.

23 января 1906 года на диаконскую вакансию Совдюжской церкви был направлен воспитанник Вологодской духовной семинарии Вячеслав Белков, а 24 февраля он был рукоположен в диаконы церкви. 16 января 1911 года Вячеслав Белков был переведен на место священника Усть–Толшменской Благовещенской церкви Тотемского уезда, заменив ушедшего за штат протоиерея Викентия Белкова. В течение 1911-1912 годов место диакона Совдюжской церкви было вакантным, и лишь в середине 1913 года диаконом становится Евгений Мальцев, который уже 19 декабря 1913 года был переведен в Двиницкую церковь Вельского уезда. 10 января 1914 года на диаконскую вакансию при Совдюжской Христорождественской церкви был назначен псаломщик Братсковской Богородицкой церкви Вологодского уезда Евлогий Голубев, который 22 июля был рукоположен в диаконы церкви.

Гавриил Летунов, прослуживший псаломщиком в Совдюжской церкви почти 40 лет, в феврале 1906 года был уволен за штат, а 26 апреля в возрасте 70 лет он скончался. К исполнению должности псаломщика был допущен бывший канцелярский служащий, сын диакона Сергий Фрязиновский. 1 сентября 1907 года Сергий Фрязиновский был уволен, а 31 января 1908 года псаломщиком становится Иван Пономарев, который 22 октября того же года скончался. В 1912–1914 годах псаломщиком служил Алексей Воскресенский, который 18 сентября 1914 года добровольцем ушел на фронт и в феврале 1915 году погиб смертью храбрых в бою с врагами. (ВЕВ. — 1914. — № 19. — С.376; ВЕВ. — 1915. — № 4. — С. 58). 20 сентября 1914 года псаломщиком к Совдюжской Христорождественской церкви был перемещен Николай Шестаков, по его прошению, который до этого исполнял обязанности псаломщика Левашской Богородицкой церкви Тотемского уезда.

Старосты церквей утверждались на трехлетний срок, по истечении которого, они могли быть избраны вновь. В 1890 году старостой Совдюжской церкви был выбран крестьянин Федор Завьялов, который согласно распоряжению Епархиального Начальства от 26 апреля 1897 года «за усердную и полезную службу в течение семи лет на данной должности награжден похвальным листом» (ВЕВ. — 1897. — №11).

16 февраля 1899 года церковным старостой Совдюжской церкви на очередной трехлетний срок был утвержден крестьянин Григорий Морозов, который прослужил в указанной должности до 1905 года. В 1905 году эту должность занял отставной солдат Захарий Серогодский, и в декабре 1910 года за усердную службу и увеличение церковных доходов он был награжден похвальным листом (ВЕВ. — 1910. — № 24).

Согласно указу Святейшего Синода от 21 мая 1915 года всем церковнослужителям Вологодской епархии существенно было увеличено денежное жалование. Так, если у священника Совдюжской Христорождественской церкви установленный ранее оклад составлял 105 руб. 84 коп, то при его увеличении он стал составлять 294 рубля. Псаломщик стал получать 98 рублей, вместо 35 руб. 28 коп. Диакон жалование получал от доходов церкви, а с введением указа стал получать оклад в сумме 147 рублей. Такое же распределение окладов было и в соседней от Совеги Чаловской Николаевской церкви.

В церквях Вологодской Епархии, в том числе и Совдюжской Христорождественской регулярно производились сборы пожертвований на общественные нужды разного рода и в пользу благотворительных и других общеполезных учреждений:

— кружечный сбор, через обнесение особой кружки среди молящихся в церквях при каждом богослужении – в пользу Епархиального Попечительства о бедных духовного звания на призрение вдов и сирот;

— кружечные сборы, через установку кружек, в особо отведенных местах церквей (для улучшения быта православных паломников в Иерусалиме, распространения православия между язычниками в Империи, на содержание церковно–приходских школ, Тотемского духовного училища, Иерусалимского храма св. Гроба Господня, Вологодского православного Братства во имя Всемилостливого Спаса, в фонд Российского Красного Креста для оказания помощи больным и раненым воинам и т.п.).

Доход от Совдюжской церкви был не слишком велик, но эта церковь, несомненно, вносила определенную лепту в общую копилку епархии. Так если в 1898 году доход от 22 церквей 3-го благочинного округа Тотемского уезда составил в сумме 11739 руб. 27 коп, то Совдюжской церкви — 619 руб. 15 коп. На содержание и устройство общежития Тотемского духовного училища в целом по округу облагаемая сумма составила 990 рублей, в том числе Совдюжской церкви — 50 рублей, или 8 процентов от её дохода. (ВЕВ. — 1898. — №4. — С. 46).

В связи с объявленной войной в 1914 году стали поступать различные пожертвования для раненых и больных, находящихся в госпиталях, не только от мирян, но и от церковнослужителей. Так, в постановлении 5-го благочинного округа Тотемского уезда, в который входила и Совдюжская Христорождественская церковь, говорилось: «…духовенство 5-го благочинного округа согласилось ежемесячно вносить по одному проценту с получаемого содержания, включая и казенное жалование, на содержание коек при Вологодской общине Красного креста». (ВЕВ. – 1914. — № 23. – С. – 450).

Несмотря на то, что согласно Высочайшему повелению, с 11 ноября 1903 года Великовская волость была причислена к Солигаличскому уезду, приходская церковь долгое время еще относилась к Вологодской епархии. 2 апреля 1916 года в Костромской Духовной консистории был заслушан вопрос о причислении Великовской волости в церковном отношении к Костромской епархии. Из журнала консистории видно, что еще 10 февраля 1916 года Преосвященный епископ Севастьян во время своего пребывания в Солигаличе, узнал, что Великовская волость в церковном отношении все еще остается в ведение Вологодского Епархиального начальства. Для возбуждения ходатайства перед Священным Синодом по решению данного вопроса Костромской епархией было направлено в канцелярию господина губернатора Костромской губернии прошение, в котором высказывалась просьба: «…указать, сколько церквей в Великовской волости?», «…в каких она селениях, как они именуются?». Вскоре в адрес Костромской Духовной консистории Солигаличским полицейским управлением были доставлены сведения о селениях Великовской волости и о количестве людей, проживающих здесь. В доставленных материалах сообщалось, что на территории Великовской волости находится одна каменная Совдюжская – Христорождественская церковь в селе Великове, находящаяся от г. Солигалича в 30 верстах и от уездного г. Тотьмы Вологодской губернии в 120 верстах. Далее сообщалось, что в приходе этой церкви значатся 2638 прихожан, из них мужского пола – 1296, женского – 1342. Указывалось и количество прихожан по каждому селению.

На основании рассмотренных материалов 2 апреля 1916 года Костромская Духовная консистория издала приказ:

«Ввиду того, что Великовская волость с находящимися в оной селениями причислена к Солигаличскому уезду и в административном отношении подчинена властям этого уезда, консистория полагает, что в церковном отношении единственная в волости церковь Совдюжская с притчем, состоящая во владении Вологодского Епархиального начальства, должна быть перечислена с прихожанами в состав приходов Костромской Епархии и подчинена Костромскому Епархиальному начальству, о чем и возбудить от имени его Преосвященства ходатайство перед Священным Синодом». (ГАКО ф-130, оп.1, д. 7881, л.л. 9, 9об., к.41).

В ноябре 1918 года солигаличские большевики приступили к мобилизации военнообязанных шести возрастов (1888–1893 годов) для службы в Красной Армии. Однако, в Великовской волости, не все однозначно приняли декрет Совета Народных Комиссаров о мобилизации в армию и отделении церкви от государств. На этой почве в начале ноября 1918 года в волости вспыхнуло крестьянское восстание. Для его подавления солигаличский военно-революционный комитет в ночь с 16 на 17 ноября 1918 года направил в волость карательный отряд во главе с комиссаром Сазоновым и представителем чрезвычайной комиссии (ЧК) Макшанчиком. Действия этого отряда не отличались от действий других подобных отрядов. Против мирного населения направлялась боевая единица. По прибытии утром 17 ноября в волостной центр – село Великово – отряд окружил здание волостного совета и церковь, где находились возбуждённые люди. В волостном совете сразу же был образован военно-революционный комитет (ВРК) из трёх лиц под председательством Макшанчика и штаб карательного отряда (ШКО) в составе также 3-х лиц под руководством комиссара Сазонова. По секретному списку, составленному заранее, были арестованы 23 человека, среди которых были священнослужители Совдюжской Христрождественской церкви: священник Николай Пихин, диакон Евлогий Голубев и псаломщик Николай Шестаков. Арестованных разместили в здании совета, а затем до позднего вечера допрашивали. Всю ночь члены ВРК и ШКО дежурили по очереди, наблюдали за сменой караула и за арестованными. Возобновили допросы рано утром и продолжали их до четырех часов дня.

В докладе следователя уездной ЧК А.И. Дорогина сообщается, что утром следующего дня был созван волостной сход, на котором Макшанчик объявил волость на осадном положении и зачитал инструкцию об отделении церкви от государства, которая «была принята единогласно путём поднятия рук всей волостью».

Далее Дорогин в своём докладе отмечает, что «толпа вела себя очень нервно и потребовала освобождения арестованных». Однако отряд разогнал митингующих, но люди по домам не расходились до самого вечера. Штабом карательного отряда было издано девять приказов:

— об осадном положении волости;

— о явке всех мобилизованных к месту назначения;

— о доставке мобилизованных людей и лошадей;

— об обложении волости контрибуцией;

— о наложении на арестованных штрафа в сумме 400 рублей на каждого;

— о заложниках (по списку), которые будут расстреляны в случае вторичного контрреволюционного выступления; (- Выд. Ред.)

— об отделении церкви от государства;

— о наложении штрафа в сумме 50 рублей на Павла Васильевича Дудина, за нелицеприятные высказывания во время следствия;

— об увольнении бывшего околоточного царского режима Фёдора Федотовича Лыщёва.

От мобилизованных людей всех деревень волости были получены расписки о явке на сборные пункты. Дата 20 ноября 1918 года была назначена днём выезда мобилизованных на сборный пункт.

Все приказы были приведены в исполнение и расклеены во всех сёлах волости. Причём приказ о заложниках, согласно указанию, необходимо было объявить волостному совету после ухода карательного отряда за пределы Великовской волости. «Надлежащими мерами волость приведена в полное повиновение, мобилизация, как людей, так и лошадей прошла благополучно», — заключает доклад следователь Дорогин. (ГАНИКО, ф. 383, оп. 2, д. 50, л.л. 66,67)

Как видим из доклада следователя, крестьяне Великовской волости неоднозначно приняли советскую власть, а оплотом восставших людей стала Совдюжская Христорождественская церковь во главе со священнослужителями.

В 1930 году Совдюжская Христорождественская церковь была закрыта.

Из протокола заседания президиума Солигаличского райисполкома Ивановской промышленной области от 16.01.1930 № 12 о религиозной деятельности общины с. Великова:

«…СЛУШАЛИ: Ходатайство колхоза «Совега» Васильевского сельсовета о закрытии Христорождественской церкви и передачи её в распоряжение колхоза для использования под Народный дом и организации слесарно-ремонтной мастерской.

ПОСТАНОВИЛИ: 1. Принимая во внимание необходимость развёртывания в колхозе хозяйственной и культурной работы и, учитывая, что в члены колхоза с каждым днём вливается масса бедняцких и середняцких хозяйств, а тормозом в развитии работы служит отсутствие свободного помещения. Кроме того, большинство членов колхоза в количестве 210 подписей отказались от церкви, требуют закрытия её и передачи в распоряжение колхоза. Президиум районного исполнительного комитета считает ходатайство колхоза «Совега» удовлетворить, а Христорождественскую церковь закрыть.

2. Материалы направить для утверждения в Окрисполком.

Председатель райисполкома: Кручинин. Секретарь: Юдин»

(ГАКО Ф. Р-559, оп. 4, д. 5, л. 63.).

 

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ СЕРАФИМЫ ИВАНОВНЫ МОРОЗОВОЙ, ПЕРВОГО ДИРЕКТОРА ШКОЛЬНОГО МУЗЕЯ СОВЕГИ (1996 г.)

«Много церквей на Руси сохранилось, но много и порушено. В числе разрушенных, оказалась и наша, совежская церковь.

Старожилы рассказывают историю о богоизбранном месте для строительства церкви. Сначала решили строить церковь на левом берегу реки Водопойницы, на горе. Но как только туда свозили кирпич (сделанный совежанами), через ночь он оказывался на горе деревни Великова. И так было несколько раз. Люди решили, что, видимо, так угодно Богу. И воздвигли храм высоты небывалой, двухэтажной. На верхнем этаже служба была летом, а зимой – на нижнем. За церковью находилось кладбище, и все вместе было обнесено кирпичной кладкой.

Средства на строительство собирали и с населения, а большей частью поступали из казны города Тотьмы Вологодской губернии.

И стояла церковь гордо, величаво, призывая колокольным звоном прихожан на церковную службу – в будние и праздничные дни, а в праздничные ещё более торжественно.

Алексей Вячеславович Дудин написал стихотворение «Стояла церковь», в котором выразил свое доброе отношение к красоте церкви, к священнику, добрейшему и честнейшему человеку – Евлогию Аполлосовичу Голубеву. А приехал священник на Совегу ещё до революции со своей молодой женой Софьей Николаевной. Они построили сами себе дом, недалеко от церкви. Здесь в семье священника родились четверо детей: дочери Зинаида, Алевтина, Евгения и сын Владимир. Псаломщиком в церкви служил Николай Николаевич Шестаков, который был репрессирован в 1937 году (увезли, больше и не вернулся он в наши края). Звонарём и сторожем значился Иван Захарович Космачёв.

По словам старожилов, церковь была закрыта в 1930 году. Перед закрытием церкви состоялся опрос населения. Большинство совежан под давлением советов были за закрытие. Позднее был снесён шпиль, сняты колокола, разобрали колокольню, затем ограду (кирпич взяли на фундамент школы).

Перед войной и в войну на верхнем этаже церкви был открыт клуб со сценой и зрительным залом. Нижний этаж был превращён в зерносклад, в левом крыле разместились кузница и электростанция. А примерно с 1951 года церковь стали разбирать по кирпичику на печи, фундаменты и другие нужды. Полностью церковное здание было разрушено в 1962 году.

Священник Евлогий Аполлосович, человек грамотный, с 1932 по 1935 годы работал старшим бухгалтером Совежского лесопункта Солигаличского леспромхоза. Но здоровье подорвалось, и в 1937 году он умер. Вечная ему память, жители Совеги его помнят».

Дальнейшая судьба священника Николая Пихина и его матушки Ольги не известна, но в 1925 году священником церкви был уже Евлогий Голубев. Псаломщик Николай Шестаков в 1937году был репрессирован и расстрелян большевиками (возможно сказались последствия восстания крестьян на Совеге в 1918 году), а последний священник Евлогий Голубев, отрекся от сана, работал счетоводом, и в 1937 году скончался.

Вот так, одним «росчерком пера» была сначала закрыта, а затем разрушена церковь на Совеге. Но имена тех, кто ревностно служил верой и правдой Богу и Отечеству не забыты.

Примечание:

Набе́дренник — принадлежность богослужебного облачения священника Русской православной церкви

Скуфья, скуфия (от греч. σκύφος, «чаша») — повседневный головной убор православных духовных лиц всех степеней и званий. Фиолетовая бархатная скуфья даётся представителям духовенства как награда — вторая после набедренника. Значение награды скуфья получила с 1797 года.

Источники:

1. Вологодские епархиальные ведомости

2. Государственный архив новейшей истории Костромской области

Публикации автора

Солигаличский первоисточник http://soligalich.prihod.ru

В.А. Дудин. Чалово, которое мы потеряли

история

В 2013 году исполняется 110 лет со дня включения Великовской волости (Совеги) и 75 лет со дня включения Трофимовской волости (Чалово) Тотемского уезда Вологодской губернии в состав Солигаличского уезда Костромской губернии. Казалось бы, не так много прошло времени с тех пор, а уже исчезли навсегда деревни Трофимовской волости, да и бывшая Великовская волость с четырех тысяч человек в 1929 году уменьшилась до 250 человек.

Мы предлагаем новое краеведческое исследование о зарождении православия на севере Костромской земли, а также, об истории населенных мест Трофимовской волости. Трофимовская и Великовская волости были не только составной частью Российской Империи, но и служили своеобразным «буфером» по отражению нападений иноземцев на подступах к Тотьме…

Владимир Дудин.

 

 

Село Чалово. Богородицерождественская (слева) и Николаевская церкви.
Село Чалово. Богородицерождественская (слева) и Николаевская церкви.

На севере Солигаличского района, у самой границы с Вологодской областью, в полутора километрах от древнего тракта Солигалич — Тотьма стоит не менее древний заросший холм. На самом верху холма поместилась небольшая, но очень изящная Чаловская Богородицерождественская церковь, выстроенная в оригинальном стиле тотемского барокко. Храм, расположенный на самой вершине высокого холма, служил своеобразным дорожным указателем, сообщавшим путникам о пересечении границы уездов и губерний.

В настоящее время проехать из Солигалича в Тотьму напрямик невозможно. Участок дороги от деревни Куземино Солигаличского района до поселка Гремячий Тотемского района расстоянием всего 10 километров, представляет собой не дорогу, а только её «направление». Тяжелые лесовозы «разбили» дорогу до такой степени, что даже пешком по ней можно пройти с большим трудом. И если раньше сердца путников, следующих в Тотьму, наполнялись радостью при виде прекрасного Чаловского храма, то сегодня, в известном смысле, не осталось ни Чалова, ни храма, и нет даже самих путников.

Проникновение восточных славян на земли северо-западных племен финно-угорских народов – чуди и мери, шло как с юга – с Владимиро-Суздальской Руси и Московского княжества (затем государства), так и со стороны Великого Новгорода. Шло это проникновение в основном в 11–16 веках.

В наших краях от культуры предшественников, смешавшихся со славянами, остались, пожалуй, лишь названия рек, урочищ, озер — Кострома, Шугома, Толшма, Тотьма, Войманга, Воя…

Поскольку вода была главным транспортным путем, то новгородцы по Сухоне и Вычегде сразу попадали в Предуралье, в водораздел Печоры, Верхней Камы, Колвы, Вишеры… Волоки были невелики, да и проходили по болотистым местам, так, что новгородцы вскоре попали в бассейн великих сибирских рек. Новгородцы и стали основателями Вологоды, Тотьмы, Великого Устюга, Соли Вычегодской, Соли Камской… Созданные новгородцами (до завоевания Московией) опорные пункты и стали базой дальнейшего освоения Сибири, Дальнего Востока и даже Русской Америки.

Не все новгородцы по тем или иным причинам могли продвигаться дальше, некоторые вынуждены были осесть в том или ином месте, и, как правило, по берегам рек. По той же Сухоне они поднимались по ее притокам вверх по течению, основывали починки. Так они поднимались и по Ихалице, Вое, Толшме… Скорее всего так и были основаны Совега, Чалово…

Нынешняя территория бывшей Трофимовской волости, а в последствие бывшего Трофимовского сельсовета, относилась к старинной волости Толшма Чаловского улусца Тотемского уезда Вологодской губернии. В XVII веке в ряде письменных источников появляется такой административный топоним, как Чаловский улусец. Термин «улус», или «улусец», пришел в русский язык после монголо-татарского нашествия из языка татар, где имел значение «селение», «становище». На Руси он обрел несколько иную интерпретацию: «феодальное владение», «вотчина», а позже – «часть крупной волости». (Кузнецов А.В. Русские топонимы Тотемского края (Из названий деревень). Последнее значение применимо и к Чаловскому улусцу как отдельной, удаленной части большой Толшменской волости. Сведений о начале зарождения Чаловского улусца, как и населенных пунктов, не сохранилось.

Однако известно, что еще в 1609 году при нападении отрядов поляка Лисовского на Галич «солигаличане узнав об этом с жёнами побежали в леса, засеки, к берегам Совдюги (Совеги – В.Д.) и в Толшемскую волость…». «…Для того чтобы обезопасить себя тотьмичи приняли решение сооружать засеки и заставы на Толшме, Совьюге, Вотче и Демьянове, в количестве 300 человек. Для этого они произвели три «побора», каждый по 10 человек с сохи. Засека представляла собой ров, а за ним стена леса, наваленного целиком, заостренными сучьями и вершинами наружу. Проход в такой стене назывался застава. На заставах в опасное время стояли постоянно стражники, чтобы впускать в Совьюжскую и Толшемскую волости только своих…» [1].

Из этого следует, что один из вероятных путей проникновения солигаличан, а в последствие и иноземцев, в Толшменскую волость мог проходить через населенные пункты Чаловского улусца.

Согласно выписи из Писцовой и межевой книги гор. Тотьмы с посадом и уездом письма и межевания за 1623-1625 годы в волости Толшма Чаловского улусца (только населенные пункты бывшего Трофимовского сельсовета Солигаличского района – В.Д.) уже к этому времени располагались следующие деревни:

  1. Погребное — 10 дворов, 15 человек, 18 четей;
  2. Еремеевская, Юрино — 3 двора, 3 человека, 8 четей, 4 двора пусты (6 человек ушли в Галицкий уезд);
  3. Трофимовская, Задняя, Ожиганова тож., 12 дворов, 16 человек, 22 чети;
  4. Подболотная 3 двора, 6 человек, 8 четей;
  5. Лычная, Ботырев починок тож (Батурино) 1 двор, 4 человека, 8 четей;
  6. Глебкова, Истоминская тож (Истомино) 9 дворов, 1 м. двор во льготе, 16 человек, 16 четей, 2 двора пусты (сбежали в Галицкий уезд).

(Писцовая книга Тотемского уезда 1623 года // Колесников П. А. Северная Русь).

До конца 17 века существовала поземельная система обложения податями и повинностями, требовавшая описаний деревень с указаниями наличия земельных угодий. В селах и деревнях перечисляли все крестьянские и бобыльские дворы, исчисляли количество пахотной, сенокосной, усадебной, выгонной земли и лесных угодий. Указывали количество людей, живущих во дворах, записывали имена и прозвища домохозяев. Все эти данные заносились в специальные Писцовые книги.

Земля по качеству разделялась на добрую, среднюю и худую, причем меры земли были следующие: выть, четь, малая сошка и прочее. Выть равнялась 16 четвертям худой земли. Четь или четверть равнялась полдесятине земли. В выти полагалось худой земли 16, средней 14, а доброй – 12 четвертей. Малая сошка равнялась 16 вытям.

Таким образом, согласно писцовой книге, в 1623 году в Чаловском улусце в шести деревнях с 38 дворами проживали 60 человек мужского пола. Если учесть, что во дворе с одной семьей проживали, согласно различным исследованиям, в среднем пять человек обоего пола, то уже в 1623 году здесь в общей сложности насчитывалось около 250 человек, которые обрабатывали 78 четей земельных угодий.

В конце 17– начале 18 века Тотемский уезд был разделен на 22 волости: 1. Окологородная, 2. Старая Тотьма, 3. Демьянова, Вотча и Илеза, и Кептур; 4. Слобода Коченгская и Раменская; 5. Уфтюга, 6. Дмитриев наволок, 7. Сученга, 8. Печенга, 9. Совьюга (Совега – В.Д.), 10. Царева, 11. Вожбала, 12. Тиксна, 13. Стрелицкая, 14. Мола, 15. Толшма, 16. Кулуя, 17. Борок и Заозерье; 18. Сянжема, 19. Сондога, 20. Кочвора, 21. Слобода Березов наволок, 22. Деревня Петрушинская.

Старая волость Толшма XVII века отличалась от других волостей огромными размерами — в ней было целых восемь церковных приходов! Большинство из них располагалось в центре больших и малых гнезд толшменских деревень. Церковь же Чаловская — Николаевская была возве­дена в глухом углу волости, где и деревень-то вначале не было вовсе. Только потом уже, вокруг храма, стали появляться дворы духовен­ства и крестьян.

В первой четверти 18 века (1719г.) в Толшменской четверти Тотемского уезда функционировали уже 27 волостей, среди них были Совдюжская, (Великовская) и Чаловская (Трофимовская).

В 1780 году согласно материалам генерального межевания Тотемского уезда Вологодского наместничества в Чаловском улусце при погосте Николаевском уже с 9 деревнями и 113 дворами проживали 775 человек, из них мужского пола 386, женского 389 человека. Во владении черносошных (государственных) крестьян находились деревни, раскинувшиеся рядом с речкой Толшмой:

  • При Николаевской церкви на р. Толшме – дворов – 1, муж. – 1, жен. – 2;

  • Подболотное – 23 дворов, мужчин – 103, женщин – 84;

  • Гарь Степанова – 15 дворов, мужчин – 52, женщин – 44;

  • Погребное – 7 дворов, мужчин – 29, женщин – 33;

  • Истомино – 12 дворов, мужчин – 42, женщин – 55;

  • Сосновая Веретье – 10 дворов, мужчин – 34, женщин – 23;

  • Трофимовская – 13 дворов, мужчин – 37, женщин – 50;

  • Батурино – 17 дворов, мужчин – 55, женщин – 56;

  • Юренина (Юрино) – 13 дворов, мужчин – 33, женщин – 39 (сельское управление).

По 10-й ревизии 1859 года в 9 деревнях Чаловского улусца (волости) в 193 дворах числилось 1245 человек, из них мужчин — 589 и женщин – 656 человек [2]. Таким образом, население Чаловской волости возросло с 250 человек в 1623 году до 1245 человек в 1859 году, или в пять раз.

В 1859 году Чаловская волость находилась в 1-м стане, а становая квартира – в с. Фоминское. Сельское управление располагалось в д. Юрино, а сельское училище в Чаловском Николаевском погосте, или в с. Чалове. Некоторое время, примерно с 1861 года, территория Чаловской волости входила в состав Никольской волости Тотемского уезда.

С 1 ноября 1873 года Тотемский узд был разделен на три участка мировых судей. К третьему участку мирового судьи кол. асес. Михаила Павловича Леонтьева были приписаны Погореловская, Большедворская, Чучковская, Шуйская, Кожуховская, Великовская и Трофимовская волости. Камера находилась в селе Шуйское Шуйской волости [3].

Таким образом, к 1873 году Чаловская волость стала именоваться – Трофимовской. В 1875 году 22 волости Тотемского уезда были разделены на два стана и 11 полицейских участков. Трофимовская волость вместе с Великовской волостью вошли в 5-й полицейский участок 1-го стана. Первый стан возглавлял кол. асес. Дмитрий Николаевич Прокошев, а 5-й полицейский участок располагался в д. Юрино Трофимовской волости.

К 1875 году Трофимовское волостное правление состояло из одного сельского общества государственных крестьян. В 12 селениях общества при 341 дворе проживали 2003 человека, из них мужчин – 978, женщин – 1025 [4]. По состоянию на 31-е октября 1878 года в 360 дворах 12 деревень здесь проживали тоже 2003 человека, из них мужчин – 931, женщин – 1072 [5].

К 1881 году в Тотемском уезде образуются дополнительно два следственных участка, три судебно – мировых участка и 3 волостных участка. Трофимовская волость относилась к первому полицейскому стану, третьему мировому участку, первому следственному участку и первому волостному участку. Становая квартира располагалась в д. Фоминское Погореловской волости на расстоянии 123 км. от Трофимовского волостного правления (д. Юрино) и 130-и от г. Тотьмы [6].

В 1882 году в Трофимовской волости в 373 дворах 12 селений проживали 2070 человек, из них мужчин – 1000, женщин – 1070. За Трофимовским сельским обществом числилось 6811 десятин надельной земли. Волостные сборы за 1881 год составляли 597 руб. 34,5 коп. В Трофимовской волости не имелось крупных землевладельцев, имевших в собственности земли более 25 десятин, как например, в Великовской волости, где было 5 таких землевладельца, имевших в общей сложности в собственности 866 десятин земли [7].

В 1891 году в Трофимовской волости проживали 1927 человек, из них мужчин – 924 и женщин – 1003.

В 1893 году в 23 волостях сельской местности Тотемского уезда числились 139417 человек, из них мужчин – 67830, женщин – 71587. На 1 кв. версту приходилось 7 сельских жителей. Самыми большими волостями по численности населения более 10 тыс. чел. были Шуйская (18991 чел.), Шевденицкая (15497), Спасская (17610), Никольская (11010). В Трофимовской волости проживали 2260 человек, из них мужчин 1090, женщин — 1170. Из 437 дворов волости — 27 числились безземельными и 6 не относящиеся к крестьянским. В тоже время в 348 крестьянских дворах Великовской волости проживали 2057 человек, в том числе мужчин – 950 человек, женщин – 1107. Из общего количества дворов в волости — 17 числились безземельными и 3 не относящиеся к крестьянским.

В 1903 году в Трофимовской волости (волостное правление находилось в Трофимове) по-прежнему числились одно сельскохозяйственное общество и 12 населенных пунктов.

  • Алексеевский погост (Игошево) – дворов 46, мужчин – 126, женщин – 142, всего – 268;

  • Тетеревиха (Плесовая) — дворов 45, мужчин – 122, женщин – 125, всего – 247;

  • Батурино (Лычная) — дворов 62, мужчин – 147, женщин – 154, всего – 301;

  • Гари — дворов 49, мужчин – 143, женщин – 157, всего – 300;

  • Истомино — дворов 34, мужчин – 79, женщин – 88, всего – 167;

  • Николаевский погост (Николо – Чалово) — дворов 7, мужчин – 18, женщин – 29, всего – 47;

  • Погребное — дворов 44, мужчин – 105, женщин – 121, всего – 226;

  • Подболотное — дворов 82, мужчин – 193, женщин – 207, всего – 400;

  • Раменье — дворов 16, мужчин – 39, женщин – 51, всего – 90;

  • Сосновое (Веретье) — дворов 38, мужчин – 93, женщин – 95, всего – 188;

  • Трофимово (Заднее) — дворов 42, мужчин – 91, женщин – 113, всего – 204;

  • Юрино — дворов 32, мужчин – 85, женщин – 86, всего – 171.

В 1903 году в 497 крестьянских дворах волости проживали 2609 человек, из них мужчин – 1241, женщин – 1368. Село Игошево и деревня Тетеревиха Трофимовской волости составляли приход Алексиевской Толшемской церкви, в 1938 году эти деревни остались в Тотемском районе, а остальные вошли в состав Солигаличского района.

В 1905 году в 12 селениях и 478 крестьянских дворах Трофимовской волости проживали 2891 человек, из них мужчин – 1384 и женщин – 1507. В сельскохозяйственном обществе числилось 9231 десятина надельной земли, из них усадебной – 90 десятин, пахотной – 2231 десятина, сенокосной – 1752 десятины, выгонной – 2230 десятин, лесной – 2426 десятин, неудобной – 402 десятины.

Согласно переписи населения 1920 года, из 35 волостей Тотемского уезда, Трофимовская волость имела самую большую плотность населения на одну квадратную версту – 29,25 человек. На площади 94,9 квадратных километров здесь проживали 2776 человек. В тоже время в Пятовской волости плотность населения составляла 3,56 человек, Заборской – 13,21, Фетьининской – 15,6.

По Тотемскому уезду плотность населения составляла 7,9 человек на одну квадратную версту (площадь – 17663 квадратные версты), по Вологодской губернии – 10,68 человек [8].

В 1913 году Тотемский уезд Вологодской губернии состоял из 22-х волостей, в числе которых была Трофимовская волость с центром правления уже в д. Юрино. По данным переписи 1897 года в Тотемском уезде проживало 146,8 тыс. человек. Основное население уезда составляли русские (99,9 %). В городе Тотьме проживало 4947 чел.

С переходом страны на интенсивный промышленный путь в 1921 году рассматривался проект строительства железнодорожной ветки Буй – Солигалич – Тотьма (через Трофимово). Большие залежи извести, торфа, гравия, песка и глин делали новую дорогу экономически перспективной. Непосредственно в зоне предполагаемой дороги, проходившей большей частью через населенные пункты Трофимовской и Никольской волостей Тотемского уезда, находились около 224 тыс. десятин лесных массивов Войского, Шахто-Печенгского, Тотемского и Царевского лесничеств. При помощи гужевого подвоза в этих лесах предполагалось заготавливать до 20 тыс. куб. саженей древесины, в том числе 18 тыс. штук бревен выборочным способом. Кроме того, в районе пересечения дороги рек Толшма и Ельшма располагался ценный еловый резонансный лес на площади более 29 тыс. десятин, где возможно было заготавливать до 33 тыс. шт. еловых бревен ежегодно (от 5,5 вершков в диаметре) [9].

В 1929 году Вологодская губерния была упразднена, а её территория вошла в новый Северный край. В составе Вологодского округа Северного края территория упраздняемого Тотемского уезда вошла во вновь образованные четыре района: Тотемского, Кокшенгского, Леденгского и Толшменского. Населенные пункты Трофимовской волости были включены в состав вновь созданного Трофимовского сельсовета Толшменского административного района.

30 июля 1930 года Вологодский округ, как и большинство остальных округов СССР, был упразднён. Его районы отошли в прямое подчинение Северного края.

Знаменитые реформы Петра Аркадьевича Столыпина базировались на законе о крестьянском землевладении и землепользовании, принятом 14 июля 1910 года, и законе о землеустройстве от 29 мая 1911 года. На севере и юге Российской империи эти законы реализовались по-разному. В Вологодской и в других северных губерниях, где к началу XX века малоземелье в связи со значительным естественным приростом населения стало ощущаться, столыпинская аграрная реформа нашла воплощение в создании единоличных крестьянских хозяйств и вынесении части из них на хутора. В Тотемском уезде хутора еще иногда именовали отрубами или выселками. Создание хуторов завершилось к началу 20-х годов, а их максимальное количество и названия были запечатлены в таком важном источнике, как «Список населенных мест юго-западных районов Северного края», изданном в 1931 году. Согласно Списку, к 1931 году в Толшменском районе насчитывалось 235 хуторов, из них в Великодворском сельсовете – 28, Дороватском – 2, Кожуховском – 2, Купековском – 38, Маныловском – 82, Никольском – 22, Погореловском – 10, Семеновском – 1, Трофимовском – 50. Как видно из приведенных данных, по количеству хуторов Трофимовский сельсовет занимал второе место после Маныловского. [10].

В 1931 году (по переписи населения 1926 года) в Трофимовском сельсовете Толшменского района Вологодского округа Северного края в 65 населенных пунктах и 675 дворах проживали 3209 человек, из них мужчин – 1445, женщин – 1764. На территории сельсовета располагались четыре школы I ступени в деревнях Игошево, Гари, Подболотное, Юрино, а в Трофимове – сельский совет, коллективное хозяйство, почта, агрономический участок, кредитное товарищество, библиотека, изба-читальня [11]. В 1936 году Тотемский район предпринимает очередную попытку по передаче Трофимовского сельсовета в состав Солигаличского района (этот вопрос уезд поднимал еще в 1921 году). Однако, ходатайство Тотемского района было отклонено по причине того, что «…Трофимовский сельсовет был удалён от города Солигалича (35 км.), а его территория имела растянутый и значительный уступ» [12]. И все же в 1938 году вопрос разрешился. Согласно протоколу № 13 заседания президиума Солигаличского райисполкома от 13 марта 1938 года и решению Тотемского райисполкома Вологодской области было произведено присоединение Трофимовского сельсовета Тотемского района к Солигаличскому району Ярославской области [13]. Солигаличский район с 1936 года входил в состав Ярославской области.

К 1943 году территория Солигаличского района была разделена на 21 сельсовет, в которых проживали 35178 человек. В Трофимовском сельсовете в 441 колхозном хозяйстве числились 1409 человек, в Васильевском сельсовете (Совега) – 3142 [14].

В 1944 году после образования Костромской области, в Солигаличском районе были созданы следующие сельсоветы: Бородавицинский, Васильевский, Вочский, Вонышевский, Говоровский, Дворяниновский, Дятловский, Ильинский, Кареповский, Кожуховский, Корцовский, Лосевский, Медвежевский, Оглоблинский, Одноушевский, Петриковский, Солигаличский, Трофимовский, Тыковский, Яголинский, Яковлевский.

В 1954 году Медвежевский, Трофимовский и Бородовиценский сельсоветы были объединены в Куземинский сельсовет; Вочский и Кожуховский – в Бурдуковский; Лосевский и Кареповский – в Лосевский; Корцовский, Дворяниновский и Ванышевский – в Корцовский; Ильинский, Яковлевский и Дятловский – в Жилинский; Петриковский и Оглоблинский – в Верхне-Березовецкий; Солигаличский и Одноушевский – в Солигаличский. Кроме того, в состав района входили Бурдуковский, Васильевский, Высоковский, Тыковский и Ягодинский сельсоветы. К этому времени в Солигаличском районе в 5396 хозяйствах числилось 17175 человек. Отныне перестал существовать самостоятельный Трофимовский сельсовет.

К 1955 году на территории бывшего Трофимовского сельсовета работали два колхоза: имени Пушкина и «Большевик». В конце 1956 года после очередной реорганизации колхозов прекратил своё существование колхоз имени Пушкина, сельскохозяйственную деятельность стал осуществлять один колхоз «Большевик». Постепенно деревни стали умирать, все меньше и меньше оставалось молодежи на селе. К началу 21 века практически не осталось ни одной жилой деревни бывшего Трофимовского сельсовета.

И как здесь не вспомнить слова нашего земляка Н.С. Порошина, опубликованные в газете «Солигаличские вести» от 17 апреля 2001 года в статье «Откуда пошло Чалово и куда исчезло»:

«…Такова трагедия когда-то многолюдной волости, ставшей зарастающей пустошью сельхозпредприятия «Большевик». Вечная память всем чаловским, сбежавшим из родных мест не от хорошей жизни и умершим на чужбине, и всем, нашедшим упокоение на Николе – Чалове».

Сегодня, в последней, из оставшихся в живых деревень бывшего сельсовета — Трофимове, проживает одна семья Щиплецовых (Виктор и Татьяна). Они трудятся рабочими в сельхозорганизации «Большевик», и ходят каждый день пешком на работу в д. Куземино. Детей у них нет. Несколько лет назад предприниматель из Солигалича Сергей Павлович Аносов приобрел в Трофимове дом и привел его в порядок (корни Сергея Павловича из здешних мест). Одновременно под горой Николой он обустроил заброшенный святой источник и начал в Трофимове строительство часовни, некогда разрушенной до основания.

Все же есть надежда, что придет время и в заброшенных людьми местах, затеплится новая жизнь…

Источники:

[1] И.Н. Суворов. Вологда. 1885.

[2] ВГВ. 1859.- №10. — С.5.

[3] ВГВ. 1873. — №50. — С.2.

[4] ВГВ. 1876.- №10.- С.5.

[5] ВГВ. 1879. — №14. — С.8 неофиц. часть.

[6] Список населенных пунктов и волостей Тотемского уезда в 1881 году.

[7] ВГВ. 1882. — №92. — С.1 неофиц. часть.

[8] Статистический вестник Вологодской губернии. 1921. — №3. — С.6.

[9] Вестник народного хозяйства Вологодской губернии. 1921.-№1. — С.15.

[10] Кузнецов А.В. Русские топонимы Тотемского края (Из названий деревень).

[11 Список населенных мест юго-западных районов Северного края / Под ред. А. Н. Дьячкова.-Архангельск.-1931.-207с.

[12] ГАКО Ф. Р-559, оп. 4, д. 124, л. 10.

[13] ГАКО Ф. Р-559, оп. 4, д. 127, л. 65, 65об.

[14] ГАКО. ф. Р-883. оп. 1. д.27. л.10.

Россия, Костромская область, Солигаличский район, Чалово на карте

Публикации автора

Первоисточник http://soligalich.prihod.ru

Богоявленско-Анастасиин монастырь, XVI-XIX вв.

Богоявленский
Богоявленский монастырь на ул. Симановского, д. 26/37, лит. А, Б, В, Г, Д, Е

 

Крупнейший монастырский комплекс в центре города с замечательным собором XVI в., самым древним из сохранившихся ныне в Костроме памятников, и рядом интереснейших построек XVII и XIX вв. занимает целый квартал между улицами Симановского, Комсомольской, Козуева и Пятницкой. Основан в 1420-х гг. на посаде как мужская обитель старцем Никитою, учеником Сергия Радонежского.

До середины XVI в. все монастырские здания были деревянными. В 1559-1565 гг. построен каменный Богоявленский собор, среди ктиторов которого был князь В.А.. Старицкий. В период Смуты, в 1609 г., монастырь разграбили польско-литовские отряды, однако вскоре он был восстановлен и приступил к обширному каменному строительству, продолжавшемуся до конца столетия. В 1610-х гг. собор обстроен двухъярусными папертями-галереями с крыльцами и северным приделом Николы. В первой четверти XVII в. также сооружены церкви Трех Святителей и надвратная звонница с церковью Сергия Радонежского и трапезная палата. Пожары 1629 и 1646 гг. сильно повредили здания обители, но не приостановили строительство. В 1642-1648 гг. возвели окружавшие монастырь каменные стены с башнями, а затем настоятельский и братский корпуса келий, больничную и казенную палаты, гостиницу, хозяйственные постройки, погреба и пр.

В XVIII — первой половине XIX вв. наступает период упадка монастыря. Лишь в 1760 г. построена церковь Николая Чудотворца на средства Е.М. Салтыковой над могилой ее мужа, генерал-майора И.И. Салтыкова. В 1763 г. обитель упразднили и при учреждении в Костроме наместничества в 1778 г. все здания его (кроме собора) использованы под присутственные места, которые оставались здесь до 1809 г. В 1814 г. тут разместилась духовная семинария, при которой в 1824-1825 гг. сооружена Смоленская церковь при Больничных палатах. После сильного пожара в городе в 1847 г. многие здания обители XVII в. разобрали. Возобновили обитель уже в 1860-х гг. как женскую Богоявленско-Анастасиину после перевода сюда монахинь соседнего упраздненного монастыря, в связи с чем возобновилось и довольно интенсивное каменное строительство. В 1864-1869 гг. собор сильно перестроили, разобрав паперти с приделом и соорудив новые боковые пристройки и с запада обширное здание “нового” собора, которое фактически превратило прежнюю часть в его алтарь. Кроме того, в 1863-1865 гг. перестроили проездную башню ограды XVII в. в колокольню, а корпус братских келий того же времени — в 1863-1899 гг. в “трапезный” корпус. Кроме того, заново возвели целый ряд корпусов — “больничный” (1866-1868 гг.), “восточный” (1860-е гг.) и “рабочий” (около 1864 г.), надстроили Смоленскую церковь (1889-1892 гг.) и соорудили еще несколько зданий.

В 1918 г. монастырь был закрыт. В культовых зданиях разместился областной архив, жилые — переоборудованы под многоквартирные дома. В 1930-х гг. были снесены церковь Николая (Салтыковская) и ограда с башнями, а на монастырской территории в течение нескольких десятилетий был возведен ряд жилых и общественных зданий. В 1972-1991 гг. часть монастырских зданий реставрирована. В 1991 г. монастырь возобновлен. В 1995 г. частично воссоздана ограда с западной стороны монастыря (арх. Л.С. Васильев).

Главным сооружением ансамбля является Богоявленский собор (№ 26 Е), состоящий из “старой” и “новой” частей. В 1982 г. в соборе произошел пожар, практически полностью уничтоживший сохранявшуюся в нем стенопись. В 1985-1991 гг. здание реставрировано КСНРПМ (арх. А.П. Чернов). “Старый” собор — прекрасный образец монастырского строительства середины XVI в., созданный руками ростовских мастеров и отличающийся монументальностью и внушительностью своих форм. Это характерное для того времени крестовокупольное здание, четырехстолпное, пятиглавое и трехапсидное, поставленное на высокий подклет. Его крупный двусветный четверик, первоначально с позакомарным покрытием, венчают луковичные главы на больших цилиндрических световых барабанах. Мощь форм собора особенно наглядно ощущается с востока, где выступают могучие полукружия апсид, разделенные прямоугольными колонками. Широкие лопатки членят фасады собора на три прясла, видимые из-за пристроек лишь в своей верхней части и завершенные килевидными закомарами. Антаблемент, раскрепованный на лопатках, отделяет закомары от стен. В их средних пряслах, внутри пристроек с юга и севера, сохранились перспективные порталы с белокаменными деталями; прежние окна заложены или растесаны. Барабаны глав украшены аркатурой на колонках и поясом городков под карнизом. В интерьере собора мощные крестообразные столбы широко расставлены и поддерживают при помощи подпружных арок между ними и стенами коробовые своды рукавов креста. Паруса обеспечивают переход к барабанам над средней и угловыми ячейками с восемью окнами у среднего и четырьмя — у боковых; основные подпружные арки повышены по отношению к сводам. Полностью открытые в храм апсиды, в южной из которых помещался придел Успения, перекрыты коробовыми сводами с конхами. Внутристенная лестница в южной стене ведет на своды. В сводчатом подклете находилась усыпальница с надгробиями XVI-XVIII вв., в которой похоронены бояре Салтыковы, князь И. Хованский с семейством, боярин А. Кафтырев, игумены Исайя и Герасим и др. До пожара 1982 г. в интерьере собора сохранялись росписи, выполненные в 1667-1672 гг. “радением и старанием игумена Герасима”. Это было одно из ранних произведений костромских иконописцев под руководством Гурия Никитина. В 1865 г. росписи были полностью переписаны палехскими художниками артели Сафонова с использованием старой графьи. Стенописи собора до пожара были исследованы В.Г. Брюсовой, их иконографический состав подробно описан ею в монографии “Гурий Никитин”, в которой автор выдвигает предположение о том, что роспись верхних частей собора (барабанов, сводов, арок и т.д.) выполнена в XVI в. Однако полная идентичность штукатурного основания “верхов” и стен четверика, установленная в результате химического анализа, проведенного в процессе реставрации здания, не подтверждает справедливость этого предположения. После пожара в четверике оставались отдельные фрагменты штукатурного основания, просматривалась графья, но красочный слой выгорел и был смыт напором воды. В ходе реставрации собора на местах утрат была подведена новая штукатурка и весь интерьер побелен. В подклете собора, где находилась усыпальница, несмотря на проникавшую воду частично сохранились росписи 1672 г.

Древнюю архитектуру собора сильно искажает “новый” собор — обширные пристройки 1864-1869 гг., выполненные в русском стиле. Они охватывают здание двумя крупными боковыми притворами с крыльцом с юга и огромной основной частью с запада. Последняя — четырехстолпная, с повышенным средним нефом и большой световой главой над центром в окружении четырех маленьких. Притвор ее соединен в 1870-х гг. длинным переходом башней-колокольней. Обильный кирпичный декор фасадов нового здания, стилизованный под формы XVI-XVII вв., выглядит довольно тяжеловесно: пучки полуколонок, различные ширинки, городчатые карнизы и всевозможные наличники с колонками, балясинами, кокошниками и пр. В интерьере четыре столба сложного сечения, поставленные в центре, поддерживают крестовые своды над боковыми ячейками. Крупные подпружные арки с парусами выделяют более высокую среднюю часть, увенчанную барабаном с куполом. До пожара 1982 г. в соборе сохранялись фрагменты масляной росписи ХIХ в., лепные карнизы в верху стен и в основании светового барабана. В настоящее время в соборе установлен новый иконостас, выполненный по образцу иконостаса XVIII в. Состав икон — сборный. Храмовая икона “Богоявление” 1727 г. — письма известного царского изографа костромича Кирилла Уланова. Это одно из последних произведений, созданных им на родине.

Оригинальным памятником костромского крепостного зодчества XVII в. является башня-колокольня (№ 26 Е). Возведена она в системе монастырских стен в 1642-1648 гг. как проездная со святыми воротами. На низком четверике с арочным проездом по линии запад-восток водружен восьмерик с венчающим поясом машикулей. Скромный декор фасадов состоит из лопаток на углах четверика и круглых бойниц с обрамлением под машикулями. Верхняя часть башни — собственно колокольня — надстроена в 1865 г. и после пожара восстановлена в 1887 г. Все здание в 1977-1980 гг. реставрировано КСНРПМ (арх. А.П. Чернов). Надстройка, выполненная в русском стиле, включает восьмерик звона с парными арками и шатер с фигурными кокошниками у основания, слухами и главкой в завершении. Убранство надстройки выполнено в духе XVII в. (ширинки, кокошники, пояса кирпичного декора и т.д.).

"Трапезный" корпус. Окна келий XVII века
Окна келий «Трапезного» корпуса XVII века

К северу от собора расположен “трапезный” корпус (№ 26 А), частично сохранивший в своем составе прежние братские кельи монастыря, интересный памятник жилой архитектуры середины XVII в. В 1850-х гг. большую часть двухэтажных прежних келий разобрали, построив в 1863-1867 гг. новое здание с подвалами и мансардой, предположительно по проекту петербургского архитектора В. Садовникова. После пожара 1887 г. оно надстроено третьим этажом и расширено в 1898-1899 гг. губернским архитектором Н.И. Горлицыным. В 1978-1985 гг. здание реставрировано КСНРПМ (арх. А.П. Чернов).

Длинный кирпичный корпус в три этажа, сильно вытянутый по оси восток-запад, выполнен в русском стиле. Его главный южный фасад имеет в центре ризалит с крупным фронтоном чердачного окна; у северного фасада ризалиты устроены по краям и в середине. Восточное крыло корпуса включает в себя древние братские кельи, состоящие из нескольких палат в первом и втором этажах, нижние из которых сохранили даже коробовые своды с распалубками. На главном фасаде частично можно видеть и характерный для XVII в. декор келий: лопатки против внутренних стен, карнизы этажей с поребриком, киоты и нишки с обрамлением и наличники второго этажа с наборными колонками и кокошниками, а также более простые, рамочные, с фронтонами. Убранство более поздних частей корпуса во многом стремится подражать древним формам убранства.

В юго-западном углу монастыря находится Смоленская церковь (№ 26 Г), оригинальный памятник культового костромского зодчества XIX в. в русско-византийском стиле, включивший в свой объем фрагмент прежней монастырской ограды XVII в. — угловую крепостную башню. После пожара монастыря 1773 г. к этой башне пристроили деревянную часовню. В 1824-1825 гг. вместо нее на средства костромского купца Ф.М. Обрядчикова, вероятно, по проекту губернского архитектора П.И. Фурсова, возвели Смоленскую церковь, основу объемной композиции которой составила башня. В 1827 г. церковь расширена с севера и востока апсидиальными пристройками. После пожаров 1840 и 1847 гг. она соединена в 1860-х гг. с больничным корпусом, а после пожара 1887 г. восстановлена в 1888-1891гг. с новой отделкой фасадов и интерьеров. Внутри церкви купол был “украшен живописью, а стены — искусственным мрамором”, полы и лестницы — “мозаичною из портландского цемента с мраморною крошкою работою”. В 1972-1978 гг. здание реставрировано КСНРПМ (арх. А.П. Чернов).

Двухэтажный бесстолпный и одноглавый храм, кирпичный и оштукатуренный, представляет собой высокий четверик, с трех сторон (кроме западной) окруженный слегка пониженными пристройками с апсидами в центре. Основу четверика образует угловая башня ограды, мощные стены которой хорошо читаются в плане здания. Завершают каждую стену по три ложных закомары. Над купольной кровлей поставлен граненый барабан с позолоченой главой и крестом. Византийский характер архитектуре придают “полосатые” фасады с широкой рустовкой, руст архивольтов арочных окон и закомар и рельефные греческие кресты в тимпанах нижних окон и вверху апсид. Выразительны железные двустворчатые решетки входов с растительно-геометрическим орнаментом. Внутри верхний этаж храма перекрыт восьмилотковым сомкнутым сводом с угловыми тромпами и отверстием барабана в шелыге. От убранства интерьера храма до настоящего времени сохранилась лишь почитавшаяся чудотворной Смоленская (Костромская) икона Богоматери. Она была написана не ранее середины XVII в. по штукатурному основанию в киоте, специально сделанном в кладке стены угловой башни монастырской ограды. Открытая дождям и ветру, горевшая в пожарах, она неоднократно подновлялась. В XVIII в. пристроенная к башне часовня изолировала икону от внешних воздействий. Обследование показало, что живопись иконы сильно утрачена, до санкирной подготовки.

“Больничный” корпус (№ 26 Г), примыкающий к церкви с севера, гораздо менее интересен по своей архитектуре. Построен он в 1866-1868 гг. на средства жертвователей, особенно действительного статского советника А.Н. Григорова. Имеются основания предполагать, что в состав средней и южной частей корпуса вошли остатки крепостной монастырской стены XVII в. В 1887 г. корпус сгорел и возобновлен в 1890 г. Кирпичное неоштукатуренное здание состоит из двух прямоугольных в плане объемов, примыкающих торцами друг к другу с отступом внутрь и вытянутых вдоль улицы Симановского. Ближайший к церкви объем одноэтажный, удаленный — двухэтажный, оба — с подвалами. Выполненные в русском стиле, они имеют более парадные дворовые фасады с несколько тяжеловесным декором у первого и необычными псевдоготическими стрельчатыми окнами в нижнем этаже второго.

Прямо против апсид собора расположен самый крупный “восточный” корпус (№ 26 Б), также выполненный в русском стиле. Построен он между 1863 и 1867 гг. предположительно архитектором В. Садовниковым и использовался для монашеских и настоятельских келий. Г-образное в плане здание с полуподвалами, одноэтажное на главных фасадах и двухэтажное в северной половине западного фасада и со двора. Угловые и средние части главных фасадов выделены также повышением до двух этажей и ризалитами со щипцовыми фронтонами в центре. Развитый кирпичный декор здания во многом тяжеловесен. Внутри коридорная планировка с кельями по обе стороны коридора, имеющими в цокольном этаже иногда коробовые своды.

В восточной части монастыря расположен оригинальный “рабочий” корпус (№ 26 В), созданный в 1864 г. для участников обширного строительства с использованием фрагмента монастырской стены XVII в. Двухэтажное прямоугольное в плане здание имеет кирпичные нижние и две стены верхнего этажа, деревянные и оштукатуренные остальные стены верхнего. Своей толщиной выделяются восточная и северная кирпичные стены, которые и являются остатками древней монастырской ограды. Их материал — большемерный кирпич со включенными в кладку крупными булыжниками, хорошо заметными снаружи восточной стены. Сохранились также щелевидные бойницы среднего боя, валиковые тяги над ними и заложенные двурогие зубцы. Декор корпуса состоит из широких рустованных лопаток, карниза с аркатурой и зубчиками и штукатурных наличников окон.

К нижнему ярусу башни-колокольни вдоль улицы примыкают поставленные друг за другом сторожка, ворота и “западный” корпус. Сооружены они в 1860-е гг., причем корпус сначала был одноэтажным, а позднее надстроен еще одним этажом. Все постройки кирпичные и выдержаны в русском стиле. Выделяются ворота с рустованными устоями и широким архивольтом над двойной аркой с висячей гирькой. Интерес представляли сохранявшиеся до недавнего времени деревянные двухстворчатые полотнища ворот середины XIX в. с крупными накладными греческими крестами и растительными завитками в филенках. В настоящее время они заменены металлическими. У сторожки — килевидный портал (заложен) и пояс различных кокошников в завершении — полукруглых, в виде арочных ниш с килевидным верхом и треугольных.

В фасаде “западного” корпуса (№ 26 Д) оригинален нижний этаж с лопатками на углах и центре, вертикальными прямоугольными филенками и поясом щипцовых фронтонов, над которыми в кладке второго этажа видны контуры кокошников.
Лит.: А. Дроздов. Исторические известия о Костромском второклассном Богоявленском монастыре с XV по XIX век. Спб., 1837; Извлечение из исторических известий о Костромском Богоявленском монастыре // КГВ, 1838, № 11, ч. неоф. С. 38; И. Беляев. Статистическое описание соборов и церквей Костромской епархии, Спб., 1863. С. 21; П. Островский. Исторические записки о Костроме и ее святыне. Кострома, 1864. С. 208; Иосиф, архим. Сведения о возобновлении Костромского Богоявленско-Анастасиина женского монастыря. Спб., 1880; В.В. Зверинский. Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях Российской империи. Т. I. Спб., 1890, № 69; И. Баженов. Костромской Богоявленско-Анастасиинский монастырь. Исторический очерк. Кострома, 1895; А. Титов. Летопись Костромского Богоявленского монастыря, М., 1909; ИАК. Вып. 31. Спб., 1909. С. 88-91; вып. 48. Спб., 1913. С. 2; В.К. и Г.К. Лукомские. Кострома. Спб., 1913. С. 207-219; И. Баженов. 2 изд. М., 1914; А.И. Некрасов. Костромской край в истории древнерусского искусства // Труды КНОИМК. Вып. XXX. Кострома, 1923. С. 99-103; Ф. Рязановский. Памятники искусства и старины // Прошлое и настоящее Костромского края. Кострома, 1926. С. 126-127; В.Н. Иванов и М.В. Фехнер. Кострома, М., 1959. С. 26-34; Кострома. Путеводитель-справочник. Кострома, 1963. С. 304-306; С. Масленицын. Кострома. Л., 1968. С. 23, 29; В.Н. Иванов. Кострома. М., 1970. С. 96; В.Н. Бочков и К.Г. Тороп. Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1970. С. 179-181; Е.В. Кудряшов. Костромское каменное зодчество XVII в. Его особенности и пути развития. Автореферат диссертации. М., 1975; В.Г. Брюсова. Гурий Никитин. М., 1982. С. 73-79; И.М. Разумовская. Кострома. Л., 1989. С. 20-22. ГАКО, ф. 558, оп. 2, д. 133, лл. 614-660; ф. 707, оп. 1, д. 1543, лл. 1-111; д. 1510, лл. 1-18; д. 467, л. 51; д. 405, лл. 20, 44; д. 497, лл. 1-4; д. 451, л. 27; д. 452, л. 1 об.; д. 445, лл. 2об.-10; ф. р-513 (Е.В. Кудряшов), оп. 1., д. 367, лл. 1-154. РГАДА, ф. 237, оп. 1, ч. 1, д. 42; лл. 1-102. РГИА, ф.796, оп. 2, д. 112, лл. 1-16; ф. 802, оп. 2, д. 1101, лл. 1-8; д. 1593, лл. 1-8; ф. 1284, оп. 188, д. 100, лл. 1-79. ОР ИИМК РАН, ф.1, 1860 г., д. 5, лл. 1-37; ф. 29, д. 532, л. 3.

Источник www.enckostr.ru

Костромской кафедральный Успенский собор

Церкви Костромского района

Фотография церкви Успения Пресвятой Богородицы в ограде Костромского Кремля

I. Первый и главный соборный храм в честь Успения Божией Матери, с приделом св. вмч. Феодора Стратилата, летний, каменный, древней архитектуры. Основан в конце XIII в. повелением Костромского князя Василия Ярославича Квашни, вскоре после явления Феодоровской чудотворной иконы Божией Матери. Время явления св. иконы устанавливается не ранее 1259 г. (первый год удельного княжения Василия), а время постройки каменного соборного Успенского храма не позднее 1274 г. (последний год великокняжения Василия). В течение шести веков Успенский храм неоднократно перестраивался изнутри и извне и настоящий вид его удерживает стиль храмов XVII в. После пожара 18 мая 1773 г. Успенский собор был возобновлен повелением императрицы Екатерины II, на что было отпущено из государственной коллегии экономии 12000 рублей. Это последняя капитальная перестройка храма. Особый придел при Успенском храме в честь вмч. Феодора Стратилата устроен в XVII в. (по грамоте митроп. Сарскаго, данной в 1666 г.), а ранее (по предположению) престол во имя Феодора Стратилата был в одном из предалтарий храма. В 1835 году Феодоровский придел распространен в длину прикладкою к придельной наружной каменной стене во всю длину западной стены главного, Успенского храма.

Фотография Богоявленского храма с четырехярусной колокольней в ограде Костромского Кремля

Второй храм Богоявленский, каменный, зимний, с четырех-ярусною при нем колокольнею. Этот храм устроен в конце XVIII столетия ( 1776-1790 гг. ) иждивением церковным и доброхотных дателей. В 1866-1868 гг. храм распространен с северной и южной сторон прикладкою двух новых приделов — правого в честь явления чудотворной Феодоровской иконы Божией Матери и в честь св. балгв. в. кн. Александра Невского и преп. Иосифа Песнописца; левого — в честь Боголюбской иконы Божией Матери и в честь муч. Платона. В 1878 г. в средней части подвального помещения храма устроен придел в честь преп. Сергия Радонежского. Придел этот служит усыпальницею костромских архипастырей-архиеп. Платона и епископов Игнатия и Виссариона.

Все главы обоих соборных храмов, верх и шпиц колокольни и креста на главах и колокольном шпице 1904 году вызолочены червонным золотом. Главная достопримечательность К. каф. собора — благоговейно чтимый чудотворный Феодоровский образ Б. Матери. К нему во всяких обстоятельствах своей жизни, и скорбных и радостных, и счастливых и несчастных притекают благочестивые жители Костромы и Костромского края, пред ним ставят себя под сень крова Божией Матери, пред ним просят и ищут её материнского предстательства, ходатайства, заступления пред Господом, помощи, благ и милости Господних. Слава и значение этой святыни не ограничиваются Костромскими пределами, а простираются на всю Россию. Пред чудотворною Феодоровскою иконою молился в детстве родоначальник Царствующего Дома Михаил Феодорович, когда жил в Костроме со своей матерью старицей Марфою Ивановной. Чудотворною Феодоровскою иконою, принесенною из собора в крестном ходу в Ипатьевский монастырь, старица Марфа Ивановна в том монастыре 14 марта 1613 г. благословила своего сына Михаила Феодоровича принять царский скипетр и вступить на царский престол.

II. По штату в костр. каф. соборе полагается: кафедр. протоиерей, ключарь, два священника, протодьякон, два дьякона, два иподьякона и два псаломщика. Содержание соборного духовенства следующие источники: а) на содержание причта от казны, за пенсионными вычетами, отпускается в год жалования 2401 р. Из этой суммы получают: кафедр. протоиерей 392 р., ключарь 294 р, два священника по 245 р. каждый, протодьякон 245 р., два дьякона по 176 р. 40 к. каждый, два иподьякона по 176 р. 40 к. каждый и два псаломщика по 137 р. 20 к. каждый; б) имеется в соборе причтовой капитал в разных процент. бумагах, составившийся из пожертвований разных лиц и в разное время, со специальным назначением на содержание причта, по завещаниям на вечное поминовение. Капитал (в июле 1910 г.) заключается в сумме 36780 р. 20 к. %%; с него в пользу причта получается в количестве 1464 р. 77 к.; в) близ собора на юг от церковной ограды к Волге имеется причтовой огородной земли 2403 кв. сажени. Земля эта с 10 марта 1910 г. отдается в аренду в пользу причта и приносит годового дохода 230 р.; г) сбору принадлежит участок причтовой земли в г. Костроме, в конце Солдатской улицы в количестве 1406 кв. сажень. Этот участок отдается в аренду и дает причту годового дохода до 139 р.; д) более обильный доход причт собора получает от проскомидий и от совершения разных молебствий как в соборе, так и в частных домах. Кружечный доход причта простирается до 5000 руб. Содержание, получаемое от собора членами причта, определяется в следующих более или менее точных постоянных цифрах: кафедр. протоиерея в 1440 р.; ключаря в 1210 р.; священников и протодьякона в 1080 р.; дьяконов в 720 р. иподьяконов в 540 р. и псаломщиков в 360 р. Все члены причта, кроме одного, пользуются помещениями в соборных домах в церков. ограде, при готовом от собора отоплении; не пользуется соборным помещением дьякон, который, состоя при архиерейском доме проживает в Ипатиевской слободе на частной квартире и получает от собора ежегодно квартирное пособие в количестве 120 р. Кроме содержания церквей и церковных домов, собор несет значительные расходы по содержанию хора, который есть вместе и архирейский; собор, независимо от получаемой хором ежегодной платы из средств архирейскаго дома в количестве 1200 р., отпускает из своих средств годичную субсидию на содержание хора в количестве 2400 р.; собор также обеспечивает регента и его помошника годовыми квартирами, первого квартирою в 300 рублей с дополнением 60 р. в год на отопление, второго квартирою в 60 р. в год при готовом отоплении. Особых капиталов на ремонт или устройство причтовых помещений нет, и текущие расходы по этой статье производятся из общих доходов собора. Планы на принадлежащие собору земли и межевые документы хранятся в соборной ризнице.

III. При соборе существует Феодоровско-Сергиевское братство (с 1891 г.) и общество хоругвеносцев (с 1904 г.). Братство имеет целью содействовать распространению религиозно-нравственного просвещения в пределах костромской епархии и руководить местных миссионеров и приходских пастырей в их борьбе с расколом и сектами. Братство собирает материальные средства на свое дело, устраивает религиозно-нравственные чтения, безмездно и посредством продажи распространяет в духовенстве и народе церковно-богослужебные и духовно-нравственные книги, брошюры и листки, преимущественно противораскольнического и противосектантского содержания, устраивая и поддерживая для сего благочиннические библиотеки, книжные склады и лавки, материально помогает церковно-приходским школам в раскольнических приходах, — следит за действиями миссионерского института в епархии и способствует миссионерской деятельности общими и частными руководящими указаниями и необходимой денежной и книжной помощью (по заявлениям и просьбам миссионерских и приходских священников)

Лит-ра: «Краткие статистические сведения о приходских церквах Костромской епархии»
1911

Церкви Костромского района


Собору принадлежит каменная часовня в гостином дворе. Ближайшие церкви: Спасская в Гостином ряду и Ильинская. [1, с. 1-5]

В 1922 г. оба соборных храма были захвачены обновленцами, а в 1929 г. закрыты. Чудотворная Феодоровская икона Божией Матери была перенесена в единственную обновленческую Богословскую церковь на Каткиной горе. В 1934 г. Успенский и Богоявленский соборы были проданы на кирпич и щебень для строительства льнокомбината и взорваны. После ликвидации обновленчества, в 1944 г. Феодоровскую икону Божией Матери перевезли в Иоанно-Златоустовскую церковь. В 1964 г. икона была перенесена в церковь Воскресения на Дебре, откуда в 1991 г. святыню перенесли в Богоявленский собор Богоявленско-Анастасииного монастыря, ставший кафедральным. [44, с. 74, 97, 135, 136]

Кострома

Кострома на жанровых фотографиях Л. Васильев. архитектура края

Владимир Николаевич Иванов

Художественные памятники XIV–XIX веков

От автора

Кострома

О времени основания Костромы в русских летописях или других письменных источниках сведений нет, не сохранилось и сколько- нибудь достоверных легенд, связанных с возникновением города. Разные мнения высказаны в научной литературе о первом укрепленном поселении, положившем начало современной Костроме. Одним из них называют Городище — большое село, расположенное на правом, высоком берегу Волги, ставшее ныне новым районом города. У села Городища издревле находилась переправа через реку. Историки предполагают, что во время татарского нашествия орды Батыя полностью уничтожили именно это поселение и что оно вновь возникло после ухода татар, но уже на левом берегу, как более безопасном, защищенном с юго-запада могучей рекой.
Но при раскопках на территории Городища археологи обнаружили предметы, относящиеся только к неолитической эпохе, и не было найдено никаких вещественных доказательств, показывающих постепенную смену жизни людей до XI–XIII вв. уже нашей эры. Следовательно, можно предположить, что во время нашествия татар на правом берегу Волги города не было, а жизнь на Городище по каким-то причинам прекратилась во времена новокаменного века и вновь началась уже после основания Костромы на левом берегу Волги в XI–XII вв.
Гипотеза о местоположении поселения, связанного с основанием Костромы на берегу небольшой речки Сулы, близ впадения ее в Волгу, была проверена историками и археологами в 1951 г. Костромской музей организовал археологические раскопки на месте, занятом ныне жилыми кварталами, на пересечении улиц Островского и Пятницкой. Но найденные керамические предметы показали, что на этой территории интенсивная городская жизнь протекала лишь начиная с XII в. и ее не было в более ранние периоды. По-видимому, историк В. Н. Татищев, высказавший догадку об основании Костромы в 1152 г. Юрием Долгоруким, был близок к истине. О том, что Долгорукому был знаком этот край, есть летописная запись о его походе Волгой на судах от Ростова Великого в землю казанских болгар. Основание в XII в. на костромской земле города с южным названием Галич является еше одним свидетельством активного освоения земель южнорусскими славянами.
Гипотеза о том, что Кострома была заложена в XII в. на возвышенном месте у реки Сулы, близ впадения ее в Волгу, помимо находок археологов подкрепляется и тем, что древнейшая Федоровская церковь города, известная с ХШ в., стояла именно здесь. Ее местоположение хорошо документируется тем, что только в XVII в. деревянную Федоровскую церковь за ветхостью разобрали и сразу тут же возвели каменную, но главный престол назвали Богоотцовским, а Федоровским сделали только придел. Сообщение летописи, что в 1276 г. в Федоровской церкви был похоронен костромской князь Василий, говорит о том, что к этому времени церковь стала городским собором, который по традиции должен стоять в “городе”. В одном из документов XVII в. говорится, что Федоровская церковь находилась “на площади у Мшанской улицы” и что сохранялись еще остатки “старой осыпи”, то есть городских земляных укреплений. Сейчас уже совершенно невозможно представить планировку и границы Костромы XII–XIV вв. Можно только предположить, что город располагался по обеим берегам реки Сулы, но более на правом берегу, по направлению к реке Костроме, так как в этой части города стояли древнейшие монастыри — Анастасьевский, Спасо-Запрудненский, Ипатьевский. Местность по левому берегу Сулы называлась Дебрей, а главная улица ее, которая сложилась в XV–XVI вв., — Боровой дебрей. Название речки — Сула и одной из древних улиц — Десятильнича явно южнорусского происхождения и свидетельствует о том, что среди первых насельников города было немало южных славян.
Ранняя история Костромы, удаленной от основных центров политической жизни Древней Руси, по-видимому, была не богата историческими событиями и не привлекала внимания летописцев. Впервые они упомянули о ней в 1213 г. в связи с феодальными распрями наследников князя Всеволода Большое гнездо. Князь Ростовский Константин, борясь за великокняжеский владимирский престол с братом Юрием, разорил и сжег Кострому: “Константин же посла полк свой на Кострому и пожже ю всю, а люди изымаша”. Спор между братьями закончился в 1216 г., но кому досталась Кострома, летописцы не отметили. Не сообщили они и никаких подробностей о Костроме в 1237 г., когда татары “попленили все на Волге и до Галича Мерского”, видимо, город был еще не столь значительным, но едва ли он мог быть сохранен врагами. Только в 1243 г. Кострома вновь фигурирует на страницах документов: великий князь Ярослав Всеволодович отдает ее в удел самому младшему, девятому сыну, Василию. Это распределение показывает, что во Владимиро-Суздальском княжестве Кострома была самым малым городом. Став центром удельного княжества, она так никогда и не поднялась до уровня таких крупных центров, как Ростов Великий, Суздаль, Ярославль, Углич. Василий княжил в Костроме 44 года. В 1247 г. он получил прозвище Квашня, применяемое обычно в ироническом смысле к людям нерасторопным, тучным, малодеятельным. В 1272 г. Василий Квашня получил титул великого князя и мог бы переехать во Владимир. Однако он. видимо, настолько привык к Костроме, что остался там до самой смерти (1276).
Летописи не отметили каких-либо значительных событий за его долголетнее княжение Василия Квашни. Описали его женитьбу (однако он умер бездетным), появление иконы Федоровской богоматери, ставшей потом главной святыней города, несколько пожаров, крупную победу над татарским войском, пришедшим под видом получения дани ограбить жителей города. После смерти Василия Квашни костромское удельное княжество осталось в составе великого княжества Владимирского.
Летописные свидетельства конца XIII — начала XIV в. о событиях в Костроме остаются также немногочисленными и отрывочными. В 1283 г. отмечено умерщвление “крамольного и льстивого” боярина Семена Тонглиевича, замешанного в борьбе против великого князя Дмитрия Александровича (сына Александра Невского). В 1293 г. Кострома была отдана в удел сыну Дмитрия — Ивану, но он пробыл там всего один год; в 1294 г. здесь уже княжил Борис Андреевич.
В 1304 г. между князем Тверским Михаилом и князем Московским Юрием началась борьба за великое княжение, которая продолжалась более двадцати лет и закончилась победой Москвы. Кострома выступала на стороне тверских князей и в 1318 г. поплатилась разгромом города. В 1-й половине XIV в. земли костромского княжества постепенно переходят к московским князьям. Иван Данилович Калита, как известно, начав объединение русских земель, часто помимо захвата городов и сел силой приобретал их покупкой. Так, на костромской земле он купил город Галич и крупное село Селище.
В 1340-х гг. процесс объединения костромских земель закончился, а Кострома по ярлыку, полученному Иваном Калитой в орде, вошла в состав Московского княжества.
Летопись второй половины XIV в. описывает довольно необычное для того времени разграбление Костромы новгородскими ушкуйниками, которые пришли сюда в 1375 г. по Волге на 70 ладьях, „много ценностей увезли, а много их потопили в реке“.

План-схема центральной части Костромы
1. Схематический план центральной части города:

1 — пожарная каланча; 2 — бывш. гауптвахта; 3 — дом бывш. Борщова; 4 — бывш Присутственные места; 5 — Красные и Мелочные ряды; 6 — Большие Мучные ряды; 7 — Квасные ряды; 8 — Пряничные ряды; 9 — корпуса Рыбных рядов; 10 — Малые Мучные ряды; I I — бывш. дом Колодезникова на Молочной горе; 12 — бывш. дом Викентьевой; 13 — здание бывш. архиерейского дома и духовного училища; 14 — Табачные (овощные) ряды и здание бывш магистрата; 15 — Масляные ряды; 16 — обелиски бывш. Московской заставы: 17 — бывш. дом Солодовникова; 18 — бывш. дом Богоявленской; 19 — дом бывш. детского приюта; 20 — бывш. дом Акатовых; 21 — дом бывш. детского убежища им. Акатова; 22 — бывш. дом Скалозубова; 23 — дом XIX в. (№ 36); 24 — дом XIX в. (№ 40–42); 25 — дом XIX в. (№ 44); 26 — дом XIX в. (№ 17): 27 — Богоявленский монастырь; 28 — бывш. дом Мощева; 29 — бывш. богадельня Минина; 30 — бывш. инвалидный дом Акатова; 31 — бывш. дом Углечанинова; 32 — дом XIX в. (№ 10); 33 — церковь Иоанна Златоуста; 34 — бывш дом Беляева; 35 — бывш. дом Архангельского; 36 — дом на углу Сенной и Лавровской улиц; 37 — бывш. дом Солодовниковых; 38 — бывш. дом Мичуриной; 39 — бывш. Дворянское собрание; 40 — дом XIX в. (№ 2); 41 — дом бывш. Училища слепых; 42 — дом XIX в. (№ 25); 43 — дом XIX в. (№ 13); 44 — дом XIX в. (№ 5); 45 — бывш. дом Королева; 46 — бывш. дом Сунгулова; 47 — бывш дом общественного собрания; 48 — бывш. дом Акатова; 49 — здание бывш. Старого двора; 50 — бывш. дом Янцен; 51 — дом бывш. соборного притча; 52 — дом на Горной улице; 53 — бывш. дом губернатора; 54 — дом XIX в. (№ 10); 55 — дом XIX в. (№ 14); 56 — здание бывш. мужской гимназии; 57 — бывш. дом Скрипина- Аристова; 58 — бывш. дом Мыльникова; 59 — бывш. дом Третьякова; 60 — церковь Воскресения на Дебре; 61 — Ипатьевский монастырь; 62 — церковь Иоанна Богослова в Ипатьевской слободе; 63 — Спасо-Преображенская церковь за Волгой; 64 — Ильинская церковь на Городище

Костромичи участвовали в Куликовской битве в 1380 г. под началом воеводы Ивана Родионовича Квашни; многие из них сложили тогда свои головы.
За весь XIII и XIV вв. в летописях нет каких-либо существенных записей о строительных работах по укреплению города. То обстоятельство, что в 1320 г. князь Константин Михайлович Тверской венчался с дочерью московского князя Юрия Софией в Костроме в Федоровской церкви, бывшей городским собором, заставляет предполагать, что укрепления Костромы оставались в то время еще на реке Суле. А то, что при известии о нашествии на Москву хана Тохтамыша в 1382 г. великий князь Московский Дмитрий со всей своей семьей скрывался в Костроме, а его сын Василий в 1408 г. при вторжении на русские земли хана Эдигея, также нашел здесь убежище, заставляет считать, что город в конце XIV в. был хорошо и надежно укреплен.

2. Ипатьевский монастырь. Общий вид
2. Ипатьевский монастырь. Общий вид

Видимо, как крепость на ближних подступах к городу в 1330-х гг. был основан Ипатьевский монастырь, что было характерно для всех развивающихся русских городов XIV в. О довольно значительных размерах Костромы начала XV в. косвенно свидетельствуют сведения о пожаре 1413 г., во время которого сгорело 30 церквей. В 1416 г. вновь был пожар. Можно высказать предположение, что именно после него городская крепость была перенесена с реки Сулы ниже, по течению Волги, на холм, где сейчас находится парк, так как летописец в 1416 г. записал, что великий князь Московский Василий Дмитриевич „заложи град Кострому“. Тогда же часть земель в старом городе была отдана Ризположенскому и Богоявленскому монастырям, а перевоз через реку Кострому — Ипатьевскому монастырю.

3. Ипатьевский монастырь. План
3. Ипатьевский монастырь. План

I — Старый город; II — Новый город; I — Троицкий собор; 2 — звонница; 3 — архиерейский корпус; 4 — братский корпус; 5 — палаты бояр Романовых; 6 — корпус «над погребами»; 7 — корпус бывш. свечного завода; 8 — бывш. богадельня; 9 — церковь Преображения из села Спас-Вежи; 10 — свайные бани из села Жарки; 11 — Зеленая башня; 12 — юго-западная башня Старого города; 13 — Квадратная башня; 14 — Водяная башня; 15 — Пороховая башня; 16 — Екатерининские ворота: 17 — северо-западная башня Старого города; 18 — северо-западная башня Нового города; 19 — юго-западная башня Нового города; 20 — северные ворота Нового города

4. Южная стена Ипатьевского монастыря. 1586;1590;1642;1643
4. Южная стена Ипатьевского монастыря. 1586;1590;1642;1643
5. Квадратная башня южной стены Ипатьевского монастыря. 1586–1590
5. Квадратная башня южной стены Ипатьевского монастыря. 1586–1590
6. Юго-западная башня Нового города Ипатьевского монастыря. 1642–1643
6. Юго-западная башня Нового города Ипатьевского монастыря. 1642–1643

В 1425 г. после смерти князя Василия Дмитриевича вновь вспыхнула удельная вражда за великое княжение на Москве между его сыном Василием (Темным), дядей Юрием Дмитриевичем и его сыновьями Василием (Кссым) и Дмитрием (Шемякой). Хотя борьба происходила между Москвой и Галичем, Кострома сильно страдала от этой усобицы. Ее захватывала и грабила то одна, то другая сторона. Так продолжалось до смерти Шемяки (1453).
В 1471 и 1478 гг. московский князь Иван III предпринял походы против Новгорода, в которых принимала участие и костромская рать под командой князя Даниила Холмского. При расселении богатейших новгородских семей по московским городам некоторые из них были направлены в Кострому.
В 1493 г. Кострома вновь подверглась опустошительному пожару.
Памятников культуры и искусства XII–XV вв., связанных своим происхождением с Костромой, сохранилось очень немного. Известна икона 1230–1270 гг. Федоровской богоматери, на обратной стороне которой помещено поясное изображение Параскевы. По стилистическим особенностям ее относят к ярославской школе. Вполне вероятно, что эта икона принадлежала Александру Невскому — и только после его смерти была перенесена из Городца в Кострому. Икона „Св. Николай с житием» (ныне хранится в ГРМ) датируется XIV в. В этом произведении особенно интересны клейма, иллюстрирующие отдельные эпизоды жизни Николая, написанные в свободной контрастной манере к его иератическому изображению, занимающему по традиции среднее поле иконы.

Среди произведений декоративного искусства интересны найденные при раскопках крестик с перегородчатой эмалью, шиферные иконки с рельефными хорошо моделированными изображениями, тонкой проработкой орнаментов XII в. явно южно- русского происхождения.
Памятников архитектуры XII–XV вв. в Костроме не сохранилось. Но существует легенда, которая в какой-то мере свидетельствует о том, что в городе и в те далекие времена жили искусные зодчие. По этой легенде костромские плотники подарили своему удельному князю деревянную модель архитектурного сооружения. Князь одарил их землей. Модель как ценное произведение искусства передавалась князьями из поколения в поколение, а позднее была подарена гостям-иноземцам. В другой легенде о явлении иконы Федоровской богоматери упоминается, что в 1270 г. в городе был построен каменный Успенский собор, но, видимо, это не более, чем вымысел. Существовавший до 1933 г. собор по своим архитектурным формам мог быть датирован не древнее XVI в.
Из Костромы происходит крупнейший памятник древнерусской истории, так называемая Ипатьевская летопись, хранившаяся в Ипатьевском монастыре. Это — копия, сделанная в XIV — начале XV в. с одного из древнейших летописных сводов Киевской Руси IX–XI вв., „Повести временных лет“ (ныне хранится в рукописном отделе библиотеки Академии наук СССР).
В XVI в. Кострома управляется из Москвы приказом костромской “чети”. От имени приказа здесь действуют наместники. Когда Иван IV ввел на Руси земское самоуправление, наместника в Костроме заменили выборными губными старостами. Непосредственно Москве подчинялись и местные церковные власти — поповские старосты. Военное управление было сосредоточено в руках “городских приказчиков”. Костромское ополчение дважды в XVI в. — в 1539 г. под командованием Мстиславского и в 1540 г. — Яковлева — разбило татар, пытавшихся захватить город. Перед походом на Казань в 1551 г. в Костроме собирался полк правой руки князей Горбатого и Серебряного.

Во второй половине XVI в. все постройки в городе были деревянными. Лишь в центре возвышался каменный Успенский собор, а на окраинах — сооружения Богоявленского и Ипатьевского монастырей.
Крайне малая сохранность произведений живописи XV–XVI вв. не дает возможности восстановить художественную культуру Костромы того времени. Мало известно и памятников прикладного искусства. Сохранившиеся вклады Годуновых в Ипатьевский монастырь (ныне в Оружейной палате) являются произведениями московской школы искусства.
В орбиту крупных политических событий Кострома попала в начале XVII в. Польские отряды и сторонники группировки „тушинского вора“ захватили укрепления Ипатьевского монастыря и использовали его как военную базу для своих действий на северо- востоке страны. Костромское ополчение в 1609 г. изгнало мятежников и в дальнейшем принимало активное участие в войне против интервентов.
В 1613 г. Ипатьевский монастырь стал временной резиденцией молодого царя Михаила Романова.
Экономику города XVII в. характеризует прежде всего непрерывный рост населения. В 1614 г. было учтено 312 дворов; в 1628- 34 гг. — 1633 двора, причем 12 из них характеризованы как лучшие, 41 — как средние, 74 — как малодушные, 1333 — как худые, 105 дворов нетяглых, 68 двориков и келий и, наконец, 75 мест определено пустыми. Перепись 1646 г. отмечает уже 1726 дворов, 1650 г.- 2086, что обусловлено было, по-видимому, произведенной в эти годы городской реформой, когда к посадам Костромы были приписаны жители, числившиеся за монастырями, боярами и до этого от тягла освобожденные.
Во второй половине XVII в. в Костроме значительная часть населения занималась ремеслами. Здесь было около 600 ремесленников, среди них был развит кузнечный промысел, причем их продукция в виде гвоздей, сковород, ножей и т. п. реализовалась не только на местном рынке, но и отправлялась на „низ“. В книге о Московском государстве, изданной в 1620 г., отмечено, „что в Костроме варится лучшее Во Всей стране мыло“.

7. Зеленая и юго-западная башни Нового города Ипатьевского монастыря. 1642–1643
7. Зеленая и юго-западная башни Нового города Ипатьевского монастыря. 1642–1643
8. Троицкий собор (1650–1652) и звонница Ипатьевского монастыря
8. Троицкий собор (1650–1652) и звонница Ипатьевского монастыря

Некий мыловар Григорий Бабин был в числе „лучших людей“. Его мануфактура была размещена в отдельно стоящих специальных производственных помещениях и обслуживалась наемными рабочими. Широко было развито кожевенное (сыромятники, подошвенники), сапожное, портняжное (сермяжники, шубники и т. п.) и полотняное производство. Строительное ремесло было представлено 26 кирпичниками, 12 плотниками, 4 оконишниками. Художественным ремеслом занимались 7 серебряников, 13 иконописцев. Большая группа жителей была занята изготовлением пищевых продуктов (масленики, мясники, солодежники и т. п.). Классовое расслоение населения Костромы характеризуется в это время тем, что в городе имеется довольно значительная прослойка граждан, лишенных средств производства: „рабочие люди кормятся черной работой“. Единичными были профессии дегтяря, живодёра, конского мастера, красильщика. Многие ремесленники выступают одновременно и как торговцы. По переписи 1634 г. в городе учтено: 739 торговых мест, сгруппированных в торговые ряды: мясной, калашный, соляной, сурожский, иконный, рыбный, солодежный, мучной, железный, шубный и другие. В середине XVII в. Кострома занимала четвертое место по своему экономическому значению среди посадов Московской Руси. Но вторая половина века не была счастливой для города. В 1654 г. пожар уничтожил большую часть застройки города, вскоре моровая язва погубила почти две трети горожан. В 1660 г. протест против экономических тягот, которые несло трудовое население, получил выход в мятеже посадских людей и крестьян. Во главе восставших стояли поп Иван из села Селище и крестьянин Куземка Васильев. В этом бунтарском движении особенно ярко проявилось возмущение против монахов Богоявленского монастыря и протоиерея Данилы, видимо, бывших конкретными виновниками тяжелой жизни восставших.
Архитектурным центром Костромы XVII в. являлась крепость. Она состояла из Старого и Нового города. Старый город, существовавший еще с XV в., имел в плане вид неправильного прямоугольника, с трех сторон обнесенного насыпным земляным валом; четвертую сторону вала образовывал высокий берег Волги; как обычно, у подножия вала был вырыт довольно глубокий ров. На валу и на берегу Волги стояла деревянная крепостная стена с 14 башнями, протяженностью более километра. Въезд в город осуществлялся через ворота, из которых главные — Спасские — располагались „от торгу“, вторые — с волжской стороны, третьи — Ильинские ворота — со стороны Дебри. Башни были рублены четырехгранными, стены „в борозду без тарасей“, с верхним боем, „полатями и подкотками“. Высота стены достигала около 5 м. Крепость имела дополнительные оборонные сооружения: отводные стрельницы у проездных башен, тайник для воды.
Композиционным центром Старого города являлись два каменных здания — Успенский и Троицкий соборы и высокие деревянные церкви — клетская Московских чудотворцев, шатровая и клетская Воздвиженского монастыря, Похвальская с отдельно стоящей колокольней. В Старом городе существовало три улицы, в кварталах которых располагалось большое количество деревянных зданий. По описи 1628-30 гг. здесь находились воеводский двор, съезжая, губная и караульная избы, четыре государевы житницы, кузница и 191 частновладельческий „осадный“ двор, принадлежавшие главным образом местному боярству и дворянству.
В 1619 г. костромичами был выстроен Новый город. Он примкнул к северной стене Старого и вытянулся неправильным четырехугольником в северном направлении. Стены Нового города также были деревянными, имели 12 башен, из которых 3 были воротными; Предтеченские ворота выходили на Мшанскую улицу, Благовещенские — на напольную сторону Костромы и Никольские — к Волге. Здесь была улица Брагина и переулки: Челков, Стрегин, Мыльный и Суслов.

9. Звонница. 1603–1605
9. Звонница. 1603–1605

Деревянная застройка Нового города состояла из гостиного двора с 2 избами, 4 амбарами и 2 сараями; из изб, „куда сходились посадские люди для земного дела“; 3 дворов, „где ставились приказные люди, посланники и таможенные головы“; таможенной избы; важни (весов); избушки, “где пишут площадные подьячие”; кроме того, было несколько осадных дворов и избушек. Наконец, в Новом городе было 2 церкви — Николая „древяна клецки“ и Предтеченская „древяна; верх на каменное дело с закомары“. Несколько лет тому назад в селе Заостровье, близ Архангельска, реставрировали деревянную церковь. После удаления ее тесовой обшивки XIX в. оказалось, что верх ее был сделан из рубленых бревен в виде декоративных закомар. Теперь этот единственный сохранившийся памятник XVII в. позволяет представить ранее неизвестный тип древнерусского храма, “верх на каменное дело”.
Воспоминания об иностранной интервенции, захватившей глубоко страну, крестьянские восстания начала XVII в. побуждали московское правительство и сами посады в течение всей первой половины XVII в. заботиться об укреплении городов и монастырей. Так, каменная крепость Ипатьевского монастыря, возведенная в конце XVI в., в первой половине XVII в. была перестроена и усилена. Деревянная ограда Богоявленского монастыря в 1642-48 гг. была заменена каменной со всеми приспособлениями для обороны: ходовой площадкой, навесными бойницами, мощными башнями. Эти два богатых монастыря с каменными постройками вместе с деревянными Старым и Новым городом составили достаточно мощный военно-оборонительный узел Костромы. Помимо оборонного значения Старый и Новый город оказали существенное влияние на формирование плана города, своими выразительными архитектурными группами формировали его силуэт.
По писцовой книге Костромы („письма и меры дьяка Ивана Вахрамеева и подьячего Семена Молчанова — 6135 и 6136 гг. (1627–1628)“) в ней кроме соборов в Старом городе, в Ипатьевском и Богоявленском монастырях, других каменных сооружений не было. Описанные Вахрамеевым и Молчановым 34 церковных владения включали каждое по две деревянные церкви. В подавляющем большинстве они были „древены клецки“ (33 церкви), шесть — шатровых, одна — о пяти верхах, остальные, видимо, были зимние, совсем небольшие и обозначены как церковь „с трапезою“.

10. Троицкий собор. Крыльцо
10. Троицкий собор. Крыльцо
11. Троицкий собор. Апсиды
11. Троицкий собор. Апсиды

Лишь со второй половины XVII в. в городе начали строить каменные приходские храмы; первыми были широко известный своей красотой храм Воскресения на Дебре (1652) и прекрасная, ныне не сохранившаяся Троицкая церковь (1650).
Вся жилая и хозяйственная застройка города долго еще оставалась сплошь деревянной.
Как и в большинстве древнерусских городов, архитектурный центр Костромы в XVII в. составляли городские укрепления Старого и Нового города и монументальные общественные здания, размещенные на ее территории, а планировочная структура определялась главными дорогами, подводившими к воротам укреплений. Однако в Костроме планировка не получила законченной радиальной или кольцевой системы. Более четко, чем другие, был выражен радиус, бравший начало от Спасских ворот Старого города, проходивший через торг по Брагинской улице, и через Предтеченские ворота по Мшанской доходил до переправы на реке Костроме против Ипатьевского монастыря. Здесь же проходила и летняя дорога на Ярославль. (Зимой, когда Волга замерзала, дорога шла мимо села Городище.) К Предтеченским воротам Нового города подходила дорога из Галича (по Космодемьянской улице); к Ильинским воротам Старого города вела большая улица Боровая дебря, расположенная вдоль берега Волги; севернее ее — Русина улица с дорогой на город Плёс.
Нечеткость планировочной системы Костромы XVII в. обусловлена, видимо, тем, что до XV в. центр города находился на другом месте, а именно: на реке Суле. В плане XVII в. еще очень заметны направления многих улиц к этому древнему центру. Этими же причинами, видимо, надо объяснить и то, что северо-западная половина города, тяготеющая к реке Костроме и Ипатьевскому монастырю, имела более интенсивную застройку, чем северо-восточная, ориентированная на Боровую дебрю.
Кострома этого времени, вероятно, мало чем отличалась от других древнерусских городов, которые складывались свободно в зависимости от экономических причин, а их размеры, конфигурация кварталов часто подчинялись природным топографическим условиям. Улицы огибали болотца, пруды, обходили крутые подъемы, ища кратчайшие пути к главным административным и общественным зданиям.
Архитектурный облик Костромы XVII в., его массовую застройку, а также облик отдельных монументальных сооружений можно представить себе по аналогии с сохранившимися памятниками деревянной архитектуры на территории Костромской и смежных с ней областей. В прекрасно иллюстрированной книге 1672 г., рассказывающей об избрании на царство Михаила Романова, изображен Ипатьевский монастырь и перед ним — группа деревянных изб. Все они небольшого размера, бревенчатые, покрыты на два ската, фронтоны их рубленые; в торцовых фасадах расположено по два окна, а у тех, которые на подклетах, вход устроен с торца. Все они не имеют декоративных украшений, что характерно для северных изб.

12. Троицкий собор. Западная галерея
12. Троицкий собор. Западная галерея

Художественная выразительность сохранившихся старых крестьянских изб Костромской области достигается красиво найденными пропорциями как самого сруба, так и его фронтона, а также своеобразно поставленной висящей лестницей с крылечком- теремком. Одним из ярких декоративных элементов такой избы был обычно „дымник“ — труба для дыма топившейся по-черному печи. Богатые городские дома были значительно больше по размеру, имели более нарядные крыльца и разнообразные формы крыш, владения огораживались дощатыми заборами с воротами и калитками, украшению которых уделялось большое внимание.

Двери Троицкого собора
13. Троицкий собор. Западная галерея. Портал

Художественную выразительность Костромы в целом формировали ее укрепления с башнями и церкви, расположенные на самых высоких точках города. Старый и Новый город своими островерхими башнями, связанными лентой стен, с верхами церквей и колоколен представляли, особенно с Волги, внушительный, запоминающийся образ. По описи XVII в. все башни были четырехгранными, а стена рублена в борозду без, терасей“. Учитывая традиционность строительных и художественных приемов, можно представить себе внешний вид этих древних укреплений по сохраняющимся до сих пор деревянным башням в Сибири.
Деревянные церкви в Костроме в подавляющем большинстве были „древяны клецки“. Этот тип церкви до сих пор сохранился в Костромской области, например, церковь в селе Спас Вежи (перевезена сейчас в музей) или в селе Соцевине. Шатровые храмы, наиболее выразительные по своему силуэту и обычно воздвигаемые как памятники значительным событиям, в Костроме были немногочисленны, еще меньше было храмов других типов. Со второй половины XVII в. все чаще и чаще взамен деревянных строятся каменные храмы, но облик города еще и в XVIII в. сохранял все особенности русских средневековых городов.

14. Троицкий собор. Южные двери. Конец XVI в.
14. Троицкий собор. Южные двери. Конец XVI в.
15. Троицкий собор. Южные двери. Деталь
15. Троицкий собор. Южные двери. Деталь

В течение всего XVIII в. Кострома продолжает быть промышленным и торговым центром обширного района. Развиваются мануфактуры, возникшие еще в XVII в.; в середине XVIII в. купцы Углечаниновы построили первую полотняную фабрику на 500 станков. В надписях на надгробных памятниках И. Д. и Д. И. Углечаниновых (1760-69) именуют „купцы и фабриканты44. В 1755 г. в городе было 15 кожевенных заведений — „особливо славен сей город кожевенным ремесломи в лучшей доброте выделывает юфть44 В 1770-90 гг. действуют 5 суконных фабрик, 18 кирпичных заводов, колоколитейный завод купца Синцова. Около 1781 г. начал работать завод, изготовляющий изразцы; печи, облицованные этими изразцами и сейчас сохраняющиеся в некоторых зданиях Костромы и близлежащих городов, привлекают внимание своим высокохудожественным качеством и выполнением. В конце XVIII в. открылась и первая типография.
Значительное место в экономике города занимали лесоразработка и сплав леса, а также обслуживание пристаней и судоходства по Волге. Таким образом, если основное население Костромы в XVII в. было занято ремеслом и торговлей, то в XVIII в., по- видимому, существовала уже очень значительная группа людей, работающих по найму и составляющих ту среду, в которой формировался рабочий класс России. Костромское дворянство в своей массе было мелкопоместным, и владельцы более 300 душ крепостных крестьян насчитывались единицами. Поэтому оно не играло решающей роли в развитии города.
Архитектурный облик Костромы в XVIII в. сохраняет еще, как было уже сказано, много черт предыдущего времени. Но часть фабричных зданий строится уже каменными, и на плане 1773 г. их показано уже 12. В течение XVIII в. все деревянные приходские церкви постепенно заменяются каменными и по традиции ставятся на тех же старых местах.
Массовая жилая застройка Костромы XVIII в. не сохранилась, и поэтому об архитектурных вкусах костромичей этого времени можно судить только по культовому зодчеству. По стилю оно сильно отставало во времени от архитектуры столиц и поэтому уже в свое время выглядело архаическим. Например, Христорождественская церковь на Дебре (1734) повторяла в объемной композиции и декоре архитектуру нарышкинского стиля, получившего свое наивысшее развитие в Москве и Подмосковье в 1690–1700 гг.; архаичным было и применение шатров у колоколен. Возведение в 1752 г. так называемой Салтыковской церкви в Богоявленском монастыре в формах барокко и в ордерных принципах членения фасадов парными пилястрами с капителями, несущими антаблемент, с характерными наличниками окон, с фронтончиками и „ушками“, сложной конфигурации кривых кровель в Костроме было исключением. Местные зодчие стали применять эти же формы почти на 30 лет позднее, например в Стефано-Сурожской церкви (1780). Однако здесь барочный декор стал более упрощенным. Из памятников архитектуры барокко в Костроме интересна доныне сохранившаяся Златоустовская церковь (1791) на ул. Ленина.
Во второй половине XVIII столетия в связи с развитием отечественной промышленности и торговли значительно увеличивается население русских городов и в том числе обеих столиц. Жилые дома, торговые помещения, фабрики и заводы начинают строить главным образом из кирпича. Для руководства увеличившимся строительством в 1762 г. создается „Комиссия для устройства городов Санкт-Петербурга и Москвы“, где работали такие выдающиеся зодчие, как Иван Старов и Алексей Квасов. Позднее из нее выделилась комиссия по сочинению плана столичного города Москвы. Петербургская комиссия не ограничила свою деятельность столицей и составила проекты для многих провинциальных городов.

16. Троицкий собор. Интерьер. Своды
16. Троицкий собор. Интерьер. Своды

Внешним поводом для коренного изменения облика Костромы послужил катастрофический пожар 1773 г., во время которого сгорели все деревянные строения Старого города, вся застройка Нового города, 9 приходских церквей и значительная часть жилых домов посада. Это стихийное бедствие выдвинуло требование в необходимости новой планировки города, соответствующей достигнутому к тому времени уровню градостроительной техники и искусства.
После пожара местные землемеры сняли план города с обозначением, „сколько чего там погорело, а при том и план погоревшим в том городе местам с назначением о построении кварталов“. Этот план явился первой попыткой регулировать последующую застройку Костромы. Однако предложения „о построении кварталов“, выдвинутые в плане, оказались не реальными: чтобы их осуществить, пришлось бы снести большую часть уцелевших при пожаре домов.
В 1775 г. был закончен новый „прожект“, составлением которого руководил костромской воевода Ивашников. „Комиссия для устройства городов Санкт-Петербурга и Москвы“, рассмотрев проект в январе 1776 г., одобрила его, но пожелала внести в него некоторые коррективы. Вновь составленный комиссией план на основе местного проекта должен был быть представлен в сенат на утверждение, но в связи с учреждением костромского наместничества в 1778 г. рассмотрение его было отложено.
Ярославский генерал-губернатор А. П. Мельгунов, которому было поручено организовать наместничество, летом 1778 г. объехал всю область и детально ознакомился с географическими и экономическими условиями Есего края. На основе собранных им данных было начато составление планов уездных городов и возобновлена работа над планом Костромы. Последний был закончен в 1779 г. и представлял собой уточненный вариант плана 1775 г. Проектировщики нанесли все изменения, происшедшие в городе за шесть лет после пожара, увеличили территорию, включив в его черту слободы. На этой основе комиссия составила окончательный план Костромы, который и был утвержден 6 марта 1781 г.; одновременно были утверждены и планы 15 уездных городов Костромского наместничества. В 1840-х гг. все планы городов, утвержденные в конце XVIII — начале XIX в., были приведены к одному формату и сброшюрованы в один том, который вошел в свод законов Российской империи. Вплоть до Октябрьской революции во многих городах России застройка регулировалась этими планами.
В утвержденном плане 1781 г. архитектурно-планировочная идея — раскрытие города к Волге — получила четкое выражение. Павловская улица — ныне улица Мира, — расположенная перпендикулярно к набережной Волги, выполняет функцию оси симметрии для семи радиальных улиц, расходящихся от центральной площади. Они соединены между собой четырьмя (в западной части пятью) гранеными полукольцами улиц и в целом составляют рисунок как бы раскрытого веера с основанием, положенным на берег Волги.
По новому плану за Старым городом сохранялось значение исторического, религиозного и архитектурного центра. В связи с этим на его территории были сломаны все казенные деревянные строения, возникшие уже после пожара 1773 г., а частновладельческие постройки переведены за его границы. На плане были также обозначены кварталы, где допускалась только каменная застройка, а также указана территория в Новом городе на месте торга для постройки „присутственных мест, гостиного двора и прочего казенного строения“.
Под каменную застройку были отведены все кварталы, расположенные между Верхней набережной и Царерской (ныне Пролетарской) улицей, а также вся центральная часть города, ограниченная первым полукольцом. Гостиному двору были приданы точно установленные габариты. Полукруглая часть центральной площади была предназначена для застройки только административными зданиями. Все эти уточнения были отражены на плане 1784 г., по которому и шло в дальнейшем все строительство в Костроме.
Генеральный план Костромы коренным образом менял сеть ег о древних улиц и кварталов, и только Мшанская (ныне Островского) и Русина (ныне Советская) улицы сохранили свое исконное направление.
При осуществлении этот генеральный план подвергся дальнейшей, более детальной разработке: очертания кварталов и площадей были уточнены; полукруглая часть центральной площади превращена в многогранную; были точно установлены размеры торгового центра; Сенная площадь на Павловской (ныне улица Мира) улице получила форму прямоугольника; устройство маленьких площадей при пересечении радиальных улиц со вторым и третьим полукольцом было отменено; были намечены дополнительные проезды.
В 1776-91 гг. по проекту талантливого каменных дел мастера Степана Воротилова в Старом городе рядом с Успенским каменным собором возводятся Богоявленский собор и колокольня. Тогда же для соборов строится новая ограда с воротами в виде триумфальной арки.

Фрески на откосе среднего окна западной стены Троицкого собора. Апостолы в лодке
17. Апостолы в лодке. Фреска на откосе среднего окна западной стены Троицкого собора. 1685

Безусловно, лучшим сооружением этого комплекса была колокольня. Пятиярусная, квадратная в плане, она была нарядна своими ордерами: дорическими пилястрами — в первом, ионическими колоннами — во втором, коринфскими колоннами — в третьем и четвертом ярусах. Пятый, увенчанный фигурной главой, представлял собой сложный криволинейный глухой объем, в котором помещались часы. Раскрепованные над колоннами антаблементы, балюстрады с вазами, картуши составляли сложный и богатый убор колокольни. Она имела прекрасные пропорции и при всей своей грандиозности была исключительно изящна, являлась высотной доминантой города в XVIII в. (колокольня была разобрана в 1933 г.). Воротиловым же, по-видимому, в самом конце века были построены и два крупных жилых дома Кремля, сохранившихся до настоящего времени.

18. Рождество Христово. Фреска южного свода Троицкого собора. 1685
18. Рождество Христово. Фреска южного свода Троицкого собора. 1685
19. Благовещение. Фреска северного свода Троицкого собора. 1685
19. Благовещение. Фреска северного свода Троицкого собора. 1685
20. Фреска северной стены Троицкого собора. 1685
20. Фреска северной стены Троицкого собора. 1685

Колокольня, ограда, Богоявленский собор были первыми сооружениями в Костроме, выполненными в формах классицизма. Правда, в них чувствуются еще пережитки барокко в несколько тяжеловатой нарядности декора, криволинейности кровель, приземистости колонн с большими капителями.
Застройка центра города по новому плану заняла несколько десятилетий. Постепенно были обстроены центральная площадь, засыпаны древние рвы и срыты валы, разбиты городские бульвары. Начиная с конца XVIII в. в облике города начинают преобладать административные, общественные и торговые здания. Резко меняется архитектура домов. Главные магистрали: Павловская, Еленинская, Русина, Верхняя и Нижняя набережные застраиваются двухэтажными по преимуществу каменными жилыми домами богатых купцов и зажиточных горожан. Жилища бедняков отодвигаются на окраины.
В конце XVIII — начале XIX в. многие русские провинциальные города были перестроены коренным образом. Однако лишь Кострома сохранила до наших дней наиболее полно и цельно свой ансамбль центра, созданный в одном стиле. Зодчие Метлин, Фурсов, получившие образование в Академии художеств в Петербурге, приехав в Кострому, отдали ей весь свой талант. Воспитанные на образцах классического искусства, они последовательно применяли его стилевые приемы для формирования облика своего города. Художественная цельность города, являющаяся достопримечательностью, отличающей Кострому от других русских городов, достигнута также тем, что архитекторы жестко придерживались в течение нескольких десятилетий всех градостроительных норм, сложившихся к концу XVIII в.
Во второй половине XIX — начале XX в. Кострома развивается как капиталистический город. Внутри ее кварталов, на набережных рек Волги и Костромы возникают крупные предприятия. Застройка, регулируемая теперь лишь интересами собственности, постепенно теряет свою архитектурную цельность. Это время не внесло и принципиальных изменений в планировочную схему Костромы XVIII в., не использовало и прогрессивных идей в ней заложенных. Набережная Волги, которая могла бы быть одной из красивейших улиц, была отрезана от города железнодорожной веткой, складами и лабазами. Благоустройство оставалось на очень низком уровне.

21. Иконостас Троицкого собора. Деталь
21. Иконостас Троицкого собора. Деталь

В полной мере сохранялись резкие контрасты между буржуазным центром и рабочими окраинами, характерными для всех капиталистических городов.
Отдельные крупные сооружения, возведенные в Костроме в начале XX в., например здания музея, больницы, банка, свидетельствуют о том творческом разнобое, который переживала русская архитектура перед Великой Октябрьской социалистической революцией.
За советский период в городе бурно развивалась промышленность, росло его благоустройство. В числе наиболее крупных построек была электростанция, железнодорожный мост через Волгу, хлебозавод, почтамт, фабрика-кухня. После окончания Великой Отечественной войны в Костроме особенно бурно растет жилищное строительство.
Только что прошедший конкурс (1968) на архитектурное решение центра Костромы наметил творческие пути для достижения органического сплава в облике этого растущего города — старого с новым.
Первое впечатление о Костроме может быть разное. Все зависит от того, каким путем путешественник приедет в этот город. По железной дороге он минует мост через Волгу, через несколько минут сойдет у невысокого вокзала и увидит кварталы нового города с четырех-пятиэтажными кирпичными типовыми жилыми домами.
Приехавший на машине увидит панораму города из-за реки. С дороги, проходящей по высокому берегу Волги, открываются зеленые холмы с белыми домами на набережной. На самой высокой точке среди кущ деревьев высится памятник Владимиру Ильичу Ленину. Выделяется торговая площадь с силуэтом каланчи, тяжеловатые кирпичные корпуса заводов и фабрик и сверкающие золотом главы Ипатьевского монастыря. Переезд через Волгу на пароме, а без машины на пароходике вводит приезжающего в современный хлопотливый город, в облике которого чувствуется местный ни с чем не сравнимый колорит.
Но, пожалуй, более приятно приехать в Кострому пароходом. Просторы Волги и ее проникающая в душу природа более настраивают на восприятие необычного. Город встречает древним архитектурным ансамблем Ипатьевского монастыря, как бы вырастающим из воды, составляющим главный архитектурный акцент всего городского пейзажа.
Древнейший из сохранившихся ансамблей Костромы, Ипатьевский монастырь (илл. 2), по преданию, был основан в первой половине XIV в. С. Б. Веселовский считает, что он возник несколько ранее — в последнюю четверть XIII в. В письменных источниках монастырь впервые упомянут в 1435 г. в связи с тем, что в нем был подписан мирный договор между враждовавшими князьями Василием Темным и Василием Косым, принявшим православие и перешедшим на службу к Московскому князю Ивану Калите татарским мурзою по имени Чет. История монастыря до XVI в. не сохранила в своих хрониках выдающихся событий; не было у него особых богатств, иноки не отличались в науках и искусстве, религиозные реликвии его не приобрели известности. Но во второй половине XVI в. большой интерес к монастырю начинают проявлять Годуновы — одна из правнуческих линий рода Чета, что было вызвано выдвижением их на посты ближайших царских помощников, особенно после женитьбы царя Федора Иоанновича на сестре Бориса Годунова — Ирине. Годуновы вспомнили о Ипатьевском монастыре, где находились могилы их предков, для того чтобы доказать древность и родовитость своего происхождения, что считалось среди боярства необходимым для участия в управлении страной. Богатый монастырь с родовой усыпальницей служил доказательством их политических прав, равных родовитым Шуйским, Романовым и другим.

22. Корпус “над погребами” Ипатьевского монастыря. XVI в.; конец XVII — начало XVIII в.
22. Корпус “над погребами” Ипатьевского монастыря. XVI в.; конец XVII — начало XVIII в.

Богатейшие вклады в Ипатьевский монастырь Д. И. Годунова, Б. Ф. Годунова, царя Федора создали материальную базу для появления крупного феодального хозяйства. В 1597–1600 гг. во владении монастыря было более 13 тыс. десятин пахатной земли и более 400 селений. В конце XVI в. здесь началось строительство каменных зданий, на основе которых сложился ныне существующий архитектурный ансамбль.
В 1613 г. за крепостными стенами монастыря укрывался от польско-литовских отрядов, бродивших по северо-восточным областям, молодой Михаил Романов. В марте того же года он был провозглашен царем, и потому одно из зданий монашеских келий превратилось во временную царскую резиденцию. Это событие оказало влияние на историческую судьбу монастыря — Романовы стали считать его фамильной святыней, оказывать ему материальную поддержку.

23. Братский корпус Ипатьевского монастыря. Конец XVI в.; 1758–1759
23. Окна Братского корпуса Ипатьевского монастыря. Конец XVI в.; 1758–1759

Монастырь расположен примерно в полутора километрах от центра города, на берегу неширокого залива Волги. Раньше это было устье реки Костромы, но в связи со строительством волжских гидроэлектростанций эта река была перекрыта плотиной и теперь она впадает в Костромское водохранилище.
Ансамбль составляют каменные крепостные стены с башнями и воротами XVI–XVII вв., жилые палаты XVI–XVIII вв. и хозяйственные корпуса XVI–XIX вв. (илл. 3).
О возведении первоначальной каменной крепостной ограды монастыря свидетельствует белокаменная плита с надписью ранее находившейся на так называемых „Святых воротах“, а ныне помещенная в Троицком соборе, справа от северного входа: „Лета 7094 (1586) повелением благоверного и боголюбивого и великого государя царя и великого князя Федора Ивановича всея Руси самодержца, и его благочестивыя и христолюбивыя царица великия княгини Ирины, в третье лето государства его начаты быть делати сии святые врата и ограда камена около сея превеликия Лавры святые пребезначальные Троица Ипацкого монастыря, тщанием и верою боярина Дмитрия Ивановича Годунова, да боярина и конюшево Бориса Федоровича Годунова, на памяти от рода в рода по душах своих и по своих родителях в вечный поминок“. По своим фортификационным особенностям и архитектурным формам ограда существенно не отличалась от стен других русских крепостей своего времени. Ей также свойственны свободное геометрически неправильное очертание плана, круглые башни на углах, прямоугольные с воротами на пряслах, двугорбые зубцы стен.
В 1609 г. Ипатьевский монастырь захватил отряд сторонников „тушинского вора“. Ополчение северных городов в течение шести месяцев вело его осаду, которая закончилась полной победой над тушинцами. В 1621 г. частично разрушенная во время осады 1609 г., крепость была вычинена, стены ее надстроены. В 1642 43 гг. с западной стороны к монастырю был прирезан участок почти квадратной формы, который также был обнесен каменной стеной с тремя башнями. Эту часть обители стали называть Новым городом. В эти же годы старые стены вновь были починены и увеличены в высоту. Во время бурных весенних половодий вода реки Костромы подходила с восточной и южной стороны к самым стенам. И поэтому для предохранения монастыря от затоплений еще в 1896 г. здесь была сделана подсыпка грунта с откосами, выложенными булыжником. На насыпи был посажен парк, который уже тогда обнесли невысокой каменной оградой.

24. Архиерейский корпус Ипатьевского монастыря. Окна. XVII в. (реставрация)
24. Архиерейский корпус Ипатьевского монастыря. Окна. XVII в. (реставрация)
25. Интерьер трапезной Ипатьевского монастыря. 2-я половина XVI в.
25. Интерьер трапезной Ипатьевского монастыря. 2-я половина XVI в.

На восточном прясле стены, как обычно, по углам поставлены круглые башни, а между ними асимметрично смещенная к северу — надвратная церковь Хрисанфа и Дарьи. Над стеной возвышается жилой, так называемый архиерейский дом. Он многократно перестраивался, последний раз в 1840-60 гг. Реставрация его в 1965-66 гг. выявила границу древних крепостных зубцов, на которых в конце XVII в. был возведен третий этаж здания. Церковь Хрисанфа и Дарьи построена заново на месте церкви XVII в. в 1862 г. по проекту архитектора К. А. Тона в тех русско-византийских формах архитектуры, которые господствовали в церковном строительстве во второй половине XIX в. Угловые башни очень похожи одна на другую. Пояс машикулей с круто поставленным откосом сделан довольно узким, и поэтому зубцы башни, образующие своеобразную корону, кажутся низкими. Обычные зубцы через каждые четыре чередуются с широкими, имеющими каждое круглое отверстие. Возможно, что эти круглые „окна“ были сделаны для пушек, но здесь они воспринимаются как оригинальный декоративный прием. Тесовые и лемеховые кровли башен в середине XIX в. были заменены железными конусообразной формы сухого и жесткого рисунка.

26. Палаты бояр Романовых Ипатьевского монастыря
26. Палаты бояр Романовых Ипатьевского монастыря

Длинное прясло южной стены слегка выгнуто (илл. 4). Гладкая поверхность ее по горизонтали расчленена поясками цоколя (сам цоколь был закрыт при подсыпке грунта парка) и валиков, проходящих один почти в середине стены, другой — в основании зубцов. Зубцы сделаны разной формы: в одном случае они выполнены в форме „ласточкиных хвостов“, в другом — соединены по два, и боевая щель сделана бойницей. Такую вариацию одних и тех же форм в древнерусской архитектуре можно наблюдать довольно часто. И можно только догадываться, вызывалась ли она необходимостью или зодчий и каменщики искали наилучшего художественного решения непосредственно во время строительства.

27. Никола Бабаевский, с житием. Икона. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора
27. Никола Бабаевский, с житием. Икона. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора

Квадратная башня на южной стороне — проезжая (илл. 5). Сейчас ее облик не вызывает ассоциаций, связанных с мощным военным сооружением. Расчлененная поясами на четыре яруса, во втором она раскрепована на углах широкими, но короткими пилястрами. Зубцы башни выравнены под карниз, видимо, в XIX в. при покрытии ее четырехгранной шатровой крышей. Башня не отличается изысканностью надвратных сооружений, но очень мила своей примитивной наивностью.
В конце XVI в. длина всех стен монастыря немного превышала 500 м, а высота их была около 6 м, толщина основания — 3 м. Оборонная мощь крепости была усилена земляными укреплениями и рвом, которые сейчас уже не существуют. В XVII в. стены увеличили в высоту до 11 м. На южной стене хорошо видны граница кладки XVI и XVII вв., очертания заложенных бойниц и зубцов первоначальной стены (илл. 14).

28. Троица ветхозаветная. Икона. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора
28. Троица ветхозаветная. Икона. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора
29. Три избранных святых. Панагия вкладная. XVI в.
29. Три избранных святых. Панагия вкладная. XVI в.
30. Преображение. Панагия вкладная. XVI в.
30. Преображение. Панагия вкладная. XVI в.
31. Богоматерь-Умиление. Панагия вкладная. XVI в. Все — ризница Троицкого собора
31. Богоматерь-Умиление. Панагия вкладная. XVI в. Все — ризница Троицкого собора

Новый город строился под руководством старца Иосифа костромскими каменщиками, во главе которых стоял уроженец Богословской слободы Андрей Андреев, сын кузнеца. Он имеет сравнительно правильное очертание плана. На западном прясле по углам поставлены две круглые глухие башни (илл. 6), а между ними, почти в середине — квадратная — проездная. Круглые башни по архитектуре мало чем отличаются от круглых башен Старого города, но по масштабу они крупнее. Проездная башня благодаря зеленой черепице шатра называется “Зеленой” (илл. 7). С середины XVII в. она служила главным въездом в монастырь со стороны московской дороги. Архитектура башни свидетельствует об опытной руке зодчего. Ее сочные филенки, круглые окна, обрамленные валиком высокого рельефа, создают на белой, слегка неровной поверхности стены глубокие тени. Завершающая башню восьмигранная шатровая беседка с открытыми арками нарядна и воздушна; несколько мелки маленькие парные фронтончики, расположенные в каждой грани у основания шатра. Башня имеет все военные атрибуты: отводную стрельницу, машикули с варовыми щзлями (для того чтобы лить на нападающих кипяток, горячую смолу и т. п.). Железные кованые ворота, украшенные филенками и орнаментальными кругами, сделаны в XVIII в.
Со стороны двора хорошо видна конструкция стены: по традиции, она имеет ходовую галерею по всему периметру. Ее глубокие арки и бойницы подошвенного боя особенно красивы в яркий солнечный день. Их перспективное сокращение лишает плоскость стены однообразия и инертности, а тени усиливают пластику.
Ворота северной стены построены в 1767 г. к приезду в Кострому Екатерины II. В большом аттике, завершенном лучковым фронтоном, пилястрах, волютах и картуше видны стилистические особенности архитектуры барокко XVIII в. и робкое повторение форм известных въездных ворот Петропавловской крепости в Петербурге.
Главный собор Ипатьевского монастыря, Троицкий, возведен в 1590 г. и расписан фресками в 1595-96 гг.; большой известностью в XVI в. пользовались его иконостас и драгоценные оклады икон. В 1649 г. собор от взрыва пороха, хранившегося в его подклетах, обрушился. В 1650 г. у царя Алексея Михайловича монастырскими властями было испрошено разрешение на возведение нового собора. Разрешение было получено, но по каким-то неясным теперь соображениям было указано, что необходимо „взять в качестве образца ярославский Успенский собор и размером не более его“. Описание разрушений, причиненных взрывом, дает возможность предполагать, что здание XVI в. не было полностью разобрано и его подклеты в значительной своей части были использованы для новой постройки.

32. Сударь с изображением „Троицы ветхозаветной“. Конец XVI в.
32. Сударь с изображением „Троицы ветхозаветной“. Конец XVI в.
33. Сударь с изображением Ипатия Гангрского. Конец XVI в. Обе — ризница Троицкого собора
33. Сударь с изображением Ипатия Гангрского. Конец XVI в. Обе — ризница Троицкого собора

Сооружение Троицкого собора было окончено в 1652 г. Его архитектура типична для московского стиля середины XVII в. (илл. 8). Кубический объем храма с трехчастным делением каждой стены, заканчивающейся тремя закомарами, увенчан пятиглавием. Здание с трех сторон окружено двухэтажной галереей, вход устроен у северо-западного угла, крыльцо с одним маршем лестницы ведет прямо во второй этаж галереи. Крыльцо решено в виде беседки на четырех столбах-кубышках, с любимыми в зодчестве XVII в. двойными арками с висячей гирькой. Беседка завершена восьмигранным шатром, в основании которого выложен один ряд маленьких закомар (илл. 10).
Для архитектуры собора характерны гладкие плоскости стен с сильно профилированными карнизами. Лишь его северный фасад отличается некоторой декоративностью; в верхней части он украшен аркатурным поясом. У собора действительно ярославские формы глав и барабанов с кирпичным убором в виде аркатур с бусинами, так же как и декоративные закомары. Фасады галереи имеют пилястры и междуэтажный пояс, украшенные типичными для памятников XVII в. квадратными ширинками, в центральное поле которых вставлены цветные изразцы.
Интерьер Троицкого собора является замечательным ансамблем монументальной живописи и декоративного искусства XVII–XVIII вв. Все стены и своды галереи (кроме южной ее части) покрыты живописью. В северной галерее фрески XVII в. утрачены; в 1912 г. она была вновь расписана по образцу галереи церкви Ильи Пророка в Ярославле. В западной галерее (илл. 12) от живописи XVII в. сохранились только три композиции, а все другие были вновь написаны в том же 1912 г. Из древних росписей хорошо сохранились два ангела, изображенные по сторонам западного портала. По религиозным представлениям один из них должен записывать всех проходящих в храм с тем, чтобы на страшном суде докладывать о каждом, насколько исправно он при жизни посещал церковь, а второй — не должен допускать в церковь грешников. В соответствии с ролью стражника ангел, изображенный с левой стороны входа, представлен стоящим во весь рост; его крылья воинственно подняты, так же как и рука с обнаженным мечом. Одет он в кольчугу с белой перевязью и красный плащ, конец которого сложными складками как бы развевается на ветру. Ангел мастерски вписан в отведенное для него пространство на стене. Пропорции его фигуры удлинены, торс и голова ритмично повторяют кривую архивольта портала, а крылья и меч заполняют всю остальную поверхность стены. Цветовое решение изображения гармонично, особенно красив голубой цвет нижней рубашки. Композиция сидящего ангела построена на том же принципе, что и стоящего ангела, повторяя его как бы в зеркальном отражении, но он без меча. Его поза передает сосредоточенное спокойствие. Оба ангела вместе с порталом образуют композицию монументальную и уравновешенную.
Изображения на темы Страшного суда, расположенные справа от портала, так же как и рассказ о видении Иоанна Лествичника, помещенный слева, сохранились значително хуже. Сценка, показывающая, как бесы совращают монахов, полна бытовых подробностей: иноки пьют вино из ковшей и рюмок, бесы приводят женщин.
Все стены, столбы и своды Троицкого собора покрывают фресковые росписи. К сожалению, их цвет сейчас очень испорчен выступившими клеевыми составами, употреблявшимися при реставрации живописи в 1912 г.
На южной стене в орнаментальном клейме сохранилась надпись: „Трудившийся сию святую церковь града Костромы сии суть имена Гурий Никитин, Сила Савин, Василий Осипов, Василий Козмин, Артем Тимофеев, Петр Аверкиев, Григорий Григорьев, Марко Назарьев, Василий Миронов, Фома Ермаков, Филипп Андреянов, Ефрем Карпов, Макарий Иванов, Василий Васильев, Лука Марков, Гавриил Семенов, Василий Никитин, Федор. .“ (два имени неразборчивы). Таким образом, оказались известными имена художников, которые расписали собор и галереи в течение одного сезона 1685 г. Во главе этой артели стояли Гурий Никитин и Сила Савин. Их имена хорошо известны в истории русской монументальной живописи второй половины XVII в. В 1662-68 гг. артель под их руководством расписала Троицкий собор Данилова монастыря в Переславле Залесском, в 1672-73 гг. — Богоявленский собор в Костроме, в 1681 г. — известную церковь Ильи Пророка в Ярославле.
В соответствии с уже сложившейся в XVII в. традицией сюжеты фресок отвечают наименованию храма. Так, верхний ярус посвящен легенде о явлении Троицы праотцу Аврааму, два средних яруса рассказывают евангельский миф о земной жизни Христа, нижний ярус — о жизни апостолов. Первый ярус состоит из двух лент декоративного орнамента, широкой и узкой, и полосы с летописью, написанной вязью, где указаны имена царей, митрополита и монастырского игумена, при которых была произведена роспись собора. В простенках световых барабанов написаны ангелы, а на сводах — главнейшие церковные праздники. В алтарных помещениях представлены обычные для них литургические изображения: в жертвеннике — тайная вечеря, в центральной апсиде — распятие, собор богоматери и святители, но в южной апсиде, поскольку там был придел апостола Филиппа, роспись посвящена его жизни. На столбах ярусами расположены изображения в рост особо чтимых святых.
Интерьер Троицкого собора, расписанный от пола до куполов, поражает зрителя вне зависимости от сюжетов звучными гармонизированными красочными пятнами, создающими ощущение праздника. И только потом уже взгляд замечает, что живопись красными полосами расчленена на яруса, что в каждом ярусе есть свой порядок, что изображенные здесь люди сгруппированы около каких-то главных персонажей. Появляется желание рассмотреть композиции, понять их содержание и художественную сущность.

34. Заглавный лист Евангелия 1605 г. Библиотека Костромского историко-архитектурного музея-заповедника
34. Заглавный лист Евангелия 1605 г. Библиотека Костромского историко-архитектурного музея-заповедника
35. Миниатюра Евангелия 1605 г.
35. Миниатюра Евангелия 1605 г.

Как уже было сказано, самый верхний ярус стенописи собора посвящен теме „Троицы“. Рассказ начинается на южной стене от иконостаса. По Библии, встреча Троицы с Авраамом произошла в знойный день у шатра, поставленного в Мамврийской дубраве. И вот художник, следуя тексту легенды, изображает Авраама, умщвающего ноги ангедам-путникам, жену Авраама — Сарру, месящей тесто, чтобы испечь хлеб, сценку убоя теленка и, наконец, трех ангелов, сидящих за столом под дубом во время трапезы. Цикл ветхозаветной Троицы заканчивается на северной стене у иконостаса композицией „Сон Иакова“, где изображено, как Иакову приснились лестница до самого неба и спускающиеся по ней ангелы. В этих изображениях, как и во всей живописи второй половины XVII в., отвлеченные понятия и символы заменены образами, взятыми из окружающей действительности. Небожители приобрели вполне телесную оболочку, вкушают земные плоды, для них готовят хлеб, свежуют скот. Житейские наблюдения художника пронизывают их произведения.

36. Колокольня церкви Иоанна Богослова. 1681–1687
36. Колокольня церкви Иоанна Богослова. 1681–1687

Во втором ярусе сверху расположен цикл, изображающий евангельский миф о земной жизни Христа. На южной стене помещен сюжет „Проповедь у рыбаков“. Он великолепно скомпонован: море с лодками под парусами, на берегу — горки с деревом и группа старых и молодых людей, среди которых привлекают внимание прекрасно написанные старик в высокой шляпе и старик с посохом.
В картине „Брак в Кане Галилейской“ поражают орнаментированные одежды невесты и ее родителей; хороша фигура мужчины, написанная спиной к зрителю: он в красной рубахе и зеленых штанах, подпоясан кушаком.
Одним из лучших изображений этого цикла, пожалуй, является сюжет „Изгнание торгующих из храма “. Он размещен в узком пространстве оконного откоса. Мастерство расположения композиции на такой неудобной плоскости просто поразительно. Христос стоит на площадке лестницы с энергично поднятой в замахе рукой, пять торговцев, отягощенных товаром, голубями, ягнятами, которыми они только что торговали, бегут вниз по лестнице, причем два нижних (в согбенных позах) симметрично повернуты друг к другу спиной. Тонко уравновешенные линейная и цветовая асимметрия придают картине динамичность и острую выразительность.

37. Фреска часовни Федоровской богоматери. 1720 -1730-е гг.
37. Фреска часовни Федоровской богоматери. 1720 -1730-е гг.

На западной стене изображена жанровая сценка „Исцеление юноши“, в которой особенно красива группа горожан в ярких одеждах. Следующая за ней композиция „Насыщение голодных в пустыне “ состоит из четырех групп людей, получающих хлеб и рыбу, расположенных по углам четырехугольника фрески, и пятой группы: Христа с апостолами, — занимающей центр картины, написанной более крупно с целью выделить их как главных действующих лиц. В этой сцене много бытовых подробностей; например, совсем реалистично написаны корзины. Цветовое решение построено на чередовании крупных красных и синих пятен, среди которых вкраплены меньшие — сиреневые и зеленые. В сцене „Воскрешение сына вдовы’4 выразительна скорбящая мать; прекрасны стройные юноши, несущие гроб: один из них — в красной рубахе и зеленых штанах, другой — в синей рубахе и белых штанах. В композиции „Укрощение бури“, помещенной на откосе среднего окна, интересно нарисованы декоративными завитками бурные волны, выразительны лодки под надутыми парусами. В „Притче о богатом и бедном“ привлекают внимание столы, которые ломятся от посуды и яств, а также одежды с разнообразнейшим орнаментом.
На северной стене миф о земной жизни Христа начинается сценой “Зарытое богатство”. Уверенной рукой написан мужчина, роющий землю лопатой, он как-то особенно прочно стоит на земле. Чтобы привлечь к нему внимание, художник одел его в ярко- красные одежды. В сцене „Разумные и неразумные девы“ позы и жесты дев несколько однообразны, что подчеркнуто формой светильников и бочонков для масла. Линейная композиция ритмична, как и цветовое решение, построенное на излюбленном чередовании красного и синего, оживленных цветом брусничного и зеленого тонов.
На откосе северного окна интересно изображена группа женщин г белых платках, свободно спускающихся на плечи и спины. За окном, почти у самого иконостаса, представлен сюжет „Христос у Марфы и Марии“. Статные, с величественной осанкой стоят Марфа и Мария перед Христом. Случайность встречи подчеркнута в этой сцене обыденностью обстановки, будничностью одежды и бытовыми аксессуарами. Художник подчеркнул характеры женщин — интеллектуальной Марии, в руках у которой книга, и житейски хозяйственной Марфы, к поясу которой подвешены гуси.
В третьем ярусе сверху помещены наиболее драматические эпизоды евангельского мифа — последние дни земной жизни Христа. Южная стена из-за окон, расположенных в этом ярусе, имеет здесь небольшие плоскости. Поэтому художник, если ему не хватало места для размещения сюжета, „заворачивает“ изображения со стены на откос окна.

38. Часовня Федоровской богоматери в селе Некрасово. Первая четверть XVIII в,
38. Часовня Федоровской богоматери в селе Некрасово. Первая четверть XVIII в,
39. Церковь Преображения из села Спас-Вежи. 1628
39. Церковь Преображения из села Спас-Вежи. 1628

В композиции „Тайная вечеря“ апостолы красиво распределены вокруг трапезного стола и объединены в группы по двое и по трое. Зритель чувствует, что они беседуют, обсуждают непонятные для них слова учителя. В сюжете „Моление о чаше“ показаны последовательно все события, прошедшие в эту ночь: молитва, сон апостолов, приход солдат, предательский поцелуй Иуды. Картины с изображением представителей властей, на суд которых последовательно приводили Христа, очень помпезны и красочны, художник особенно любовно рисует одежды царей и воинов. Сцены истязаний написаны достаточно реалистично: в одной из них вся спина Христа покрыта каплями крови от плетки, которой с исступлением хлещет его мужчина с сердитым лицом. Цикл заканчивается на северной стене сюжетами: „Шествие на Голгофу„Распятие “Снятие со креста” и „Положение во гроб“.
Четвертый ярус росписей Троицкого собора посвящен рассказу о жизни апостола Павла. Композиции этих сюжетов выдают руку умелого мастера; они построены по оси симметрии, помогающей выделить главное действующее лицо или действие и скомпоновать группы, гармоничные по цветовому решению. Таковы сцены на южной стене, где изображены обряд крещения, встреча апостола с группой людей, припадающих к его ногам. В композиции “Исцеление больной женщины” хорош юноша, склонившийся в изящной и естественной позе. На западной стене представлена история об обращении богатого и развратного Савла в апостола Павла. В смелом и красивом ракурсе написана карета с пологом, запряженная парой лошадей с восседающим на одной из них возницей, и Савлом, беседующим со своим приятелем. Фрески, в которых изображены сражение двух групп воинов с копьями на фоне фантастичного города и сцена побития Павла камнями, написаны в сложных ракурсах, в них чувствуется напряженное движение. Не уступает им в мастерстве и композиция “Чудо в Троаде” (“Исцеление мальчика”), расположенная на северной стене, у входа. Действие происходит в зале с колоннами, между которыми висят светильники (кандила) с кистями. Их ритмическое чередование создает впечатление глубины зала. Группы мужчин и женщин в одеждах, несомненно, бытовавших в конце XVII в., живо передают настроение любопытства и изумления от совершающегося действия.
Нижний ярус стен расписан декоративным орнаментом в виде клеток с крупным цветком гвоздики в каждой. В XVII в. такой рисунок называли “кубами”. Он встречался главным образом на привозных тканях (например, турецком бархате). Богатые люди из материи такого рисунка шили себе одежды; им обивали внутренность парадных возков, седла, делали покрышки для скамеек. Ткань с таким орнаментом создавала запоминающийся декоративный эффект. Это знали живописцы и часто использовали этот мотив для украшения нижней части стены вместо орнаментальных полотенец, обычных в храмах 2-й половины XVII в.

40. Церковь Преображения
40. Деревянная церковь Преображения
41, Церковь Преображения. Детали
41, Церковь Преображения. Детали

Росписи алтаря, жертвенника и дьяконника не выходят за рамки установленной для этих помещений тематики. В жертвеннике изображены святители, которые представлены стоящими фронтально и неподвижно, кажется, что они поддерживают свод. Каждый персонаж из деисуса, написанного на южной стене, помещен в овал или круг, расцвеченный стеблями с пышными цветами.
На столбах собора помещены святые в рост; в их числе на восточной стороне юго-западного столба, во втором ярусе, цари Михаил Федорович и Алексей Михайлович. Во 2-й половине XVII в. их изображения в фресковых росписях церквей стали очень часты.
Многоярусный деревянный резной позолоченный иконостас в стиле барокко сделан в 1756-58 гг. артелью столяров и резчиков, происходящих из крупного центра этого искусства (из посада Большие Соли, Костромской области), под руководством Петра Золотарева и Макара Быкова. Каждая его часть: колонны, царские врата, вставки в карнизах — заставит подивиться мастерству переплетений орнамента и тонкости его исполнения.
Живопись иконостаса разновременна. Часть икон первого, так называемого местного ряда, иконы деисусного и пророческого рядов относятся к середине XVII в. Поля икон деисусного ряда обиты басмой характерного для XVII в. травчатого рисунка. Праздничный ряд и самый верхний праотцов относятся к XVIII в. Хотя иконы иконостаса написаны в разное время, на протяжении почти ста лет, в целом они составляют единый ансамбль, правда, несколько мрачноватый по краскам сравнительно с фресковой живописью.
Достопримечательностью Троицкого собора являются железные двери северного, южного (илл. 14, 15) и западного порталов, обитые тонкой медью и расписанные золотом по черному фону. Все они были сделаны, по-видимому, по заказу Годуновых в конце XVI в. Изображения на дверях символически повествуют о явлении на землю богочеловека: в верхних клеймах изображено Благовещение, в средних — пророки, в нижних — сивиллы.
В XVII в. для собора было сделано царское место — сень на четырех столбиках, поддерживающих шатер. Прообразом его послужило царское место Ивана Грозного в Успенском соборе Московского Кремля. Меньшая по размеру и более мелкая по масштабу резьбы, костромская сень очень изящна, по-видимому, ее резал один из лучших мастеров своего времени (ныне находится в музее “Коломенское”).
Во второй половине XVI в. большие вклады в собор, состоящие из икон, церковных одежд и богослужебных предметов, делали Годуновы; много прекрасных вещей было пожертвовано в XVII в. Романовыми. В Москве в Оружейной палате ныне хранится Евангелие 1603 г. — вклад Д. И. Годунова. В Костромском музее- заповеднике можно увидеть Евангелие 1605 г. с заставками-миниагюрами, радующими чистотой тона и звучностью красочных сочетаний. Славится и Псалтырь 1691 года с 576 миниатюрами (в Костромском музее). Художник, иллюстрируя книгу песнопений, был менее связан обязательными правилами, регламентировавшими канонические изображения. Во многих сценках он живо изобразил свои представления от окружающей его жизни.
Против западного фасада Троицкого собора расположена отдельно стоящая звонница (илл. 8), выстроенная в 1603-05 гг. на средства Д. И. Годунова. Первоначально трехъярусная, она имела три пролета с открытыми арками во всех трех этажах. В 1649 г. в южном ее пролете были установлены часы с боем, тогда же с севера к ней была пристроена башня в четыре яруса с открытым звоном, увенчанная шатром, покрытым зеленой черепицей. В 1852 г. вместо деревянной лестницы была сделана каменная, из-за чего все арки первого этажа пришлось заложить. Тогда же с западнойстороны была пристроена пятипролетная галерея со столбами в виде “кубышек”, в подражание формам XVII в. Мастера этого сооружения, создававшегося в течение первой половины XVII в., взяли за образец звонницу при столпе Ивана Великого в Московском Кремле, к которой (также в начале XVII в.) была пристроена четырехгранная башня.
В XVII в. на колокольне висело 19 колоколов, позднее по приказу Петра I часть их была снята и переплавлена на металл для военных нужд.
Жилые здания, возникшие в монастыре в течение XVI–XVIII вв., подверглись значительным переделкам в XIX в., но сейчас многие из них реставрированы.

42. Свайные бани из деревни Жарки. XIX в.
42. Свайные бани из деревни Жарки. XIX в.

Архиерейский корпус, расположенный в северо-восточном углу и возведенный в XVI в., перестраивался в XVII в., особенно капитально — в 1860-х гг. В настоящее время архитекторы-реставраторы выявили и восстановили его древние части (илл. 24). Корпус по северной стене монастыря состоит из нижнего этажа, построенного в конце XVI в., и второго и третьего, возведенных в XVII в. Его фасад расчленен широкими лопатками, между которыми расположены очень небольшие окна — в первом этаже в нишках, уходящих ступеньками в толщу стены. В солнечный день тени этих нишек создают впечатление глубоких провалов, особенно темных на белоснежной стене.
Окна второго этажа большего размера, чем в первом, имеют кирпичные наличники с типичными кокошниками и наборными обрамлениями, а окна третьего этажа украшены наличниками нарышкинского стиля с очень тонкими волютами фронтонов.

43. Дом Ершова. Середина XIX в.
43. Дом Ершова. Середина XIX в.

Последние примыкают один к другому настолько близко, что стены почти не видно. Таким образом, создается очень своеобразная композиция здания: простое и устойчивое основание — первый этаж — и облегченные верхние этажи. Такой прием компоновки фасада в конце XVII в. стал характерным для каменных палат. В частности, архиерейский корпус Ипатьевского монастыря очень напоминает палаты Троекурова в Москве.
Корпус, расположенный вдоль восточной монастырской стены, представляет собой уравновешенную группу из трех зданий. Центр ее составляет надвратная церковь Хрисанфа и Дарьи, заложенная в 1841 г. по проекту архитектора К. А. Тона и законченная только в 1863 г. костромским губернским архитектором Григорьевым, так как здание в начале строительства обрушилось. Эклектичная, сухая по деталям, архитектура ее типична для стиля, который насаждался Николаем I как национальный после постройки в Москве храма Христа Спасителя. Корпус, примыкающий к надвратной церкви слева, в основе своей относится к XVII в., но в XVIII–XIX вв. он был перестроен полностью. Исследования и реставрация, проведенная в 1960-х гг. архитекторами Костромской научно-производственной мастерской, вернули древний облик этому корпусу.

44. Дом Ершова. Окно
44. Дом Ершова. Окно

Дом, расположенный слева от архиерейского, носит название братского корпуса (илл. 23). Его первый этаж построен в конце XVI в., второй — в 1758-59 гг. Здесь сейчас помещается исторический раздел музея. В наружной архитектуре его первого этажа хорошо просматривается система планировки. Между пилястрами, отвечающими внутренней капитальной стене, расположены или дверь с окошечком над ней — это сени, или три окна — это палата.
У западной крепостной стены привлекает внимание двухэтажный корпус, так называемые палаты бояр Романовых (илл. 26). В XVI–XVII вв. это были, видимо, монашеские кельи — их первый этаж похож на Братский корпус, но в 1858 г. после посещения монастыря Александром II их было приказано реставрировать. Эту работу провел в 1863 г. архитектор Ф. Рихтер. Главная цель “реставрации” сводилась к превращению здания в “царские чертоги”. Поэтому Рихтер, используя пример московских кремлевских теремов, составил проекты восстановления дверей, оконных рам, изразцовых печей, мебели, то есть создал подобие московских жилых царских покоев XVII в. Крыльцо и другие детали, а также окраску фасадов он сделал также вновь, не считаясь с древней архитектурой и историческим прошлым этого здания.
Корпус, расположенный слева от палат Романовых, называется “над погребами” (илл. 22). Первый этаж его, выложенный крупным булыжником, относится к XVI в. и состоит из полуподвальных помещений 5–6 м высоты. Второй этаж с наружной лестницей, устроенной со стороны Нового города, был возведен в конце XVII — начале XVIII в. В 1960 г. корпус был реставрирован. Фасад его прост и монументален, лопатки разделяют его на три части. В первом этаже в боковых членениях расположены сводчатые дверные проемы и окна, поставленные асимметрично к ним, а во втором — два окна; этажи разделены пояском из поребрика; завершен фасад карнизом такого же рисунка, что и поясок.

45. Церковь Собора богородицы из села Холм. 1552
45. Церковь Собора богородицы из села Холм. 1552

Все очень лаконично, все построено па повторении одних и тех же деталей.
К южной стене монастыря примыкает корпус, известный под названием свечного завода. В XVIII в. здесь размещались поварня, квасоварня и хлебня. В 1758 г. их приспособили под свечной завод. В XIX в. архитектор К. Тон пристроил к нему новый корпус. В 1960 г. правая, древняя часть этого здания была реставрирована: в нижнем этаже восстановлено шесть ритмично размещенных арочных окон, во втором — тоже шесть, более широких и низких, расположенных асимметрично к первым.
Большое впечатление необычностью своих пропорций, своей чрезмерной высотой производит интерьер этого здания, перекрытый сводами, поддерживаемыми одним столбом. Так и хочется разделить его на этажи и сделать палаты привычных масштабов, отвечающие размещению окон на фасаде.
На территории Нового города стоит каменный двухэтажный дом, построенный в 1721 г. В 1875 г. в нем поместили богадельню. Перестроенное в 1744 и 1841 гг., это здание было реставрировано в 1965 г. и передано музею. Архитектура его фасадов типична для провинциальных сооружений первой половины XVIII в.
Каменное строительство монастырских сооружений в XVI в. и 1-й половине XVII в., находившееся под царским покровительством, в Костроме можно определить как очень крупное. Его осуществляли местные зодчие и камешники. Так как их часто вызывали на работу в Москву и другие города, они хорошо знали технические и художественные требования своего времени, московскую школу зодчества. Не связанные проектом, расчерченнь м на бумаге, подчиняясь только своей памяти, воображению и таланту, они невольно вносили в архитектуру каждого сооружения индивидуальную неповторимость.
На территории Нового города в настоящее время собрано несколько памятников деревянного зодчества. Может быть, в монастыре и не надо было возводить постройки, нарушающие подлинность ансамбля, но деревянный храм Преображения из села Спё;„- Вежи и стайка высоко поднятых на „курьих“ ногах избушек-банек настолько поэтичны и близки по своему образу, что не кажутся здесь чужими.
Церковь Преображения (илл. 39–41) была построена В 1628 г. в деле Спас-Вежи, расположенном в 20 км от Костромы, Н. А. Некрасов в стихотворении “Дед Мазай и зайцы” этой деревеньке дал такую поэтическую характеристику:
„В августе около “Малых Вежей”
С старым Мазаем я бил дупелей.
… Я по неделе гощу у него.
Нравится мне деревенька его;
Летом, ее убирая красиво,
Исстари хмель в ней родится на диво.
Вся она тонет в зеленых садах,
Домики в ней на высоких столбах.
(Всю эту местность вода заливает,
Так, что деревня весною всплывает,
Словно Венеция). Старый Мазай
Любит до страсти свой низменный край».
Храм по праву считается лучшим среди так называемых клетских церквей, дошедших до нашего времени. По конструкциям и планировке этот тип в народном зодчестве принадлежит к древнейшим. Он обычно состоит из трех срубов разной высоты, покрытых каждый отдельной двускатной кровлей. Церковь Преображения как бы завершает многовековое развитие этого типа, когда изысканность пропорций и красота двускатной кровли, одного из главных эстетических компонентов сооружения, достигает наивысшего художественного совершенства. Форма кровли на срубе самой церкви очень крутая, так называемая клинчатая. Пятигранный алтарный прируб и западный прируб трапезной перекрыты такими же клинчатыми крышами, но меньшей высоты, в прекрасно найденном гармоническом масштабном соотношении. Галерея на выступающих бревнах-повалах, с открытой лестницей, является важнейшей частью композиции здания, как бы связывающей ее с землей.
Интерьер Преображенской церкви неожиданно поражает своей простотой: небольшая высота, маленькие окна, грубый пол, скамьи по стенам, тябловый иконостас, два клироса. В интерьере главным украшением должна быть живопись иконостаса. Иконы еще не расчищены и под слоями загрязнений выглядят мрачно, но пробы, сделанные реставратором, горят на этом фоне особенно ярко и обещают в будущем расцветить интерьер.
Техническое мастерство, связь конструкций и архитектуры органически присущи древнерусскому деревянному зодчеству. Сваи, на которых возводилась постройка, всегда оставались открытыми, так как после половодья, во время которого она “плавала”, только сквозняком можно было просушить все здание. Прекрасно разработанная еще в древности, система врубок и зажимов позволяет обойтись без гвоздей и других металлических креплений. Эти приемы можно видеть в колодах окон и дверей, конструкции кровли. Для своих сооружений плотники всегда выбирали мелкослойные деревья как более стойкие против гниения. Эти и другие хитрости до сих пор поражают, когда знакомишься поближе с произведениями деревянного зодчества.

46. Западная галерея церкви Собора богородицы
46. Западная галерея церкви Собора богородицы
47. Ветряная мельница из села Малое Токарево. 2-я половина XIX в.
47. Ветряная мельница из села Малое Токарево. 2-я половина XIX в.
48. Церковь Успения из села Фоминское. 1721
48. Церковь Успения из села Фоминское. 1721

Недаром народ, понимая красоту и мастерство, с каким выполнены эти постройки, хранил воспоминания об их строителях, а иногда складывал о них легенды. Старожилы рассказывают, что церковь Преображения возвели два брата — ярославцы Мулиевы, и до сего времени дорога, что ведет от деревни Овинцы к реке, называется Мулиевой тропой. Братья были велики ростом и оставили свои имена на верхнем венце сруба, под коньком. Около церкви стояла шатровая восьмигранная колокольня XVII в., но в 1926 г. в ветреную ночь она упала и восстановлена не была.
Баньки (илл. 42), вырванные из их родного пейзажа, несколько потеряли в живописности и выразительности. И. В. Маковецкий, видавший их до перевозки в музей, пишет: „Среди плакучих ив причудливой формы и необыкновенных размеров, на уровне птичьих гнезд, на высоких четырехметровых столбах, напоминающих, скорее, сухие стволы деревьев, повисли в воздухе рубленые избушки с маленькими волоковыми окошками, со спускающимися на землю узкими, длинными лестницами, по которым быстро поднимались жители с ведрами воды, связками хвороста, а наверху, на помосте, сидели, болтая ногами, ребятишки и пробовали достать длинной веткой проходящее под ними шумное стадо“.
Примитивизм архитектуры свайных банек переносит наше воображение к далекому прошлому, дает пищу для образного воссоздания одного из древнейших этапов развития архитектуры (илл. 42).
Близ монастыря, с северной его стороны, раскинулась Ипатьевская слобода. Здесь предполагается разместить под открытым небом музей деревянного зодчества Костромы. Сейчас здесь можно уже увидеть четыре памятника деревянной архитектуры, перевезенные в течение последних лет. Среди них — уникальный храм Собора богородицы XVI в. из села Холм.
Существует две точки зрения о первоначальном облике его архитектуры. Одни считают, что он был сооружен в 1552 г. мастерами по имени Карп и Папила и что это был восьмигранный сруб с двумя прирубами, покрытый шатром, а в XVIII в., когда храм, видимо, обветшал, сруб понизили и сделали ныне существующее завершение в виде миниатюрного пятиглавия на крестовой бочке. Другие считают, что храм был построен таким, каким он сохраняется до наших дней. Как доказательство тому указывают на перекрытие основного восьмерика, сделанное по типу деревянного ступенчатого свода, и на типичное для костромской школы деревянного зодчества завершение. Храм с востока и запада кажется наиболее стройным. Апсида и почти равный ей по ширине восьмерик с компактно поставленными нарядными главками кажутся особенно гармоничными, а нарастающие вверх объемы — легкими и ажурными. Расположенные с запада лестницы и галереи на консолях почти полностью скрывают трапезную и тем подчеркивают грандиозный масштаб сооружения. В обширной галерее приятно посидеть на простых скамьях, вообразить, как несколько столетий тому назад костромские крестьяне приходили сюда отдохнуть, обсудить свою нелегкую жизнь, подумать о мирских делах. Главный храм внутри по контрасту с темной трапезной покоряет своим громадным пространством.

49. Богоявленский собор Богоявленского монастыря. 1559 -156,5
49. Богоявленский собор Богоявленского монастыря. 1559 -156,5

Сейчас здесь размещается музейная экспозиция деревянной домовой резьбы, среди которой есть образцы, выполненные знаменитым мастером Емельяном Степановым. В Верхнем Поволжье учтено не менее 12 жилых домов, выстроенных этим мастером в 1850-60 гг. Родился Емельян в деревне Яблоново, Сокольского района, в 1810 г. и фамилию получил по отцу, которого звали Степаном Зириным. С малолетства он работал вместе с дядьями в артели отца по постройке судов в Сокольском затоне, этой же артелью они рубили по деревням избы. Емельян был мастер „первой руки“, он рубил, вставлял косяки, делал лавки, голбец, наличники, резал на досках орнамент, по словам односельчан, без рисунков, компонуя их по памяти или воображению. Скончался Степанов 80 лет в 1890-х гг.
Интересен тесовый фронтон избы из деревни Федотово, Юрьевецкого района, украшенный резьбой работы Степанова 1862 г. Фронтон прорезан полуциркульным окном, которое обрамляют две волюты, между ними поставлен цветок подсолнуха (или ромашки) в вазе, под окном помещена доска с именем мастера. Экспонируются здесь доски-подзоры с прекрасным сочным растительным орнаментом и забавными фигурами русалок или, как их обычно называли, „фараон“ или „фараонка“. Этот тип глухой резьбы (в отличие от более позднего ажурного, пропильного) был очень широко распространен в Верхнем и Среднем Поволжье во второй половине XIX в. До сих пор еще сохраняются отдельные избы, потрясающие обилием и красотой резных украшений, выполненных в этом стиле.
Среди этого богатства предметов с первоклассной декоративной резьбой вызывают чувство радости и более наивные произведения. Своеобразен своей примитивностью фронтон с петухом на щипце и двумя коньками, выполненными прорезной резьбой.
В некоторых наличниках сказалось влияние стиля классицизма: ставни окон разбиты на филенки, в них неглубокой резьбой изображено полусолнце. В резьбе, относящейся ко второй половине XIX в., чувствуется влияние городского искусства. Она почти всегда пропильная, но и здесь можно увидеть фантастического лебедя с хвостом, завитым, как у „фараонки“, или фигуру, в которой с трудом можно узнать ангела с трубой.

50. Восьмигранная башня Богоявленского монастыря. 1642–1648; 1863–1865
50. Восьмигранная башня Богоявленского монастыря. 1642–1648; 1863–1865

Чуть в стороне от церкви Рождества Богородицы поставлена ветряная мельница второй половины XIX в. на “избушке”, вывезенная из Солигаличского района. Этот тип построек, служивший украшением сельского пейзажа, почти уже полностью исчез, и с ним можно познакомиться только в музеях. В этой сугубо утилитарной постройке видно желание строителя сделать ее эстетически привлекательной. Красивый размах крыльев мельницы, обнаженные конструкции всех ее частей сочетаются со скромной резьбой колонок, подпирающих вынос “избушки” (илл. 47).

51. Жилой дом в Богоявленском монастыре. XVII в. Фрагмент
51. Окна жилого дома в Богоявленском монастыре. XVII в. Фрагмент

Овин начала XX в., перевезенный в музей из Костромского района, традиционен по форме: простой сруб перед выходом имеет помост на консолях, который прикрывает большой свес кровли для защиты от дождя.
На этом же участке, но ближе к реке, поставлена деревенская изба середины XIX в., принадлежавшая Ершову и привезенная в Кострому из села Кортюк. На высоком подклете, с рубленым фронтоном, кровлей на курицах, с очень простым водосливом, украшенным только зарубками, она очень характерна для своего времени (илл. 43). Особенно хороши красные маленькие окна с простыми наличниками и гладкими ставенками (илл. 44). На бревенчатой стене избы они выглядят необычайно выразительно. Столбики крыльца украшены порезкой “городком”, заборка между стоек сделана в „косяк“. Колода двери скреплена своеобразной зарубкой, дверная ручка состоит из железных секиры и перекрученного кольца. Как обычно, на “мосту” крыльца расположены скамеечки с “опушкой”. Изба и все ее детали поражают мудрой и необыкновенной красотой.

52. Ворота церкви Воскресения на Дебре
52. Ворота церкви Воскресения на Дебре

Крыльцо ведет в сени, откуда был выход на двор, который не сохранился. В избе восстановлена вся прежняя обстановка: полати, лавки, печь с голбцем — деревянной пристроечкой с дверью на лестницу, ведущую в подклет. Собрана интересная коллекция деревянной посуды, в том числе берестяные туесы, швейка, светец с корытцем; в летней горнице — кровать и сундук, в сеннике — лукошки, крынки и весь несложный домашний обиход. В убор избы входят резные доски над окнами и порезки полатей.

53. Ворота церкви Воскресения на Дебре. Деталь
53. Ворота церкви Воскресения на Дебре. Деталь

Костромской музей под открытым небом решено расширить новой территорией, примыкающей к парку Ипатьевского монастыря с южной стороны. Сейчас здесь расположена деревянная церковь, перевезенная из села Фоминское (илл. 48). Ее датируют 1812 г., но, по-видимому, это постройка начала XVIII в. Возможно, в 1812 году ее капитально ремонтировали и заново освятили, но именно этот год вошел в церковные летописи как новый рубеж ее строительства. Храм очень традиционен и по плану и по объему. Его три сруба: притвор с лестницей на колокольню и трапезная, собственно церковь и алтарь, поставлены по одной оси с запада на восток — „кораблем“. Высокое подцерковье — подклет — обусловило перед входом в церковь открытую лестницу; сруб трапезной значительно больше, но чуть ниже церковного, соответственно им сделаны и клинчатые крыши; над трапезной расположена восьмигранная колокольня с открытым звоном и невысоким шатром на столбах. Церковь увенчана одной, очень маленькой главкой на четырехгранном низком трибунег Алтарь небольшой, пятигранный.

54. Ворота церкви Воскресения на Дебре. Деталь
54. Ворота церкви Воскресения на Дебре. Деталь

Интерьер церкви сохранил много красивых деталей: на входной двери прибита железная личина для замка в форме секиры; дверные проемы обрамлены колодой, рубленой в углах в косой шип; кроме волоковых окон есть и красные, они почти квадратные и также имеют колоду из отлично пригнанных в ус брусьев. Архаичность интерьеру придают деревянные скамьи с “опушкой”, прирубленные к стенам, и два резных деревянных клироса. Как будто в архитектуре церкви из Фоминского нет каких-то новых форм, не применяемых во многих других памятниках деревянного зодчества: здесь и лемех глав, и воротнички “красного” теса, оторачивающие свесы кровель, и точная прирубка бревен одного к другому, и есть в нем что-то неповторимое, внесенное живым творчеством народа. Вблизи этой церкви в настоящее время размещаются привезенные из разных мест водяная мельница, курная изба с росписями в интерьере, часовня, восьмериковый сруб которой сужается кверху.
Церковь Иоанна Богослова в Ипатьевской слободе (ныне Трудовой) сооружена в 1681-87 гг. на средства местного населения с денежной помощью Ипатьевского монастыря. Она повторяет по плану композиции объема и по декору пятиглавые храмы северного Поволжья 2-й половины XVII в. Особенно типичны наличники ее окон в виде кокошников с тремя остриями. Шатровая колокольня — этот тип звонниц был широко распространен в строительстве Костромы 1650–1750 гг. — одновременна церкви (илл. 36). Обширная трапезная построена в 1902 г. взамен сломанной древней, тогда же в нее была включена и колокольня. Ограда с воротами вокруг церковного кладбища возведена в 1765-66 гг.
Интерьер церкви Иоанна Богослова был украшен фресками в 1735 г. (поновлены в 1885 г.). Эти росписи довольно ясно характеризуют последний этап развития древнерусской монументальной живописи и, в частности, костромской ее школы, стилистически сохранившей еще художественные приемы второй половины XVII в.
На северной стене сохранилась надпись: „Града Костромы, трудившиеся изографы поп Федор Логинов с детьми Матвеем, Иваном, Яков Васильев, Егор Абрамов с сыном, Алексей Григорьев с братом Федором… “ и другие имена.
Так же как и в Троицком соборе Ипатьевского монастыря, нижний ярус стен церкви расписан не полотенцами, а узором, напоминающим орнаменты турецкого бархата, — “гвоздики” в кубах, над которыми помещена летопись вязью с датой сооружения храма и именами царей, архиепископов и архимандритов, при коих он возводился.
Пока живопись церкви не реставрирована, говорить о ее художественных достоинствах трудно. Но отдельные композиции даже в своем настоящем виде привлекают внимание. Второй ярус сверху посвящен жизни богородицы. Здесь особенно хороши волхвы на конях, расположенные на откосе южного окна; сюжет Благовещения дан последовательно в нескольких сценах: изображена Мария, идущая с кувшинчиком, слетающий ангел, их встреча и передача вести о предстоящем событии. В алтаре интересен рассказ о жертвоприношении Авраама.

55. Церковь Воскресения на Дебре. 1652
55. Церковь Воскресения на Дебре. 1652
56. Вид со стороны двора на переход западного крыльца церкви Воскресения на Дебре
56. Вид со стороны двора на переход западного крыльца церкви Воскресения на Дебре
57. Западное крыльцо церкви Воскресения на Дебре
57. Западное крыльцо церкви Воскресения на Дебре

По сторонам столбов, поддерживающих своды храма, расположены красивые киоты в стиле барокко с колоннами, стволы которых украшены резьбой в виде виноградной лозы. Следует обратить внимание на чугунный пол церкви, сделанный из небольших фигурных плит, скомпонованных с большим искусством.
Деревянный резной иконостас церкви Иоанна Богослова относится к 1770 г.
В 2–3 км от Ипатьевского монастыря (можно проехать туда на автобусе до конечной остановки и пройти пешком менее полукилометра), на краю деревни Некрасове, близ озера, на пригорочке, стоит небольшая каменная часовня (илл. 38).
Легенда связывает ее строительство с победой, одержанной костромской ратью над татарским войском в XIII в. Видимо, как было принято в те времена, на месте сражения срубили деревянную часовню в честь павших; родственники приходили поклониться их праху, и стало это место памятным. Часовня горела, гнила, неоднократно заменялась новой, пока, наконец, в начале XVIII в. ее не возвели из кирпича. Она-то и стоит сейчас. В ее незамысловатой архитектуре чувствуется прототип деревянного сруба, прочно стоящего на земле. Старая, немного растрепанная береза, растущая рядом, вносит лирическую ноту в пейзаж и еще более подчеркивает миниатюрный масштаб здания.
Средства архитектурной выразительности, которые применяет здесь мастер, характерны для всей костромской архитектуры XVII в. Часовня увенчана небольшим шатром, углы стен раскрепованы широкими лопатками, карниз набран из трех рядов кирпича, поставленных на ребро. Граница цоколя отмечена лентой поребрика. На гладких северной и южной стенах расположено по одному окну с фронтонными наличниками с грубоватыми, непохожими один на другой профилями. Перед входом положена громадная каменная плита, служащая ступенькой. Железная дверь с кованым, так называемым амбарным замком ведет в небольшое пространство часовни, не имеющее алтарной части, перекрытое крестовым сводом с довольно высоким подъемом. Внимание привлекают здесь фрески, покрывающие стены и свод; точная дата их написания неизвестна, но по стилю можно отнести их к 1720-30 гг. Роспись часовни посвящена легенде о появлении в Костроме иконы Богоматери, названной впоследствии Федоровской и считавшейся чудотворной покровительницей города.
Литературный источник сказания, сложившийся окончательно в середине XVIII в., повествует о необычном приключении князя Василия Квашни. Во время охоты в лесу он, услышав, как „начавша пси лаяти притужно“, поспешил на лай собак и увидел, что те яростно бросаются на высоко висящую на сосне икону. Снять икону с дерева князь не смог и, вернувшись в город, призвал попов, которые с соответствующими молитвами достали ее, а затем перенесли в городской собор. Пошла молва, что икону уже видели накануне и что пронес ее над городом воин Федор Стратилат. Через некоторое время в Кострому пришли жители города Городца и заявили, что эта икона пропала из их церкви во времена нашествия Батыя, то есть лет за 40 до описываемого события, но костромичи ее не вернули. В 1262 г. к Костроме подошли татары. Костромская рать с князем Василием во главе вышла к ним навстречу и победила. Эту победу приписали чудесной помощи иконы.
Научный анализ этой легенды показывает, что она создавалась в течение почти четырех столетий, что многие факты в ней перепутаны и изложены не в соответствии с исторической действительностью. Если в XIII–XIV вв. составители ее главную задачу видели в том, чтобы укрепить веру в силы народа, поднять его на сопротивление страшной силе татарской орды, то в XVIII в. в легенде стала преобладать религиозная основа.
В часовне на наиболее видных местах — на сводах — крупно изображены: Федор Стратилат, проносящий икону мимо Костромы, князь на охоте, увидевший икону, князь, поклоняющийся иконе. Все остальные сюжеты равноценно распределены в виде фриза на северной и южной стенах. Все события, связанные с легендой об иконе, художник изображает с полной уверенностью об их реальном бытии и пользуется всеми средствами для правдоподобной их передачи (илл. 37).
На южном отсеке свода представлен Федор Стратилат в воинских доспехах. Он является центром всей композиции; Кострома с ее ярусными и шатровыми зданиями, колокольнями, мощными стенами и башнями нужна художнику лишь для того, чтобы зритель запомнил, что событие произошло именно в этом городе.
Сцена обнаружения иконы занимает западный свод. Она очень точно передает этот эпизод сказания. Здесь представлены и раскидистая сосна, какие обычно растут на незатененных опушках или лесных полянах, и икона, висящая на одной из ее веток, на которую бросаются с яростным лаем, вскочив на задние лапы, три светломастные собаки, и князь на лошади, удивленно созерцающий происходящее.
На северном отсеке свода изображен сюжет, как князь, разогнав своих собак и сойдя с лошади, стоит на коленях в молитвенной позе.
Всю восточную стену и отсек свода занимают композиции „Воскресение41 и „Сошествие во ад“.
В фризе на северной стене живописец с удовольствием изобразил, как „князь же великий гнаша вслед их (татар) и многих поби и живых поима“: костромская рать стоит плотным строем, у одного из воинов в руках икона, от которой исходят огненные лучи; татары повержены, избивают друг друга; войско победителем вступает в Кострому. В фризе южной стены показана сцена поклонения иконе Федоровской Богоматери.
Древним художникам всегда было присуще чувство жизни. В своих произведениях они чутко реагировали на идейные запросы своего времени, а одним из их стремлений всегда было желание прославить свою родину, привить любовь и уважение к отчизне.
В 3 км от деревни Некрасове находится деревня Стрельниково. Недалеко от въезда в нее стоит очень красивая изба Скобелкина, видимо, середины XIX в. Она высокая, на подклете, а срублена всего из 11 венцов; рубленый фронтон, небольшие окна с прорезными украшениями в виде кокошничков дополняют ее былинный облик (к сожалению, один из углов избы подгнил и держится ныне на кирпичном столбе). Особо прелестно внутреннее убранство избы, сохранившее скамьи, резные шкафы, полки, голбец.

58–59. Фрески западной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в.
58–59. Фрески западной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в.

Фрески западной галереи церкви Воскресения на ДебреОдним из древнейших ансамблей Костромы является бывший Богоявленский монастырь (ул. Симановского). В его истории были периоды расцвета и разрушения. Эту изменчивость судьбы сейчас даже трудно восстановить. Нельзя с точностью назвать время его основания, так как в 1609 г. монастырь был разграблен полностью: пропали и его жалованные грамоты. Монастырские власти в XVII в. восстановили утраченные документы, но катастрофический пожар 1887 г. вновь все уничтожил. Историки называют наиболее вероятным временем основания монастыря 1425-62 гг. В конце XV в. здесь были похоронены сыновья опального князя Василия Боровского, их надгробные камни до сих пор сохраняются в подклетах собора. Планировка и архитектура ансамбля до XVI в., когда все здания были деревянными, неизвестна.
Первым каменным сооружением монастыря был Богоявленский собор (илл. 49). Создатели его оставили запись о его основании на белокаменной плите, которую поместили у западного входа: „Во дни благочестивого и боговенчанного царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси и во дни царевичей Ивана и Федора по благословению Макария Митрополита всея Руси лета 7067 (1559) апреля 23 в день заложена бысть сия церковь святого богоявления игуменом Исайей иже во Христе с братией совершена быть сия церковь лета 7073 (1565) при игумене Иоане“. Имена мастеров, к сожалению, не указаны. Даже сейчас этот памятник почти полностью, кроме восточной стороны, обстроенный в 1863-65 гг. притворами, производит сильное впечатление своим монументальным объемом, величественной простотой апсид, красивым пятиглавием. (Он используется сейчас под архив.)
Четырехстолпный, кубический, с тремя апсидами, с членением каждого фасада лопатками на три части, имевший изначально покрытие по килевидным закомарам (ныне выровненных под четырехскатной кровлей), он целиком повторяет традиционную схему зданий соборного типа московского зодчества 1-й половины XVI в. Храм поставлен на подклет; он имел галереи или гульбище с лестницами и крыльцами, ныне не сохранившимися. Этот архитектурный образ известен также по сооруженным в то же время соборам в ростовском Авраамиевом монастыре (1554) и в переяславском Федоровском (1557).
В 1672 г. на средства бояр Салтыковых интерьер Богоявленского собора был расписан, как считают некоторые специалисты, артелью костромских монументалистов во главе с Гурием Никитиным и Силой Савиным. Возможно, однако, что указанные мастера лишь прописали фресковые росписи XVI в., так как в них нет еще столь характерной для живописи конца XVII в. измельченности разработки сюжета. В 1865 г. фрески были поновлены, но и в таком виде они представляют большой исторический интерес.
На территории Богоявленского монастыря сохранилось единственное в Костроме каменное жилое здание XVII в. В 1863-64 гг. над ним был надстроен третий этаж, а с западной стороны пристроен новый корпус. Тогда же, видимо, были переделаны окна нижнего этажа, а второго — несколько расширены; наружная лестница с крыльцом разобрана, а вместо нее устроена новая, уже внутри дома. Несмотря на эти искажения, он довольно полно характеризует приемы композиции фасадов жилых домов XVII в.
Каменные жилые здания редко строились высотой более двух этажей; последующие этажи, как правило, были деревянными. Фасады членились на этажи карнизами; лопатки отвечали внутренней планировке дома, так как всегда соответствовали капитальным стенам. Одним из главных декоративных украшений фасада являлись наличники окон (илл. 51), причем они всегда имели более нарядную форму во втором этаже и менее нарядную в первом. Архитектурной отделке крыльца с лестницей, ведущей прямо с улицы во второй этаж, уделялось особое внимание — оно всегда было отделано с затейливой выдумкой.
Крепостная ограда Богоявленского монастыря, построенная в 1642-48 гг., была полностью разобрана во второй половине XIX в. От нее сохранилась лишь одна восьмигранная башня (илл. 50), которую в 1863-65 гг. перестроили в колокольню, сохранив ее древнюю часть с машикулями. Кладка нового открытого помещения для колоколов, завершенного невысоким шатром, подражает кирпичной узорочной кладке XVII в., но по выполнению более сухая и примитивная.
Некогда выразительный архитектурный ансамбль монастыря начал разрушаться еще в XVIII в. Монастырь, потеряв свое экономическое и идейное значение, был ликвидирован, во всех его зданиях были размещены канцелярии вновь открытого костромского наместничества, так как в 1773 г. во время пожара все казенные дома в кремле сгорели. Очень сильно пострадали все его постройки в пожар 1847 г., а в 1860-х гг. они были вновь перестроены в формах, подражающих русскому зодчеству конца XVII в.
В середине XVII в. получившие ряд привилегий посадские люди начинают строительство каменных храмов, отражая в этой деятельности свою экономическую устойчивость, противопоставляя свои корпорации монастырским и феодальным владельцам.

60. Полотенце. Фреска западной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в.
60. Полотенце. Фреска западной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в.

Из сооруженных в Костроме в XVII в. посадских храмов сохранился лишь один — Воскресения на Дебре (илл. 55–57).
Название „На Дебре“ отражает, видимо, топонимический признак бывшего здесь в древности густого леса.
Церковь Воскресения на Дебре — замечательный памятник этого периода не только Костромы, но и всего русского искусства. Построена она в 1652 г. на средства купца К.Г. Исакова и посадских людей. В это же время в Ипатьевском монастыре строился Троицкий собор; во многом они схожи между собой: и здесь и там одинаковая схема плана в виде квадрата с четырьмя столбами, окруженного с трех сторон галереями, в восточных концах которых сделаны приделы. Похоже и их объемное решение в виде куба с закомарным покрытием и пятиглавием. Но на этом черты сходства заканчиваются. Церковь Воскресения отличается от Троицкого собора не только системой декора, но и всем своим обликом, проникнутым жизнерадостностью и приветливостью. Фасады ее делятся на три части не традиционными лопатками, а парными полуколонками. Карниз огибает все здание, отсекая закомары; его рисунок в виде квадратных впадинок имеет вынос, обработанный своеобразными сухариками. Крупные по размеру арочные окна заменены окнами с прямыми перемычками. Наличники состоят из двух полуколонок с сандриком, над которым помещен небольшой кокошничек.

61. Фреска южной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в.
61. Фреска южной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в.

Арки галерей опираются на столбы-кубышки сложного профиля. Арки сейчас застеклены, и это лишает галереи эффекта воздушности и пространственной перспективы, скрывает формы особенно эффектных скульптурных столбов. Большую нарядность церкви придают крыльца, из которых южное и северное решены в виде беседок с четырьмя столбами, завершенных шатрами, с лестницами на ползучих арках.
Западное крыльцо (илл. 56, 57) с небольшим крытым переходом составляет ныне одно целое с входными воротами ограды (илл. 52–54), которые особенно торжественны и нарядны. Они представляют собой две арки, поддерживаемые массивными столбами, обработанными в виде граненых кубышек на массивных постаментах. Одна арка, ведущая в галерею, более широкая, вторая, меньшей ширины, служит входом на двор церкви. Над большой аркой поставлены три декоративных шатрика на восьмигранных трибунках. Композиция ворот живописна и асимметрична, ее декоративность подчеркнута кирпичными ширинками, очень красивыми белокаменными резными вставками, изображающими мифических птиц и зверей и украшающими стены.

62. Царские врата икоиостаса Трехсвятительского придела церкви Воскресения на Дебре. XVII в.
62. Царские врата икоиостаса Трехсвятительского придела церкви Воскресения на Дебре. XVII в.

Вскоре после окончания строительства церкви Воскресения ее стены были сплошь покрыты фресковой росписью, которую сейчас можно лишь угадывать под подновлениями 1870 г. Древний иконостас был заменен ныне существующим в 1852 г. Очень красивы перспективные порталы, ведущие из галерей в церковь, колонки которых перебиты резными дыньками тонкого рисунка. Раскрытие древней живописи от записей XIX в., проведенное Костромской реставрационной мастерской в 1960-х гг. в галерее, дало положительные результаты.
С левой стороны западного портала по традиции написан и доныне неплохо сохранившийся ангел, но больше всего сохранилась живопись XVII в. в южной галерее (илл. 61). Сюжеты здесь ш выходят из строгой иконографической схемы, сложившейся вс 2-й половине XVII в. Здесь изображено мироздание по библейском; мифу: сцены из апокалипсиса, из Страшного суда, апокрифы о сем1 чинах ангельских. Пожалуй, лучшей из этих композиций являете: сцена убийства Авеля его братом Каином. Предполагают, что автором росписи был Василий Ильин Запокровский.
Но достопримечательностью церкви является ее северо-восточный, так называемый Трехсвятительский придел. Видимо, росписи в нем были выполнены в 1670 г., то есть на 18 лет позже, чем в главном храме. На стенах и сводах здесь изображены сцены из жизни Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. В маленьком помещении придела как-то совсем необычно воспринимаются композиции в сильных ракурсах, экспансивное движение представленных персонажей. Предполагают, что эти фрески были написаны Гурием Никитиным и другими художниками, обычно всегда работавшими в его артели. Цикл жития трех святых, именам которых посвящен придел, начат на южной стене (илл. 66), но затем прерван, и вместо него изображены сюжеты мученической смерти апостолов. На северной стене, в нижних ярусах, написаны святые, соименные строителям церкви, — Кирилл и Григорий. Не менее прекрасным является и резной иконостас придела, тончайший орнамент которого искусно раскрашен и вызолочен. Эффектно табло над вторым ярусом, которое поддерживается столбиками с порезками на верхнем конце в виде кисти руки. Царские врата с короной напоминают портал церкви и сплошь покрыты кружевным узором из сплетенных стеблей (илл. 62, 63).

63. Царские врата. Деталь
63. Царские врата. Деталь

Воспользовавшись пароходом, надо обязательно переехать на противоположный от Костромы берег Волги, на Городище, чтобы осмотреть еще два памятника архитектуры XVII в. и полюбоваться видом, который открывается на Волгу и город с высот правобережья.
Ильинская церковь построена в 1683 г. Одним из ее достоинств является ее господствующее положение в пейзаже (илл. 67); архитектура же ее очень мила, несмотря на некоторую наивность и архаичность. Простой, нерасчлененный куб церкви, украшенный плоской аркатурой с килевидными арочками, напоминает формы XVI в.; завершающие храм карниз в виде ширинок, декоративные, мелкие по масштабу кокошники и главка типичны для времени ее постройки. Колокольня церкви — восьмерик на тяжелом четверике — построена в конце XVIII в. и не масштабна храму. Ограда и ворота навеяны образом ворот ныне несохранившейся ограды Костромского собора, созданных С. Воротниковым. Их формы нравились современникам и часто воспроизводились во многих приходских церквах в Костромском районе в несколько упрощенных вариантах.
Здесь же, в Заволжье, невдалеке от Городища, на улице Волгарей, находится Преображенская церковь, построенная, как гласит летопись на доске, помещенной на наружной стене, в 1685 г. местными жителями. Памятник ныне утратил свое завершение в виде традиционного московского пятиглавия на трубинках из кокошников. Рисунок его наличников окон и порталов характеризует декоративные приемы архитектуры конца XVII в. Типична была и не сохранившаяся ныне колокольня с открытым восьмигранным ярусом звена, завершенного шатром. Интерьер Преображенской церкви расписан фресками, от которых сохранились лишь фрагменты в верхних частях стен. Предполагают, что они были выполнены одним из крупных художников-костромичей Василием Козминым с товарищами. К сожалению, сейчас роспись недоступна для обозрения.
Кострома в XVII в. была крупным экономическим и художественным центром Московской Руси. Костромские зодчие создали у себя на родине значительные произведения архитектуры и лучшие из них — церковь Воскресения на Дебре и ныне уже не существующая Троицкая церковь. В их архитектуре разрабатывались московские приемы кирпичного узорочья, многокрасочности, усложненности декорации, и вместе с тем им присуща красота и неуловимая особенность, свойственные всем зданиям, строившимся без чертежей, „против образца“, по творческому разумению и вдохновению.
Планировка города Костромы является одним из лучших примеров русского градостроительства конца XVIII — первой половины XIX в.
В этот период в России впервые была поставлена задача целостного решения проблемы архитектурной организации города.

64. Фреска западной стены Трехсвятнтельского придела. 1670
64. Фреска западной стены Трехсвятнтельского придела. 1670
65. Фреска южной стены Трехсвятнтельского придела. 1670
65. Фреска южной стены Трехсвятнтельского придела. 1670

Эстетические воззрения зодчих определялись стилем классицизма. По этой концепции план города должен был быть геометрически правильным, симметричным, с четко выраженным центром, прямыми широкими улицами, красивыми площадями, с выдержанной в едином стиле застройкой со строгим соблюдением красных линий и регламентированной высотой зданий. Эта планировочная система определялась понятием „регулярность удачно и полно характеризующим ее художественную суть.
Жесткая градостроительная дисциплина, обязательная для застройщиков и городских властей, обусловила выполнение основной архитектурно-планировочной идеи генерального плана и в Костроме. Начиная с 1780-х гг. в течение почти полувека здесь был создан один из выдающихся ансамблей провинции в стиле русского классицизма, хорошо увязанный со всеми древними архитектурными памятниками, разбросанными по всему городу.
Полнее всего градостроительные особенности Костромы представлены ее общественным центром (илл. 69), границы которого образуют сооружения, расположенные по периметру площадей Революции и Советской, а также улицы Молочная гора и Чайковского, включая и Парк культуры, разбитый на месте кремля.
Создателями этого ансамбля были архитекторы С. Воротилов, Н. Метлин, В. Стасов и П. Фурсов. Его первое здание было возведено в 1787 г., последнее — в 1830-х гг. Все последующее строительство не вносило сколько-нибудь заметного изменения в архитектурно-художественное качество этого комплекса.
Если встать на площади Революции, спиной к реке, там, где начинается спуск к Волге, по улице Молочная гора, то симметричная композиция городского центра будет особенно понятна. Молочная гора в XVIII в. стала главным въездом в город из Москвы и Ярославля. Здесь был перевоз через Волгу, а зимой дорога имела естественное продолжение по замерзшей реке. В конце XVIII в. близ берега были построены обелиски заставы с кордегардиями; в перестроенном виде они существуют и сейчас. На улице сохранилось несколько жилых домов начала XIX в.

66. Церковь Иоанна Златоуста. 1791
66. Церковь Иоанна Златоуста. 1791
67. Ильинская церковь. 1683
67. Ильинская церковь. 1683

Бульвар и сквер, спланированные здесь несколько лет назад, учитывают симметричное решение застройки центра. Площадь обрамляют аркады торговых рядов, слева — Мучных и справа — Красных, а по углам кварталов, образующих площадь, расположены пожарная каланча, гауптвахта (ныне детская библиотека), бывшая гостиница, особняк Борщова (ныне Дом суда и прокуратуры) и здание Присутственных мест (ныне обком КПСС, горком КПСС, горсовет). Все постройки сначала кажутся очень похожими друг на друга, повторяющимися одними и теми же формами аркад, колоннад, единым цветовым решением. Но постепенно становится заметно, что здания, расположенные напротив Мучных и Красных рядов, крупнее по масштабу, торжественнее по оформлению, что они образуют главную архитектурную тему площади и составляют в целом гармоничный ансамбль. Невольно начинает нравиться ритм убегающих аркад торговых рядов, нарядность портика каланчи, мощная коринфская колоннада дома Борщова. Покоряясь красоте этого ансамбля, пытаясь вспомнить другие образцы, убеждаешься, что из провинциальных городов только Кострома обладает таким индивидуальным центром. Именно здесь несколько холодно-торжественный столичный стиль русского классицизма приобрел мягкость, относительно уменьшились и стали более человечными абсолютные размеры сооружений. Он органично вошел в более простой и примитивный быт русской провинции начала XIX в.

68. Ансамбль площади Революции. Слева — Большие Мучные ряды (1773), справа — пожарная каланча (1823–1826)
68. Ансамбль площади Революции. Слева — Большие Мучные ряды (1773), справа — пожарная каланча (1823–1826)

Торговые ряды — одна из уникальных достопримечательностей Костромы. Их градостроительную ценность для формирования центра понимал каждый из архитекторов, сооружавший новые корпуса. В течение нескольких десятилетий градостроители использовали планировочный прием своего предшественника, дополняли и развивали его, усиливая художественный эффект. Корпуса Мучных и Красных рядов в виде больших прямоугольников составляют часть ансамбля площади Революции. Второй не менее великолепный ансамбль создается по оси, проходящей от портика Присутственных мест через внутренний двор Красных рядов, — это Пряничные ряды и четыре корпуса Рыбных рядов. Третий ансамбль, художественно менее законченный, составляют здания, расположенные на Советской площади — Табачные и Масляные ряды.
Здания Мучных и Красных рядов (илл. 74, 76) первыми заменили стихийно возникшие на традиционном месте торга после пожара 1773 г. купеческие деревянные лавки. Новые торговые ряды или гостиный двор, как их также называли, явились первыми общественными сооружениями Костромы, построенными в соответствии с регулярным планом, утвержденным в 1781-84 гг.
Проект рядов, подписанный владимирским губернским архитектором Карлом Клером, рассматривался в 1787 г. в магистрате. По желанию костромских купцов в их внутреннюю планировку были внесены изменения: типовая торговая ячейка Мучных рядов была сделана в два раза шире, чем в Красных. Размеры пролетов аркады галерей были, однако, сохранены одинаковыми, поэтому в Мучных рядах каждая торговая ячейка отвечает двум пролетам. В Красных рядах, кроме того, была сделана галерея и во внутреннем дворе (от нее сейчас сохранилась очень небольшая часть).

69. Бывш. гауптвахта. 1824–1825
69. Бывш. гауптвахта. 1824–1825

Подряд на постройку Мучных и Красных рядов взял С. А. Воротилов, почти окончивший к тому времени строительство соборного ансамбля в кремле.
Сооружение рядов и постепенный снос на их месте старых деревянных лавок был начат в 1789 г. и закончен в пять летних сезонов к осени 1793 г. Уже с ноября 1791 г. по мере окончания отделки отдельных секций рядов они передавались в эксплуатацию.
В конце XVIII в. проекты построек после их утверждения представляли собой схематичные чертежи плана и фасада с указанием только общих размеров. Детальную разработку проекта вел уже сам архитектор, составляя по мере надобности рабочие чертежи.
Воротилов, как талантливый зодчий, понимал, что необходимо несколько разнообразить архитектурные детали отдельных корпусов рядов, чтобы избежать монотонности, которая была неизбежна из-за однотипности решения их фасадов.
Помимо уже упомянутого отступления от утвержденного проекта Клера в размерах типовых ячеек он частично изменил и архитектуру фасадов: в центральном портике Красных рядов, обращенном к Волге, вместо пилястр он сделал колонны, а над ними возвел колокольню. Благодаря этому главная композиционная ось торгового центра получила выразительный акцент. Его силуэт обогатился выразительной вертикалью, а сам корпус стал более парадным. Так как Клер жил во Владимире, то наблюдение за строительством он осуществить не мог. Посетив Кострому в 1793 г., недовольный изменениями, внесенными Воротиловым в его проект, он подал жалобу, в которой пытался доказать, что возведение колокольни привело к просадке портика и технически опасно. Воротилов умер в июле 1793 г., и жалоба Клера не имела последствий.
Постройку Красныхрядовзавершилиработавшиес Воротиловым сын Петр и брат Ефрем. Внутреннюю отделку рядов они полностью закончили к 1800 г. К окончанию строительства рядов площадь была выровнена и вымощена булыжником.
Угол площади Революции, между проспектом Текстильщиков и проспектом Симановского, занимает городская пожарная каланча. Выстроена она по проекту губернского архитектора Костромы П. И. Фурсова (илл. 68).
Фурсов получил образование в Академии художеств в Петербурге, которую окончил в 1817 г. с аттестатом второй степени. Сразу после этого он переехал в Кострому, где после смерти архитектора Метлина был назначен губернским архитектором. Почти 30 лет работал Фурсов в Костроме. Среди зданий, украшающих улицы и площади города, многие спроектированы им, а пожарная каланча и гауптвахта являются его наиболее значительными произведениями.
Здание пожарной каланчи (1823-26) в соответствии с практическими требованиями городской жизни того времени должно было включать жилые помещения для служащих и бойцов, конюшни, сараи для машин и бочек с водой и, наконец, наблюдательную вышку, с которой был бы виден весь город. Это сооружение почти во всех русских провинциальных городах размещалось в центре и всегда получало выразительную архитектурно-художественную характеристику. Каланча, возведенная по проекту Фурсова в Костроме, — одна из лучших в русской провинциальной архитектуре начала Х1Х;в.

70. Решетка у гауптвахты. 1820-е гг. Реконструкция 1955 г.
70. Решетка у гауптвахты. 1820-е гг. Реконструкция 1955 г.

Основное здание решено в виде античного храма, с шестиколонным портиком с фронтоном. Пропорции колонн, прорисовка их ионических капителей, полного антаблемента показывают уверенную руку мастера. Переход к восьмигранному столбу каланчи, в котором помещена лестница, смягчен введением аттикового этажа. В основании столба с четырех сторон устроены портики. Таким образом, стройность каланчи достигнута пирамидальным построением объемов, сужающихся кверху. Будучи подчиненной существовавшей тогда главной доминанте Костромы — соборной колокольне, — каланча обогащала силуэт административной части города, состоявшей из невысоких зданий.
Боковые крылья здания построены в 1860-х гг., а самая верхняя часть каланчи с обходом и кровлей в 1880 г. сменила беседку-фонарик с четырьмя тосканскими колоннами и купольным покрытием.

71. Бывш. дом Борщова. 1830-е гг.
71. Бывш. дом Борщова. 1830-е гг.

Соседствующая с каланчой бывшая гауптвахта (илл. 69) также выстроена по проекту Фурсова. Ее проект был составлен в октябре 1823 г. и после утверждения (с некоторыми поправками) государственным департаментом хозяйственных и публичных зданий был осуществлен в 1824-25 гг.
Художественные приемы русского классицизма после войны 1812 г. сказались и в этой постройке. Для нее характерны контраст колоннады и гладкой поверхности стен, известная монументальность, которая свойственна даже сравнительно небольшим сооружениям того времени.
Талантливый ученик Стасова — Фурсов, так же как и знаменитый учитель, в своих произведениях стремился к светотеневым эффектам. В гауптвахте пластичность и игра света и тени достигнуты сочетанием колоннады и размешенной за ней полуциркульной экседрой. Не менее умело был применен ими лепной декор.

72. Бывш. здание Присутственных мест. 1806–1809
72. Бывш. здание Присутственных мест. 1806–1809

Небольшое сооружение со своеобразным монументализмом дорического ордера, с простым аттиком, с тяжеловатыми наличниками окон, с парой коринфских пилястр и полукруглой нишей, обработанной рустом, выглядит торжественно и величаво. Решетка ограды сделана вновь в 1955 г. (при реставрации памятника) по чертежу 1820 г., обнаруженному в архиве (илл. 70).
Архитектурный облик, который Фурсов сумел придать чисто утилитарным постройкам, характеризует его как крупного мастера русского классицизма первой трети прошлого столетия.
Квартал между улицей Ленина и проспектом Мира занимает большой объем трехэтажного дома, до революции занимаемого гостиницей „Россия“; в ней останавливались драматург А. Н. Островский, поэт Н. А. Некрасов. В первые годы революции здесь помещались губком и горком Российской Коммунистической партии большевиков; тогда он получил название — Дом Коммунистов.
Это здание, выстроенное в 1850-60-х гг., сохранило в своем наружном облике все основные признаки стиля классицизма. Более тяжелый, первый этаж с рустованными стенами и замковыми камнями в перемычках окон служит как бы постаментом двум этажам, гладкие стены которых прорезаны окнами, поставленными на равном расстоянии друг от друга, без какого-либо акцента по центру фасада. Окна второго этажа, удлиненных пропорций, типичны для своего времени. Окна третьего этажа имеют такие же пропорции, но меньше размерами. Антаблемент имеет лишь основные членения, без мелких профилей. Углы дома, где помещены входы, срезаны.
Квартал между проспектом Мира и улицей Шагова занят одним из интереснейших зданий Костромы — бывшим особняком генерала Борщова. Он построен в 1830-х гг., и, по-видимому, автором проекта был Фурсов. Сооружению придан дворцовый облик; крупный масштаб и представительность обусловили его восприятие как общественного здания. Он органично вошел в архитектурный ансамбль центра (илл. 71).
Повышенная за счет антресольного этажа центральная часть главного фасада особняка выделена восьмиколонным портиком коринфского ордера. Колоннада поставлена на постамент и выглядит монументально и торжественно. Стены первого этажа двухэтажных симметричных крыльев обработаны рустом, а над окнами сделаны удлиненные замковые камни. Второй этаж отделен от первого нешироким карнизом, лишь сандрики над окнами оживляют его белые гладкие стены, и он кажется более легким. Фасад дома по проспекту Мира, как второстепенный, имеет четырехколонный портик и решен в более мелком масштабе. В интерьере особняка заслуживает внимания чугунная лестница, ведущая во второй этаж из главного вестибюля. Парадные двусветные залы, занимающие часть дома, составляют анфиладу.
Градостроительное чутье Фурсова проявилось и в работах по благоустройству города. После срытия кремлевских валов на их месте под руководством зодчего были разбиты городской сад и сквер. Особенно интересно расположен сад в районе бывших Всехсвятской и Дебринской улиц — район, который костромичи называли Муравьевкой. Здесь Фурсов, используя рельеф местности, устроил на разных уровнях две видовые террасы и соединил их сходами; он ориентировал их таким образом, что оттуда открывался великолепный вид на центр города и Волгу.

73. Пряничные ряды
73. Пряничные ряды

По-видимому, Фурсов имел твердый характер, был принципиальным в творческих вопросах, нередко ссорился с заказчиками и чиновниками. По этим, а возможно, и другим каким-то причинам он в расцвете творческих сил был отстранен от должности губернского архитектора. Оставленный „за штатом“, Фурсов работал вне Костромы. Однако, когда в 1834 г. губернская строительная комиссия, рассмотрев проект перестройки дома губернатора для размещения в нем гимназии, нашла его неприемлемым, она рекомендовала поручить составление проекта и сметы „находящемуся здесь отставному, но патентованному архитектору Фурсову… “. С его именем связана и перестройка здания Дворянского собрания (ныне Дворец пионеров).
В 1833 г. на место Фурсова был назначен архитектор Уткин, в творчестве которого нет ярких произведений архитектуры. Деятельность его как архитектора главным образом проявлялась в починке дорог, ремонтах и перестройках кордегардий, мостов и шлагбаумов. Очень характерен для чиновника николаевского времени стиль его рапортов: “Все работы произведены точно, чисто, с пользой для казны”.
Уткину принадлежал проект сноса портика Присутственных мест в целях расширения улицы, к счастью, не осуществленный.
Угол квартала между улицей Шагова и улицей Свердлова, видимо, ввиду его неудобной конфигурации не был застроен, но на соседнем квартале, между улицами Свердлова и Советской, расположено одно из удачных произведений костромского губернского архитектора Н. Метлина — Присутственные места (илл. 72).

74. Красные ряды. 1773
74. Красные ряды. 1773

После пожара 1773 г. административные учреждения Костромы были размещены в Богоявленском монастыре, а также в наскоро возведенных строениях на Торговой площади, которые постепенно сносились, уступая место новой регулярной застройке.
Составление проекта Присутственных мест было поручено Метлину, который представил его в 1799 г. на утверждение. На чертеже Метлина изображены два симметричных двухэтажных корпуса, обращенные главными фасадами на площадь. Архитектура домов очень скромна, лишь боковые ризалиты с полуциркульными окнами во фронтонах выделены раскреповкой и обработаны рустом. Композиция плана была также довольно примитивна.
Генерал-губернатор одобрил проект, но в Петербурге его не утвердили. Взамен проекта Метлина из столицы в Кострому были высланы „примерные планы и фасады губернских и уездных присутственных мест“ профессора А. А. Михайлова, автора серии „апробованных“ планов и фасадов различных зданий для губернских городов России. Этот проект, исходя из конкретных условий строительства, Метлин значительно изменил. Так, по-видимому, из-за тесного участка, который предназначался для Присутственных мест, он уменьшил ширину постройки, сократил также несколько ее длину, а сильно выступающую наружную лестницу перенес внутрь, отчего вестибюль сейчас не отличается эффектностью решения пространства. Строительство, начатое в 1806 г., было закончено в 1809 г.
Архитектурная композиция фасадов здания отвечает всем основным канонам классицизма. Низкий цокольный этаж оживлен квадратными окнами с неглубокими рамками-четвертями и небольшими замковыми камнями в перемычках. Первый этаж в два раза выше цокольного, его стена сплошь рустована, а над удлиненными окнами (два квадрата) поставлены замковые камни. Второй этаж еще более высокий; под его окнами проходит сплошная тяга: на главном фасаде над окнами сделаны сандрики на кронштейнах. Венчает здание упрощенный антаблемент. Наиболее выразительной и своеобразной частью Присутственных мест является портик главного входа. Его можно сравнить с навесом или зонтиком, настолько далеко отставлены от стены его ионические колонны, поддерживающие фронтон, прорезанный полуциркульной аркой. Портик сделан четырехколонным, причем колонны сгруппированы попарно и сильно сдвинуты к краям. Торжественность его усилена тем, что постаменты колонн достигают высоты подоконников первого этажа и имеют арки для прохода пешеходов. Главный вход в здание акцентирован порталом, над которым расположены большое полукруглое окно и герб. И здесь, как и при сооружении Квасных рядов, виден замечательный градостроительный талант Метлина, уважение к архитектурным идеям своих предшественников. Переделки позднейшего времени коснулись только дворовых фасадов и частично внутренней планировки Присутственных мест.
Главный фасад сохранился до нашего времени без каких-либо существенных изменений.
Через дорогу, напротив этого здания, расположены Красные ряды (1800). Густая зелень бульвара мешает сейчас увидеть, что портики Красных рядов и Присутственных мест поставлены на одной оси. И это не случайно.

75. Колоннада Мелочных рядов
75. Колоннада Мелочных рядов

Интересные особенности градостроительного замысла архитектора откроются особенно ярко, если войти во двор Красных рядов. Прямо по оси входа взгляд скользнет сквозь строй тосканских колоннад, замыкающихся в перспективе у противоположного конца двора. Это Мелочные ряды, построенные по проекту Фурсова в 1820-30-х гг. (илл. 75). С точки зрения строгих правил ордерной системы можно найти здесь немало погрешностей: колоннады поддерживают не более как навес от дождя; антаблемента, по существу, нет, пропорции колонн не идеальны. Но при всем этом только убежденный классик мог вообразить себе всю эту композицию и удачно развить ее, достигнув высот настоящего гармоничного ансамбля.

76. Большие Мучные ряды. 1789–1793
76. Большие Мучные ряды. 1789–1793

До недавнего времени этот ансамбль был еще более выразительным: перспектива колоннады Мелочных рядов замыкалась классической колокольней, а слева стояла церковь “Спаса в рядах” с пятью луковичными главками. Два корпуса Мелочных рядов в юго-западном углу двора построены в 1861 г.
Пройдя сквозь колоннаду и выйдя через арку ворот Красных рядов, увидим небольшую и неширокую улицу, образованную сплошными аркадами Красных и находящихся против них Пряничных рядов (илл. 73). При однотипности архитектурного приема с Большими Мучными и Красными рядами масштаб Пряничных рядов мельче. Их арки, опирающиеся на резко расширяющиеся к земле столбы, не такие широкие и поэтому кажутся устойчивее. Хочется думать, что поясок на столбах в пятах арок был профилирован более тонко.
В центре Пряничных рядов устроен проем с лестницей, которая выходит на улицу, проходящую вдоль другого их фасада. Так как ряды поставлены на обрезе холма, то этот их фасад — четырехэтажный. Арочный вход на лестницу здесь выделен небольшим ризалитом с фронтоном и выглядит очень просто и выразительно. Первоначально первый этаж этого фасада рядов также представлял собой галерею с открытой аркадой, столбы которых были обработаны крупным рустом, благодаря чему он выглядел значительным, как палаццо.
Против корпуса Пряничных рядов, параллельно ему, с большим разрывом один от другого, расположены еще два корпуса Рыбных рядов. Их архитектура была несколько испорчена в начале XX в. и сейчас восстанавливается. Двухэтажные, они имеют в торцах в каждом этаже открытую аркаду.
Еще ниже к реке, перпендикулярно Рыбным рядам, поставлены два Торговых корпуса, возведенные, по всей вероятности, в 1840-50-х гг. и образующие небольшую уличку. Их более мелкая по шагу аркада последовательно включена в пространственную композицию всего градостроительного ансамбля, решенного с артистическим размахом. Малые Мучные ряды, выходящие фасадом на улицу Молочная гора, были возведены в первой половине XIX в. и, имея все признаки архитектуры классицизма, дополняют ансамбль.
На Советскую площадь надо обязательно вернуться прежним путем, то есть по уличке между двумя Торговыми корпусами, что увидеть перспективу их аркад, связанную с более крупными членениями торцов Рыбных рядов; поднявшись по лестнице Пряничных рядов, ощутить спокойствие и торжественность колоннады портика Красных рядов; затем, проходя колоннадой Мелочных, почувствовать ее самобытность и выйти на площадь против портика здания Присутственных мест — последнего выразительного акцента этого большого ансамбля. Едва ли где еще на европейской территории СССР, кроме Ленинграда, можно увидеть такой законченный архитектурный ансамбль в стиле классицизма. Когда идешь этими аркадами, невольно вспоминаешь колоннады и аркады античных городов и думаешь о своеобразной их интерпретации на русском Севере.

77. Табачные (овощные)ряды. 1820-е гг
77. Табачные (овощные)ряды. 1820-е гг

С советской площади видна небольшая уличка, образованная по одной стороне аркадой Красных рядов, а по другой — колоннадой Овощных рядов, которые более известны под названием Табачных. (В них сейчас расположен книжный магазин.) Это здание выстроено по проекту архитектора В. П. Стасова. Его строительство началось в 1819 г. и продолжалось несколько лет. В планировке этих рядов также была применена типовая ячейка, но главным архитектурным мотивом взята дорическая колоннада с архитравом (илл. 77). Колоннада композиционно расчленена на три отрезка при помощи простенков, прорезанных аркой. Среднее членение имеет восемь колонн, а боковые — по шесть, но антаблемент оставлен единым на всем протяжении фасада. Колонны утончаются от основания равномерно, во фризе отсутствуют триглифы, антаблемент по отношению к колоннаде тяжеловат. Все это типично для творческого почерка Стасова. (В торце, обращенном к Пряничным рядам, экседра сделана при реставрации рядов в 1950-х гг.) Несмотря на то, что в архитектуре сооружения есть налет провинциализма, оно по масштабу, ритму членений, пропорциям — одно из лучших в ансамбле центра Костромы.
Южную сторону Советской площади ограничивает корпус Масляных рядов, сооруженный в 1808 г. Он, по-видимому, возведен архитектором Метлиным по типовому проекту Л. Руска. Центр этого протяженного здания акцентирован повышенным до двух этажей объемом, крылья же решены в виде галерей с аркадой. В отличие от Красных и Мучных рядов столбы его аркады обработаны рустом, а арки имеют архивольт с замковым камнем. Этот очень распространенный в классицизме прием в данном случае придал архитектуре корпуса некоторую сухость.
Мимо Масляных рядов пройдем по улице Чайковского, до входа в Парк культуры и отдыха. Благодаря падению здесь рельефа к Волге входная площадка в парк искусственно выровнена. Невысокая лестница, по сторонам которой сделаны пилоны, подводит к главной аллее. Пилоны с прямоугольными нишами, в которых поставлены скульптуры, увенчаны тяжелыми скульптурными эмблемами знамен, на фоне которых изображены звезда, серп и молот. Эта постройка относится к концу 1930-х гг. В конце широкой главной аллеи расположен памятник В. И. Ленину. Он поставлен к 10-летию Великой Октябрьской социалистической революции на средства, собранные по подписным листам среди трудящихся Костромы. Статуя Ленина выполнена бригадой скульпторов — М. Листопадом, 3. Ивановой и А. Лебедевым. Постамент для нее был использован старый, сделанный еще в 1913 г. для памятника 300-летия дома Романовых, он вычурной формы и не отличается хорошим вкусом.

78. Вид на Костромской кремль. Гравюра. Середина XIX в.
78. Вид на Костромской кремль. Гравюра. Середина XIX в.

На бровке холма, у Волги, можно увидеть два двухэтажных дома типичной архитектуры конца XVIII в (илл. 79). Их проект, по всей вероятности, принадлежал Воротилову, но построены они были в 1795-96 гг. уже после его смерти сыном и братом П. и Е. Воротиловыми. Зодчий предлагал создать в кремле ансамбль, который должен был состоять из четырех домов, поставленных симметрично по сторонам четырехугольного двора. Архитектура их должна была быть одинаковой, а внутренняя планировка различной. Однако выстроено было только два. Один предназначался для жилья и имеет анфиладу парадных покоев, личные комнаты архиерея, домовую церковь, спальни для певчих и комнаты для консистории. Планировка второго дома отвечает его назначению: под духовное училище. Цокольные этажи обоих домов перекрыты сводами и предназначались для хозяйственных нужд.
Архитектурное решение домов немногословно, лейтмотивом его являются пилястры, объединяющие оба этажа. Центральная часть фасадов слегка раскрепована. Антаблемент полного классического профиля имеет в метопах лепные вставки.
По одной из аллей парка следует спуститься к Волге, к беседке, которая носит название Беседки Островского (илл. 100). Она построена в начале XIX в. и стоит на месте, где проходил древний земляной вал Костромского кремля. Круглая, восьмиколонная, ионического ордера, перекрытая куполом беседка очень изящна. Подобный тип сооружений, созданный в конце XVIII в. для парков дворянских усадеб, часто встречался в XIX в. и в провинциальных городах. Их обычно ставили на набережных или в таких местах, откуда открывались лучшие виды на город и окрестности.
А вид из этой беседки на Волгу, на ее противоположный берег до сих пор восхитителен, хотя, безусловно, уступает тому, который наблюдал А. Н. Островский сто лет назад и о котором он записал в дневнике: „Вид из этой беседки вниз и вверх по Волге такой, какого мы еще не видели до сих пор“.
У подножия кремлевского холма большой участок набережной сейчас благоустроен и хорошо озеленен, и можно только пожалеть, что построенные очистные сооружения городского водопровода не позволяют создать в Костроме сплошную ленту набережной — от улицы Чайковского до Молочной горы. Поскольку беседка навсегда останется местом, с которого открывается обзор противоположной стороны Волги, так важно новую застройку сделать красивой.
Молочная гора, площадь Революции, Советская площадь, Парк культуры и отдыха, улица Чайковского — это древний общественный центр Костромы. Кое-что за последние 30–35 лет он утратил в своем архитектурном облике, но одновременно приобрел и новые черты. Они проявляются главным образом в озеленении и благоустройстве. Использование многочисленных памятников для административных культурных и бытовых нужд делает центр всегда оживленным, наполненным биением жизни.
Сильные пожары 1847 и 1887 гг. уничтожили значительную часть городской жилой застройки. Но все же до нашего времени в Костроме сохранилось немало домов конца XVIII и первой половины XIX столетия. Они дают представление о разнообразии типов жилых домов эпохи русского классицизма, их характерных чертах, формируют художественный облик улиц. В Костроме не было особняков дворцового типа — мелкопоместное дворянство не могло позволить себе такой роскоши. Дом помещика Борщова с монументальным восьмиколонным портиком был исключением. Так же как исключением было и сооружение его на главной площади, предназначенной по плану для застройки только административными и общественными зданиями.

79. Бывш. Архиерейский дом. Конец XVIII в.
79. Бывш. Архиерейский дом. Конец XVIII в.

Лишь с 1810-20-х гг. у русского дворянства укоренился обычай переезжать на зиму из деревень в город. В связи с этим в Костроме появляются, преимущественно в восточной части города, дворянские особняки. Этими “домиками с мезонинами” и “домами с колоннами”, стоявшими в глубине сада, любовался еще А. Н. Островский. Но они не были типичны для новой регулярной застройки города.
Земли в центральных кварталах в XVIII–XIX вв. принадлежали богатым купцам и фабрикантам, среди которых многие были известны в обеих столицах, а также и за границей. Они-то и строили здесь по преимуществу каменные двухэтажные дома.

80. Бывш. Дворянское собрание. 1830-е гг.
80. Бывш. Дворянское собрание. 1830-е гг.
Стальная лестница Дворянского собрания
81. Парадная лестница бывш. Дворянского собрания

При осуществлении плана Костромы, утвержденного в 1781-84 гг., владельцы старых, не по плану стоявших домов были обязаны разобрать или перенести их в определенный срок на новые места. Центральные кварталы были отведены для строительства каменных дорогостоящих домов, поэтому малоимущее население почти полностью было вытеснено на окраины города.
По предъявлении застройщиком в городскую управу документа о владении землей он должен был выбрать „опробованный план и фасад дома“, которым точно устанавливались его размеры и композиционная схема фасада. Выдавались ему и чертежи фасадов ворот, калиток и заборов, которые должны были быть осуществлены в обязательном порядке. Новый дом должен был быть поставлен строго по красной линии улицы.
С 1803 по 1830 г. было издано и разослано по губерниям несколько сборников “образцовых” проектов почти по всем типам зданий. Первый выпуск фасадов жилых домов вышел в 1809 г., второй — в 1812 г., проекты ворот и оград и планировок городских кварталов — в 1811 г. Но, несмотря на довольно жесткую регламентацию архитектуры фасадов, надо отметить, что абсолютно точное воспроизведение этих проектов встречается все же редко. Так как выбор внутренней планировки домов и декоративной части фасада предоставлялся хозяину, строители всегда вносили какие-то элементы, не похожие уже на существующие постройки.
На улицах Костромы, в пределах ее старого центра, до сих пор сохранилось большое число жилых домов, построенных в конце XVIII — начале XIX в. по вышеуказанным правилам. Улица Островского представляет собой как бы выставку подобных образцов. Двухэтажные дома № 4 и № 6 — простых объемов, с гладкими стенами; только пропорции членений их фасадов, соотношение величин окон первого и второго этажей и предельно скупые профили междуэтажных поясов и карнизов создают характеристику их стиля и эстетические достоинства. У дома № 10 в центре фасада сделан четырехколонный портик тосканского ордера, но недостаточно хороших пропорций.
Дом № 9 привлекает внимание несколько гротескной колоннадой, далеко отставленной от фасада, на которой размещен большой балкон. Дом № 12, расположенный на углу квартала у Пятницкой улицы, известен под названием Дома детского приюта. Это — незаурядное произведение архитектуры с шестью эффектными колоннами, оформляющими скругленный угол.

Стальная решетка парадной лестницы бывш. Дворянского собрания
82. Решетка парадной лестницы бывш. Дворянского собрания

При регулировании городской застройки угловой дом всегда выполнял функцию опорного здания, по которому в дальнейшем проводилась трассировка улицы. Из-за жесткого геометризма планировок городов часто образовывались кварталы с острыми углами, в которых поставить дом прямоугольного плана было невозможно, поэтому на таких участках стали строить дома со скругленными углами, которые весьма остроумно приспосабливались каждый раз к конкретному месту. Правда, если наружный облик такого дома обычно решался безупречно, то внутренняя планировка его часто полна курьезов. Так, в доме № 12 угловая комната в плане имеет форму четверти круга.
До XVIII в. на перекрестке улиц Островского и Пятницкой, у скрещения дорог, стояла первая деревянная крепость Костромы с городским Федоровским собором; здесь же протекала река Сула.

Лепнина потолка Малый зал бывш. Дворянского собрания.
83. Малый зал Дворянского собрания. Деталь потолка

Археологи, видимо, еще раз когда-нибудь вернутся к изучению этой местности.
Дом № 22, ранее принадлежавший Акатовым, — один из очень распространенных типов особняков начала XIX в., построен по проекту “апробованных фасадов”. Его архитектура отвечает правилам уже 1820-х гг. Это — полутораэтажный, пятиоконный дом с мезонином. Основанием его служит рустованный полуэтаж; бельэтаж на углах имеет раскреповки в виде пилястр. Гладь фасада слегка оживляют выступающие подоконники. Главным архитектурным приемом, определяющим облик этого особняка, является четырехколонный портик из трехчетвертных тосканских колонн. Они поставлены на мощные постаменты и несут фронтон мезонина.
Дом № 34 принадлежал когда-то Скалозубу. Он деревянный и на улицу обращен торцовым фасадом, и хотя пристройки позднего времени достаточно его исказили, балкон мезонина с четырьмя попарно поставленными колоннами, поддерживающими фронтон с полуциркульной аркой, хорош и явно навеян портиком здания Присутственных мест. Балкончики такого типа, но более миниатюрные, сохранились у домов во владении № 36. У кирпичного дома, расположенного в глубине двора, интересны балконные точеные балясины красивого рисунка. Дома № 40,42,44 также составляют колоритную часть улицы Островского, дополняя представления о разнообразии деталей фасадов при застройке города по типовым проектам.
Проспект Мира — главная ось композиции старого плана Костромы. Она начинается на центральной площади домами в стиле классицизма (с одной стороны Дом суда и прокуратуры, а с другой — Дом коммунистов). Ныне проспект Мира представляет собой тенистый бульвар, и поэтому лучше придерживаться левой стороны; именно здесь почти подряд стоят интересные по архитектуре дома XIX в.
Дом № 3 построен в начале 1950-х гг. по московскому типовому проекту, когда советские архитекторы увлекались архитектурой русского классицизма. Неискушенный взгляд может принять этот дом за старый, но исправленный в наше время, настолько его пропорции, декоративные гирлянды и сложные карнизы близки к таковым начала XIX в.
Дом № 5, ныне Художественный музей, построен в 1913 г. Его архитектура свидетельствует об увлечении дореволюционных зодчих архитектурой XVII в. В рисунке наличников и грубоватом карнизе особенно проявляется подражательность этого архитектурного направления, сложившегося в конце XIX — начале XX в.

84. Белый зал бывш. Дворянского собрания
84. Белый зал Дворянского собрания

Дом № 7, ныне Дворец пионеров, — один из лучших классических сооружений в городе (илл. 80). Первоначально это был особняк купцов Дурылиных, но в 1830-х гг. он был приобретен костромским дворянством с целью приспособить его под Дворянское собрание. К проектированию был привлечен архитектор Фурсов; его предложения были одобрены в феврале 1837 г. Но окончательную доработку и составление сметы по неизвестным причинам почему-то передали незадолго до этого назначенному на должность городского архитектора Праве. Он в марте того же года представил все требуемые документы, и ему было поручено производство работ. Но Праве не сумел закончить строительство, так как скончался 4 декабря 1837 г. Кто из архитекторов наблюдал за окончанием постройки, неизвестно. Ни один отчет строительной комиссии не дает ответа на этот вопрос. В газетной статье, посвященной открытию клуба, говорится лишь о затруднениях, которые возникли за “неимением архитектора, ибо приглашенный губернский архитектор почти вовсе не занимался постройкой и наконец умер, не окончив работы”. Это свидетельствует о том, что архитектора Праве нельзя считать автором перестройки дома.

85. Интерьер первого этажа бывш. Дворянского собрания
85. Интерьер первого этажа Дворянского собрания

Купеческие особняки конца XVIII — начала XIX в., как правило, имели прямоугольный план. Сделать большой зал в дурылинском доме было невозможно, и поэтому архитектор решил эту проблему, пристроив новое помещение к торцу старого дома. Образовался дом г-образный в плане. Первый этаж старого дома не перестраивался и до сих пор сохраняет комнаты под сводами. Возможно, что над ним тогда же был надстроен третий этаж, чтобы уровнять его по высоте с новым двусветным парадным залом. Пристройка потребовала перекомпоновки фасада всего дома, что авторы и сделали, выделив центральную часть очень слабой раскреповкой с аттиком, украсив окна сандриками, а также тремя дверями с металлическим зонтом. Боковые равновеликие части (по пять осей) решены в еще более плоском рельефе: лепные розетки над окнами утоплены в кессонах. В композиции фасада очень профессионально использованы архитектурные приемы русского классицизма, говорящие о том, что строил дом архитектор хорошей школы.
Чтобы получить удовольствие от архитектуры этого особняка, следует пройти в его внутренние помещения: отделка интерьеров относится к 1830-м гг. Вестибюль разделен по продольной оси тремя арками, из которых средняя ведет на парадную лестницу, боковые — в подсобные помещения. Чугунные ступени и перила классического рисунка, детали которых выполнены из золоченой бронзы, придают ей нарядный вид (илл. 81, 82). Недостаточная ширина дома заставила строителей сделать лестницу с двумя поворотами и вывести ее на специальную галерею перед залами. Из галереи, которая огорожена такими же чугунными перилами, как и лестница, три двери ведут в гостиную, откуда гости могли пройти в примыкающий с одной стороны большой зал, а с другой — в малый.
В малом зале две пары колонн поддерживают поперечные балки перекрытий, которые делят потолок на три равные части, украшенные кессонами с лепными золочеными вставками (илл. 83). Чтобы придать залу наибольшую парадность, колонны имеют пышные капители коринфского ордера, стены обиты шелковым штофом красного цвета.
Большой зал, отделанный белым искусственным мрамором, отчего он назывался также Белым, менее наряден, но более торжествен (илл. 84). Он двусветный, все его стены декорированы трехчетвертными колоннами коринфского ордера, поддерживающими полный антаблемент. Традиционные для парадных залов XIX в. хоры размещены с одной стороны и открыты в зал аркадой с короткими коринфскими колоннами. В торцевой части зал имеет большую полуциркульную нишу и два закрытых помещения по сторонам. Точеный балясник, ограждающий хоры над нишей, изящен по рисунку и украшен на тонких перехватах позолотой.
Обычный в дворцовой архитектуре XVIII — начала XIX в. прием иллюзорного увеличения пространства помещения путем применения зеркал на стене, противоположной окнам, использован и здесь; стены зала украшены также лепными изображениями гербов всех городов Костромской губернии. Хрустальные и бронзовые люстры и мебель, специально заказанная в Солигаличе, дополняла красоту интерьера Дворянского собрания. А. Ф. Писемский в романе „Масоны“ так описывает этот Белый зал: „Губернский предводитель, заведовавший постройкой совместно с архитектором, употребил все усилия сделать залу собрания похожей на залу Всероссийского Московского дворянского собрания. Конечно, это осталось только попыткою и ограничилось тем, что наверху были устроены весьма удобные хоры, поддерживаемые довольно красивыми колоннами; все стены были сделаны под мрамор; но для губернии, казалось бы, достаточно этого, однако нашлись злые языки, которые стали многое во вновь отстроенном доме осуждать, а главное в этом случае восстали дамы, особенно те, у которых были взрослые дочери: они в ужас пришли особенно от ажурной лестницы, которая вела в залу.
„Но как же мы, женщины, будем ходить по этой лестнице? — восклицали они. — Там, вероятно, под ней будут стоять лакеи?“

86. Улица Островского
86. Улица Островского

Когда об этом дошло до губернского предводителя, то он поспешил объехать всех этих дам и объявил, что лакеям не позволят находиться под лестницей, кроме того, по всей лестнице будет постлан ковер. Дамы успокоились, но тогда некоторые из мужчин, по преимуществу поклонники Бахуса, стали вопить насчет буфета.
„Черт знает что такое, — говорили они, — буфет меньше курятника!. Где же нам сидеть? Не в танцевальном же зале торчать за спинами наших супруг?.. Будет, уж налюбовались этим и дома“.
По поводу дамской уборной было даже сочинено кем-то четверостишие. Дело в том, что на потолке этой уборной была довольно искусно нарисована Венера, рассыпающая цветы, которые как бы должны были упасть с потолка на поправляющих свой туалет дам и тем их еще больше украсить, — мысль сама по себе прекрасная, — но на беду в уборной повесили для освещения люстру, крючок которой пришелся на середину живота Венеры вследствие чего сказанное стихотворение гласило: „Губернский предводитель глуп, ввинтил Венере люстру в пуп“. Приличие не дозволяет мне докончить остальных двух стихов. .“ Описание заканчивается тем, что все, кто впервые входил в только что отстроенный зал, выражали восторг — “подавать адресы, а тем более одобрительно хлопать тогда еще было не принято”. Среди провинциальных дворянских собраний конца XVIII — начала XIX в. костромское может быть признано одним из лучших.

87, 88. Бывш. дом Королева. Общий вид и деталь. XIX в.
87, 88. Бывш. дом Королева. Общий вид и деталь. XIX в.
дом Королева
Окна дома

Дом № 11 — бывший дом Мичуриной (теперь Областная библиотека им. Н. К. Крупской), пожалуй, единственный в городе, где фасад так насыщен декоративными украшениями. Каннелированные пилястры с ионическими капителями, с венчиком между волютами несут антаблемент с многочисленными мелкого профиля тягами, зубчиками и сухариками. Полуциркульные окна имеют импосты; нишки над окнами заполнены лепными гирляндами в стиле классицизма конца XVIII в. Весь архитектурный облик дома Мичуриной напоминает московские особняки этого времени, однако декор его, видимо, был подправлен во второй половине XIX в. и выглядит несколько грубоватым.

89. Изразцовая печь в бывш. доме Мичуриных. Конец XVIII в.
89. Изразцовая печь в бывш. доме Мичуриных. Конец XVIII в.

Из парадных залов этого особняка сохранились только два. Их потолки украшены лепными карнизами с деталями, обычными для архитектуры классицизма, выполненными на высоком профессиональном уровне. В одной из комнат в двух углах до сих пор стоят очаровательные изразцовые печи, видимо, самого конца XVIII в. Их центральная часть представляет собой архитектурную композицию в виде портика с двумя каннелированными пилястрами и нишей между ними. Орнамент из гирлянд, нанесенный сиренево-синим тоном, покрывает почти все белое поле постамента печи и завершения (илл. 89). Изразцовая печь, расположенная в соседней комнате, имеет другую композицию: ее выгнутое зеркало прорезано нишей, в которую поставлен обелиск (илл.90). Это сочетание двух кривых плоскостей, сложное в производстве, выполнено здесь достаточно профессионально. Обелиск обработан рустом, его постамент выполнен по всем правилам классической архитектуры. Печь сложена из белых изразцов, и лишь рельефные гирля нды, украшающие ее фриз, и обелиск сделаны контрастно зелеными.

90. Изразцовая печь в бывш. доме Мичуриных. Конец XVIII в.
90. Изразцовая печь в бывш. доме Мичуриных. Конец XVIII в.

Бывший особняк Солодовников ых (проспект Мира, № 13) — еще один вариант архитектурного решения дома в стиле классицизма. Его главный фасад в центре имеет шестипилястровый портик, раскреповку на углах, лепные орнаментальные украшения над окнами. На фасаде много гладких плоскостей, и для того, чтобы четче обозначить границу протяженного главного фасада, угловая раскреповка украшена в первом этаже рустом, а во втором лепным орнаментом, по размеру более крупным, чем над всеми другими окнами. Строгие по рисунку лепные вставки контрастируют с кладкой стен. Отделка интерьеров дома давно уже утрачена, но в одной из комнат сохранилась печь. Печь сделана в виде колонны на постаменте и вазой на ней. На белом фоне ее изразцов изображены цветные гирлянды роз. Вторая печь этого дома известна по фотографии — ее гладкая вогнутая поверхность была украшена изящной росписью из гирлянд и рогов изобилия, выполненной в сиреневых тонах.

91. Ворота на улице Свердлова
91. Фотография ворот на улице Свердлова

Еще несколько лет тому назад печи встречались и в других жилых домах Костромы, но постепенно за ненадобностью они разбирались. Изразцы для таких печей когда-то изготовлялись в Костромской области, но это производство за отсутствием спроса давно уже полностью прекратилось.
В этом районе на улицах Банковской, Лавровской и других сохранилось немало небольших жилых домов первой половины XIX в. Они выделяются в рядовой застройке специфическими пропорциями и декоративными деталями. Прогулка по этим улицам позволит любознательному туристу увидеть немало любопытных подробностей городской застройки XIX в.
На улице Ленина расположена церковь Иоанна Златоуста, датируемая обычно 1791 г. (илл. 66). Она представляет собой кубический, пятиглавый объем с окнами в пропорциях, приближающихся к квадрату, и с наличниками упрощенного рисунка, типичными для провинциальной архитектуры барокко середины XVIII в. Трехъярусная, четырехгранная с портиками в первых двух ярусах, колокольня завершена барабаном со шпилем, что в провинции было распространено уже в самом конце XVIII — начале XIX в. Надо думать, что датировка (1791) относится к колокольне, а церковь построена несколько ранее.

92. Бывш. дом Колодезникова
92. Дом Колодезникова

На Красноармейской улице обращает на себя внимание бывший дом Угличанинова, построенный в 1784 г., но перестроенный в XIX в. под казармы. В этом громадном доме и жили и хранили товары; вероятно, часть его помещений владельцы использовали под производство. Фасады дома обработаны довольно плоскими пилястрами, которые кажутся рахитичными для такого большого сооружения. На Больничной улице в трех домах, владельцами которых были когда-то Акатов, Минин и Мощев, в каждом по-своему решены архитектурные темы, характерные для жилых домов Костромы начала XIX в.: скругленные фасады в угловых домах, четырехпилястровый портик, поставленный на постамент первого этажа, филенки, раскреповки на фасадах, замковые камни в архитравах окон.

93. Бывш. дом училища слепых
93. Бывш. дом училища слепых
94. Бывш. дом Янцен. Начало XIX в.
94. Бывш. дом Янцен. Начало XIX в.

На улицах Костромы немало еще сохранилось остатков оград, ворот, металлических зонтов изящного рисунка у входов, увязанных по стилю с жилой застройкой. За многими оградами еще растут густые сады столетних лип, красавиц берез, составляющих характерный пейзаж старой части города.
Знакомство с Костромой было бы неполным, если не пройтись по улицам Чайковского, Горной, Советской, Войкова и Подлипаева, если не спуститься к Волге, не походить по набережной. Неторопливая прогулка займет часа два, но некоторая усталость будет вознаграждена интересными впечатлениями.
Бывший дом Янцен (ул. Чайковского № 11, илл. 94) построен на основе правил архитектуры классицизма и принадлежит к наиболее выдающимся костромским домам начала XIX в. Он двухэтажный с четырехколонным коринфским портиком хороших пропорций. Первый этаж его обработан традиционным рустом; второй — почти в два раза выше первого, а его гладкие стены в духе московской школы классицизма прорезаны филенками, в которых размещены окна и сандрики на кронштейнах. Вход в дом с улицы сделан в конце XIX в., обычно в XVIII в. он устраивался со двора.
Дом на углу улицы Чайковского и набережной построен Фурсовым в 1824-25 гг. Плавное скругление его фасада оформлено шестью колоннами коринфского ордера, вплотную придвинутыми к стене, и увенчано ступенчатым аттиком (илл. 99). Архитектурная обработка первого и второго этажей этого здания (руст, замковые камни) обычна для своего времени. Во внутренней планировке угловая часть дома удачно использована для нарядного круглого зала, расположенного по главному фасаду, а помещение, выходящее во внутренний двор, — для лестничной клетки и небольшого зала, откуда двери ведут в анфилады парадных комнат. Сразу за домом, находящимся на углу улиц Чайковского и Набережной, начинается Нагорная улица, одна из тихих и колоритных улиц Костромы. На живописном косогоре, поднимающемся от Волги, можно увидеть дом с мезонином, заменившим в 1830-х гг. антресольный этаж, а также каменный двухэтажный дом, центр фасада которого выделен тремя окнами с сандриками и металлическим балконом, что в Костроме встречается не часто.

95. Жилой дом на улице Островского
95. Жилой дом на улице Островского

Курьезен деревянный дом с наличниками, имитирующими подвешенное над окном полотенце с бахромой. Этот прием, видимо появившийся в конце XIX или начале XX в., не отличается высоким вкусом, но он нравился и применялся не только в самом городе, но и в деревне (например, в деревне Некрасово).
На перекрестке Советской улицы с улицами Долматова и Горной все четыре дома в соответствии с требованиями генерального плана города 1781-84 гг. имеют скругленные углы. Этот прием можно увидеть и на многих других перекрестках улиц старого города.
Дом № 23 на Советской улице построен в 1799–1800 гг. Перед революцией в нем помещался клуб общественных собраний. Здесь в 1905 г. выступали большевики Костромы, провозгласив лозунги, призывающие к свержению царизма и к вооруженному восстанию для завоевания власти. Архитектура его фасадов основана на классическом приеме композиции: центр дома выделен портиком из четырех коринфских полуколонн и лепными, красивого рисунка вставками над окнами; сандрики на кронштейнах над окнами боковых крыльев четко рисуются на гладкой стене. Парадные залы на втором этаже размещены анфиладой и имеют хорошие пропорции. Входной вестибюль сбоку здания пристроен позднее.
Бывший дом Сунгулова (Советская улица, № 33), построенный в начале XIX в., повторяет уже известную композицию двухэтажного дома с рустованным первым этажом и сдержанной декорацией второго (илл. 98). На его фасаде в замковых камнях окон помещены львиные маски — прием, обычный для архитектуры этого времени, но в Костроме встречающийся редко. Бывший дом Королева (Советская улица, № 39) представляет собой городскую усадьбу, состоящую из центрального большого дома и двух флигелей (илл. 87, 88). Главный дом имеет по фасаду 10 окон, что противоречит каноническому правилу классицизма, по которому на фасаде должно быть нечетное число окон. Дом, видимо, предназначался для заселения двумя семьями, и поэтому капитальная стена, делившая его, могла быть поставлена только в простенке. Парадные комнаты, расположенные по уличному фасаду, высокие, комнаты же, окнами выходящие во двор, низкие, так как имеют над собой антресольный этаж.

96. Бывш. дом Акатова. XIX в.
96. Бывш. дом Акатова. XIX в.
97. Жилой дом № 9 на улице Островского
97. Жилой дом № 9 на улице Островского

Особенности планировки дома повлияли и на оформление главного фасада. Его центральная часть, украшенная пилястрами, стрельчатыми филенками, заполненными лепниной, стала доминирующей. В боковых частях, где расположено всего по два окна, лишь крайние имеют изящные удлиненные кронштейны, поддерживающие сандрики и лепные розетки. Поставленный на высокий цоколь, дом выглядит весьма нарядным. Два одноэтажных трехоконных флигеля, симметрично поставленные по отношению к особняку, дополняют его импозантную представительность.

98. Бывш. дом Сунгулова. Начало XIX в.
98. Бывш. дом Сунгулова. Начало XIX в.
99. Фото бывш. дом соборного притча
99. Дом соборного притча на фотографии

На углу Советской и Крестьянской улиц (№ 24/2) стоит еще один дом, принадлежавший когда-то Акатовым. Из-за того, что дом стоит на склоне холма, фасады его асимметричны: по Советской улице он имеет два этажа, а по Крестьянской-четыре (дополнительные полуподвальный и антресольный). Угол особняка, решенный полуротондой с круто очерченной кривой, скрадывает это нарушение симметрии (илл. 96). Шесть колонн, расставленных равномерно по кривой, не оставили бы места для окон, поэтому они поставлены парами в углах полуокружности и по одной — в каждом простенке. Лепные вставки над окнами несколько сухи по рисунку и, по всей вероятности, относятся к более позднему времени. Против дома Акатова начинается Смоленская улица. Пройдя по ней квартал, свернем на улицу Войкова и снова через квартал подойдем к улице Энгельса, на углу которой стоит дом [училища слепых. Он деревянный, одноэтажный, обшит тесом, создающим впечатление руста (илл. 93). Центр дома выделен очень пластичным шестиколонным портиком, несущим фронтон, прорезанный полуциркульным окном. Высокие окна обычных для классицизма пропорций имеют сандрики. Несмотря на то, что фасад дома очень длинный (13 окон), он не выглядит излишне вытянутым и приземистым. Впечатление объемности и пропорциональность достигается здесь тем, что дом стоит на косогоре, его боковое крыло поставлено на каменный полуэтаж и достаточно протяженно. Композиция его фасада очень близка к “образцовому” фасаду, разработанному архитектором К. Росси для Твери и Рыбинска в 1811 г. Напротив этого дома (улица Энгельса, № 34) стоит двухэтажный дом на каменном фундаменте, выстроенный в 1840-х гг. (этот тип строения в упрощенном виде встречается на улицах Костромы). В этом доме особенно красив богатый резной деревянный фриз, к сожалению, год от года все более разрушающийся.

100. Беседка Островского на фотографии
100. Каменная беседка Островского. Начало XIX в.

Интересна группа домов, расположенных на улице Дзержинского. Дом № 9, бывший дом губернатора (ныне 1-я городская поликлиника), перестроен в 1830-х гг. из более старого особняка. Это — крупный объем с уличным и боковым фасадами, равномерно прорезанными окнами, обрамленными сухими по рисунку рамками, выполненными из штукатурки. На главном фасаде центр здания выделен окнами с полуциркульным завершением. В этом доме 12 ноября 1917 г. Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов на совместном заседании приняли решение о взятии власти в Костроме в свои руки. Во дворе сохранились корпуса бывших кухни, конюшни и служебных флигелей.
В Школьном переулке интересен дом № 14. Средняя часть этого дома взята из альбома „образцовых фасадов жилых домов“, составленных архитекторами В. Гесте и Л. Руска в 1809-12 гг. Только этот дом да дом Акатовых на улице Островского сооружены точно по типовым проектам, все другие дома Костромы в какой-то мере являются местными вариантами. В резных деталях: сандриках, кронштейнах, карнизах — видна опытная рука костромских резчиков по дереву.
По улице Дзержинского мимо здания крупнейшего в Костроме учебного заведения — Технологического института, основанного в 1933 г., — выйдем на улицу Подлипаева. В сзязи со строительством автодорожного моста через Волгу эта улица приобретет совершенно новый облик, а сейчас одноэтажные деревянные, часто уже отслужившие свой век дома являют необычайно типичную улицу с застройкой XIX в., которая так и просится в музей.
Чтобы получить полное представление об архитектуре Костромы, надо обязательно пройти хотя бы небольшой отрезок набережной, носящей ныне название Лесной улицы. В каждом представительном двухэтажном каменном доме, расположенном здесь, с уже известной схемой фасада, композиция которого построена на строгих законах классицизма, всегда присутствует индивидуальность. В деталях проявлены пытливость и свое понимание форм, окрашивающие строгий, холодноватый и симметричный классицизм мягкостью и теплотой человеческого чувства.
Жилые дома XIX в. на улицах старой Костромы расположены так компактно, что почти на любой из них можно разыграть пьесы А. Н. Островского.
Капитальная застройка центра Костромы в XVIII-1-й половине XIX в. обеспечила сохранение облика города. В конце XIX-начале XX в. все возрастающее промышленное строительство, к сожалению, захватило часть берегов Волги и реки Костромы; появились здания эклектической архитектуры, однако они не создали новых ансамблей и не изменили основной планировочной структуры. В советское время в Костроме построено много крупных общественных зданий, но архитектурный облик современной Костромы более всего формируется кварталами массовой жилой застройки.
Разработанный и одобренный в 1968 г. генеральный план реконструкции центра Костромы предусматривает преемственность прогрессивных градостроительных традиций прошлого, органическое слияние памятников истории и культуры с новой застройкой. На очереди тактичное и вдумчивое решение этой интенсивной творческой задачи.

Окрестности Костромы
В ближайших окрестностях Костромы, добраться до которых не составляет большого труда, расположены села Сидоровское, Красное и другие с интересными памятниками архитектуры и искусства.

101. Село Сидоровское. Церковь св. Николая. 1720
101. Село Сидоровское.
Церковь св. Николая. 1720

Село Сидоровское
Рано утром небольшой катер уходит в Красное; неторопливо движется он вниз по течению Волги мимо высоких берегов, покрытых лесом, или полей и лугов. По пути встретится село Чернопенье (на правом берегу в 18 км от города). Считают, что название его возникло издревле, когда первые поселенцы срубили и выжгли здесь глухой лес и на гарях пней построили жилища. Село славилось бурлаками, рыболовами, и до сих пор многие жители его работают на водном транспорте. Еще ниже по реке расположено село Л у н е в о, затем село Густомесово, поселок Вол го реченек и далее — на высоком берегу — село Сидоровское.
Глубокий залив Волги образовался здесь недавно, после сооружения плотины Горьковской ГЭС; раньше это была долина речки Шачи. Село Сидоровское в переписных документах упоминается впервые в XVI в., когда оно принадлежало боярину Федору Мстиславскому. В XVII в. село числилось за дворцовым ведомством; в 1767 г. Екатерина II во время путешествия по Волге пожаловала Сидоровское брату фаворита, Владимиру Орлову.

102. Село Сидоровское. Церковь св. Николая. Фреска западной стены. 2-я половина XVIII в.
102. Село Сидоровское. Церковь св. Николая.
Фреска западной стены. 2-я половина XVIII в.

История не сохранила имен предприимчивых людей, которые основали в самом селе и окрестных деревнях кустарный промысел по изготовлению недорогих ювелирных изделий из серебра и меди — колец, серег, браслетов и т. п.
По-видимому, уже в начале XVIII в. создались экономические предпосылки для строительства в Сидоровском каменного храма. Он стоит на самом возвышенном месте села, а его пятиглавие и шатровая колокольня своим силуэтом вызывают уже знакомые ассоциации виденных на разных дорогах Ярославской и Костромской областей церквей такого типа.
Подойдя ближе, невольно сожалеешь, что в конце XIX в. церковь и колокольню обили железом.
Церковь посвящена св. Николаю; построена она в 1720 г., но ее архитектура несет отпечаток традиций конца XVII в.

103. Село Красное. Церковь Богоявления. 1592
103. Село Красное. Церковь Богоявления. 1592

Вместе с тем рисунок наличников и других архитектурных деталей уже потерял элегантную законченность своих прототипов. Декоративные закомары отрезаны от плоскости стены карнизом, крайние из них решены в виде четверти круга (илл. 101).
Колокольня имеет красивые пропорции. Ее объем в виде четверика расчленен карнизом на два яруса, так же как и глухой восьмерик. Арочный ярус для колоколов увенчан шатром с тремя рядами „слухов Вытянутые пропорции придают колокольне изящество и некоторую хрупкость.
Внутреннее помещение церкви перекрыто сводом; из пяти барабанов световой только один — барабан центральной главы; остальные четыре — декоративные. При церкви есть трапезная; она невысокая и перекрыта сводами, опирающимися на два столба. Обращает на себя внимание чугунный пол церкви, плиты которого украшены рисунком в виде кругов с лучами, возможно, уже начала XIX в.
Самое интересное в церкви Николая — это иконостас и росписи стен (илл. 102). Искусство резьбы по дереву процветало в костромских селах, и в этой церкви не поскупились на создание иконостаса, являющегося настоящим украшением храма. Он многоярусный, золоченый, с очень эффектными колонками, украшенными вьющейся виноградной лозой. Местные мастера, по-видимому, хорошо знали распространенные в архитектуре этого времени иконостасы в стиле барокко и один из них взяли за образец для храма в Сидоровском.
Несмотря на небольшую высоту церкви, живопись покрывает все ее стены в семь рядов; поэтому ряды получились неширокими, е роспись воспринимается ярким декоративным ковром. Точных сведений о времени создания фресок нет. Но по стилистическим признакам их можно отнести ко второй половине XVIII в. О костромских художниках-монументалистах этого времени почти не сохранилось сведений, не осталось и памятников, ими расписанных. Тем значительней для истории искусства местного края становятся эти росписи. В первом ярусе написаны четьи-минеи, то есть изображения всех святых и всех праздников последовательно на каждый месяц и каждый день года: сотни фигурок лепятся друг к другу в четыре пояса. Второй и третий ярусы посвящены рассказу о жизни патрона храма — Николая, четвертый — теме богородицы, пятый — жизни Дмитрия Солунского, шестой и седьмой — евангельскому мифу о земных страданиях Христа.

104. Село Красное. Церковь Богоявления. Деталь
104. Село Красное. Церковь Богоявления. Деталь
105. Село Красное. Церковь Богоявления
105. Село Красное. Церковь Богоявления на фотографии

Удивительно, как художники разместили здесь столько сюжетов, написали столько людей, архитектурных фонов, животных. Благодаря этому живопись стала лубочной, в ней появился оттенок наивности, необычайная повествовательность. В рассказе о распятии Христа последовательно изображено, как его поднимают и прибивают к кресту, снимают с креста, кладут на простыню, затем в гроб. Вместе с тем художники стремятся изобразить все сюжеты очень конкретно и реалистично: звери — устрашающие, деревянная церковь с шатровой колокольней очень правдоподобна, все жанровые сценки живы и непосредственны.
В трапезной живопись относится к середине XIX в. Она академического направления и не лишена мастерства.

Село Красное
Из Сидоровского на катере можно проехать в село Красное. Напротив его расположена пристань Приволжск с живописным селом Красные Пожни и неизменной церковью (1815) с типичной колокольней в стиле классицизма.

106. Село Красное. Церковь Богоявления. Галерея второго этажа
106. Село Красное. Церковь Богоявления.
Галерея второго этажа на фотографии
107. Село Красное. Церковь Богоявления. Галерея первого этажа
107. Село Красное. Церковь Богоявления.
Галерея первого этажа на фотографии

От пристани до села Красного надо пройти пешком примерно 1,5 км по насыпной дамбе и подняться на высокий холм. Село это очень большое, с двухэтажными каменными домами; это старый и известный в стране центр ювелирного промысла.
На главной улице за оградой расположен молодой недавно посаженный сквер. В нем в 1965 г. установлен памятник в честь героев, погибших смертью храбрых в Великой Отечественной войне. У небольшого пруда возвышается шатровый храм Богоявления, построенный в 1592 г. (илл. 103–107). Этот тип каменных сооружений, начало которым положил храм Вознесения в Коломенском (1532), просуществовал немногим более 100 лет. Лучшие из них были возведены в XVI в. и всегда связывались с какими-либо значительными событиями или в жизни государства, или в жизни заказчика. Храмы этого типа не очень вместительны, а их главное назначение — прославлять красотой и гармонией своих внешних форм событие, в честь которого они построены. Исторические сведения о храме села Красного очень скудны. Можно предполагать, что это была вотчина Годуновых и по их заказу было возведено это незаурядное сооружение. По архитектуре церковь более всего близка к храмам в селе Острове на Москве-реке, но ее приделы более миниатюрны, а профилировка декоративных закомар более рельефна. Стены обходных галерей имеют низкие арочные, похожие на окна-люнеты проемы, и это придает пространству галереи замкнутость. Убранство интерьера церкви не сохранилось. Памятник только что закончен реставрацией, проведенной Костромской реставрационной мастерской. Колокольня, примыкающая к храму, редко встречающегося типа: первый ярус состоит из четырех квадратных столбов, связанных арками в двух уровнях, причем верхний перекрыт сводом, второй — в виде восьмигранника — увенчан шатром с двумя рядами слухов. Колокольня построена в XVII в. и в художественном отношении явно проигрывает храму.
Обратный путь в Кострому можно проделать на автобусе и к раннему вечеру вернуться в город. По пути будет село Тростино (в 9 км от города). Никольская церковь, расположенная в этом селе, построена в XVIII в.; она завершена типичным ярославским пятиглавием, а колокольня — шатром. Эта композиция, сложившаяся в городах в конце XVII в., приобрела большую популярность в сельских местностях и продержалась здесь до конца XVIII в.

pic_108

Литература
Баженов И. В., Костромской кремль, Кострома, 1905.
Баженов И. В., Костромской Богоявленско-Анастасьинский монастырь, Кострома, 1895. ›
Беляев И. Статистическое описание соборов и церквей Костромской губернии, Спб., 1863.
Владимирский Н., Костромская область. Историко-экономический очерк, Кострома, 1959.
Белов Е., Казань, Н. Новгород, Кострома. — «Культурные сокровища России», вып. 4, М., 1913.
Дунаев Б. И., Кострома в ее прошлом и настоящем по памятникам искусства, М., 1913.
Журавлев И., Архитектурные памятники Костромы. — ((Костромской альманах», Кострома, 1946.
Иосиф архимандрит, Несколько заметок в возобновленном Костромском Богоявленско-Анастасьинском монастыре, Спб., 1879.
«Исторические известия о Костромском второклассном Богоявленском монастыре с XV по XIX век», Спб., 1837.
«Известия Императорской археологической комиссии», вып. 3 («Вопросы реставрации», вып. 3), Спб., 1909.
Иванов В. Н., Фехнер М. В., Кострома, М., 1955.
Кривоблоцкий Я., Материалы для географии и статистики России. Костромская губерния, Спб., 1861.
Козловский А., Взгляд на историю Костромы, М., 1840.
«Костромская старина». Издание Костромской губернской ученой архивной комиссии, вып. 1–6, Кострома, 1892–1906.
«Кострома». Путеводитель-справочник, Кострома, 1963.
Лукомский Г. К., Барокко и классицизм в архитектуре Костромы.
Лукомские Г. К. и В. К., Кострома, Спб., 1913.
Маковецкий И. В., Памятники народного зодчества Верхнего Поволжья, М., 1952.
Макушев В. В., Кострома и Костромская губерния, Спб., 1912.
Миловидов И., Очерк истории Костромы с древнейших времен до царствования Михаила Федоровича, Кострома, 1886.
Миловидов И., О Костроме в историко-археологическом отношении. — «Труды VII археологического съезда в Ярославле», т. 1.
О стровский П., Исторические записки о Костроме и ее святыне, Кострома, 1864.
Островский П., Историческое описание Костромского Успенского кафедрального собора, М., 1855.
«Памятники древнерусского зодчества», вып. УII, изд. Академии художеств СССР, 1901.
Победоно сцев Н., Заметки по градостроительству Костромы-«Кострома, литературный сборник», № 8, Кострома, 1956.
Покровский Н. В., Памятники церковной старины в Костроме, Спб., 1909.
Рязановский Ф. А., История края. Памятники искусства и старины, Кострома, Костромская обл.
Скворцов Л., Материалы для истории города Костромы, Кострома, 1913.
Сырцов М. Я., Город Кострома в ее прошлом и настоящем, Кострома, 1909.
Сытина Т. М., Гражданская архитектура Верхнего Поволжья второй половины XVIII- первой трети XIX в. Костромской край, М., 1952. (Диссертация, представленная на соискание ученой степени кандидата искусствоведческих наук.)
Троицкий Н. С., Костромской край, 1613–1913, Кострома, 1913.
«Труды Костромского научного общества», вып. XXXIII, Кострома, 1924.
Фехнер М. В., Раскопки в Костроме. — «Краткие сообщения Института истории материальной культуры АН СССР», вып. XI, XII, 1952.

Список иллюстраций
1. Схематический план центральной части города. 10
2. Ипатьевский монастырь. Общий вид. 12-13
3. Ипатьевский монастырь. План. 14
4. Южная стена Ипатьевского монастыря. 1586–1590; 1642–1643. 16-17
5. Квадратная башня южной стены Ипатьевского монастыря. 1586–1590. 18
6. Западная стена и юго-западная башня Нового города Ипатьевского монастыря. 1642–1643. 19
7. Зеленая и юго-западная башни Нового города Ипатьевского монастыря. 1642–1643. 21
8. Троицкий собор (1650–1652) и звонница (1603–1605) Ипатьевского монастыря. 22-23
9. Звонница. 1603–1605. 25
10. Троицкий собор. Крыльцо. 27
11. Троицкий собор. Апсиды. 28
12. Троицкий собор. Западная галерея. 30
13. Троицкий собор. Западная галерея. Портал. 31
14. Троицкий собор. Южные двери. Конец XVI в. 32
15. Троицкий собор. Южные двери. Деталь. 33
16. Троицкий собор. Интерьер. Своды. 35
17. Апостолы в лодке. Фреска на откосе среднего окна западной стены Троицкого собора. 1685. 38
18. Рождество Христово. Фреска южного свода Троицкого собора. 1685. 39
19. Благовещение. Фреска северного свода Троицкого собора. 1685. 39
20. Фреска северной стены Троицкого собора. 1685. 40-41
21. Иконостас Троицкого собора. Деталь. 43
22. Корпус „над погребами“ Ипатьевского монастыря. XVI в.; конец XVII — начало XVIII в. 45
23. Братский корпус Ипатьевского монастыря. Конец XVI в.; 1758–1759. 46
24. Архиерейский корпус Ипатьевского монастыря. Окна. XVII в. (реставрация). 47
25. Интерьер трапезной Ипатьевского монастыря. 2-я половина XVI в. 48
26. Палаты бояр Романовых Ипатьевского монастыря. 49
27. Никола Бабаевский, с житием. Икона. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора. 50
28. Троица ветхозаветная. Икона. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора. 51
29. Три избранных святых. Панагия вкладная. XVI в. Ризница Троицкого собора. 52
30. Преображение. Панагия вкладная. XVI в. Ризница Троицкого собора. 52
31. Богоматерь-Умиление. Панагия вкладная. XVI в. Ризница Троицкого собора. 52
32. Сударь с изображением “Троицы ветхозаветной”. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора. 54
33. Сударь с изображением Ипатия Гангрского. Конец XVI в. Ризница Троицкого собора. 54
34. Заглавный лист Евангелия 1605 г. Библиотека Костромского историко-архитектурного музея-заповедника. 57
35. Миниатюра Евангелия 1605 г. 57
36. Колокольня церкви Иоанна Богослова. 1681–1687. 58
37. Фреска часовни Федоровской богоматери. 1720-1730-е гг. 59
38. Часовня Федоровской богоматери в селе Некрасово. Первая четверть XVIII в. 61
39. Церковь Преображения из села Спас-Вежи. 1628. 62-63
40. Церковь Преображения. 65
41. Церковь Преображения. Деталь. 66
42. Свайные бани из деревни Жарки. XIX в. 69
43. Дом Ершова. Середина XIX в. 70
44. Дом Ершова. Окно. 71
45. Церковь Собора богородицы из села Холм. 1552. 73
46. Западная галерея церкви Собора богородицы. 76 — 77
47. Ветряная мельница из села Малое Токарево. 2-я половина XIX в. 78
48. Церковь Успения из села Фоминское. 1721. 78
49. Богоявленский собор Богоявленского монастыря. 1559–1565. 80
50. Восьмигранная башня Богоявленского монастыря. 1642–1648; 1863–1865. 82
51. Жилой дом в Богоявленском монастыре. XVII в. Фрагмент. 83
52. Ворота церкви Воскресения на Дебре. 84-85
53, 54. Ворота церкви Воскресения на Дебре. Детали. 86, 87
55. Церковь Воскресения на Дебре. 1652. 89
56. Вид со стороны двора на переход западного крыльца церкви Воскресения на Дебре. 90
57. Западное крыльцо церкви Воскресения на Дебре. 91
58. Фреска западной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в. 94
59. Фреска западной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в. 95
60. Полотенце. Фреска западной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в. 98
61. Фреска южной галереи церкви Воскресения на Дебре. Середина XVII в.
62. Царские врата иконостаса Трехсвятительского придела церкви Воскресения на Дебре. XVII в. 100
63. Царские врата. Деталь. 102
64. Фреска западной стены Трехсвятительского придела. 1670. 104
65. Фреска южной стены Трехсвятительского придела. 1670. 105
66. Церковь Иоанна Златоуста. 1791. 106
67. Ильинская церковь. 1683. 107
68. Ансамбль площади Революции. Слева — Большие Мучные ряды (1773), справа — пожарная каланча (1823–1826). 108-111
69. Бывш. гауптвахта. 1824–1825. 113
70. Решетка у гауптвахты. 1820-е гг. Реконструкция 1955 г. 115
71. Бывш. дом Борщова. 1830-е гг. 116
72. Бывш. здание Присутственных мест. 1806–1809. 117
73. Пряничные ряды. 119
74. Красные ряды. 1773. 120
75. Колоннада Мелочных рядов. 122
76. Большие Мучные ряды. 1789–1793. 123
77. Табачные (овощные) ряды. 1820-е гг. 125
78. Вид на Костромской кремль. Гравюра. Середина XIX в. 127
79. Бывш. Архиерейский дом. Конец XVIII в. 129
80. Бывш. Дворянское собрание. 1830-е гг. 130
81. Парадная лестница бывш. Дворянского собрания. 131
82. Решетка парадной лестницы бывш. Дворянского собрания. 133
83. Малый зал бывш. Дворянского собрания. Деталь потолка. 134
84. Белый зал бывш. Дворянского собрания. 136-137
85. Интерьер первого этажа бывш. Дворянского собрания. 138
86. Улица Островского. 140-141
87, 88. Бывш. дом Королева. Общий вид, деталь. XIX в. 142, 143
89,90. Изразцовые печи в бывш. доме Мичуриных. Конец XVIII в. 144,145
91. Ворота на улице Свердлова. 146
92. Бывш. дом Колодезникова. 147
93. Бывш. дом училища слепых. 148
94. Бывш. дом Янцен. Начало XIX в. 148
95. Жилой дом на улице Островского. 150-151
96. Бывш. дом Акатова. XIX в. 152
97. Жилой дом № 9 на улице Островского. 153
98. Бывш. дом Сунгулова. Начало XIX в. 154
99. Бывш. дом соборного притча. 155
100. Беседка Островского. Начало XIX в. 156
101. Село Сидоровское. Церковь св. Николая. 1720. 159
102. Село Сидоровское. Церковь св. Николая. Фреска западной стены. 2-я половина XVIII в. 160-161
103. Село Красное. Церковь Богоявления. 1592. 162
104. Село Красное. Церковь Богоявления. Деталь. 164
105. Село Красное. Церковь Богоявления. 165
106. Село Красное. Церковь Богоявления. Галерея второго этажа. 166
107. Село Красное. Церковь Богоявления. Галерея первого этажа. 167

на фотографиях: окна

Редактор Е. Н. Галкина.
Оформление художника Ф. Б. Збарского.
Художественный редактор Е. Е. Смирнов.
Технический редактор Н. В. Муковозова.
Корректоры Т. М. Медведовская и Г. Г. Харитонова.
Подп. в. печать 4/IX 1969 г. Форм. бум.

Москва. 1970
Издательство «Искусство»
Художественные памятники XIV–XIX веков

Деревянная часовня из Притыкино XVIII — XIX вв

Деревянная часовня из Притыкино

Рубленная из сосновых брусьев постройка принадлежит к редкому типу ярусных часовен. Она перевезена в 1969 г. из деревни Притыкино Шарьинского района, где она располагалась на высоком берегу реки Ветлуги в центре фронтальной застройки деревни и служила, по всей вероятности, своеобразным ориентиром при передвижении по реке. Реставрирована по проекту архитектора И.Ш. Шевелева в 1969-1970 гг.
Высокая ярусная композиция часовни, поставленной на валунное основание, состоит из нижнего четверика и двух восьмериков (возможно, был еще третий восьмерик). Постройка венчается цилиндрическим барабаном и луковичной главкой, которые покрыты лемехом. Выразительный силуэт часовни определяется контрастным соотношением ширины ярусов, сильно убывающей вверх, а также свесами кровель с пиками на концах. Верхние части восьмерика имеют повалы, почти незаметные из-за больших свесов кровли. Четверик с каждой из трех сторон (кроме восточной) прорезан тремя симметрично расположенными проемами. На западе по сторонам арочного входа находятся прямоугольные косящатые окна с очельями-гребешками. На южном и северном фасадах устроено по три таких же окна. Арка входа и очелья украшены выемчатой резьбой в виде мелких зубцов. Высокое помещение часовни перекрыто выложенным из брусьев “небом”, роспись которого не сохранилась.

kostroma
После реставрации 2016 г. Фото Т. Пакельщиков.

Лит.: Е.В. Кудряшов. Музей деревянного зодчества в Костроме. Ярославль, 1971. С. 38-39; В.Н. Иванов. Кострома. М., 1978. С. 126-127 (в тексте, а также на илл. 57 памятник неверно назван церковью из с. Березовец); Кострома. Путеводитель. Ярославль, 1983. С. 169; А.Н. Мазерина, М.М. Орехова. Музей народной архитектуры и быта в Костроме. Путеводитель. Кострома, 1984. С. 39.

По информации с сайта Энциклопедии «Памятники истории и культуры Костромы»/ www.enckostr.ru

Наши святыни- православные храмы Чухломского края.

 

 Чухлома

Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Разрушен в советский период.
фото из архива краеведческого музея.

Татьяна Байкова

УТРАЧЕННАЯ СВЯТЫНЯ

 Историческая справка

Преображенский собор г.Чухломы зданием каменный, с такою же колокольней, построен в 1746 году усердием и на средства гражданина Петра Михайловича Нелюбова и прихожан. Обнесён с юго — восточной и южной сторон по земляному валу каменной с железной решеткою оградой; с северо — восточной, северной и западной сторон — городской сад. Кладбище за городом — в расстоянии 200 сажен, обнесено каменной оградою; на нём храм каменный с колокольней,     приписанный к Преображенскому собору, без особого причта, двухпрестольный.

В соборном храме три престола: в честь    Преображения Господня, Благовещения Пресвятой Богородицы и Преподобного Авраамия, Чухломского чудотворца.

Постоянные средства собора — проценты с капитала общего назначения в 37 233 рубля 84 коп. Расстояние от Костромы 172 версты. Почтово — телеграфная станция, больница, торговый пункт — в городе. Железнодорожная станция в Галиче в 50 верстах. Пароходная пристань в Буе в 100 верстах.

Причт — протоиерей, два священника, два диакона, три псаломщика. Постоянные средства его — проценты с общего причтового капитала в 17 515 руб. 34 коп. Доходы на долю протоиерея 800 руб. в год, каждого священника 600 руб., диакону -400 и каждому псаломщику по 200 руб. Земли церковной в пользовании причта: 36 десятин 1680 кв. саженей, в том числе неудобней 2 десятины 780 кв. саженей.

Прихожан — 1019 мужского пола и 1113 женского. По роду занятий приход сельскохозяйственный, с отхожими промыслами в Петербург и Москву. Приходских селений — 19, дальнее — в 9 верстах.

При соборе церковно — приходская школа:   в приходе:    училища Министерства народного просвещения, трёхклассное и приходское мужское и двухклассное женское, также начальное земское училище и сельскохозяйственное училище им. Ф.В. Чижова.

Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Разрушен в советский период.
фото из архива краеведческого музея.

Священники собора

В XVIII веке вслед за Успенской церковью красавец Преображенский собор, увенчанный изящной шатровой колокольней, украсил крутой берег озера. Случилось это знаменательное для Чухломы событие благодаря усердию богатого мещанина Петра Михайловича Нелюбова. Известно, что крепкие стены собора мастера каменщики возвели при священнике Савве Васильевиче Зиновьеве, но возможность заглянуть в прошлое и рассказать о тех, кто служил Богу и людям, начинается лишь с 1830 года.

В метрических книгах того времени отмечено, что известный чухломской протоиерей Михаил Иванович Воинов к тому времени уже умер, а в соборе служили одновременно три священника: Василий Иванович Андронников, Николай Иванович Клейнеров и Михаил Алексеевич Разумовский. Дьяконом был брат священника — Пётр Иванович Андронников. Об Андронниковых известно немного, и всё же недавно чудесный случай приоткрыл тайну старинного рода. Как это ни странно, но оба служителя Преображенского собора оказались родными братьями профессора Санкт-Петербургского университета, основателя официальной статистики в России — Константина Ивановича Арсеньева. В семье мирохановского священника Ивана Васильевича Арсеньева фамилию отца носил только Константин, второй по рождению из четырёх братьев. А Василий, Фёдор и Пётр были Андронниковы.

В то время фамилии детям церковнослужителей, присваивали при поступлении в духовное училище. Иногда несколько родных братьев имели разные фамилии и примеров тому множество. Согласно родословной, племянником Андронниковых был Константин Константинович Арсеньев, известный юрист,почётный    академик,общественный деятель, выдающийся критик и публицист. Правнуком же сестры Константина — Марии является наш современник, художник с мировым именем Илья Сергеевич Глазунов.

Василий Андронников служил в соборе 54 года и скончался в глубокой старости 3 апреля 1867 года на 82 году жизни. Из его детей наиболее известен сын Алексей, родившийся 1 октября 1831 года. Выпускник Костромской духовной семинарии два года был учителем в частных помещичьих домах Чухломского уезда.

А 13 сентября 1857 года он был определён священником    Борисо­глебской церкви г. Костромы. С этим городом связана вся дальнейшая жизнь пастыря.

30 апреля 1900 года протоиерея Богоявленского собора A.B. Андронникова Император Николай II наградил орденом Святого Владимира 4 степени. Его 60 — летний юбилей в священном сане широко праздновала Кострома 13 сентября 1915 года. В 1918 году ради золотого наперстного креста грабители ворвались в дом Андронниковых и убили старого протопресвитера, Божественную литургию которого так любил посещать сам губернатор Костромы.

Что касается дьякона Преображенского собора Петра Ивановича Андроникова, то и он прожил долгую жизнь и умер в 85 лет 15 мая 1888 года. У второго дьякона собора, Ивана Ивановича Боброва, по прозвищу Булат, от свирепствующей в 1847 году в костромском крае холеры, умер молодой зять, учитель уездного училища Пётр Петрович Кляритский, а сам дьякон вскоре ослеп, уехал на лечение в Москву, где и затерялись его следы.

Второй священник собора Михаил Алексеевич Разумовский известен тем,что в 1858 году написал исторический труд о Преображенском соборе изданный в «Костромских губернских ведомостях». Он рано овдовел и прожил недолго.

О протоиерее Николае Ивановиче Клейнерове в своём дневнике Чухломский купец Иван Васильевич Июдин пишет: «Отец протоиерей Н. И. Клейнеров 6 апреля 1860 года в среду на Пасхе жизнь кончил в бедном положении, у дочери своей и зятя в Костроме, в доме почтамта, казённом, в тесной комнатке, сделанной в прихожей. Ошибся старичок, хотя был учён и самонадеянность имел на свой сан, но ошибся в своём родстве».

Более 40 лет служил в соборе иерей Михаил Никонорович Никольский, отец семерых детей. Был он духовником другого известного батюшки — Николая Антоновича Соболева, о котором хочется рассказать особо.

Протоиерей Николай (Соболев Николай Антонович) фото из архива краеведческого музея
Протоиерей Николай
(Соболев Николай Антонович)
фото из архива краеведческого музея

Родился  Соболев  в семье мирохановского священника и в течение 30 лет после окончания Костромской духовной семинарии, был священником Троицкого храма с. Мироханова, но 7 февраля 1879 года протоиерея Николая Соболева назначили настоятелем Преображенского собора. И здесь за 20 лет служения он успел сделать очень много доброго для своих прихожан. Зимние приделы храма были слишком тесными для большего количества молящихся, из-за недостатка воздуха некоторые люди не могли выстаивать до окончания службы, но отец Николай устранил неудобство. Посредством духовых печей он сделал весь соборный храм тёплым. Кроме того, заботливый пастырь возвёл каменную ограду вокруг городского кладбища, сделал отопление в Казанской кладбищенской церкви, построил сторожку и открыл церковно­приходскую школу.

Осенью 1899 года исполнилось 50 лет служения отца Николая. Преосвященный Виссарион поздравил юбиляра письмом и прислал ему в подарок три книги своего сочинения, а чухломичи преподнесли батюшке золотой наперсный крест с дорогими каменьями и жемчугом. Любившие его прихожане с.Мироханово, вручили ценную икону Святой Троицы, братия Авраамиево — Городецкого монастыря, где отец Николай трижды исполнял обязанности настоятеля, подарили своему пастырю образ святого покровителя обители. Настоятель монастыря Платон, одиннадцать священников уезда и три дьякона отслужили благодарственный молебен. Стройно пел церковный хор, нарядные прихожане, семь сыновей, две дочери и многочисленные    внуки    тепло приветствовали юбиляра. Поздравили его и братья: Иоанн Антонович Соболев — настоятель Исаакиевского собора Санкт- Петербурга, Михаил Антонович — священник одной из церквей Макарьевского уезда и племянники — Александр Фёдорович Воскресенский — настоятель домовой церкви царской семьи Романовых и отец Макарий — архимандрит Александро- Невской лавры. Через восемь лет после этих радостных событий умерла жена H.A. Соболева — Анна Ивановна, а 3 июля 1912 года почил и сам протоиерей Николай. По особому распоряжению консистории оба супруга похоронены в ограде собора, рядом с могилой их духовного наставника Михаила Никоноровича Никольского, умершего в 1908 году.

Особо хочется рассказать и о Константине Васильевиче Птицыне, потомки которого в настоящее время живут в с. Серапиха. В ноябре 1898 года он отметил 50 -летний юбилей служения в Преображенском соборе сначала в сане дьякона, затем священника. При пении хора « Достойно есть» перед амвоном городской голова Иван Иванович Июдин и горожане подарили отцу Константину массивный наперсный крест. Получил юбиляр, и другие ценные подношения от многочисленной родни, близких друзей и уездного духовенства.

26 марта 1899 года отец Константин умер. За свои заслуги похоронен батюшка в ограде собора, а священником стал его сын Николай Константинович Птицын. После окончания Костромской духовной семинарии обвенчался Николай Птицын с Ольгой Фёдоровной Воскресенской,- племянницей протоиерея собора Николая Антоновича Соболева, дочерью священника с.Введенское. Один за другим в семье Птицыных родились 10 детей, судьба которых сложилось по- разному, но чаще всего трагически: Александра — священника с. Введенское, выселили в Северный край в 1930 году, где тот и умер, Пётр в 1937 году получил 10 лет лагерей, как « враг народа», муж дочери Варвары, священник села Шартаново     Иван Лилиев,  осуждён дважды.

Чекисты не обошли своим вниманием и самого отца Николая. В 1919 году его арестовали за участие в монархической организации « Союз русского народа». На заседании этого Союза батюшка всего лишь отслужил молебен, и вскоре его арестовали. Несколько лет пробыв в тюремном заключении, домой не вернулся, дабы не навлекать неприятностей на семью, а поселился на окраине Костромы в землянке, на краю картофельных и капустных полей и сторожил урожай от воров. В 1923 — 1924 учебных годах его дети — Юлия, Пётр и Екатерина учились в Чухломской школе и жили с матерью в соборном доме. Умер батюшка внезапно в 1925 году. После воскресной службы, в одной из Костромских церквей, он пил чай в сторожке, и внезапно скончался. Родные привезли тело отца Николая в Чухлому и похоронили на городском кладбище, а было батюшке всего 58 лет. Рядом с ним покоится и брат жены, архимандрит Александро-Невской лавры Макарий, в миру Михаил Фёдорович Воскресенский, умерший 13 мая 1931 года после срока заключения в Соловецких лагерях.

Служил в нашем соборе ещё один, не менее известный батюшка, Иван Александрович Благовещенский, сын священника Успенской церкви села Сенная. В 1892 году его женой стала Мария Михайловна, дочь Михаила Никоноровича Никольского. Восемь детей воспитали супруги и мирно жили в доме на улице Никольской ( ныне улица Ленина) , а где -то в самом начале 30-х годов отец Иоанн причащал больного сыпным тифом, заразился и умер. Вскоре Марию Михайловну выселили из дома, и она уехала к кому-то из детей. Сына священника Константина Ивановича Благовещенского — участника Великой Отечественной войны, учителя Судайской школы, помнят и судайцы и чухломичи. 35 лет служил в соборе дьяконом Иоанн Александрович Иорданский. Семья известна тем, что старший сын дьякона, Александр, до революции возглавлял Чухломское казначейство, дослужившись до чина титулярного советника, а в советское время работал в Госбанке. Женат он был на Вере Александровне Благовещенской, сестре священника. В семье Иорданских родилось 10 детей. Известно, что сын Михаил погиб на фронте, дочь Мария — учительница, похоронена в Галиче рядом с матерью.

Николай Васильевич Голубинский (на фото слева) фото из архива краеведческого музея
Николай Васильевич Голубинский
(на фото слева)
фото из архива краеведческого музея

Далее следует рассказать о семье псаломщика Николая Васильевича Голубинского, уроженца села Введенское. Примечательно, что Соболев, Птицын и Голубинский крепко связаны с этим сельским храмом, что очень символично. В 1874 году в семье Голубинских родилась дочь Елизавета, которая через двадцать лет стала женой чухломского лекаря Алексея Михайловича Окулова. Их дом на ул. М. Горького и сейчас считается памятником провинциальной архитектуры. Где — то в 1934 -35 годах, будучи вдовой, Елизавета Михайловна сдавала свою комнату квартирантам. Но однажды пришли с обыском работники НКВД, хозяйку арестовали, увели в тюрьму, и больше Окулову никто не видел. Запросы о судьбе Елизаветы Николаевны в разные архивы так и не принесли результатов.

Её брат Николай Николаевич — первый директор Чухломской советской школы 1 ступени родился 22 октября 1887 года и в 1912 году окончил Варшавский универ­ситет. Он составил грамматику кабардин­ского языка, основы букваря, а в 1935 году в Пятигорске написал и издал «Учеб­ник русского языка для национальных школ Северного Кавказа». Он читал лек­ции в Кабардино- Балкарском педагоги­ческом институте, затем преподавал в Ставропольском мединституте. Николай Николаевич — доцент филологических наук. Летом 1959 года он последний раз был в Чухломе и умер 21 января 1960 года в Ставрополе.

А младшая сестра Голубинских — Ольга в 1902 году вышла замуж за священника Евгения Дмитриевича Хлопушина. После венчания в соборе Хлопушина куда-то определили на священническое место, но уже в 20-е годы семья вернулись в г. Чухлому, их сын Александр 1906 года рождения и дочь Мария -1910 г.р. учились здесь в средней школе, вместе с 42 детьми священноцерковнослужителей города и района. Что стало с Хлопушиными после закрытия собора — неизвестно, но одна из дочерей Е.Е. Хлопушина учительствовала в 30-е годы в с. Бушнево.

Семья другого псаломщика собора Ивана Михайловича Преображенского тоже была не малой- 9 детей. В 1907 году дочь Преображенских Елизавету выдали замуж за псаломщика Николая Евгеньевича Кордобовского, сына дьячка Богородицкой  церкви села Лаврентьевское.

В 1911 году Кордобовский стал дьяконом, а после революции последним священником собора. В 1932 году собор закрыли и Кордобовский, лишившись средств к существованию семьи, запил горькую и покончил жизнь самоубийством. Сын Георгий погиб в боях с фашистами, а три его сестры Анастасия, Серафима и Валентина жили в Чухломе очень долго и умерли в начале 21 века. Брат Елизаветы Ивановны Кордобовской, Пётр Преображенский, священник церкви солигаличского села Солда, арестован и расстрелян 21 сентября 1937 года. Брат Николая Кордобовского — Иван Евгеньевич, священник села Торманово, расстрелян 4 сентября 1937 года, но на чухломской земле и сейчас живут потомки рода Кордобовских.

Епископ Георгий (Лапшин Г.) фото из архива краеведческого музея
Епископ Георгий
(Лапшин Г.)
фото из архива краеведческого музея

К началу Первой мировой войны в соборе служили: протоиерей Николай Птицын и Иоанн Благовещенский, священник Андрей Павлович Смирнов, дьякон Николай Кордобовский и Анатолий Иванович Шешин и три псаломщика: Павел Александрович Соколов,  Иван Михайлович Преображенский, Александр Николаевич Всеславин.

Как и в других церквях уезда, в соборе служили панихиды по убиенным воинам — чухломичам и молились о победе русского оружия. Проитиерей Николай Птицын в ноябре 1616 года отслужил праздничный молебен в честь солдат и офицеров, награжденных георгиевскими крестами и медалями.

После ленинского декрета об отделении церкви от государства настали тяжёлые времена для служителей культа. Но всё же, в 1920-21 годах в соборе действовала архиерейская кафедра, и первым епископом Чухломским и Солигаличским стал Георгий Лапшин, вторым епископом священник собора Андрей Павлович Смирнов.

Затем в начале     1922 года правительство объявило всероссийскую кампанию  по изъятию церковных ценностей, проводимую под предлогом помощи жертвам страшного голода в нижнем и среднем Поволжье. И сразу же одна беда перешла в другую: в том же 1922 году в Русской православной церкви произошёл инсценированный органами ВЧК — ОГПУ обновленческий раскол — первый после Великого раскола в середине 17 века. Обновленцев, или как называли их в народе «красные попы», на первых порах активно поддерживали власти в их выступлении против законного Патриарха Московского и всея Руси Тихона. Многие ли церкви в уезде уклонились в обновленчество, — неизвестно, но в 1930 —м году почти все храмы закрыли. Победу одержал «Союз воинствующих безбожников».

Отец Андрей (Смирнов А.П.) фото из архива краеведческого музея
Отец Андрей
(Смирнов А.П.)
фото из архива краеведческого музея

Из воспоминаний

В дневнике купца Ивана Васильевича Июдина имеется довольно загадочная запись: «Похороны генерал —губернатора Оренбургского и Самарского Александра Андреевича Катенина. Умер 24 июля 1860 года в Оренбурге. 27 числа в понедельник вынос был на расстоянии 200 сажен до Преображенского     собору, на подстеленных коврах. И могила осталась усаженная цветами».

Но из других письменных источников известно, что 57 летний генерал — губернатор A.A. Катенин похоронен при церкви села Клусеево вместе с женой Варварой Ивановной, но из записей И. В. Июдина явствует, что важный барин похоронен на соборном кладбище.

В его дневнике есть ещё несколько любопытных записей: 15.06.1862 г. в пятницу над куполом поднят большой крест пророка Аммоса, Ионы и князя Лазаря Сербского».

«В июле 1862 года в соборе начат делать чугунный пол. Окончив его настилку, обносили плинтусом, а июля 8 в воскресенье начали служить, и оказался пол неровным в настиле».

«28 мая 1880 г. Сильная буря. На соборном холодном храме снесло крест с боковой главы».

«18.09.1886 г. свершилась закладка каменных святых ворот и каменной ограды вокруг собора».

«31.12 1888 г. в Чухломский собор привезли новый колокол весом 360 пудов, отлитый из пушечной меди в г. Москве на заводе московского купца Самгина. Он устроен на средства прихожан собора, со включением двух соборных разбитых колоколов весом 108 пудов».

«1897 г. В течение лета окончено около собора строительство двухэтажного деревянного дома для соборного причта».

«1901 г. В Великом посте начата постройка двухэтажного дома деревянного для причта и сторожки и окончена к осени».

В 1932 году собор разорили, сбросили колокола со звонницы. Первоначально городские власти предполагали переоборудовать здание собора под музей, но передумали. Холодный храм использовали под электростанцию, а в тёплом разместились мельница, столярный, обозный цех и пилорама.

Примечательно, что чудотворную икону Святителя Николая, известную с 1450 года и икону Божией Матери Страстная и другое имущество храма передали в действующую Успенскую церковь. В настоящее время судьба икон неизвестна.

Парасковья Николаевна Шарапова, 1912 года рождения, рассказывала: «Я приехала в Чухлому из дер. Прокошево уже после замужества. Помню, как в 1933 году сбрасывали колокол с колокольни собора. Кто это делал,- не знаю. Мы жили в соборном доме, и я из любопытства ходила на соборное кладбище, Там ещё сохранялись красивые большие кресты и надгробия. Мы с соседкой ходили и читали надписи, А куда всё потом подевалось, не знаю. Там, где наш огород и садик, что разрабатывали мы с мужем, тоже было кладбище, и на месте, где сейчас стоят гаражи жилколхоза, тоже стояли кресты».

А другая чухломичка, Мария Ефимовна Холодова, говорила, что в соборе на одной из стен была роспись, где священники за грехи первыми идут в ад, а потом и остальной народ. Она вспоминала: «Кладовщиком на мельнице в соборе был Николай Васильевич Чистяков. Дом его стояч там, где сейчас городской рынок. Мы с бабами сортировали зерно в ночную смену и вдруг ровно в полночь под сводами собора ангелы запели « Иже, херувимы …». Мы побросали вёдра, лопаты, и больше ни в какую не соглашались работать в соборе ночью».

Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Разрушен в советский период.
фото из архива краеведческого музея.

Начало конца

Скорее всего, последняя лампада в соборе погасла летом 1932 года. Из приказов райисполкома видно, что с 1 августа заведующим электростанцией, которую запланировали разместить в стенах собора, назначен гражданин деревни Привалкино Александр Иванович Самсонов. Обустройством электростан­ции занимались: инженер Ю. Ю.Меленевский и техник — строитель горсовета В.И. Арефьев, но его в марте 1933 года как не справившегося с задачей от работы отстранили.

На строительстве был утверждён график круглосуточного ответственного дежурства, но с пуском объекта в эксплуатацию что-то не заладилось, и первый электрический ток чухломичи получили лишь в 1935 году. Об этом свидетельствует бывший бухгалтер коммунального хозяйства Т.К. Толстопятова.

Несколько лет электростанция находилась в ведении промкомбината, затем в феврале 1938 года её вновь передали городскому совету. Заведую­щим в то время был А. Н. Готовцев, а в 1944 году А. С. Ювенальев.

В декабре 1940 года в здании собора решили оборудовать мельницу и лесопилку. Решили и сделали. Мельниками перед началом войны были отец и сын по фамилии Печ, а здание охранял ночной сторож М.С. Румянцев, заведовал же мельницей Сергей Михайлович Воробьёв.

Летом 1956 года случился в соборе большой пожар, искры и головешки летели до противоположного крутого берега оврага на улицу Советскую. Главный купол собора полностью сгорел, крышу переделали, и осталась от собора лишь малая часть. Когда-то включили здание в список памятников архитектуры федерального значения, на стене укрепили соответствующую табличку, а затем собор вычеркнули из списка, и табличка бесследно исчезла. Впрочем, как и старинное кладбище, на котором покоились с миром лучшие пастыри Преображенского собора по полувека служившие в алтаре: Михаил Никонорович Никольский, Николай Антонович Соболев, Константин Васильевич Птицын, а также матушка Анна Ивановна Соболева и многие, уже не известные нашему веку, священно­служители и прихожане.

На месте их могил — дорога вокруг собора, гаражи и контора коммунальных служб. Сооружено это всё на костях чухломичей молившихся в храме о победе над врагами, благоденствии родного города, славе и величии земли русской.

Журнал «Чухломская быль»

№ 2. 2008 год.

Собор Преображения Господня. г. ЧухломаРазрушен в советский период.фото 1932 года из архива краеведческого музея.
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Разрушен в советский период.
фото 1932 года из архива краеведческого музея.
Собор Преображения Господня. г. ЧухломаРазрушен в советский период.Наши дни. 2 апреля 2014 года фото М.Шейко
Собор Преображения Господня. г. Чухлома
Разрушен в советский период.
Наши дни. 2 апреля 2014 года
фото М.Шейко
Часовня Параскевы (Пятница) Великомученицы. г. Чухлома
Часовня Параскевы (Пятница) Великомученицы. г. Чухлома
фото из архива краеведческого музея

Часовня Параскевы (Пятница) Великомученицы на торговой площади построена на средства купцов и промышленников Чухломы в 1815 году. Разобрана на кирпич в 1924 году.

Церковь Иконы Божей Матери Казанской. г. Чухлома.
Церковь Иконы Божей Матери Казанской на городском кладбище г. Чухлома.
фото из архива краеведческого музея.

КАЗАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ

До XIX века в Чухломе было несколько действующих кладбищ. Располагались они около Успенского храма, Преображенского собора, у церкви Святого Духа, там, где теперь раски­нулась территория детского сада № 1.

В 1831 году все перечисленные кладбища закрыли. А в 1843, когда деревянная церковь Святого Духа обветшала, её разобрали, и через 40 лет в 1883 году смотритель чухломского мужского трёхклассного училища Константин Иосифович Красовский на собственные средства поставил здесь деревянную часовню. 10 июня из Преображенского собора на это место был совершен крестный ход, где после молебна заложили каменный фундамент будущей часовни.

Итак, в Чухломе к 1831 году осталось единственное действующее городское кладбище при Казанской церкви, построенной в 1801 году на средства купца Михаила Июдина и снабжённой церковной утварью мещанином Иваном Симановским. Небольшая с каменной колокольней церковь имела престолы в честь иконы Казанской Божией Матери и святого Архистратига Михаила и Бесплотных Сил.

Богослужения время от времени совершали священники Преображенского собора или Успенской церкви. Если посмотреть на старинную карту, то видно: кладбище находилось на окраине города, и отсюда ежегодно в день Святого Духа жители совершали крестный ход вокруг города, а в седьмую неделю по Пасхе с 1698 года по случаю страшной засухи с крестным ходом шли в Авраамиево — Городецкий монастырь. Кроме этого, крестный ход вокруг города ежегодно совершали в первое воскресенье, следующее за 8 июля, в память о моровой язве, посетивший Чухломский край в 1450 году.

Не удивляйтесь, что названные даты не соответствуют году постройки Казанской церкви, дело в том, что все храмы и собор в XV — XVII веках уже существовали, но были деревянными.

К сожалению, ни фотографии с близкого расстояния, ни рисунка церкви найти не удалось. Сохранившийся снимок не передаёт всей прелести изящного, по -домашнему уютного храма чухломского старинного кладбища, именуемого в народе «каменным» благодаря кирпичной Казанской церкви и ограде.

Из наиболее известных людей здесь покоятся: капитан флота, помещик усадьбы Герасимово Иван Алексеевич Куприянов, 2-й гильдии купец Георгий Дмитриевич Курочкин, штабс -капитан, дворянин Григорий Фомич Макаров и его жена Анна Иосифовна, титулярный советник Пётр Иванович Макаров с женой Варварой Ивановной, дворянин из усадьбы Поповское Пётр Васильевич Перелешин, статский советник и кавалер, уездный врач Яков Иванович Игнатовский с женой Параскевой Степановной, оружейных дел мастер и фотограф Александр Иванович Перепёлкин, подполковник Василий Степанович Перфильев с женой — акушеркой Анной Андреевной, статский советник и судья Алексей Витович Рузский с женой Надеждой Яковлевной, дворянин усадьбы Чурилово Александр Андреевич Свиньин с женой Елизаветой Сергеевной, землемер Фёдор Григорьевич Тетерин, коллежский асессор и кавалер Александр Григорьевич Шигорин, сельца Поповское поручик Пётр Иванович Невельской, усадьбы Анфимово капитан- лейтенант флота Ипполит Иванович Сухотин, отставной подполковник, судья Гавриил Власьевич Трубников, купец третьей гильдии Тимофей Егорович Ильичёв, титулярный советник Лавр Иванович Доливо — Добровольский, учитель, титулярный советник Иосиф Тихонович Красовский. Ограду вокруг кладбища разобрали чуть позже, а битым кирпичом, что остался от разборки церкви, замостили улицу Свободы.

Захоронение П.А.Катенина. фото М.Шейко 2 апреля 2014 года
Захоронение П.А.Катенина.
фото М.Шейко. 2 апреля 2014 года

Символично, что теперь чухломичи после отпевания в Успенском храме отправляются в последний путь по руинам бывшей Казанской кладбищенской церкви. Холм, где стоял храм, окончательно очистили от мусора и немного подровняли в 1955 году, когда сюда из Бореева перенесли останки Павла Александровича Катенина и  переза­хоронили в алтарной части бывшего Казанского храма.

Здесь в истории Казанской церкви можно поставить точку, но будет очень печально, если наше кладбище постигнет участь церкви или уже исчезнувших с лица земли старинных кладбищ.

Оказывается, есть такой закон — через 75 лет после официального закрытия храма, территорию можно использовать под застройку, что и произошло на месте кладбища и часовни Святого Духа. А жаль…

ИГУМЕН ИОНАФАН

Под скромным крестом, как и подобает монахам, покоится на чухломском кладбище игумен Свято-Троицкой Сергиевой Лавры по имени Ионафан. Как же оказался в наших краях столь необычный человек? Ответить на этот вопрос помогли документы, несколько лет назад привезенные в Чухлому диаконом Лавры — Галактионом. А еще — воспоминания тех, кто лично знал и сейчас помнит отца Ионофана.

Игумен Ионафан
Игумен Ионафан

Родился будущий старец 14 июня 1867 года в семье Василия Сергеевича Чистякова, священника Сретенской церкви, что в Слободе Солдога Кинешемского уезда и наречен Иваном. Мать новорожденного — Александра Александровна Платонова также происходила из семьи священника села Затоки Чухломского уезда.

Не закончив полного курса Костромской духовной семинарии, Иван Чистяков в 22 года становится учителем Успенско-Сенновской церковно­ приходской школы, недалеко от родного материнского села. Обучению грамоте крестьянских детей села Сенное отдал Иван Васильевич девять лет и неожиданно круто поменял свою жизнь, уйдя послушником в Лавру преподобного Сергия. Случилось это 9 января 1897 года.

Вот что пишет будущий монах в своем прошении: «Проходя разнообразные послушания, я так полюбил приютившую меня сию обитель, что решился остаться в ней навсегда». И 5 мая 1900 года Иван Васильевич был пострижен в монахи с именем Ионафан, а 11 января 1904 года рукоположен в сан иеромонаха и уже в августе назначен помощником, а затем и инспектором училища иконописи, открытого при Лавре. За безупречную службу награжден набедренником и наперсным крестом от Священного Синода. После роспуска училища с мая 1918 и до закрытия Лавры в 1920 году заведовал иконописной и живописной мастерской. Где находился иеромонах последующие 11 лет жизни — неизвестно, но в 1931 году он появился в знакомых чухломских местах.

В это время внезапно умирает священник Богородицкой церкви села Михайловское-Озерное Александр Изюмов, и игумен Ионафан принимает осиротевший приход. Каким образом удалось ему избежать расстрела в 1937 году — неизвестно, но ареста батюшка не избежал. Задолго до начала Великой Отечественной войны он много пророчествовал о будущих временах, за что и поплатился. Престарелого священника под конвоем увезли на телеге в Чухломскую тюрьму и по договоренности с прокурором заключили в узилище (темницу) без суда и предъявления обвинений. Решили — и так помрет… Но отец Ионафан продолжал жить. Больные ноги причиняли ему страдания, и надзирателям тюрьмы приходилось ухаживать за немощным старцем. А вскоре началась война, предсказанная отцом Ионафаном. Когда за ним ещё только пришли, деревенские, жалея батюшку, утирали слезы, но он твердо сказал: «Не обо мне плачьте, а о себе, туча черная идет с запада». Все начали оглядываться, где, мол, туча, небо- то ясное. Так иносказательно седой старец предупредил земляков о грядущих бедствиях.

Вскоре надоело чухломским надзирателям возиться со стариком и один из охранников, молодой человек по фамилии Сорокин, 4 августа 1941 года задушил беспомощного отца Ионафана. Тела узников, содержащихся в тюрьме на основании 58 (политической) статьи, никому не выдавали. Ночью бывшего игумена Лавры тайком увезли на кладбище и зарыли за кладбищенской оградой. Но один из похоронной команды оказался совестливым и показал своей жене место, где зарыли батюшку. Уже после войны, и опять же тайком, тело перезахоронили. Долгое время за могилой ухаживали сестры-монахини, служившие в храме вместе со священником, — Парасковья Петровна и Екатерина Петровна Кудрявцевы. После кончины последней в 1976 году заботу о захоронении взяла на себя Александра Александровна Романова, уроженка села Михайловское-Озерное.

Мученическую смерть принял отец Ионафан, но и его убийца не остался безнаказанным. В ноябре 1958 года вместе с другими чухломичами отправился он через озеро в деревню Федоровское, чтобы заказать валенки. Попутчики прошли благополучно, а под ногами злодея вдруг разошелся и сомкнулся лед. Острыми краями льда отрезало охраннику голову, и его обезглавленное тело нашли только весной. Первый ребенок Сорокиных не прожил и дня, вторая девочка умерла в четыре года от удушья. Так и пресекся род этого Сорокина.

Могила игумена Ионафана на кладбище г.Чухлома, 2011 год.
Могила игумена Ионафана
на кладбище г.Чухлома, 2011 год.

А недавно чухломичка Фаина Михайловна Виноградова поведала такую историю: «Моему внуку Роману было года три, на лице у мальчика образовалась странная сыпь, и никакие лекарства не помогали. И тогда баба Шура Романова посоветовала сходить на могилку к отцу Ионафану, взять земельки и потереть больные места. Я все сделала, как она велела, и вскоре лицо у внука очистилось, будто ничего и не бывало. Внук давно уже взрослый, но тот чудесный случай не забывается. Тогда я дала обет, что буду ходить к батюшке и следить за последним местом его упокоения. И до сих пор, несмотря на возраст, навещаю отца Ионафана и благодарю его».

Шестьдесят восемь лет назад в чухломской тюрьме принял мученическую кончину игумен Троице- Сергиевой Лавры Ионафан, великой души человек, 35 лет служивший Богу и людям. С уцелевшей фотографии смотрит на нас высокий седобородый старец с мудрым, просветленным лицом. Почтим же память игумена Ионафана, пострадавшего в годы гонений на православную веру.

Журнал «Чухломская быль»

№ 3, 2009-2010 год.

Вид центральных кладбищенских ворот на проекте стройки новой каменной ограды с двумя воротами и каменной сторожки кругом кладбища при городе Чухлома, октябрь 1875 года.
Вид центральных кладбищенских ворот
на проекте стройки новой каменной ограды с двумя воротами
и каменной сторожки кругом кладбища при городе Чухлома, октябрь 1875 года.
Вид боковых ворот (со стороны ул. Свободы) на проекте стройки новой каменной ограды с двумя воротами и каменной сторожки кругом кладбища при городе Чухлома, октябрь 1875 года.
Вид боковых ворот (со стороны ул. Свободы)
на проекте стройки новой каменной ограды с двумя воротами
и каменной сторожки кругом кладбища при городе Чухлома, октябрь 1875 года.
Вид каменной сторожки на проекте стройки каменной ограды кругом кладбища при городе Чухлома, октябрь 1875 года
Вид каменной сторожки
на проекте стройки каменной ограды
кругом кладбища при городе Чухлома, октябрь 1875 года
Вид каменной сторожки кладбища при городе Чухлома в наши дни, 2 апреля 2014 года. фото М.Шейко
Вид каменной сторожки кладбища при городе Чухлома в наши дни
2 апреля 2014 года.
фото М.Шейко
Церковь Иконы Божей Матери Казанской на городском кладбище г. Чухлома.фото из архива краеведческого музея.
Церковь Иконы Божей Матери Казанской на городском кладбище г. Чухлома.
фото из архива краеведческого музея.
Вид Чухломы от Церкви Иконы Божей Матери Казанской на городском кладбище фото из архива краеведческого музея.
Вид Чухломы от Церкви Иконы Божей Матери Казанской на городском кладбище
фото из архива краеведческого музея.
Торговая площадь и Церковь Успения Пресвятой Богородицы в городе Чухлома.фото из архива краеведческого музея.
Торговая площадь и Церковь Успения Пресвятой Богородицы в городе Чухлома.
фото из архива краеведческого музея.

ВЕХИ ИСТОРИИ

В Костромской губернии на берегу чухломского озера расположился удиви­тельный провинциальный городок Чухлома. Этот град прославился подвигами и трудами преподобного Авраамия Чух­ломского Городецкого чудотворца. Ко­гда-то в Чухломе было три храма, в на­стоящее время, к великому сожалению, сохранился только Свято-Успенский со­борный храм, который является украше­нием нашего города.

Церковь Успения Пресвятой Богородицы в городе Чухлома. 2011 год.
Церковь Успения Пресвятой Богородицы
в городе Чухлома.
2011 год.

275 лет тому назад на высоком холме, сбегающем к речке Никеровке, неизвест­ные мастера-каменщики из великого Ус­тюга, а возможно из соседнего Солигалича, закончили строительство первой в Чухломе каменной церкви в честь Успе­ния Божией Матери. С того далекого вре­мени ее шатровая стройная колокольня устремилась в синее небо, где летом с раннего утра снуют веселые стрижи, при­ветствуя восход солнца.

А когда-то на этом месте стояли две небольшие деревянные церкви Воскре­сенская и Успенская, упоминаемые в пис­цовых книгах Галичской осады в 1615 го­ду, в связи с уплатой пошлинных сборов с доходов, ежегодно собираемых со всех церквей в государеву казну. Вполне возможно, что Воскресенская церковь раз­рушилась от ветхости или сгорела и больше не восстанавливалась, а что каса­ется Успенской церкви, то в 1723 году в царствование Петра I священник Лука Васильев, церковный староста Григорий Дмитриев с городскими и уездными приходскими людьми написали прошение в синодальный казенный приказ о том, что «оная церковь от древности весьма ветха, церковный покров обвалился и службы Божии в ней вести невозможно». А по­тому с общего согласия градские и уезд­ные жители положили намерение на мес­те той ветхой древней построить камен­ную церковь во имя Успения Пресвятыя Богородицы с приделами Святых апосто­лов Петра и Павла и Макария Желтоводского — Унженского чудотворца. Вскоре последовала резолюция, где говорилось, что «1723 года июля 12 дня дан приказ о строении и велено священнику Луке Ва­сильеву с прихожанами вновь построить каменную церковь».

Ровно через семь лет в июле 1730 года священник Лука Васильев написал в си­нодальный приказ о том, что приделы ка­менной церкви построены и готовы к ос­вящению, но сама Успенская церковь не достроена из-за скудости приходских лю­дей. Несмотря на это, последовал указ об освящении храма. Оно состоялось 31 ию­ля 1730 года. Именно эту дату принято считать началом 275-летней истории единственной из сохранившихся церквей города Чухломы.

После того, как в 1930-е годы разо­брали колокольню Преображенского со­бора, единственной высотной доминантой города Чухломы осталась Успенская цер­ковь. Она состоит из шатровой колокольни, двухстолпной трапезной с двумя бо­ковыми приделами, перекрытой системой коробовых сводов и собственно храма ти­па четверика (с малым световым восьме­риком в завершении), перекрытым сомк­нутым сводом с четырехскатным пере­крытием. Фасадное убранство церкви ти­пично для провинциального строительст­ва XVIII века, сочетающего традиционные формы и приемы ХVIII века с новым барокко ХVII века. Характерными явля­ются широкие лопатки по углам объема, горизонтальные тяги венчающих карни­зов, состоящие из кирпичных элементов. Окна церкви обрамлены рамочными на­личниками в духе «Петровского барокко» и помещены в фасадные ниши. Над пор­тальным обрамлением входа углы основания колокольни отмечены небольшими нишами. В донца этих нишек вмонтиро­ваны белокаменные резные вставки в ви­де рельефных изображений — просфирок, мотив уместный, но нечасто встречаю­щийся в декоре церковных зданий. Из сборника описания церквей чухломского округа Костромской Епархии очевидно, что церковной ограды никогда не было. А старинное кладбище, существовавшее у церкви с незапамятных времен, закрыли в 1831 году, и хоронить усопших прихожан было велено на Казанском кладбище, впоследствии именуемом «каменным». Интересен тот факт, что в 1902-1903 го­дах в доме мещанина на Успенской улице рабочие, строя новый погреб, наткнулись на колоды-гробы из осины и дуба, в ко­торых хоронили усопших. Внутри колоды выдалбливали выемку в форме человече­ской фигуры и помещали туда умершего.

Наличие старинного кладбища под­тверждает и другой факт: в 1960-х годах связисты, копая траншею под телефон­ный кабель, наткнулись на множество захоронений.

Летопись Успенской церкви, хранив­шаяся в музее, по неизвестной причине оказалась утраченной, а потому восстано­вить полную картину жизни прихода невозможно. Восполнить пробелы помогли церковные метрические книги за период с 1854 по 1918 годы и воспоминания чухломичей.

Накануне первой мировой войны в приходе Успенской церкви было 23 селе­ния, самое дальнее в 9 верстах. В церкви служили 2 священника, дьякон и два пса­ломщика.

Спустя 10 лет после постройки камен­ной церкви священником в 1740 году был Петр Лукич Гусев, видимо, сын Луки Ва­сильева, хлопотавшего о постройке ка­менной церкви, а также иерей Стефан Никитин. В 1762 году значатся — Иоанн Стефанов и Петр Гаврилов. Долгие годы служил в Успенской церкви иерей Мирон Потехин, его портрет можно увидеть в экспозиции Чухломского краеведческого музея. Протоирей Федор Васильевич Ма­линовский в 1859 году переведен в Чух­ломский Преображенский собор, а с 1855 года в храме служил Иоанн Григорьевич Листов, который в 1844 году окончил Костромскую духовную семинарию. Семеро детей отца Иоанна Листова и матушки Александры Аркадьевны родились в Чухломе, но в июле 1863 года его перевели в огородицкую церковь села Морозовское Чухломского уезда. Вместе с Листовым в Успенской церкви служил священником Николай Николаевич Рощин. В 1863 году его сменили священники: Федор Арсень­евич Ардентов и Николай Петрович Ве­селовский. В 1871 году священником стал Николай Петрович Троицкий. После его смерти приход возглавил бывший свя­щенник с.Нероново Солигалического уезда Виктор Васильевич Котельский. Его сын Сергей стал последним священ­ником с. Заболотье Чухломского уезда, где и похоронен. Старшая дочь Павла по­сле смерти отца в 1881 году была выдана за священника Успенского храма Алек­сандра Павловича Лебедева.

Отец Павел (Троянов). фото конца XIX века.
Отец Павел (Троянов).
фото конца XIX века.

В 1886 году закончил Костромскую духовную семинарию Павел Вениамино­вич Троянов, сын дьякона с. Понизье Со­лигалического уезда и 1 сентября 1887 г. назначен священником Усп